(Не) твоя забота

«Какая ирония, не правда ли: ведь обычно наибольшую боль причиняет не враг, не злопыхатель, а тот, кто только вчера обещал подарить тебе счастье». О. Рой

Чонгук думал, что так бывает только в фильмах — каких-нибудь романтических комедиях с обязательно красивыми актёрами в главной роли, где каждая сцена продумана до мельчайших деталей. Оказывается, нет. И в настоящей жизни есть место для экранной романтики. Всё, как и положено: совместное пробуждение после проведённой ночи, смущённые улыбки, хриплый смех, обнажённые тела, прикрытые одеялом, и раскиданные по подушке волосы. Для полноты эффекта не хватает только завтрака в постель. К сожалению, готовить Чонгук так и не научился. Для утреннего поцелуя не хватает смелости (а ещё мешает неприятный запах изо рта), но объективно, это утро он запомнит на всю свою жизнь. Тэхён шевелится в его объятиях, поворачиваясь к нему лицом. Ещё сонный, помятый, но, несомненно, любимый даже в таком виде. Чонгук чуть отодвигается, чтобы лечь на бок и посмотреть ему в глаза. Сдаётся первым. Начинает улыбаться, отводя взгляд в сторону, а после — и вовсе зарывается носом в подушку. Неужели это был не сон? Они действительно переспали? В доказательство — тёмно-бордовые отметины по всему телу, припухшие губы и… странное ощущение внизу. Чонгук, обо всём вспомнив, заливается краской. И правда всё было по-настоящему. — Доброе утро. — Слышать хриплый голос Тэхёна — что-то за пределами реальности. Давно они не просыпались вместе: то Чонгук встанет пораньше, чтобы собраться в универ, то Тэхён просидит всю ночь за ноутбуком и встанет только в обед. Вчера они заснули поздно. Лежали рядом, переплетая конечности, и разговаривали о семье. В частности о родителях. Чонгук признался, что собирается рассказать о своей ориентации, как только представится такая возможность. Если честно, он надеялся получить поддержку, но Тэхён долго молчал. Сказал, что это смелый шаг и нужно хорошенько подумать прежде, чем идти с таким серьёзным заявлением к близким. «А чего мне бояться, хён? Они мои родители, должны принять. Если не поймут, то так тому и быть. Не хочу всю жизнь их обманывать». Уже и не вспомнить, на чём они остановились. Тэхён прижался к его груди, слушая истории из детства — так и заснул, прошептав «спокойной ночи, Гук-и». — Доброе, — с полуулыбкой проговаривает Чонгук. Смотрят друг другу в глаза, больше не улыбаются, о чём-то думают. Каждый о своём. Некое стеснение всё равно присутствует — слишком много откровенности было этой ночью. Чонгук увидел его в другом свете. С раскрасневшимся лицом, взмокшими висками, таким уязвимым, открытым, до безобразия красивым. Сразу же вспомнилась их первая встреча: Тэхён в рубашке и очках, с доброжелательной улыбкой на лице и спокойным голосом. А вчера… У Чонгука бегут мурашки от воспоминаний. Как он смотрел, как прикасался к интимным местам, как содрогался в оргазме, не сдерживаясь в эмоциях, — это что-то другое, запредельное, то, что хочется оставить в тайне, запечатав в своей памяти навсегда. Трудно забыть его таким. Не просто ласковым, но и искренним, полным желания. — Как себя чувствуешь? А как должен? У него сердце радуется не переставая. Кажется, сейчас Чонгук влюблён как никогда прежде. Чувствует и трепет, и непередаваемое спокойствие, и облегчение. Будто бы пазл собрался воедино. Будущее больше не пугает, теперь у него есть Тэхён. А он есть у Тэхёна. Вот бы эта история никогда не заканчивалась. — Всё хорошо, — шёпотом, одними только губами, чтобы никто не услышал. Это их маленький секрет. — Что теперь будет? — то, что очень волнует. Тэхён тянется к его щеке, проводя по ней кончиками пальцев. — Между нами что-нибудь изменится? — Нет, — лучше любого успокоительного. — Всё будет как прежде. Чонгук улыбается. — Обещаешь? — Обещаю. Тёплый поцелуй в висок в качестве подтверждения.

