(Не) твоя забота

«Часто улыбка и есть главное. Улыбкой благодарят. Улыбкой вознаграждают. Улыбкой дарят тебе жизнь. И есть улыбка, ради которой пойдёшь на смерть». Антуан де Сент-Экзюпери «Письмо заложнику»

— А это может быть приятно? — собственный голос кажется искажённым, слишком тихим, непонятным. Чонгук чуть хмурится, задумываясь над тем, что сказал. Взгляд скользит по потолку, подогнутые колени качаются влево-вправо, соприкасаясь друг с другом в слабом ударе. Он лежит на спине: одна рука заведена за голову, другая покоится на матрасе специально для Тэхёна (он играется с его пальцами). В квартире царит тишина. Пока они купались в ласке, за окном уже опустилась ночь. Спать совсем не хочется. Оба ещё не до конца отрезвели, туманная дымка в голове расслабляет, Чонгук только сонно моргает, но в плен не сдаётся. Когда ещё будет возможность вот так полежать с Тэхёном, переплетая пальцы и откровенно разговаривая? А мысли проплывают мимо, как лодочка в направлении течения. Может, именно так ощущается умиротворение? — Что? — доносится сбоку. Чонгук лениво взмахивает ресницами. Хмыкает, осознавая, что спрашивает странные вещи. Что поделать с любопытством? У него губы зацелованные, тёплые, на теле распустились алые лилии, а память так услужливо сохранила каждый поцелуй. Он всё ещё пьян. Нет. Скорее, опьянён своими же чувствами. А их, как известно, контролировать сложно, почти невозможно. — Ну… — и снова краснеет. Втягивает воздух носом, резко выпускает, чтобы набраться смелости. В глаза всё равно не смотрит — проделывает дырку в потолке взглядом. — Секс… с мужчиной, — считает нужным добавить. Тэхён молчит некоторое время. Удивил вопрос? Вряд ли. Повернув голову, Чонгук замечает на его лице улыбку и сам глупо улыбается. Да, неловко, но ему нужно было это спросить. Уже несколько дней собирался с духом, не знал, как поделикатнее задать вопрос. Первым делом, конечно, обратился с таким же запросом в интернет, но быстро передумал. Почистил историю в браузере (на всякий случай), закрыл вкладку и сидел минуты две, пялясь в одну точку. Решил, что лучше поинтересоваться у своего парня. Это же логично? — Когда как, — расплывчато отвечает президент. Чонгука такой ответ не устраивает. У него такие планы на предстоящие летние каникулы! В смысле «когда как»? — Всё от партнёра зависит. В первый раз мне было неприятно. Даже больно. Чонгук напрягается. Знал, что Тэхён уже не девственник, прошёл через это, а всё равно чувствует оскомину на языке. Сразу же представляет на месте себя другого человека, и становится так противно от этих красочных картинок перед глазами. Но грустно даже не из-за того, что Тэхёна кто-то гладил, целовал и обнимал, а из-за того, что этот кто-то сделал ему больно. Да как он посмел? Чонгук будет пылинки с него сдувать. Может, в силу неопытности не понимает, что да как, но разве правильно заставлять любимого человека страдать? — Почему? — на грани слышимости. Хочется оставить этот разговор в тайне, чтобы больше никто, кроме их двоих, ничего не услышал. Это будет секретом. Тема слишком откровенная, чтобы делиться ей с кем-то. Он всё ещё смотрит на Тэхёна. Переворачивается на бок, вглядываясь в точёный профиль, и притягивает его руку к себе ближе. Тэхён словно не моргает. — Потому что ему было плевать на меня. Чонгук не знает, почему у него сердце сжимается от сожаления. Тэхён точно не заслужил того, чтобы с ним обращались плохо. Почему он позволил это сделать? Хочет обнять, прижать к своей груди, пообещать, что всё осталось в прошлом, теперь он рядом, но Тэхён не двигается с места. Лежит неподвижно, будто покрылся корочкой льда, и смотрит всё так же в потолок нечитаемым взглядом. Один он знает, что творится в его голове в эту самую минуту, какие войны разжигаются у него в груди. Чонгук поджимает губы. — Хён… — как бы докричаться до него? Пододвигается сам и укладывает голову на плечо. Ладонью водит по груди, успокаивая, поддерживая таким образом. А что он ещё может сделать? Чувствует себя маленьким несмышлёным ребёнком, который ничего не понимает в этом мире. Оттого и злится на себя. Когда Тэхён неожиданно поворачивается к нему и заглядывает в глаза, у него замирает дыхание. А вместе с ним и сердце. — Нам необязательно делать это. По крайней мере, в ближайшее время, — и откуда в нём столько спокойствия? Чонгук хмурится, пытаясь вникнуть в смысл слов. И когда у него получается сделать это, взгляд моментально меняется. Он поднимает голову, отрываясь от чужой груди, и даже не собирается маскировать своё разочарование. — Боишься окончательно испортить меня? — Боюсь сделать больно. Чонгук уводит