(Не) твоя забота

«Что верно, то верно, мы меняемся под влиянием людей, которых встречаем, и порой настолько, что сами не узнаем, даже имени своего не помним». Я. Мартел «Жизнь Пи»

Мы влюбляемся не во внешность. Да, как только наши взгляды пересекаются, первым делом мы обращаем внимание на глаза. После — нас интересует сам облик человека. Как он выглядит, как одевается, какая обувь на нём, какого цвета зубы. Мы сканируем незнакомца при помощи глаз, оцениваем, а дальше определяем, будем ли рассматривать его в качестве потенциального партнёра или нет. Уже потом, когда мы «одобрили» чужую внешность, она, по своей сути, перестаёт играть большую роль. По крайней мере, так думает Чонгук. Во-первых, наши вкусы настолько отличаются, что один и тот же человек, даже самый красивый, может понравиться далеко не всем. А во-вторых, симпатия всё же отличается от влюблённости. Со временем мы присматриваемся, привыкаем, и то, что раньше казалось обычным, становится для нас особенным. Мы влюбляемся в мелочи. В чужой смех, улыбку, горбинку на носу, родинку на шее, в привычку кусать губы. Влюбляемся в неровность кожи, в глубину глаз, в очертания бёдер. Ведь что бы нам ни говорили романтические фильмы, красивая картинка цепляет ненадолго. Даже самая искусная живопись не вызовет у вас никакого желания, кроме как любоваться ей. А по прошествии определённого времени и это надоест. Запах — вот, что нас очаровывает, притягивает. Он словно дурманит наше сознание, и мы готовы следовать за источником, как за дивной мелодией флейты. Наверное, не секрет, что не каждый запах нам приятен. И любопытно, что именно с ним у нас возникает множество воспоминаний: один способен вернуть нас в детство, на кухню к бабушке, другой — вызвать неоднозначные эмоции. Чонгуку нравится то, как пахнет Тэхён. У него нет определённого запаха: Чонгук может уловить нотки кофе или же дым сигарет, осевший на одежде, но куда приятнее наклоняться к его шее и втягивать носом аромат тела. И никакой парфюм не вызовет такого же удовольствия, как запах любимого человека. Что ещё ему нравится в Тэхёне? Его характер. То, что он спокоен в большинстве случаев и умеет подходить к проблеме с холодной головой. Чонгук в этом плане более эмоционален. Стоит вспомнить недавнюю сцену в машине, как у него краснеют уши. Мало того, что накричал, наговорил всякого, так ещё и набросился с поцелуем. Возможно, дело в возрасте. Кровь ещё горячая, эмоции как угли, — тяжело контролировать себя, когда внутри всё кипит и плавится. Тэхён, кажется, уже прошёл через всё это. Может, два года назад он был таким же? Не сдерживался, срывался, хотел урвать кусочек молодости. Чонгук к нему приглядывается в последнее время всё чаще. Иногда ему даже кажется, что поведение Тэхёна в большинстве случаев — это защитная реакция на внешние раздражители. Когда ты спокоен, тебя трудно вывести из себя. Может, его слишком часто задевали раньше? Если верить словам Тэхёна, то его школьная жизнь была не сахар. Трудно представить, что тихий парень мог вызвать в ком-то неприязнь или даже ненависть. Чонгук не знает, каким Тэхён был подростком, но что-то ему подсказывает, что на грубость, а тем более провокацию, он не способен. Если представится возможность, стоит поговорить с Хосоком — уж он-то должен знать своего лучшего друга. Несмотря на отсутствие ярко выраженных эмоций, Тэхён не холоден. Он умеет заботиться, переживать, даже если этого не показывает, умеет быть ласковым и обходительным. Да, от него не дождёшься высокопарных слов, комплиментами он не разбрасывается, зато делает гораздо больше, чем говорит. Как-то раз Чонгук пожаловался на головную боль (целый день просидел в библиотеке за учебниками), так не прошло и пятнадцати минут, как Тэхён, бросив все дела, пришёл к нему и принёс обезболивающее. Чонгук не то чтобы удивился, он даже не ожидал, что его сообщение воспримется всерьёз. В любом случае он был благодарен. Выражать свои чувства можно по-разному, — Чонгук любит делать это всякий раз, когда они остаются наедине. Уже совсем не стесняется: жмётся ближе, кладёт голову на плечо и гладит колени, или же крепко обнимает, целуя в изгиб шеи. Особенно ему нравится заботиться о Тэхёне: поправлять одеяло, проснувшись посреди ночи, напоминать о зонте, делать массаж перед сном, чтобы лучше спалось, приносить еду прямо в кабинет, если президенту некогда. И самое главное, взамен ему ничего не надо — лишь бы Тэхён чувствовал себя хорошо. Ещё ему нравится, что рядом с ним комфортно. Чонгук ни с кем не встречался до этого, поэтому делить с кем-то пространство для него как минимум непривычно. Что уж говорить, если первое время даже спать вместе было странным. А сейчас Тэхён может заниматься своими делами, находясь в паре метров от него, и Чонгук будет чувствовать себя расслабленно. Тишина не напрягает, не вызывает неудобства, поэтому совсем не мешает. Чонгук и сам не заметил, как быстро они нашли общую зону комфорта. Каким-то чудесным образом в квартире Тэхёна появились его вещи. Из-за того, что он время от времени ночевал у него, пришлось обзавестись второй зубной щёткой. То футболку забудет, то кофту, то запачкает джинсы и оставит сушиться, переодевшись в штаны своего парня, — так и получилось, что некоторая одежда теперь хранится у Тэхёна. Во-первых, забирать её не казалось разумным — ему нужно было в чём-то ходить, а во-вторых, Тэхён не был против, он даже полку ему освободил. Обсуждать это почему-то не хотелось. Будто бы всё так и должно было быть. К тому же они и правда сблизились… После того, что произошло в автомобиле, выражать свои желания стало проще. Вернее, Чонгук понял, что одних только поцелуев теперь ему недостаточно. Тэхён, судя по тому, с какой лёгкостью он воспринял новую ступень в их отношениях, считал так же. И да, Чонгуку до сих пор было неловко. Как бы объяснить… Может, в самом желании прикоснуться он не видел ничего плохого, но вот в процессе испытывал смущение. Потому что возбуждался чересчур быстро — стоило Тэхёну приблизиться и приласкать, он уже задыхался; а ещё потому, что не умел контролировать эмоции и издавал странные звуки. От поцелуев кружилась голова, потели ладони, а по телу бегали мурашки. Словно кожа становилась в два раза чувствительнее обычного, поэтому каждое касание вызывало бурю эмоций. В отличие от него Тэхён не сходил с ума, и это, если честно, немного расстраивало. Может, всё дело было в неопытности. Для Чонгука горячие поцелуи приравнивались к маленькой смерти. Он дрожал в чужих руках, дышал через раз, жмуря глаза до белых пятен, а Тэхён просто наслаждался. Целовал, гладил, ласкал, после — откидывался на подушки с облегчённым вздохом и засыпал, в то время как Чонгук долго смотрел на его профиль и думал о своём. Наверное, было глупо требовать чего-то большего. И с этим стоило смириться. Нельзя заставить другого человека испытывать те же эмоции, которые испытываешь ты, точно так же, как и нельзя просить полюбить себя в той же степени, в какой любишь ты, — подобное просто невозможно. Конечно, это казалось несправедливым. С каждым днём Чонгук влюблялся всё сильнее, а что чувствовал Тэхён? Было ли ему настолько же хорошо рядом с ним, как ему? Билось ли его сердце чаще от одного только взгляда в свою сторону? Он ведь признался, что не верит в любовь. Тогда как называется то, что происходит между ними? Неужели их отношения значат для него не так много? Чонгук старался об этом не думать. Вместо этого он пытался наслаждаться происходящим.