***

Тэхён не соврал: всё было как прежде. Они много времени проводили вместе, гуляли вечерами, катались по ночному городу, обмениваясь улыбками. Учёба и работа отошли на второй план, — Чонгук и сам не заметил, как это произошло. Даже занятия в зале начал пропускать, отдавая предпочтение тайным свиданиям. Как только появлялась свободная минутка, сразу писал Тэхёну. Мысли все были только об одном, и ему это нравилось. Больше не хотелось быть лучшим студентом, лучшим работником, лучшим другом. Так получалось, что общение с друзьями было редким. Всеми новостями в первую очередь он делился со своим парнем. Если было грустно, шёл к нему же, если душа радовалась и пела — поднимал настроение Тэхёну. Словно весь мир ограничился одним человеком — остальное не волновало. Он был влюблён. Так сильно влюблён, что о своей любви хотелось кричать на всю улицу. Знакомые говорили, что он поменялся. Внешне. Стал больше улыбаться, разговаривать, светиться изнутри. Чонгук на такие замечания реагировал застенчивой улыбкой. Для Тэхёна он оставался тем скромным мальчиком с добрым сердцем, привыкшим носить мешковатую одежду. Удивительно, но благодаря президенту он перестал скрывать лицо за маской и кепкой. Всё реже накидывал на голову капюшон и затыкал уши наушниками. Если они гуляли, то Чонгук выбирал футболки или рубашки с короткими рукавами, чтобы руки были открыты (так переплетать пальцы было удобнее). Может, он до сих пор чувствовал себя неуверенно на людях, зато рядом с Тэхёном забывал о чужих взглядах. На их мнение было плевать, главное, что в глазах напротив он видел обожание. Дни пролетали незаметно. Июнь выдался по-настоящему жарким, спасали холодные напитки и кондиционер. Чонгук таскал с собой ручной вентилятор, но толку от него было мало. Ещё и потел как свинка, принимая душ два раза в день. Хотя бы в стенах университета прохладно. Последние учебные дни тянутся чересчур медленно, впереди долгожданные каникулы, а это может значить одно — у Тэхёна появится больше свободного времени. Не за горами его выпуск, и Чонгук бы расстроился, если бы не знал, что президент планирует поступать в магистратуру. Расставание ударило бы по их отношениям. jjungkook: ты сейчас занят? Ответ приходит буквально через две минуты. Чонгук, попрощавшись с Бомгю, сворачивает в сторону лестницы. Занятия закончились, смена в кофейне только через час, поэтому он подумал заглянуть к Тэхёну. Хотя бы просто поздороваться и обнять, — сегодня они ещё не виделись. Стук в дверь, короткое «войдите», и на лице сразу же появляется улыбка. Тэхён за рабочим столом с пушистыми волосами, в белоснежной рубашке и круглых очках — любимая картина. Чонгук останавливается в дверях, сканируя его внимательным взглядом. Красивый. Что тут ещё скажешь? А самое приятное — эта красота принадлежит ему. Подойдя ближе, Чонгук оставляет скромный поцелуй на щеке и прислоняется спиной к столу. Отвлекать не хочет, потому и молчит. Впрочем, Тэхён ставит компьютер в «спящий режим» и поворачивается к нему сам. Руки сцепляет на животе, откидываясь на спинку кресла, тоже смотрит, улыбается. — Давно хотел спросить. Ты как-то рассказывал, что Пак Чимин был твоим тренером. Вы хорошо общались? Чонгук от удивления поднимает брови. Вопрос неожиданный. — Ну… Чимин-хён помогал мне. В последнее время его не видно в зале, я даже подумал, что он уволился. Тэхён по какой-то причине хмыкает. — У него свадьба через два месяца. — Что? Тот, посмеиваясь, кивает. — Ага. Мы сегодня с ним переписывались, и он мне проболтался. Предложил сходить в бар. — Его взгляд спускается на шею. За широким воротом не видно свежих засосов. Тэхён, судя по его поменявшемуся выражению лица, вспомнил их вчерашнее свидание. — Не хочешь с нами? — говорит, продолжая смотреть задумчиво. Чонгук знал, что они хорошие знакомые, но даже