взгляд. Сразу же вспоминается их давнишний разговор. Один раз Тэхён уже переложил свои страхи на него, зачем повторяет свои ошибки? — Не сделаешь, — уверенно, даже холодно. — Ты ведь сам сказал, что всё зависит от партнёра. — Чонгук садится в постели, смотря на свои руки. — Я знаю, ты не желаешь мне зла, хён. Наоборот, пытаешься уберечь меня, но я уже не маленький, не надо обращаться со мной как с ребёнком. Я хочу испытать каждую эмоцию на себе. Даже если будет неприятно или больно, мне всё равно, главное, чтобы ты был рядом. Сколько раз мне ещё нужно повторить? Люди не могут выбрать, в кого им влюбиться, но они могут выбрать того, кто причинит боль. Я выбрал тебя. Он больше ничего не говорит, даже не смотрит в его сторону, утопая в мыслях. Почему так сложно обозначить свои чувства? Тэхён прижимается к нему со спины. Тоже молчит, прислоняется щекой к щеке, прикрывая глаза. Слышно, как бьётся его сердце, Чонгук даже чувствует, как у него дрожат руки, которыми он обнимает за шею. Сейчас почему-то кажется, что это Чонгук его старше. Он позволяет себя обнять, гладит пальцы, успокаивает, а Тэхён, словно котёнок, жмётся ближе. Чего испугался-то? Если бы Чонгук только знал…

***

После того разговора что-то изменилось. Он не знал, как это объяснить, но зато мог ощутить в полном объёме. Тэхён стал мягче. Не в плохом смысле. Ещё в ту ночь Чонгук заметил чужие влажные глаза, которые тут же постарались спрятать. Ничего говорить не стал, притянул к себе и долго водил ладонью по спине, чтобы Тэхён поскорее уснул. Стало понятно: у него слишком много болячек, поэтому путь к его сердцу такой тернистый. Чонгук терпеливый. Даже глубокие раны затягиваются и покрываются корочкой. Для себя он решил, что готов ждать сколько угодно, главное, чтобы Тэхён позволил ему помочь. А он и позволял. По-прежнему не делился тем, что происходит внутри, однако тянулся, как мотылёк на свет. То попросит подняться к себе в кабинет, чем напугает, и просто обнимет, то положит голову на колени и заснёт из-за того, что Чонгук перебирает его пряди пальцами. Даже в машине президент старался быть ближе — за руку брал, подолгу смотрел, о чём-то думал. Чонгук в такие моменты чувствовал себя странно. Душа-то радовалась, а он не совсем понимал, что нужно делать. Одно было очевидным: поведение Тэхёна изменилось, и о причине Чонгук даже не догадывался. Вообще-то, ему нравилось. И повышенная тактильность, и внимание, и то, что Тэхён не упускал возможности побыть с ним наедине. Но больше всего грела мысль — о нём заботились. Теперь он мог с гордостью заявить, что у него есть парень. Правда, говорить об этом не было необходимости. Друзья и так его дразнили, когда он убегал с работы пораньше и на следующий день возвращался в той же одежде. Чонгук не обижался. Лишь улыбался, утверждая, что ему просто завидуют. Ведь завидовать было чему. Тэхён красивый. А ещё умный. И добрый. Из него получился прекрасный водитель и… Чонгук может продолжать бесконечность. Не хватит в мире слов, чтобы описать его в точности. Чонгук всё равно бы не смог. Ему просто нравится Тэхён и всё тут. Может, даже чуточку больше, чем просто нравится, но говорить об этом пока ещё рано. Он влюблён, счастлив и молод, — что может быть лучше? kimtae95: доброе утро. выспался? Ну, как сказать… Чонгук, подперев голову кулаком, обводит взглядом полупустую аудиторию. Вторая пара ещё даже не началась, а у него нестерпимое желание сбежать из университета. Как можно дальше. Никогда не ловил себя на таких мыслях, а сейчас готов многое отдать за то, чтобы вздремнуть пару часиков. Желательно на плече президента студсовета. По случайности вместо солнышка он посылает какой-то дурацкий смайлик с соплёй. Аж глаза раскрываются, честное слово. Хочет отменить отправку, но сообщение помечается прочитанным. Вот же стыдоба! jjungkook: ой jjungkook: я хотел не этот И тыкает в экран со злостью, выдавая странный набор: красное сердечко, пальму, капли и язык. Почему у него вообще такие эмодзи на быстром наборе? Чонгук прикрывает сонное лицо ладонью. Ну, хуже уже быть не может… kimtae95: ты мне в любви признаёшься или что… kimtae95: совокупляться под пальмой я не буду Совокуп… что? Чонгук прочитывает это слово пять раз. Не сразу вспоминает, что оно значит. Ещё и краснеет. Боже мой. У него ведь занятие через несколько минут начнётся! — Привет. Он аж подпрыгивает, когда на плечо ложится чья-то рука. Подошедший Бомгю смотрит на него с непониманием. Какое-то странное утро. — Прости. Не выспался, — неловко улыбается Чонгук, пододвигаясь, чтобы друг мог присесть рядом. — Опять с президентом был? — Подобные шутки