***

— Я скоро, — шепчет Тэхён на выдохе. В темноте не видно, как он кусает губы, периодически облизывая их. Тишина разбавляется шумным дыханием обоих и звуками, от которых к щекам приливает кровь. Чонгук сжимает его пальцы своими, сплетая те в крепкий замок. Они лежат лицом друг к другу: ноги запутались под одеялом, воздух вокруг словно нагрелся; Чонгук чувствует, как его голая кожа соприкасается с другой. Шорты Тэхёна лежат вместе с его спортивными штанами возле кровати, туда же отправилось и нижнее бельё. Вообще, Чонгук не планировал сегодня заниматься чем-то подобным. Он и оставаться в доме Тэхёна не думал. Тёплые поцелуи в машине заставили поменять планы. Как завтра вставать к первой паре, непонятно. На часах уже первый час ночи, у него горит грудь, на которой расцвели свежие засосы, и шея, — Тэхён, пододвинувшись ближе, присасывается к ней губами. Приходится поднять голову. Чонгук улыбается, открывая глаза, а после, прервавшись, подаётся вперёд, перекидывая ногу через Тэхёна. Тот, оказавшись зажатым между матрасом и разгорячённым телом, тихо смеётся. — Эй. — Что? — Чонгук целует за ухом, обхватывая бёдра ладонями, чтобы приподнять их и разместить ноги у себя за спиной. — По-моему, ты торопишься, хён, — улыбается, перемещаясь к губам и вовлекая в глубокий поцелуй. Тэхён сталкивает их языки, открывая рот шире, и притягивает к себе ближе. Тут же ныряет руками под одеяло, задирая его футболку и толкаясь бёдрами. Ладони ложатся на поясницу, а после медленно скользят к ягодицам. Чонгук тихо стонет, двигаясь навстречу. Ему нравится, что Тэхён совершенно не стесняется. Сжимает половинки пальцами, оставляя красные следы после себя, раздвигает колени, чтобы оказаться вплотную. Чонгук, падая локтями по обе стороны от его головы, шумно вздыхает. Не успевает опомниться, как Тэхён меняет их местами и довольно улыбается, облизывая нижнюю губу. — Придётся достать чистое постельное бельё, — весёлый тон его голоса вызывает улыбку в ответ. Чонгук кладёт руки на матрас, смотря на него снизу вверх. Тэхён выпрямляет спину и садится на бёдра, из-за чего одеяло съезжает с острых плеч. Даже в темноте видно, как светятся его глаза, а рот изгибается буквой «о». Он обхватывает оба члена ладонью и откидывает голову назад. Пальцы впиваются в кожу. Чонгук опускает ресницы и слегка хмурится, не ожидав, что будет настолько приятно. Хватает пару движений, как тело прошибает ток. Тэхён низко стонет, продолжая ласкать ещё некоторое время. По запястью и локтю стекает сперма, — футболка Чонгука тоже запачкалась, но никого это совершенно не волнует. Тэхён, упираясь рукой в матрас, наклоняется и коротко целует в приоткрытые губы, словно благодарит таким образом. Отпускать его не хочется. Чонгук, погладив его по голым бёдрам, прижимает к себе, стискивая в объятиях. Плевать на то, что между ними теперь липко и мокро, — одежду можно постирать, постельное бельё поменять. Кожа Тэхёна солоноватая от пота, но Чонгуку не мешает это поцеловать его в шею. — Что ты делаешь? — президент, оказавшись в плену объятий, ухмыляется. Чонгук ничего не отвечает. Давит ладонью на затылок, обнимая ещё крепче, и закрывает глаза. Вот бы оставить этот момент в памяти: ласковый Тэхён рядом, следы их взаимного желания на теле, и чувство, согревающее сердце. Ничего ему больше не надо. Отпустить всё-таки приходится. Он уходит в душ, чтобы ополоснуться, а Тэхён принимается готовить чистую постель. Включённый ночник отбрасывает тени. Чонгук, выйдя из ванной, останавливает взгляд на президенте. Тэхён всё ещё не оделся: собирает грязное бельё с пола абсолютно голый; тёплый свет красиво ложится на его смуглую кожу. Такой спокойный, сонный, расслабленный — честное слово, Чонгук смотрел бы на него целую вечность. Не сдерживается, подходит, укладывая ладони на талии, и наклоняется к губам. — Чонгук-и… — Тэхён пытается отстраниться. — Ты не выспишься. — Пофиг, — мурлычет Чонгук, целуя в уголок рта. И откуда в нём столько нежности? Хочется делиться ею с Тэхёном, целовать его, ласкать всю ночь, топить в своей любви. Внизу живота снова теплеет. Если бы Тэхён не укусил его за плечо (это было сделано игриво, чтобы он отошёл), наверное, он бы не сдвинулся с места. Чонгук садится на край кровати и хмыкает. Знает, что Тэхён не отказал бы ему, прояви он настойчивость, но всё же быстро сдался. Тэхён прав: если они продолжат, вряд ли проснутся вовремя. К тому же заснуть сразу не получится. Как только Тэхён возвращается из душа и забирается на кровать в одних боксерах, Чонгук притягивает его к себе и целует в плечо. Укрывает одеялом, обнимает, прижимаясь губами к тёплой коже, и сонно улыбается. Наверное, это прозвучит странно, но он не против повторить то, чем они занимались несколько минут назад. Рядом с Тэхёном трудно себя сдерживать. Раньше как-то удавалось направить поток мыслей в другую сторону, а сейчас, оказываясь близко, не получается думать ни о чём другом. Руки сами тянутся к Тэхёну. Хочется к нему прикоснуться, поцеловать, погладить, — Чонгук и не знал, что может быть таким тактильным. Неловко признаваться в том, что у него всё пылает от соприкосновения их голой кожи друг о друга. Это вообще нормально? Возбуждаться по щелчку