не думал над тем, видятся они или нет. Оказывается, да. Какой же мир всё-таки тесный. — Сегодня? — Нет, скорее всего, завтра. — Тэхён возвращает внимание к глазам. Всё-таки пододвигается на стуле, чтобы быть чуточку ближе. Запрыгнув на стол, Чонгук шумно вздыхает. — Завтра не смогу. Буду на работе. — Он опускает голову и добавляет чуть тише: — А ещё домашки накопилось много… Из-за того, что он сидит, штанины поднялись наверх. Чонгук хмыкает, замечая, что Тэхён касается голого участка. Большим пальцем президент приподнимает ткань и оглаживает кожу, — жест совсем скромный, большего позволить они себе не могут, но это срабатывает. — Ничего страшного. В другой раз встретимся. Чонгук грустно улыбается. — Да. Только Тэхён приподнимается со своего места, собираясь коротко поцеловать в губы и обнять, как дверь распахивается. Вздрогнув, они тут же отскакивают друг от друга. Чонгук спрыгивает со стола, чувствуя себя неловко. К счастью или к сожалению, нежданным гостем оказался Чанмин. Стучаться его, видимо, не учили. Чужое лицо вытянулось от удивления. Чан обводит его недовольным взглядом, Чонгук же специально не смотрит на него — много чести, знаете ли. — Так сложно было ответить на сообщение? — с нескрываемым раздражением прилетает от Чанмина. Чонгук без понятия, что между ними происходит, но ему вдруг хочется усмехнуться. Когда-то Чан обронил фразу, что Тэхён его лучший друг. И с чего вдруг лучшему другу его игнорировать? Тэхён не был занят, если не считать того, что он разговаривал со своим парнем. Вывод напрашивается сам собой — не захотел, вот и не ответил. Сложив руки на груди, Чонгук молчит. В разговор влезать не собирается — надеется, что президент выгонит своего дружка и они продолжат. Однако Тэхён поворачивается к нему и говорит: — Оставишь нас? Первая эмоция — удивление, вторая — склизкое разочарование. Ни то, ни другое он старается не показывать. Всё-таки уже большой мальчик, зачем обижаться из-за таких пустяков? Тэхёну он доверяет, так что ничего не говорит, выполняя просьбу. Лишь наклоняется, мазнув губами по щеке на прощание, и спрашивает: — До вечера? — Я тебе позвоню. — Тэхён ненатурально улыбается. Без объяснений становится понятно, что ему сейчас некомфортно, поэтому он выглядит сконфуженно. Чан провожает его взглядом — Чонгук чувствует, как горит спина, когда он выходит из кабинета. О чём они будут разговаривать? И почему Чанмин показался обиженным? Весь оставшийся день Чонгук думает об этом. Тэхён написал, что занят отчётом, поэтому встретиться сегодня не получится. Велел отдохнуть, отправил сердечко и вышел из сети. Какое-то смутное сомнение закралось в груди. Знает, что накручивать себя — занятие не самое разумное, но не может с собой ничего поделать. Даже поход в спортзал не отвлекает — голова стремительно заполняется мыслями, и выкинуть их оттуда не получается. Уже перед сном, когда он ложится в постель, телефон вибрирует где-то под подушкой. Чонгук вздыхает. И чего он беспокоился понапрасну? kimtae95: ещё не спишь? jjungkook: не-а А следом, кусая губы, чтобы сдержать улыбку: jjungkook: не могу уснуть без тебя( Тэхён прочитывает сообщение, но ничего не отвечает. Неужели его смутил лёгкий флирт? Экран загорается входящим вызовом, и Чонгук, широко улыбнувшись, прикладывает телефон к уху. — Спокойной ночи, малыш, — шёпотом. — Спи крепко. Кажется, Чонгук краснеет — Тэхён впервые называет его таким образом. Ещё и этот низкий голос… Ну и как тут прикажете спать? Сердце исполняет румбу, нет, заснуть теперь точно не получится. Лежит, влюблённо улыбается, глядя в темноту, представляет Тэхёна рядом, и Чан мгновенно забывается. Какая уж разница? Их отношений это никак не касается, значит, волноваться — бесполезное дело. Если бы случилось что-то серьёзное, Тэхён бы рассказал, ведь так? — Сладких снов, хён.