не удивляют, однако в краску по-прежнему вгоняют. — Чё сразу с президентом, — бубнит он. Всё равно ведь по-дурацки улыбается, отворачивается, чтобы не показывать румяные щёки. Да, был. Но Тэхён только подбросил до общежития и всё. Ну, ещё они долго целовались в машине… И не только. Кхм, сейчас не об этом. Не выспался, потому что весь вечер просидел с родителями. Увидеться был рад, но отбиваться от вопросов не планировал. Ладно, с учёбой всё гладко, так они в личную жизнь полезли, а он почему-то разозлился. Ему даже слова вставить не дали. «Помнишь мою подругу Кёнху? Недавно виделась с ней, у неё дочь такой красавицей выросла. Ты бы приехал как-нибудь, познакомились, погуляли. Вон уже какой большой, а девушки всё нет». Так и подмывало сказать: «Зато парень есть». Но он не смел. Сидел, молча слушал наставления родителей, понимая, что ещё не готов разговаривать с ними о Тэхёне. Он им точно понравится, Чонгук уверен в этом, но для начала их нужно подготовить. Хотя бы намекнуть, что жениться он не планирует от слова совсем. Жизнь, конечно, длинная, но Чонгук всегда знал, что он однолюб. Влюбился один раз и на всю жизнь, как говорится. Он гулял по вечернему городу, размышляя о ситуации. Надо же, ещё два года назад он бродил по тем же самым улицам и даже представить себе не мог, что привяжется к кому-то настолько сильно. О любви не думаешь, пока она тебя не коснётся. По крайней мере, так было с Чонгуком. Теперь же захлестнуло с головой. Все мысли об одном человеке. И чем он раньше занимался? Как жил без очаровательной улыбки президента? Тэхён сам предложил забрать его. Чонгук не был против. Они ехали молча, переплетали мизинцы, смотря друг на друга украдкой. Рассказывать о пожеланиях родителей Чонгук не стал — не знал, как к этому отнесётся Тэхён. Скорее всего, для него это больная тема. «Мои родители быстрее откажутся от меня, чем примут мою ориентацию». Чонгуку было грустно. Почему окружающим есть до них дело? Почему даже самые близкие люди готовы разорвать все связи? Он просто хочет быть с Тэхёном. Хочет делать его счастливым, заботиться о нём, держать за руку, — разве это преступление? Преступление выдавать себя за другого человека и обманывать не только членов семьи и друзей, но и себя самого. А Чонгук так не хочет. Даже если родители не примут их отношения, он для себя чётко решил — ссориться не будет, объяснит свою позицию и уйдёт. Всё-таки уже вырос, следовать чужой воле не хочет. Рано или поздно им придётся смириться. Чонгук не собирается лишаться счастья из-за неодобрения окружающих. На данную тему нужно поговорить с Тэхёном. Главное, выбрать подходящий момент. kimtae95: Чонгук-и, ты здесь? kimtae95: я же пошутил Чонгук отмирает. Задумался о своём и даже не заметил, как в аудиторию вошёл лектор. Обычно он занимает первые ряды, а сегодня сел подальше. Материал изучит самостоятельно, сейчас все мысли далеко не об учёбе. jjungkook: хён, какие планы на выходные? Телефон приходится спрятать за тетрадь. Он, конечно, прилежный студент, всё равно краем уха слушает лекцию. kimtae95: а что такое? kimtae95: приглашаешь на свидание?) Скрыть полуулыбку не получается. Чонгук выпрямляется, бросая взгляд на студентов внизу — многие заняты своими делами. Ну, уже не так совестно. Профессор Чхве хороший человек, но вот рассказывает он нудно. Даже Бомгю, конспектирующий все лекции, пропускает части. jjungkook: может, съездим куда-нибудь? jjungkook: вдвоём Можно снять квартиру возле моря на выходные. Или заселиться в отель, например. Чонгуку без разницы, лишь бы подальше от людей. Он уже представляет, как украсит их гнёздышко, раскидает лепестки роз, зажжёт свечи… М-м, романтика, это по его части. Будет мило. К тому же они ни разу не отмечали годовщину отношений. Чем не повод? kimtae95: прости, не могу Чонгук сдувается как воздушный шарик. Вот тебе и романтика… Он уже мысленно принимал пенную ванну с ним! jjungkook: снова дела? Конечно, он расстроен. Ещё бы ему не расстраиваться, зная, что Тэхён будет веселиться с друзьями, а не греться в его объятиях. Тут дело даже не в ревности. Тэхён имеет право на личную жизнь, и Чонгук не пытается привязать его к себе, просто… как представит Чанмина и его «развлечения», так глаз начинает дёргаться. Запретить общаться он тоже не может, вот и приходится кусать губы. kimtae95: у дедушки день рождения в эту субботу. поеду к нему в больницу, поздравлю Чонгук замирает. Ждёт. Так сильно ждёт, что Тэхён напишет то, о чём он думает. И то, чего он хочет. kimtae95: если есть желание, можешь поехать со мной kimtae95: думаю, дедушка не будет против jjungkook: с удовольствием, хён!