пальцев? Иногда достаточно уткнуться носом в шею и прижать к своей груди, как в штанах становится тесно. И самое дурацкое, что контролировать это Чонгук не может, поэтому чувствует себя каким-то озабоченным. Ощутив жар близости, тело начало издеваться над ним. Будто вернули в подростковый период, когда оставшись наедине с собой, возникают навязчивые желания прикоснуться к себе. Тогда и щёки краснели, и ладони зудели, и голову терзало любопытство. Чонгук облазил немало сайтов в поисках доступного порно, а теперь и вовсе не нужно закрываться в комнате — картинка ожила, и всё, что он когда-то себе представлял, можно делать наяву. Как раз таки от подобных мыслей тяжелеет в животе. Он не силён в биологии, но присутствие Тэхёна явно что-то поменяло в его организме. Особенно в последнее время. И Чонгук не имеет ни малейшего понятия, как справляться с неконтролируемой жаждой прикосновения. Сердце сходит с ума, отбивая быстрый ритм. Он старается дышать ровно и расслабиться, но, честно говоря, выходит ужасно. От влажных волос Тэхёна пахнет чем-то сладким и вкусным. Чонгук сцепляет руки на его животе и прикрывает глаза. Остаётся надеяться, что Тэхён ничего не заметит — немного стыдно перед ним. Они ведь только что разделили наслаждение на двоих, а он снова напряжён. Проблема. Тэхён тёплый. Он, не говоря ни слова, позволяет себя обнять со спины, и укладывает ладони поверх чужих. Засыпать в такой позе уже стало привычкой, как и необходимость в касаниях. Чонгуку определённо нравится дотрагиваться до Тэхёна. Радует тот факт, что возникшее желание трогать друг друга взаимное. Ладони Тэхёна часто покоятся на его плечах или затылке. А ещё у него какая-то забавная привычка щёлкать по кончику носа, — Чонгук всё никак не может смириться с этим, вечно морщится и смущённо улыбается. Ему больше нравится, когда президент сжимает пальцами его колено, пока они едут в машине. В чужих действиях нет ничего пошлого, — напротив, они настолько повседневные, наполненные нежностью, что иной раз Чонгук не обращает на них внимания. Вот и сейчас он не сразу замечает, как Тэхён гладит его ладонь большим пальцем. Наверняка, делает это неосознанно, чтобы поскорее уснуть. Чонгук лежит, не смыкая глаз, и смотрит в темноту. Всё-таки немного отодвинулся, чтобы не вызвать неудобных вопросов, и решил переждать. Если он и дальше так будет реагировать на физический контакт, то долго не протянет. Надо срочно что-то придумать. Мысли копошатся в голове. Обменявшись фразами с пожеланием спокойной ночи, они больше не говорят. Дыхание тихое, расслабленное, грудь едва заметно вздымается и также плавно опускается. Рядом с ним Тэхён действительно проваливается в сон гораздо быстрее обычного. Раньше Чонгук не особо много размышлял на данную тему. Сразу же выделил для себя причину, мол, он как безопасная подушка, вот Тэхёну и спокойно под его боком, — такое объяснение несомненно тешило самолюбие. Они ведь толком не разговаривали о чувствах, потому Чонгук время от времени строил догадки. Разные. Думал о чужом поведении, о том, что творится в голове и душе Тэхёна. Спрашивать напрямую не хватало смелости. Боялся разрушить их хрупкий мир, который только недавно образовался. Он ведь мог только гадать и присматриваться, опираясь на какие-никакие знания. Всё равно понимал мало. Даже сейчас, лёжа близко и имея возможность прижаться, обнять, поцеловать в изгиб шеи, чувствует непонятную тревогу. Сам не может объяснить состояние, поглощающее от макушки до кончиков пят. И сердце бьётся пугливо, будто нарочно вселяя волнение, и руки дрожат, притягивая к себе заснувшего Тэхёна за локти. Чонгук не знает, что такое любовь. Не способен дать ей определение, если оно вообще, конечно, существует. Однако ему кажется — то, что с ним происходит, связано с любовью напрямую. Наверное, каждый человек рано или поздно желает добраться до сути этого всепоглощающего чувства. Кто-то, следуя любопытству, прикасается к неизведанному ещё в раннем возрасте, другие, напротив — сторонятся любви столько, сколько удаётся. В итоге мы сдаёмся. Повинуемся инстинктам, прислушиваясь ко внутреннему зову, который постоянно требует тепла. Как бы мы ни кричали о своей независимости, человек — существо, которое всегда будет подчиняться природе. Все мы нуждаемся в понимании и заботе. Кем бы мы были, не имея чувств? Безликими тенями, оболочками, слоняющимися без смысла. Может, предназначение человека и заключается в поиске любви? Ведь с ней мы наполняемся, становимся сильнее, увереннее, обретаем поддержку, находим опору. И дело не в том, что мы стремимся обрести привязанность, найти свой якорь, который бы нас удерживал в бушующем океане. Нет. Нам необходимо оказаться в безопасном месте, разыскать своё пристанище, куда бы мы могли беспрепятственно возвращаться и прятаться от окружающего мира. И имя этому месту — другой человек. В одиночку всегда труднее. А когда рядом есть кто-то, крепко держащий тебя за руку и готовый помочь, двигаться не так страшно. Лишь бы тебя толкали вперёд, удерживая на ногах, а не тянули назад. Это палка о двух концах: твой спаситель может погубить тебя. Но самое ужасное заключается в том, что иногда ты даже не замечаешь, как идёшь прямиком ко дну.