***

Сезон дождей пришёлся как никогда кстати. Жара немного спала, горячий воздух прибило к земле, так что находиться на улице стало в разы проще. В какой-то степени Чонгук любил дождь. Ему нравилась пасмурная погода, серое небо, слякоть, — на душе царила добрая грусть. Хотелось остаться в комнате, налить себе зелёный чай и наблюдать за лениво плывущими облаками. Впрочем, он это и делает, только на работе. По стеклу скатываются капли, образовывая кривые дорожки; зонт остался висеть в подсобке — Чонгук пришёл полчаса назад. Посетителей толком нет, тишину разбавляет тихая музыка, играющая для фона, и гудение кофемашины. От скуки Джехван решил потренироваться в латте-арте. Получалось недурно, по крайней мере, Чонгуку нравились узоры, но сам бариста говорил, что может и лучше. Проваленные попытки они выпивали вместе. Одна из причин, почему Чонгук любит свою работу — бесплатный кофе. Если уж достанется от хёнов, то двоим сразу. День проходит лениво — стрелка на часах двигается слишком медленно. Он успел проверить ленту в соцсетях, ответить на почту, поболтать с Дже, а вечер всё не наступал. Торопиться всё равно некуда: Тэхён будет с Чимином, а у него впереди увлекательное времяпровождение с домашкой. Решил начать прямо здесь, раз заняться нечем. Джехван махнул рукой, сказал, что может и сам обслужить, так что он сел за один из столиков и обложился учебниками. Людей всё равно нет, а те, кто приходит, жалуются на погоду, берут кофе и, несмотря на собственные слова, уходят. Дождь, на самом деле, не сильный. И чего все такие недовольные? Чонгук, задумавшись о своём, смотрит в окно. Если бы не Дже, он бы помер от скуки — вдвоём гораздо веселее. Закрыв кофейню, они идут плечом к плечу — зонт один на двоих (свой Джехван оставил дома). Тучи затянули небо — из-за этого создаётся впечатление, что сейчас уже поздний вечер. Чонгук, наступив на лужу, хмурится и опускает голову, не замечая того, что рядом с ними останавливается автомобиль. Знакомый голос врезается в уши. Он замирает. — Надо поговорить. — В метре от него стоит Чан. В расстёгнутой рубашке, джинсах, солнцезащитных очках (в такую-то погоду?). Прячет глаза, только непонятно зачем. Чонгук замечает, что он пьян, поэтому напрягается. Однако этого не показывает. — Мне не о чем с тобой разговаривать, — спокойным тоном в ответ. Чанмин, кажется, не сразу понимает, что ему сказали. Смотрит по-глупому прямо в упор, чего-то ждёт, а потом, неожиданно для всех, начинает наигранно смеяться. — Да ладно? — Чон… — Чонгук поднимает руку, обрывая рядом стоящего Дже на полуслове. — Да сдался он тебе? Пойдём. — Бариста не сдаётся и кладёт руку на плечо. Чонгук её стряхивает. Взгляд мгновенно меняется. Он молчит, давая возможность объяснить, зачем тот заявился без приглашения. Джехван делает шаг назад — не мешает, но и не уходит, чтобы в случае чего помочь. Впрочем, Чонгук и не боится — напротив, чувствует своё превосходство. Чан криво улыбается. — Чё у вас там с Тэхёном? Вы встречаетесь, да? Чонгук усмехается. — Не твоё дело. Видимо, тот ждал другой реакции. Потому злится, подлетая и хватаясь за грудки. Дже дёргается, но Чонгук качает головой — просит не лезть. Он даже не шевелится, лишь смотрит в тёмные стёкла тем же насмехающимся взглядом. Понимает, что выводит на эмоции таким образом, но что поделать? Неприязнь к этому человеку никуда не делась, а наоборот — расширила свои границы. — Да что ты о нём знаешь? Ты и пальца его не стоишь! — и голос срывает, и стискивает ткань футболки в кулаках, а всё без толку. Чонгук нарочно молчит. — Язык проглотил? — Чонгук нагло улыбается. Никогда таким не был, а сейчас так и хочется плюнуть этому идиоту в лицо и поставить на место. — Улыбаешься? Весело тебе?! — Ты жалок, — проговаривает одними губами. Тормоза срывает. Чан замахивается, но его руку с лёгкостью перехватывают. Чонгук крепко держит за запястье, стискивая зубы. Преимущество на его стороне — он трезв и спокоен, что не скажешь про его оппонента. Чанмин со злостью одёргивает руку и сплёвывает на асфальт. — Вот еблан! Ты хоть знаешь, с кем связался? Я быстро тебе жизнь испорчу. — Да пошёл ты! Всё происходит слишком быстро. Чан дёргается, делая вторую попытку. Чонгук на автомате сжимает