***

Может, ему только казалось, что Тэхён держит на расстоянии? Ведь как бы там ни было, вряд ли он захотел бы знакомить постороннего человека с членом своей семьи. К дедушке у него особое отношение, Чонгук об этом знает, потому чувствует трепет на душе. Волнуется, пока они едут по ленте дороги, смотрит в окно, придумывая темы для разговоров. Тэхён гладит его по руке, чтобы привлечь внимание. — Не переживай ты так. Он у меня, конечно, строгих нравов, но красивых мальчиков не ест. — Это шутка такая? Чонгук и рад бы посмеяться, но во рту пересохло. Тэхён мигом серьёзничает. — Я сказал, что приеду со своим другом. Надеюсь, ничего страшного? Чонгук поджимает губы. Всё понимает. Если уж родителям сложно принять отношения двух парней, то что говорить о старшем поколении? Вспомнив своего дедушку, Чонгук понимает, что тоже не смог бы признаться в своей ориентации. Обижаться на Тэхёна глупо. Он старается улыбнуться. — Всё в порядке. Может, стоило купить хотя бы гелиевые шары? А то я без подарка… Тэхён хмыкает. — Вот и хорошо, а то пришлось бы выкидывать. Он не любит подарки и праздники тоже. Каждый год я слышу одно и то же: «Зачем приехал? Не стоило напрягаться. Я уже старый для праздника». А я всё равно приезжаю, — улыбается. — Назло ему приезжаю и целый день остаюсь с ним. Я знаю, глубоко в душе он рад меня видеть, просто этого не показывает. У нас в семье в целом не принято выражать свои чувства, так что не обижайся, если в ответ на поздравление получишь молчание. Чонгук задумывается над его словами. Тэхён спокойный по натуре. Он не лезет в драку, редко повышает голос и, как бы Чонгук ни просил, не делится переживаниями. Раньше казалось, что Тэхён просто не хочет откровенничать, сейчас становится понятно — это идёт из семьи. Воспитание оказывает большое влияние на личность. Может, он бы и рассказывал о том, что творится на душе, если бы его не научили справляться с проблемами в одиночку. — А твои родители тоже там будут? По какой-то причине Тэхён не отвечает. Они едут молча: радио выключено, вдалеке виднеется море, привлекая внимание. Чонгук переводит взгляд в окно. Второй раз не спрашивает. Это и не нужно. Сначала он думал, что поздоровается и подождёт Тэхёна возле палаты. Потом всё-таки осмелился зайти вместе. Так и замер возле двери. Пожилой мужчина сидел в кресле неподвижно. Побелевшие волосы закрывали только часть головы, он был не в больничной одежде, наподобие сорочки, а в обычной — брюках коричневого цвета, рубашке без галстука, начищенных ботинках. Ладони лежали вдоль подлокотников, из правой руки тянулась трубка от капельницы. Он находился к ним спиной, поэтому не сразу заметил посетителей. Медсестра, сложив руки на животе, находилась рядом и наблюдала за ними молча. Судя по её спокойному выражению лица, подобное происходило не впервые. Чонгук стоял, приросший к полу, и не знал, как себя вести. Тэхён поставил пакет на стул и подошёл к дедушке, легонько похлопав по плечу, как бы обозначая своё присутствие. Мужчина вздрогнул. Повернул голову, и его сухие губы слабо растянулись в стороны. — С Днём рождения, — поздравляет Тэхён и тянется к щеке, чтобы оставить скромный поцелуй на морщинистой коже. — Это мой друг, Чон Чонгук, он тоже приехал поздравить тебя, — объясняет достаточно громко, чтобы услышали и поняли. На какую-то секунду Чонгуку кажется, что перед ним находится не пенсионер, а маленький ребёнок. Чужие маленькие глаза загораются, смотрят на него с любопытством снизу вверх. Тэхён становится позади него, обхватывая ручки кресла и немного подталкивая вперёд. Медсестра по-прежнему ничего не говорит, лишь коротко улыбается. Чонгук сгибается в уважительном поклоне. Ладони влажные от волнения, взгляд бегает из угла в угол, не зная за что зацепиться. Тэхён просит придержать дверь. Удивляет многое: то, что их так легко выпускают из больницы, то, что дедушка Тэхёна в действительности ничего не ответил на поздравление. Медсестра убрала капельницу и осталась в палате, напомнив о времени, на что президент кивнул. По всей видимости, они отправляются на прогулку. Поначалу Чонгук шёл позади — всё происходящее по какой-то причине не давало расслабиться. Если бы Тэхён не обернулся, подозвав к себе, наверное, он так и остался бы в трансе. — Это наша маленькая традиция. Каждый год мы гуляем возле моря, — рассказывает Тэхён неторопливо. Они идут достаточно медленно. Чонгук понятливо кивает. Они и правда приходят на набережную. Хотелось бы спуститься к береговой линии, но колёса по песку вряд ли проедут. Лето ещё не наступило, купаться рано, так что отдыхающих практически не видно. Некоторые прогуливаются по пляжу с обувью в руках. Небо чистое, голубое, солнце греет, ещё и вода вдалеке красиво мерцает. Море сегодня спокойное, тихое, маленькие волны облизывают песчаный берег. Чонгуку тоже спокойно. Он время от времени переводит взгляд на Тэхёна, чтобы убедиться, всё ли нормально. Тэхён смотрит перед собой; создаётся впечатление, что он забывает об окружающем мире. Не замечает ни заботливого взгляда Чонгука, ни прохожих — совсем ничего. Лицо выражает спокойствие и какую-то тихую радость, — Чонгук впервые видит его таким умиротворённым. Они с дедушкой даже чем-то похожи, по крайней мере, внешне. Прогулка длится около часа. Чонгук хотел предложить перекусить где-нибудь, но Тэхён сказал, что им пора возвращаться. Удивительно, но всё это время никто не завёл разговор, при этом напряжения никакого не было. Мужчина выглядел счастливым, даже улыбнулся, когда они прощались, что-то шепнул на ухо Тэхёну, и тот покачал головой. Как выяснилось позже, он велел погулять, а не сидеть с ним до самого вечера. Чонгук чувствует укол совести: Тэхён говорил, что обычно целый день проводит с дедушкой, а сейчас так получилось, что из-за него он не остался. Ни сам мужчина, ни президент не выглядели грустными или раздражёнными, и всё же Чонгуку неловко. Они снова приходят к морю. В этот раз спускаются к пляжу и занимают свободную лавочку. Тэхён купил для них мороженое и воду из холодильника. Погода хорошая, находиться на открытом воздухе приятно, а сидеть с Тэхёном и наслаждаться шумом волн — вдвойне. Даже похоже на свидание. Чонгук вдруг улыбается. — У тебя замечательный дедушка, только разговаривать не особо любит. Мой, наоборот, обожает рассказывать всякие истории. Тэхён согласно кивает. — Ты ему понравился. — Правда? — Ага. — Тэхён тоже улыбается. На несколько минут повисает пауза. Подняв голову, он вглядывается в горизонт. — Мы редко с ним разговариваем, обычно молчим, хотя иногда я стараюсь ему что-нибудь рассказывать. В последний раз говорил о тебе, — хмыкает. — Сказал, что подружился с одним парнем по имени Чонгук. Он добрый и воспитанный. Чонгук смотрит себе под ноги. По-прежнему улыбается. — Всего-то? — Ещё у него милая улыбка и красивые глаза. — Чонгук, слушая его, кусает губы. — Не ревнуешь? — с усмешкой спрашивает Тэхён. — Нет, — стараясь говорить серьёзно, выдаёт Чонгук. — Зря. Я бы поцеловал его прямо сейчас. — А он был бы не против. — Да? А если бы я сказал, что хочу остаться сегодня с ним? — М-м, наверное, он бы согласился. — Наверное? — Ну знаешь, это зависит от того, как попросят. Тэхён тихо смеётся. — И где вы научились так флиртовать, молодой человек? Чонгук прижимается к его плечу и улыбается. — У меня хороший учитель.