***

Чонгук долго не может заснуть. Часы показывают три часа ночи. В квартире царит тишина, разбавляемая размеренным дыханием Тэхёна. Тот спит как младенец, прижавшись к его руке. Они всегда засыпают, находясь близко друг к другу, однако к утру оказываются на разных половинах кровати. До этого Чонгук не обращал внимания на позу, в которой спал Тэхён. Как ребёнок возле матери, чувствующий себя в безопасности, он выглядел умиротворённо. Лицо не выражало ничего, кроме чуткого спокойствия. Чонгук наблюдает за ним несколько минут, а после переводит взгляд на потолок и переворачивается на спину. Руку оставляет на прежнем месте, не собираясь нарушать чужой сон. Спящий Тэхён воспринимается совершенно по-другому. Он кажется уязвимым, слабым, совсем беззащитным. Забывается возраст, его по-настоящему умные глаза, — сейчас он просто Тэхён без защитной скорлупы. Кажется, будто любое прикосновение способно причинить ему вред, потому Чонгук больше не шевелится. Лишь опускает глаза, смотря на него задумчиво. Что он чувствует? Нечто странное. В коктейле эмоций преобладает то, чего ранее он не испытывал. Ему нравится осознавать, что Тэхён рядом с ним может быть слабым. Это трудно объяснить. Где-то глубоко внутри, там, где кроются секреты души, просыпается желание защитить то, что стало ему дорого. Словно хищник, оберегающий своё потомство, не подпустит никого, кто представляет потенциальную угрозу здоровью. Пока что трудно описать данное желание. Интересно, Тэхён чувствует что-то похожее? Они ведь оба парни, мужчины, защитники по натуре, и как бы ни хотелось бежать от навязанного обществом мнения, им свойственно доминировать, брать ответственность на себя, потому что это заложено в них самой природой. Глупо отрицать, что в Чонгуке не присутствует желание уберечь. Хочется спрятать Тэхёна в своих объятиях, защитить от всего на свете, укрыть за спиной, сделать своим. Без пошлостей. Не подмять под себя, а притянуть настолько близко, чтобы друг без друга уже было невмоготу. Эгоистично? Возможно. Он не станет спорить. Признаётся сам себе, что хочет получить взаимность. Во всём. Получать ровно столько же, сколько он и отдаёт. По-другому, к сожалению, не может. Или же наивен от природы, или же всё дело в неопытности. Сердце распахнуто, открыто и доверчиво, ему не делали больно, если только чуть-чуть, но то время уже прошло. Обида забылась ещё давно, сменилась другими эмоциями. Уже отпустил всю боль, что когда-то терзала его изнутри. Быть может, ему так казалось. И правда ведь верит, что Тэхён больше не заставит выть в подушку и глотать слёзы. Теперь всё по-другому, да? Они находятся в отношениях, спят вместе, проводят время друг с другом. Обижаться и кидать грустные взгляды не хочется. Хочется вручить своё сердце и попросить быть осторожным с ним. Странное предчувствие не покидает его всю ночь. Неприлично много думает, и мысли ему, если честно, совсем не нравятся. Ночью наше мировосприятие меняется. В чём причина? Кто его знает. В какой-то момент Чонгуку кажется, что его придавило к матрасу. Сотни вопросов, жужжащих над ухом, не позволяли сомкнуть глаза. Он почувствовал себя слабым и… жалким. Повернулся к Тэхёну лицом, аккуратно вытащил свою руку из-под него и невесомо коснулся пальцами щеки. Тэхён близко. Совсем рядом, протяни только руку, прижми к себе, так почему у него складывается впечатление, что он где-то не здесь? За пределами этой квартиры, в другом месте, но никак не в нескольких сантиметрах. Ресницы Тэхёна трепещут. Чонгук задерживает дыхание. Не шевелится — боится разбудить. Что снится Тэхёну? Какие мысли проплывают в его голове? Чонгук хочет знать. Проблема в том, что ему не позволяют добраться до сути. Тэхён закрылся на все замки: вроде рядом, но в то же время за железной стеной. Его охватывает далеко не обида — глупо обижаться на недоверие, — ему становится грустно от осознания, что кто-то сделал его таким. Заставил спрятать всё, что тревожит, глубоко-глубоко в себе, чтобы никто не увидел и не сделал больно. И как обойти защитные механизмы, Чонгук даже близко не представляет. Он весь для Тэхёна: готов прыгать в неизвестность, прямо в бездну, в горящий костёр без раздумий, поддавшись своим чувствам. А готов ли Тэхён взять его за руку и разделить это желание?

***

— Хён? — зовёт Чонгук, склонившись над кроватью. Он уже одет. Рюкзак с вещами за спиной, лицо помятое, бледное, с тёмными кругами под глазами, — не выспался от слова совсем. Заснул только к утру, провалился в мир грёз всего на пару часов, только расслабился, как противная мелодия будильника прервала сон. Пришлось разлепить веки и отскрести себя от подушки, еле как уговаривая конечности функционировать. Деваться некуда, учёбу никто не отменял, пускай и хотелось примкнуть обратно к тёплому Тэхёну и заснуть крепким сном. Чем больше он смотрел, как президент, свернувшись калачиком, мирно сопит, тем сильнее его тянуло в постель. Открыв глаза, Тэхён сонно моргает. Некоторое время просто смотрит на Чонгука, пытаясь сообразить, что от него требуется. Уже потом приподнимается на локтях и подаёт хриплый голос: — Сколько времени? — Ещё рано, спи. Я доеду на автобусе. — Чонгук, поправив выбившиеся прядки тёмных волос, улыбается уголком губ — спросонья Тэхён выглядит мило. Ещё и причмокивает сухими губами, падая обратно на подушку и издавая тихий стон. Не выспался. Чонгук и не просит подрываться с постели, наоборот — говорит остаться в ней. Не хочет приносить неудобства, пускай Тэхён поспит часик-другой, а он не развалится, если доберётся до общежития самостоятельно. Исчезать без объяснений не позволило воспитание, к тому же он разбудил его не только для того, чтобы предупредить о своём уходе, но и чтобы попрощаться. Наклонившись к лицу, Чонгук коротко целует в губы, кидая тихое «пока». Только вот уйти не позволяют. Тэхён цепляется за его запястье, другой рукой трёт глаза, чтобы окончательно проснуться. — Я обещал отвезти тебя. Подождёшь десять минут? Чонгук отворачивает голову, скрывая благодарную улыбку. Ещё бухтит какое-то время, выражая заботу (обычно Тэхён приезжает в универ к обеду), в итоге сдаётся. Прислоняется виском к стене, наблюдая за перемещениями хозяина по квартире. Тэхён собрался быстро: умылся, сбрил только проступившую щетину, увлажнил кожу лица быстрыми движениями и запрыгнул в джинсы. Рубашку застёгивал уже на ходу, как и причёсывал волосы. Они не опаздывали, Чонгук не торопил, даже звука не издал, но Тэхён всё