ладонь в кулак и бьёт наотмашь — от силы удара тот отшатывается назад, но не падает, слабенько держась на ногах. Солнцезащитные очки летят на асфальт. Первым реагирует Дже: вцепляется в локоть и тянет в сторону, пытаясь призвать к разуму. Они на улице, везде камеры, за драку может достаться обоим, — головой Чонгук это понимает, только вот тело не слушается. С ним явно пришли не разговаривать. Внутри всё кипит — лучше бы Джехвану держать его крепче. Чан прикладывает пальцы к разбитой губе. Увидев кровь, его покрасневшие глаза, теперь не скрытые за очками, расширяются. В драку больше не лезет — видимо, оценив свои силы, решил не рисковать. Удар наносит уже словами — резкими и грубыми. — Думаешь, Тэхён такой хороший? А он тебе не рассказывал, сколько раз прибегал ко мне на коленях? Умолял быть с ним, в любви признавался, а мне смешно было. Нашёлся, блять, тут герой-любовник. Да об тебя только ноги вытирать. — Он зло хмыкает и, задрав подбородок, говорит то, отчего в ушах начинает звенеть: — Тэ встречается с тобой из жалости, придурок. Знаешь, откуда у него тачка? Подарок от меня. — Чан тычет себе в грудь. — От меня, блять! Купил в качестве моральной компенсации. «Я не знал, что у тебя есть машина». «Это подарок… родителей». — Что ты несёшь? — Чонгук хмурится. Ещё смотрит несколько секунд в глаза, не понимая, к чему всё это было сказано, а после разворачивается, собираясь уходить. Слушать его пьяный бред и тратить время на этого мудака он не намерен. Чанмин весело улыбается и кричит уже в спину: — Я твоего Тэхёна выебал со своим другом прямо на камеру, слышишь?! В прямом эфире, ха-ха. Всё равно после этого будешь встречаться с ним? Чонгук резко останавливается. В откровенный бред не верит. Он бы проигнорировал и просто ушёл, если бы чужие слова не задели. Оскорбили не его. Оскорбили Тэхёна. Что происходит дальше, какая-то карусель — перед глазами всё плывёт, размываясь разноцветными вспышками. Чонгук срывается с места и валит его на землю. Бьёт, не жалея силы, со злостью и отвращением. Этого и ждали. Чан с трудом даёт отпор и больно ударяет коленом по пояснице, — секундной заминки хватает, чтобы проехаться кулаком по лицу. Чонгук морщится, теряясь в пространстве. Злится ещё сильнее, когда Джехван пытается оттащить его в сторону. — Чонгук, успокойся! Он не слышит. В голове словно вакуум, в ушах — колокольный звон, а перед глазами ненавистное лицо. Этот человек не смел говорить грязные вещи про Тэхёна. Разве Чонгук мог просто стоять и слушать его? Сам не замечает, как по щекам бегут горячие слёзы. Удар по грудной клетке выбивает весь кислород из лёгких. Он уже не соображает. Злость ослепила глаза, и Чонгук ей поддался, напрочь позабыв о том, чему учили родители. Вряд ли бы отец гордился им, увидев лежащим на асфальте. Одежда вся испачкалась, дышать тяжело, бровь разбита. Джехван силком тащит Чана в сторону его автомобиля и толкает на капот. Тот что-то кричит, плюётся ядом, сыплет угрозами, а Чонгук опускает веки. Понимает — вляпался по уши, но ни о чём не жалеет. Сожалеть будет потом, а пока в голове пусто. Совсем ничего, лишь чужие слова по кругу, врезавшиеся в память, кажется, на долгое время.

***

— Чонгук? — Тэхён, увидев его на пороге, крупно вздрагивает и из-за растерянности первое время даже сказать ничего толком не может. Смотрит в ответ ошарашенными глазами и просто моргает. Мокрые волосы слиплись из-за дождя и грязи, когда-то белая футболка стала серой и прилипла к коже. Одно веко настолько опухло, что он ничего не видит левым глазом; на щеке засохла тонкая дорожка крови. Ему почему-то становится стыдно перед Тэхёном. Вид ужасный, его всего трясёт, но он старается улыбнуться. С надломом растягивает уголки разбитых губ в стороны, морщась из-за болезненных ощущений. Досталось, конечно, сполна. Ссадины и раны — не беда, лишь бы сердце не болело, а остальное Чонгук переживёт. — Боже, Чонгук-и, что случилось? — Тэхён наконец отмирает и делает шаг навстречу. Чонгук падает в его объятия. Всё ещё улыбается, но уже сквозь слёзы. В горле встал ком — он еле как проглатывает его и, зажмурив глаза с влажными ресницами, говорит: — Хён… пожалуйста… скажи, что это неправда, — голос дрожит, как и губы. Чонгук громко