***

Они гуляют до самого вечера. Бродят по улицам, заглядывают в местное кафе, едят сладкий попкорн, разговаривают ни о чём и обо всём одновременно; смеются так много, что у Чонгука болят щёки. Когда солнце закатывается за горизонт, становится прохладно, однако домой никто не торопится. День кажется длинным, — они впервые ничем толком не занимаются столько времени. Тэхён ни разу не проверил свой телефон, и Чонгук, словив себя на этой мысли, почувствовал облегчение. Пусть дела подождут хотя бы немного, в этот тёплый день было преступлением сидеть за учебниками. Возвращаться к машине совсем не хочется. Здесь, на другом конце города, будто бы всё другое. Словно они уехали далеко-далеко, где их никто не знает. И люди здесь спокойные, никуда не спешат, и улицы шире, и воздух чище. Наверное, всё дело в восприятии и смене обстановки. Чонгук рад, что поехал с Тэхёном, этот день и правда выдался хорошим. Фонари ночного города размываются разноцветными пятнами. Всю дорогу Чонгук ехал молча. Думал о своём, смотрел на президента, на очертания его лица в тёплом свете, касался пальцами чужих, длинных, и совсем немного расстроился, когда увидел входящий от Субина. Сразу же вздохнул, отодвинулся и отвернулся к окну. Тэхён принял вызов, и чужой голос раздался по всему салону. — Тэ, ты дома? Чонгук хотел бы не слушать их разговор, но деваться некуда — Субин стоит на громкой связи. — Ещё нет, — расслабленно отвечает Тэхён. Ну конечно, сегодня ведь суббота. Субин хочет позвать в клуб? Чонгуку даже интересно, что выберет Тэхён. Они, вроде как, не договаривались ночевать вместе, поэтому Чонгук не знает, куда они сейчас едут — либо президент отвезёт его в общежитие и уедет к друзьям, либо они вместе поедут к нему. — Как дедушка? Не болеет? — Нет, всё нормально. Чонгук замирает. Не ожидал, что Субин будет интересоваться здоровьем его дедушки. Получается, Тэхён рассказал о своих планах? Или же его друзья в курсе о сегодняшней дате, потому за целый день ему никто не позвонил — не хотели отвлекать. Чонгуку становится неловко. Субин для него высокомерный тип, как и другие из компании, которые умеют только развлекаться и тратить родительские деньги. Конечно, непривычно слышать его обеспокоенный голос. Он поворачивает голову и замечает, что Тэхён смотрит на него. Делает это нарочно, будто хочет показать, что у него тоже есть друзья. Настоящие друзья. Чонгук ведь не раз спрашивал причину их общения; по сути, он не знает ни Субина, ни Криса, ни того же самого Чанмина. Выстроенное мнение и неприязнь исходит из прошлого опыта — той вечеринки, на которой все были пьяные. — Мы сейчас у Чана, не хочешь к нам? Они стоят на светофоре, поэтому Тэхён, не отрывая взгляда от него, отвечает: — Я с Чонгуком, — так спокойно и легко, будто говорит о погоде. — В следующий раз. — Ладно, понял. Субин отключается, и салон погружается в тишину. Загорается зелёный. Тэхён переключает внимание на дорогу и больше не смотрит в его сторону, а у Чонгука целый шквал мыслей. Этот разговор дал ответы сразу на два вопроса: первый — возможно, у него было предвзятое отношение к друзьям Тэхёна и их дружба не так уж и плоха, а второй — Тэхён рассказал о том, что они встречаются. Значит, он и не стесняется их общения, тогда почему в тот раз они сбежали из кинотеатра? Чонгук тонет в своих размышлениях. Не замечает того, что они уже давно доехали. Тэхён, расстегнув ремень безопасности, просто сидел и смотрел в лобовое стекло. На часах одиннадцать часов, попасть в общежитие уже не удастся, ну и спальный район за окном не похож на студгородок. Тэхён привёз к себе. До Чонгука вдруг доходит: стоило обращать внимание не на то, что говорит Тэхён, а на то, что он делает. Ведь порой в молчании можно услышать всё необходимое. Тэхён поворачивается и тянется к руке. Виском прислоняется к сиденью. Губы растягиваются в слабой улыбке. — О чём задумался? Чонгук заторможено моргает. Поднимает взгляд на Тэхёна и понимает, что всё это время воспринимал его неправильно. Вернее, не так, как нужно было. — В ту ночь, когда Чан привёз меня к себе в загородный дом, это ведь был не Субин? — голос отстранённый. Мыслями он возвращается в тот злополучный день. Если бы Тэхён был осторожнее, ничего бы не началось. Даже страшно об этом думать. Он ведь мог и не сидеть в этой машине, чувствуя, как пальцы Тэхёна сжимают его. — Нет, — словно стрелой прямо в грудь. Чонгук не шевелится. Пытается вспомнить в деталях тот момент: раскрасневшийся Тэхён, тянущийся к чужим губам, мелькнувшая тень, пристыженный взгляд. Крис точно был со своей девушкой, Юнсок — тоже, Чан проснулся с Ынхой, а вот Субина он не видел, — вывод напросился сам. Может ли быть такое, что он ошибся? — Чонгук-и, — тихо зовёт Тэхён, — это уже неважно. Давай не будем об этом, ладно? С трудом Чонгук соглашается. Наверное, Тэхён прав. Какая разница, что было в прошлом, если сейчас всё хорошо? Они есть друг у друга, а остальное не имеет значения. Разумнее наслаждаться происходящим, нежели оборачиваться назад — туда, куда уже не вернёшься.