равно не захотел тратить время на завтрак. Сказал, перекусит в столовой, а на самом деле не любил, когда его ждали. Хорошо, что душ принял перед сном — так и знал, что утром будет некогда. Не впервые всё-таки ночуют вместе. Несмотря на время, на улице уже тепло. Воздух успел прогреться, напоминая о приближении лета. Чонгук шагает в одной футболке, то и дело поправляя ворот. Наверное, стоило надеть рубашку — хоть как-то бы скрыл алые пятна, распустившиеся на шее подобно цветам. Тэхён нередко оставляет на нём отметины, — это его ни чуть не смущает, просто показываться на глаза знакомым и преподавателям в таком виде стыдно. Словно выставляет напоказ свою личную жизнь, то, что должно оставаться только между ним и Тэхёном. Может, стоит попросить быть аккуратнее? В любом случае Чонгук тактично молчит. К машине они идут молча. Тэхён приглаживает пушистую шевелюру свободной ладонью, в другой держит телефон, проверяя электронную почту. Чонгук краем глаза следит за тем, чтобы тот не споткнулся. Думает о своём, ни слова о ночных размышлениях. Солнце уже припекает затылок. Они садятся в автомобиль; Тэхён включает кондиционер, замечая чужой брошенный взгляд в зеркало. Однако ничего не говорит, лишь хмыкает, пристёгивая ремень безопасности. — Как же я отвык просыпаться к первой паре. На дороге спокойно. Машин много, но, к счастью, пробок нет. Все едут по своим делам: кто-то торопится, кто-то лениво маневрирует между соседними авто. Чонгук отрывает взгляд от окна. — Мог бы спать дальше, — тихо говорит себе под нос. Бубнит, а всё равно ведь радуется, что едет с Тэхёном и имеет возможность побыть наедине ещё немного. Тэхён улыбается. Наверное, классно учиться во вторую смену. Хотя… Это неудобно. Тэхён освобождается только поздним вечером — ни погулять, ни отдохнуть после учёбы. Как бы закинуть в себя еду и доползти до кровати. Занятия у него начинаются примерно в три часа дня, однако уже в двенадцать он шагает по коридору. Свободное время посвящает делам в студсовете и выполнению домашки. Чонгук сначала удивился, узнав об этом, даже поджал губы, чувствуя уколы совести — он пару раз обижался, что президент приезжает раньше, но они не видятся. А потом понял, что Тэхён не слоняется по универу без дела. Ещё и находит свободную минутку, чтобы написать сообщение и пожелать хорошего дня. Сам зевает, трёт сонные глаза до красноты, но больше ничего не говорит о том, что не выспался. Делать в такую рань в стенах учебного заведения Тэхёну нечего, — Чонгук это понимает, поэтому ему становится немного стыдно. И всё же он не просил жертвовать своим сном — Тэхён по своему желанию вылез из постели раньше обычного. Вот из-за этого Чонгук и не хотел оставаться с ночёвкой — знал, что доставит неудобства. Тэхён уговорил… Может, и глупо в таком случае слушать совесть. Будто Тэхён не предполагал, что половину ночи они проведут в объятиях друг друга. Автомобиль останавливается возле ворот — в последнее время Тэхён высаживает его у входа в студенческий городок. Не сказать, что Чонгук рад этому, но и обижаться на то, что Тэхён не хочет показываться вместе, не смеет. В какой-то степени это правильно — любопытные взгляды лучше избегать, о них и так уже поползли разные слухи. Приятного в этом мало. К сожалению, их отношения, какими бы искренними они ни были, не воспримут в обществе. На кривые взгляды Чонгуку совершенно всё равно — больше пугает, что кто-нибудь может донести на них, испортив репутацию не только Тэхёна, но и его. Для окружающих они просто друзья. Ким Тэхён, президент студсовета, пример для подражания, и Чон Чонгук, один из лучших студентов своего потока. А что происходит за закрытыми дверями, должно касаться только их двоих. Поэтому приходится делать вид, что приезжают они раздельно. В груди неприятно колет. Чонгук старается не подавать виду. Вот бы заявить всему миру о том, что Тэхён его парень, не бояться осуждения, ничего не стесняться… — Ты успеешь позавтракать? — из мыслей вырывает тихий голос. Чонгук наконец шевелится, словно опомнившись, и отстёгивает ремень. Положив рюкзак на колени, поворачивается к президенту лицом и бездумно кивает. Тэхён несколько секунд смотрит не моргая. — Обязательно что-нибудь съешь, ладно? — без давления, спокойно, чтобы не разозлить. Пальцы сжимают лямки рюкзака. — В следующий раз я встану пораньше и приготовлю нам поесть. — Не надо, — Чонгук натягивает беззаботную улыбку на губы. Сразу же меняет ненавистную тему: — Ты и так подвёз меня. Спасибо. — Да ладно, мне было не сложно. Правда, — добавляет на всякий случай. Чонгук ничего не отвечает. Отворачивается к окну, замечая прохожих, которым нет дела до двух парней в машине. Непроизвольно улыбается, когда чужая ладонь ложится на колено. Тэхён сжимает коленную чашечку пальцами, словно подбадривает таким образом. Как ни странно, это срабатывает. — Ты не забыл про вечер? — Чонгук возвращает внимание к нему. Тэхён сначала поднимает брови, не совсем понимая, о чём идёт речь, а после раскрывает рот. — Теперь нет, — виновато улыбается. Чонгук ни капли не расстроен — всё-таки Тэхён не обязан всё держать в своей голове. — Постараюсь успеть, но если что, начинайте без меня. — Хорошо. Чонгук тянется за поцелуем: прижимается к щеке всего на мгновение, отстраняется, но не выходит наружу. Довольно улыбается, ведь Тэхён притягивает его к себе за шею и целует в губы как положено. Сладко, нежно, с трепетом и безмолвным обещанием о том, что непременно будет скучать. Впрочем, разлука будет недолгой. Он всё-таки попросил Тэхёна встретиться с его друзьями и посидеть в комфортной обстановке. Хочет познакомить заново, показать, какой Тэхён добрый и интересный человек, чтобы развеять все сомнения. Доказывать ничего не станет, просто хочет, чтобы Юнги, Намджун, Бомгю и Джехван убедились в искренности чужих намерений. Открыв глаза, Тэхён проводит пальцами по щеке. Гладит напоследок, ещё раз чмокает в губы и зачем-то заглядывает в свою сумку. — Возьми. — В ладонь вкладывают стеклянную тару небольшого размера. Чонгук хмурит брови. Зачем ему тоналка? — Она плотная. Должна перекрыть. — Тэхён указывает взглядом на шею, и Чонгук по какой-то причине краснеет. — Буду осторожнее, прости. — Не извиняйся, хён. Всё в порядке. Сжав тональное средство в ладони, Чонгук тихо благодарит и, не сдержавшись, мимолётно целует в уголок рта. Из авто выскакивает красным как помидор, с совершенно глупой, но счастливой улыбкой на лице. День обещает быть хорошим.

***

Скрыть нервозность не получается. Чонгук постукивает пальцами по колену и озирается — бар сегодня забит под завязку. Стоит отдать должное Джехвану: благодаря его обаянию они смогли занять свободный столик. И ведь это даже не вечер пятницы… В основном вокруг молодёжь, оно и неудивительно — всё-таки центр города. Добраться сюда не так уж и сложно, любой вид транспорта доедет, личное авто тем более, даже с учётом пробок. Чонгук себя этим и успокаивает. Вряд ли Тэхён задерживается, не имея на это весомых причин. Мог бы предупредить заранее, тогда Чонгук не переживал бы так сильно, кусая губы и бегая взглядом по толпе, чтобы выцепить знакомую фигуру. А вдруг Тэхён потерялся? Телефон разрядился, или его украли, или ещё хуже... — А он точно приедет? — с кулаком у подбородка равнодушно интересуется Дже. — Мы уже двадцать минут его ждём. — Может, пока выпьем? — а это звучит от ещё трезвого Намджуна. Юнги одаривает их прищуренным взглядом, при помощи телепатии прося помолчать. У обоих, кажется, бегут мурашки от такого действия, поэтому больше никто ничего не говорит. Бомгю тоже решил прикусить язык — слишком уж уважает Юнги-хёна и сочувствует Чонгуку, который не перестаёт смотреть в сторону входа. Да где же Тэхён? Трубку не берёт, в последний раз появлялся в сети час назад, отписался, что заканчивает с делами. Неужто заблудился? Или вовсе не захотел приходить. Главное — не подавать вида. В конце концов, они собрались повеселиться, а не сидеть с кислыми минами. Даже Чонгук согласился опрокинуть пару рюмок, чтобы не выбиваться из толпы и лучше «прочувствовать» диалог. На трезвую голову он бы не смог защищаться от претензий друзей, а они точно будут. Джехван уже закатывает глаза, поддерживая идею Намджуна начать без президента. Когда вдалеке показываются тёмные пушистые волосы и круглые очки, Чонгук подрывается с места и несётся к двери. От неожиданности Тэхён пугается, чуть ли не ударяясь затылком о стенку. Только после поднимает голову, встречаясь взглядом с Чонгуком, и расслабляется, сразу же извиняясь за опоздание. — Всё в порядке? — Чонгук оглядывает его с ног до головы. Вроде, кровоподтёков нигде нет, значит, в драку не попал, его не избили и не ограбили. Тогда где его носило всё это время? Тэхён выглядит растерянным. Очки поправляет, смотря куда-то в пол, поджимает губы — как школьник в кабинете директора, честное слово. Чонгук тушуется. Напугать не хотел, оправдываться не просит, но скрывать тот факт, что он волновался, не собирается. Сделав шаг навстречу, он опускает руку на чужое плечо. Смягчается в лице, показывая, что совсем не злится. Тэхён будто чувствует это, поэтому поднимает взгляд на него и говорит: — Можешь посмеяться, но я проспал свою остановку. Пришлось искать метро. — Тэхён виновато улыбается. — Метро? — вскидывает брови Чонгук. — Машина сломалась? — Он ведь только утром подвозил его до универа, что с ней могло произойти на стоянке? Тэхён вертит головой. — Нет. Я отогнал её домой. — Тэхён берёт его за руку. Сто процентов их уже заждались. — Вообще-то, сегодня я планировал расслабиться, — объясняет он, пока они идут до столика. Несмотря на опоздание, Тэхён не выглядит напряжённым. Да, здороваясь с парнями, его губы смыкаются, но в целом он открыт к общению. Чонгук вздыхает с облегчением. И чего он переживал? Это ведь Тэхён, его Тэхён, он не может не понравиться его друзьям. Да и не должен, если на то пошло. Это ведь не знакомство с родителями, а так, посиделки, чтобы сблизиться и лучше узнать друг друга. И с этим может помочь алкоголь. Для начала заказывают по бутылочке пива. Пьют молча, неторопливо, словно тем для разговора нет. Как раз таки наоборот. Как минимум у двоих в компании чешутся языки. Причину, по которой он задержался, Тэхён рассказал, на что Дже хмыкнул, остальные промолчали. Поэтому неудивительно, что первым подаёт голос бариста. — Давай начистоту: ты мне не нравишься. Рот разевает даже Юнги, что уж говорить о Чонгуке, который совсем не ожидал услышать такой набор слов. Сразу в лоб, без прелюдий, а это ведь только начало… Тэхён скрещивает руки на груди. На откровение реагирует спокойно, лицо по обыкновению безэмоциональное, даже равнодушное. Чонгук вновь думает о защитном механизме. Неосознанно садится ближе к президенту, приготовившись защищать, будто в следующую минуту Дже накинется с кулаками. Конечно, этого не происходит. Его вообще, оказывается, неправильно поняли. — Но ты нравишься нашему Чонгук-и, так что… — Джехван прочищает горло, отводя взгляд в сторону. — Подружиться придётся. Неожиданно для всех Тэхён смеётся. Не высокомерно, не насмехаясь, а как-то весело, разряжая таким образом обстановку. Все сидели как на иголках, боялись сказать чего лишнего, а теперь, смотря на то, как губы Тэхёна расползаются в стороны, расслабляются, опуская плечи. Один Чонгук чувствует себя как дурачок. Он чего-то не понимает или что?.. — Мы же не в детском саду, — наконец говорит Тэхён, взглянув на Джехвана. — Лучшими друзьями становиться необязательно, я пришёл сюда не только потому, что меня попросил об этом Чонгук-и. — Он кладёт руки на стол и обводит взглядом всех присутствующих. — Хотел сказать, чтобы вы не волновались. Я не собираюсь обижать Чонгука. Он для меня слишком много значит. Чонгук смотрит на серьёзное выражение лица Тэхёна и перестаёт моргать. Из его уст это прозвучало так обыденно, так правильно, словно что-то само собой разумеющееся. Но самое главное, что после своих слов он поворачивается к нему, Чонгуку, как бы передавая при помощи взгляда, что своё обещание сдержит. Чонгук ему верит. — Вот и славно. А теперь можно и нажраться. — Ну наконец-то!