***

И снова поцелуи, кружащие голову, неуклюжие шаги в сторону кровати, летящая на пол одежда, тихий смех, тяжёлое дыхание. Два горячих тела притягиваются друг к другу, утопают в ласке и нежности, полосуют кожу на спине, оставляя красные следы. Чонгук запрокидывает голову, подставляя шею под непрекращающиеся поцелуи. Пальцы сцепляются в замок, изо рта вырывается шумный вздох. Ладонь скользит по спине вниз, надавливает на поясницу, и Тэхён вынужденно прогибается, упираясь коленями в матрас. Чонгук поворачивает его к себе лицом и сажает на бёдра. Целует в губы, помогает расстегнуть брюки, в который раз задыхаясь от интимности момента. Неожиданно останавливается. Держит обнажённое тело в руках, смотрит в глаза, но не решается сказать. Тэхён всё понимает без слов. По крайней мере, Чонгуку так кажется, ведь в следующую минуту его поднимают с кровати и тянут в ванную. — Я так и знал, что неделю назад ты не просто так завёл разговор про секс, — с усмешкой говорит Тэхён. Чонгук, заходя за ним следом, смущённо улыбается. — Вообще-то, я планировал подождать до каникул. — Тогда что мы делаем сейчас в ванной? — Тэхён поднимает брови. Он уже залез в душевую кабину и встал возле стены, ожидая, что Чонгук присоединится к нему. — Принимаем душ? — с добродушной улыбкой выдаёт Чонгук. Тэхён почти что смеётся. — Ты слишком невинный для этого мира. Если честно, Чонгук не до конца понимает, что происходит. Вроде, всё свелось к шутке, однако расслабиться не получается. Ещё и Тэхён просит повернуться спиной. Щёки вместе с ушами краснеют. Чонгук неловко сглатывает, упираясь ладонями в стеклянную дверцу, — так и стоит, не зная, что будет происходить дальше. Мыслей в голове слишком много, фантазия разыгрывается за долю секунду, а Тэхён… Тэхён тянется к нему и принимается распределять шампунь по голове. Чонгук чувствует себя дураком. Они просто помоются вместе, да? Тогда к чему были те разговоры и задумчивый взгляд президента? Только он успокаивается, запрещая себе думать о неприличном, как понимает — Тэхён, закончив с волосами, подошёл вплотную. Ладони ложатся на талию, затем плавно перемещаются на бёдра. Чонгук облизывает губы и прикрывает глаза. Старается освободить голову, довериться ощущениям, а не представлять, как выглядит он со стороны. Показываться Тэхёну полностью голым до сих пор немного смущает, но сейчас его волнует кое-что другое. Он такой уязвимый перед ним. В прямом смысле этого слова. Благодаря искусственному свету можно разглядеть каждый изгиб его тела, провести подушечками пальцев по неровностям, изучить вдоль и поперёк, что Тэхён и делает. Осторожно, медленно, боясь напугать. Чонгук жмурится. Лёгкие словно сжимаются, дышать тяжело, но он пытается. Чувствует его своей кожей, из-за чего по спине бегут мурашки. Тэхён припадает губами к уху, продолжает гладить бёдра, будто успокаивая, подготавливая к чему-то. К чему именно, Чонгук пока ещё не понял. Всё равно дрожит из-за неизвестности, беспрекословно доверяет, вручая себя в чужие руки, как бы говоря: делай всё что хочешь, главное — не делай больно. Короткий поцелуй за ухом, сбитое дыхание, ощущение того, что земля уходит из-под ног. Тэхён ведёт кончиком носа по шее, останавливаясь у основания. Целует и там, двигается вправо, оставляя ещё один поцелуй между напряжённых лопаток. Наверняка у него слиплись волосы, вода попала в рот и глаза, — для поцелуев душ не самое подходящее место, здесь удобно делать другое. — Ты давно ходил в туалет? — Что? — из-за шумящей воды Чонгук сначала думает, что ему послышался вопрос, но нет. Тэхён спрашивает то же самое ещё раз, но уже громче. Чонгук открывает глаза. Неловко — не то слово. Шестерёнки в голове со скрипом прокручиваются. Он теряется, — Тэхён, поняв это, разворачивает к себе лицом. — Я тебя попрошу кое о чём, — кажется, ему тоже неловко. Президент коротко улыбается, чтобы не нагнетать обстановку, а после говорит совершенно спокойным голосом: — Не стесняйся меня. Я понимаю, некоторые вещи покажутся для тебя странными, но это только потому, что ты сталкиваешься с ними впервые. Можешь спрашивать меня о чём угодно. Если в чём-то сомневаешься, говори сразу, я всё ещё считаю, что торопиться нам некуда, но раз ты хочешь попробовать, я не против. — Тэхён обхватывает его лицо двумя ладонями, продолжая смотреть в глаза. — Секс требует подготовки. Не только моральной, но и физической, понимаешь? — Чонгук неуверенно кивает. — Блин, мне сейчас самому хочется провалиться под землю. Ты точно хочешь… — Да, — перебивает Чонгук. Тэхён усмехается. По нему видно, что он волнуется. Может быть, даже больше, чем Чонгук