***

Единственным, кто молчал весь вечер, был Юнги. Он не спускал глаз с Тэхёна, о чём-то думал, наблюдал. Конечно, не мог не заметить, каким взглядом эти двое смотрели друг на друга, как их пальцы якобы случайно соприкасались. Чонгук много улыбался. Будто гора упала с плеч, на душе стало так радостно и тепло, что на прощание он долго обнимал каждого и что-то неразборчиво мямлил — кажется, какие-то слова благодарности. Малость опьянел, но сегодня можно. Сегодня вообще всё можно. И повиснуть на шее Намджуна, и подразнить Джехвана, и пожелать Бомгю удачи в отношениях с Даён, а после рассмеяться и прилипнуть к своему парню. В буквальном смысле. Чонгук не видит, как позади него стоит Юнги и ухмыляется. Он сейчас ничего не видит, кроме длинных ресниц Тэхёна, на которые уставился. Президент о чём-то разговаривает с Намджуном, приобнимает одной рукой за талию, помогая устоять на ногах. Чонгук расплывается в довольной улыбке. Они стоят на улице, ждут такси. Выпили даже больше, чем планировали. Джехван раскраснелся, разговорился, явно не контролируя себя. Почему-то пострадавшим оказался Юнги: Дже подошёл к нему со спины и прижался к плечу, говоря о том, какой он хороший хён и как сильно он его уважает. Тут вклинился Намджун, встал между ними и сказал, что это только его жёнушка. Шутка была неудачной. Получил сполна, — кажется, останется синяк. Чонгуку было просто весело. Свежий воздух раздувал волосы; он стоял рядом с Тэхёном, смотрел на друзей и чувствовал себя как никогда хорошо. Окончательно успокоился, осознав, что переживания были бессмысленными. Вечер определённо удался. Посадив всех в такси, они остались вдвоём. Если честно, ехать в общагу совсем не хочется. Да и Тэхён не отпускает его руку, поглаживая большим пальцем выпирающую косточку. А можно простоять так всю ночь? Оба думают об одном и том же. Оба делают вид, что не понимают этого. Чонгук пьяно хихикает, прижимаясь к чужому плечу. Ни слова не сказал, когда Тэхён открыл перед ним дверцу машины и пропустил вперёд себя. Пункт назначения — квартира президента. Вернее, не так. Пункт назначения — его объятия. А кто против-то? Явно не Чонгук. Он первым и ластится, не обращая внимания на кривые взгляды водителя. Вот сейчас не стыдно. Ни капельки. Будь его воля, прямо здесь поцеловал бы, но Тэхён не позволяет, улыбаясь в темноте. Он тоже пьяный, но в отличие от Чонгука совесть не потерял. А жаль. Чонгук даже в шутку обижается. Губы дует, отворачивается к окну, сразу же тает, когда чувствует тёплые ладони на пояснице. Тэхён наклоняется к уху и просит подождать. Чонгук и так красный, а теперь ещё щёки вспыхивают. Неужели его намерения так прозрачны? Дальше едут молча, слушают радио. Чонгук, пристыжённый своими мыслями, даже забывает, куда их доставило такси. Уже на улице его окатывает жар. Ладони чешутся притянуть Тэхёна к себе и погладить плечи, плавно опуститься на спину, обвести пальцами лопатки, скользнуть ещё ниже… — Чонгук. — А? — Хочешь прогуляться или поднимемся? Чонгук нервно сглатывает. Прогулка перед сном — полезно, но… ладно, кого он там обманывает. Хватает ладонь Тэхёна и идёт уверенным шагом к подъезду. В лифте не пристаёт (камеры никто не отменял), и, к удивлению хозяина квартиры, не целует прямо на пороге. Нежности в Чонгуке много. Романтики ещё больше. Ему хочется пообниматься, поговорить полушёпотом, одарив друг друга улыбками, а остальное подождёт. Тэхён, оказавшись в объятиях, поднимает брови. Чонгук кладёт подбородок на его плечо. Просто обнимает, согревает, наслаждаясь атмосферой. — Спасибо за этот вечер, хён. Вытянув руки, Тэхён опускает ладони на его лопатки. — И тебе. На этой ноте можно было бы со спокойной душой отправиться в постель. Пожелать друг другу спокойной ночи, поцеловать аккуратно в губы и провалиться в крепкий сон. Но. Оба пьяные, ласковые, в хорошем настроении, зачем останавливаться? Чонгук смеётся. Его толкают в грудь в сторону кровати, усаживают на край матраса, забираясь на колени и заглядывая в глаза. Он ловит поплывший взгляд Тэхёна, наблюдает за тем, как тот подцепляет пальцами его подбородок и медленно наклоняется к губам. — Я думал, ты поцелуешь меня первым, — немного обиженно звучит от Тэхёна. Чонгук, лениво прикрывая глаза, улыбается в поцелуй. Какая уж там разница, если они всё равно примагничиваются друг к другу? Итог один — сбитое дыхание и мокрые губы. И сердце привычно колотится, и руки оглаживают бока, прижимая ближе. А что ещё нужно? Это уже закономерность: задыхаться от поцелуев, сгорать от непрекращающихся прикосновений, чувствовать коктейль эмоций. Язык скользит меж губ, пробирается в рот, находя другой. Чонгук, раскрывая рот шире, выпрямляется в спине. Руки ползут вверх, к плечам, гладят, сжимают. Голова безбожно кружится. От спиртного ли? — Хён… — с шумным вздохом. Тэхён выцеловывает шею, водит носом по горячей коже, кусает, облизывая свои же укусы, — неудивительно, что у него плавятся мозги. И теплеет в животе. Приходится раздвинуть ноги. Сладкая нега расползается по телу — впервые ощущает, как возбуждение накрывает его постепенно. Тэхён пробирается пальцами под футболку, а после возвращается к губам, чтобы снова поцеловать — в этот раз совсем откровенно, глубоко, аж лёгкие горят. Между ними протягивается ниточка слюны, прямо как в манге (Чонгук прочитал достаточно). Тэхён отстраняется с громким чмоком и смотрит в глаза. А в них туман, зыбучие пески, всё намешано, перепутано. Взгляд плывёт. Он пытается сфокусировать его на Тэхёне, но всё бесполезно. — Ты такой красивый, Чонгук-и, — с улыбкой признаётся президент. Убирает чёлку со лба, вглядывается в лицо перед собой. Чонгук запрокидывает голову и прикрывает веки. Слушать Тэхёна по какой-то причине трудно. — Мой милый и искренний мальчик. Глаза у тебя… добрые, — Тэхён не может подобрать подходящее слово. Падает лбом на плечо Чонгука и вздыхает. — Прости, не умею делать комплименты. Чонгук гладит его спину. — Хён, ты пьян. — Это здесь ни при чём, — хмурится Тэхён, будто он сказал какую-то глупость. — Ты… ты мне нравишься, Чонгук. Правда, нравишься. И мне жаль, что я говорю это только сейчас. Мне так спокойно рядом с тобой, хорошо… Очень хорошо, — усмешка. — Хочу, чтобы всегда было так. — Будет, — обещает Чонгук. Тэхён смотрит на него очень долго. А после загребает лицо в ладони и наклоняется к губам. Тянет края футболки вверх, помогая снять через голову, и припадает