сам. Любопытство слишком велико, чтобы отступать. Чонгук, обхватив его запястье пальцами, делает шаг навстречу. Смотрит с решимостью во взгляде, смелостью и несомненным доверием. Бояться нечего. Тэхён ласковый и чуткий. Выходит из ванной, чтобы он чувствовал себя менее неловко, и возвращается только тогда, когда Чонгук, приоткрыв дверь, приглашает его войти. Взгляд куда-то в пол, руки прикрывают пах, возбуждение уже отпустило, но желание попробовать осталось. Тэхён включает тёплую воду и притягивает к себе, обнимая за талию. — Страшно? — полушёпотом. — Ни капли, — глаза в глаза. Поцелуи в области плеч, позже — вдоль позвоночника, приятные поглаживания по груди и животу, — Чонгук млеет от стараний Тэхёна расслабить его. Получается, честно говоря, очень хорошо. Настолько, что у него вновь кружится голова. Продолжили на том, на чём остановились: ладони на бёдрах, Тэхён сзади, прижимается к спине, целуя в шею, а у Чонгука потеря в пространстве. Дальше — что-то странное. Тэхён отстраняется всего на минуту. Вернувшись, просит расставить ноги на ширине плеч и немного прогнуться. Чонгук слушается. Ладонями упирается в дверцу, глубоко дышит, возбуждаясь от предвкушения прикосновений. Тэхён присаживается на корточки. Для начала прижимается губами к ямочкам на пояснице, после — опускается ниже, водит горячим языком по внутренней стороне бедра, и этого, на самом деле, хватает, чтобы потерять голову. — Хён… — Я здесь. — Тэхён выпрямляется, целуя в плечо. Ладонь ложится на ягодицу, немного сжимая. — Что чувствуешь? Чонгук нервно улыбается. — Хочется ругаться, — честно в ответ. Вторая рука оказывается на члене, чтобы отвлечь. От чего? Он вздрагивает из-за неожиданности, ощущая, как палец скользнул меж ягодиц. Пока что просто надавил на тугое кольцо, а у него уже бегут холодные мурашки. — Ругайся. Будет проще. — Для тебя или для меня? — Чонгук, пускай и старается говорить расслабленно, всё равно дрожит. Тяжело расслабиться, когда знаешь, что произойдёт в следующее мгновение. Тэхён не отвечает. Вместо этого прижимается губами к задней поверхности шеи и, сделав пару движений рукой, снова надавливает на анус, проникая средним пальцем — осторожно, медленно, всего наполовину. Чонгук ожидал чего-то страшного, на деле даже не шелохнулся, смотря перед собой. Он прогибается в спине сильнее, насаживаясь до конца. Кто бы сказал, что путь обратно будет менее приятным. Такое себе ощущение, честно говоря. Большой палец другой руки растирает головку — на какое-то мгновение Чонгук сосредотачивает внимание на члене, не заметив, что Тэхён снова толкается в него. Движения беспрерывные — так привыкнуть проще. Он останавливается время от времени, чтобы смазать пальцы. Чонгук инстинктивно жмётся ближе, откидывает голову на плечо, накрывая ладонь Тэхёна своей. Отвлекать себя может самостоятельно, что и делает. Одна рука на члене, другая заведена назад, расположившись на чужой шее. Тэхён добавляет второй постепенно. Мягкие стенки вокруг пальцев растягиваются, но не достаточно — поначалу сжимают фаланги, из-за чего становится неприятно. Впрочем, Чонгук готов потерпеть — всё-таки инициатива принадлежит ему. Хочется узнать, каково это — близость тел. Когда между вами нет и сантиметра, лёгкие горят, а чувства мешаются, стягиваясь узлом где-то в районе живота. Брови сводятся к переносице. Чонгук резко выдыхает, подаваясь вперёд и упираясь ладонями в дверцу. Тэхён, отодвигая одной рукой ягодицу для удобства, проталкивает пальцы до конца. Тоже прерывисто дышит, кусает в плечо, создавая контраст ощущений, облизывает губы. Чонгук прижимается щекой к гладкой поверхности и смотрит из-за плеча. Пытается дышать, напоминая себе расслабиться, в итоге сдаётся — поворачивается лицом и притягивает к себе для поцелуя. Из-за трясущихся коленок стоять уже трудно. Тэхён утягивает в спальню и просит лечь на живот. Мысли крутятся-вертятся в голове — всего на секунду у него возникает желание остановиться, но оно быстро сменяется желанием кончить. Встаёт на четвереньки, утыкаясь лбом в матрас, и впрямь ругается, как посоветовал Тэхён. Так действительно проще в какой-то степени. Состояние полуобморочное. Чонгуку кажется, что ему не хватает воздуха. Кожа уже успела покрыться тонким слоем пота, губы искусаны, а рука продолжает методично скользить вверх-вниз, подстроившись под движения Тэхёна. Привыкнуть к странным ощущениям — полбеды, тяжелее оказалось подготовить себя морально. То есть, Чонгук понимал, что ему придётся принять член в себя, но как-то плохо представлял себе это. Вернее, мозг отказывался усваивать такую информацию. — Дыши, — напоминает голос сбоку. Перед глазами туманно. Чонгук как во сне поворачивает голову, наблюдая за тем, как Тэхён открывает презерватив и раскатывает его по члену, а затем пододвигается на коленях ближе, придерживая за ягодицы, и начинает медленно входить. Чонгук невольно жмурится. Издаёт болезненный вздох, не ожидая такую перемену в ощущениях. Тэхён сгибается пополам, дотягиваясь до его члена. Шепчет что-то на ухо, а Чонгук не слышит — он будто где-то не здесь. Процесс немного затягивается. Тэхён толкается медленно и аккуратно, только потом, навалившись сверху, делает ритмичные толчки. Все эмоции перемешались. Чонгуку и больно, и неприятно, и душно, и хочется свернуться калачиком. Где-то на грани сознания засела мысль, что этот момент нужно просто пережить, а ощущения перетерпеть. Дальше намного легче. Ему удаётся принять происходящее в голове и направить внимание на то, как он ласкает себя рукой. А там и Тэхён гладит бёдра и ягодицы, стараясь не останавливаться, чтобы он поскорее привык. Когда привыкаешь, не зацикливаешься — соответственно, меньше напрягаешься. Тэхён толкает его вперёд, укладывая на живот. — Всё хорошо? Чонгук кивает, и только после этого всё продолжается. Может быть, в первый раз всё выходит не так, как хотелось бы. Даже не хочется думать, как это всё выглядит со стороны. Словно на какое-то время он выпадает из реальности, а когда приходит в себя, то понимает, что лежит с открытым ртом, сжимая простынь в кулаках. Щека прижата к влажной подушке — он и не понял, как слюна начала капать прямо на неё. Тэхён, упираясь ладонями в матрас, толкается размашисто. Кожа звонко соприкасается с другой, создавая пошлые звуки, в число которых входят тихие стоны. Не Чонгука. Он только шумно дышит, прикрыв глаза, и время от времени морщит лоб. Ладонь Тэхёна ложится сверху на его. Пальцы раздвигают чужие, сплетаются, образовывая крепкий замок. Чонгук чуть приподнимается, теряясь в ощущениях. Колени трясутся, он весь дрожит, не зная, куда себя деть. Хочется не спрятаться — хочется раствориться в моменте. Его размазывает по кровати от глубоких толчков, прибивающих к матрасу — дополнительное соприкосновение доставляет удовольствие. Тэхён наклоняется, целуя в плечо, прижимается животом к спине, тем самым придавливая, и входит до конца. Чонгук несдержанно мычит, сжимая пальцами кусок ткани под собой. Жар чужого тела, смазанные поцелуи, собственная неуклюжесть, попытки поменять позу, которые не увенчались успехом — Чонгук запоминает всё. И как Тэхён низко стонет, не сдерживая себя в эмоциях, и как падает лбом на его спину, тяжело дыша. Это откровение на кончиках пальцев, удовольствие, поделённое на двоих, ночь, связавшая их окончательно. Как раньше уже не будет. Чонгук и не хочет. Такое впечатление, что всё длилось несколько часов. По ощущениям кажется именно так, а вот в реальности впереди ещё целая ночь. Чонгук так и лежит на животе под тяжестью чужого веса. Тэхён, излившись в презерватив, мажет губами по шее, взмокшей от пота, и падает рядом на спину. Матрас прогибается — по всей видимости, он встаёт, — зачем, Чонгук не знает. Ему, если быть честным, всё равно. Между ног влажно и липко из-за смазки, а под ним теперь мокро — кончил намного раньше Тэхёна. Шевелиться совсем не хочется. Тело кажется воздушным, невесомым. Его тянет в сон, но он заставляет себя открыть глаза. Тэхён садится перед ним возле кровати. — Ты как? — Пальцами гладит по руке, выглядя обеспокоенным. Чонгук лениво улыбается. — Нормально. Жить буду. Тэхён по-доброму усмехается. — Не таких слов я ждал после нашего первого раза. Тебе не понравилось? Чонгук собирает последние силы в себе и тянет его за руку на себя, предлагая лечь рядышком. Тэхён кладёт подбородок ему на грудь. — Честно? — Чонгук с наигранной серьёзностью смотрит в глаза. Сонно моргает, но в плен сна не сдаётся. Тэхён заметно напрягается. Он хотел сказать что-нибудь страшное, чтобы немного напугать, но сдержать смех не получилось. — Дурак! Я уж о плохом подумал. — Президент пытается отстраниться, но Чонгук не отпускает его. Сонный, удовлетворённый, расслабленный, игривый, — как в него не влюбиться? — Хён, ты меня девственности лишил. Возьми на себя ответственность. — Обойдёшься, — улыбается Тэхён. Говорит одно, делает — другое. Прижимается к груди, обнимая одной рукой, и заглядывает в глаза. Чонгук замирает. Сердце пропускает пару ударов. Тэхён сейчас такой красивый. Без косметики, лохматый, с порозовевшими щеками, искренней улыбкой на губах. Счастливый. Вот как выглядит он настоящий? Если да, то Чонгук хотел бы навсегда запомнить его таким. Таким влюблённым.