к шее. Чонгук окончательно теряется в пространстве. Его целуют повсюду, оставляют засосы на груди (под одеждой будет не видно), спускаются к животу, вставая коленями на пол. По телу бегут мурашки. Не только от возбуждения. Он пытается поднять голову Тэхёна, переключить внимание, испытывая неловкость. Занятия спортом и жёсткая диета помогли скинуть вес, но в положении сидя на животе всё равно образовались складки. Ему очень стыдно за это. А Тэхён будто не замечает. Или же только делает вид, обводя языком вокруг пупка. — Чонгук, расслабься. Легко сказать… Тэхён гладит его бёдра, оставляя поцелуи на молочной коже. Но честно? Чонгук готов вскипеть. Ему приятно, очень даже приятно видеть, с каким удовольствием его целуют. Аж колени дрожат от возбуждения, приходится завести руки назад и упереться ими в матрас. Проблема в другом. — Мы будем делать это при свете? Президент тут же останавливается. Смотрит непонимающе, хмурится. Обычно они ласкают друг друга под покровом ночи, в темноте, — так намного спокойнее. И не стеснительно показывать голые участки тела. А сейчас… Наблюдать, как Тэхён прикасается к его неидеальному телу, напрягает. Не в хорошем смысле. Тэхён становится серьёзным. Игривость с его лица пропала, и Чонгук вдруг чувствует за собой вину. Сидел бы тихо, получал удовольствие, не может. — Хочу видеть тебя, — хотя бы голос расслабленный. — Или ты стесняешься меня? Чонгук опускает глаза. — Не тебя, — честно в ответ. Становится стыдно вдвойне. Да, они встречаются уже пару месяцев, прикасались друг к другу, но это ведь совершенно другое, когда ты видишь, что именно происходит. Видишь чужую реакцию, лицо, видишь изучающий взгляд. Чонгук очень боится, что в глазах Тэхёна промелькнёт отвращение. Лучше уж под одеялом, ночью, чувствовать, но ничего не видеть. — Хён, я… — Ты доверяешь мне? — перебивает Тэхён. Чонгук смотрит на него безотрывно. Даже не думает, сразу кивает, и тот расслабляет плечи. — Тогда ты должен поверить в то, что я говорю. И если я называю тебя красивым, значит, я правда так считаю. — Слабо улыбнувшись, он переводит взгляд на живот, а именно — на маленькие складочки, догадавшись, что причина в них. — Это не изъян, Чонгук, это норма. — Тэхён поднимается с пола. Стягивает с себя футболку, демонстрируя, что у него тоже нет кубиков. — Разве я не нравлюсь тебе таким, какой есть? — Вопрос риторический. Конечно, нравится! Да Чонгук готов расцеловать его всего прямо сейчас. У Тэхёна худые руки и ноги, спортом на постоянной основе он не занимается, так что его тело далеко от идеала. Но так ли это важно? — Иди ко мне. Чонгук обнимает его очень крепко. Тихо благодарит, говоря куда-то в грудь, пока в это время Тэхён перебирает пряди в своих пальцах. Свет всё-таки выключает, чтобы Чонгук не чувствовал себя неуютно. Он попытается. Обязательно попытается принять себя. Это дело не пяти минут. Слова Тэхёна принял к сведению, постарается что-нибудь сделать, а пока тянется к губам вслепую и хочет забыться. Дышать тяжело. Тэхён расстёгивает ремень на его джинсах, проходится горячими поцелуями по низу живота и бёдрам, сводит с ума без преувеличения. С нежностью касается члена, ласкает рукой, другой гладит яички, чем и вгоняет в краску. Чонгук уговаривает себя расслабиться. Не получается. Напряжён до предела. В кулаках сжимает одеяло, смотря вниз, на то, как Тэхён целует головку. Ничего подобного с ним ещё не происходило. Это какое-то сумасшествие. И хочет остановить, поднять голову, понимая, к чему всё идёт, а пошевелиться не может. Лишь видит тёмную шевелюру, борясь с желанием запустить руку в чужие волосы, и офигевает. Да, это, конечно, дико возбуждает, у него и правда всё пульсирует от происходящего, но… ох, это дурацкое но! — Тебе необязательно делать это, — со смущением. Тэхён поднимает глаза на него. На секунду останавливается, водя ладонями по раздвинутым бёдрам. — Если ты хочешь, сделаю. Нет — не буду. Всё очень просто. Только вот Чонгук кусает губы. Колеблется, но всё же больше ничего не говорит. Это слишком откровенно. Тэхён припадает губами к основанию, придерживая член пальцами, мягко целует и только потом задействует язык. В голове мысли мешаются. Почему Чонгуку так неловко, спрашивать глупо. Лучше задать другой вопрос: какого хрена у него темнеет в глазах? Становится душно. Он бы и не смотрел, упал на спину, сосредоточившись на ощущениях, но ведь интересно. Чистое любопытство и не только. От увиденного кроет сильнее. Тэхён ласковый. Облизывает головку, размыкает губы, одаривая удовольствием. Разобрать каждую деталь не позволяет отсутствие освещения, но и без того видно, что процессом наслаждается не только он. И вот даже себе не хочется признаваться, что ему безумно нравится. Чонгук и не догадывался, что это может быть таким приятным. С одной стороны, хочется зажмуриться, отвернуться, с другой… просить не останавливаться. Уже всё-таки большой мальчик. Неопытность чувствуется. Чонгуку, конечно, сравнивать не с чем, если только с порно. Да и роли это не играет, всего лишь наблюдение. Если уж и тонуть в откровении, то до конца. Чтобы прикоснуться к Тэхёну, требуется смелость. Чонгук кладёт ладонь на затылок — не давит, но и не гладит. Он, если честно, не особо понимает, что должен делать. Просто сидеть? Другой рукой касается щеки, и когда их взгляды сталкиваются, он забывает обо всём на свете. Смотреть вот так, сверху вниз, крайне возбуждает. Многим нравится доминировать, но Чонгук не до конца уверен, что дело в этом. Скорее, в самой ситуации. Тэхён перед ним на коленях, ласкает его ртом, но при этом не выглядит грязно и неправильно. Наверное, потому что их желание взаимно. Чонгук только учится. Не стесняться, не отводить взгляд в сторону, говорить «да» чему-то новому. Быть открытым. Всё, что происходит между ними, останется тайной, да? Так почему он боится сделать что-то не то? — Тебе хорошо? — хриплый голос Тэхёна звучит рядом с ухом. До исступления доводит уже рукой, чувствуя, как Чонгук, лёжа на спине, дрожит. — Хён… Чонгук цепляется за его плечи, толкаясь бёдрами навстречу. Глаза жмурит, продолжает звать, даже не подозревая, какой эффект оказывает его томный шёпот. А после — взрыв, калейдоскоп эмоций, облегчение, блаженство, расползающееся по всему телу. Но запоминается даже не это, а то, как сладко целует его Тэхён в приоткрытые губы, запечатлевая на них всё то, что не осмелился сказать при свете дня.