всхлипывает, пытаясь контролировать эмоции, но всё тщетно — накрывает ещё сильнее. — Хён… — Пальцы цепляются за одежду. Он наваливается на Тэхёна, утыкаясь лицом в грудь. От него пахнет пивом и сигаретами — наверняка недавно вернулся из бара. — Я не понимаю, Чонгук. Что с тобой произошло? Почему ты весь грязный? — Чан поджидал меня после работы… он ведь соврал, да? Ты же не мог влюбиться в него? Хён? Почему ты молчишь? — Брови ползут к переносице. Чонгук поднимает голову, чтобы посмотреть на него. Тэхён поджимает губы. С трудом затаскивает в квартиру, закрывая дверь, и сажает его на край кровати. Чонгук из последних сил борется с самим собой — ещё немного, и точно разрыдается от обиды. Потому что Тэхён вдруг выглядит совсем чужим и незнакомым. Чонгуку хочется кричать. Он цепляется за него, как за спасательную соломинку, притягивает к себе, умоляя хоть что-нибудь сказать, но вместо утешения, получает другое. — Что он тебе наговорил? — Был бы Чонгук не на эмоциях, заметил бы его стеклянный взгляд — Тэхён всегда так смотрит, когда начинает защищаться. Нахмурившись, Чонгук опускает глаза в пол, пытаясь собрать мысли в кучу. Всё ещё плачет, шмыгает носом, напоминая маленького ребёнка, отказывающегося верить в то, что Санты не существует. Это ведь его Тэхён. Добрый, ласковый Тэхён, готовый поддержать в трудную минуту. Так почему сейчас он отодвигается, расцепляя пальцы у себя на груди? — Про машину… про какое-то видео… Зачем он мне это сказал? — Чонгук вглядывается в его лицо, желая получить ответ. Всё равно не в состоянии трезво оценивать ситуацию. Заливается горькими слезами, надеясь, что совсем скоро станет легче. Должно ведь стать? И снова прижимается к Тэхёну, обнимая двумя руками, прося спрятать в своих объятиях. В этот раз его не отталкивают.

***

Ночная синева расстелилась за окном покрывалом. Балкон и окна открыты, чтобы впустить свежий воздух внутрь; полная пепельница осталась стоять на полу. Тэхён долго сидит напротив кровати, прислонившись затылком к стене, и смотрит на чужое безмятежное лицо. Чонгук крепко заснул прямо на его коленях — он перебирал его волосы и гладил по спине. Так ничего и не сказал. Не хватило смелости признаться в своей самой большой ошибке, а ещё стало нестерпимо стыдно. Чонгук не заслужил такого отношения к себе. Сухие губы едва заметно шевелятся. Он открывает глаза, но картинка не полная. Первое, что видит — сидящего Тэхёна со сложенными руками на коленях. Тот даже не шевелится и редко моргает, словно превратился в статую. Голова болит. Такое ощущение, что он выплакал все слёзы, поэтому его лицо опухло. Эмоции уже не такие острые, как четыре часа назад, и всё же в груди тянет тупой болью. Так хочется, чтобы предыдущий вечер оказался сном. Отвратительным сном, который рано или поздно забудется. Чонгук приподнимается в постели, вылезая из-под одеяла. Почему проснулся? Может, прозвучит странно, но он будто почувствовал холод. Скорее всего, это было лишь обманчивое ощущение, однако кожа на руках покрывается мурашками. — Хён? — зовёт он тихо. — Почему ты там сидишь? Тэхён смотрит неотрывно в одну точку. Проходит, наверное, целая вечность прежде, чем он заговаривает. — Нам надо расстаться, Чонгук, — голос холодный, отстранённый, острый, как лезвие ножа. — Что ты такое говоришь? Первая реакция — глупая усмешка. Для шуток сейчас не самое подходящее время. У него раскалывается голова и саднит горло, а Тэхён ведёт себя так, будто в него кто-то вселился. Вторая — недоумение. — Послушай меня, пожалуйста, и не перебивай. Я давно собирался тебе это сказать, но всё не мог набраться смелости. Я поспорил на тебя. Чан дал мне задание затащить тебя в постель и принести ему доказательства. Отношения были моим условием. Я не хотел поступать с тобой мерзко, поэтому подумал, что будет лучше, если всё произойдёт как что-то само собой разумеющееся. Так и получилось. Задание я выполнил, а расстаться уже не смог, поэтому Чан начал злиться. Чонгук нервно хмыкает. — Прекрати нести чушь. Это не может быть правдой. Перед ним точно Тэхён, которого он знает? Откуда это безразличие в его голосе? Даже в глаза не смотрит, продолжая стоять на своём. — Чонгук, тебе пора повзрослеть. Я не хочу делать больно, поэтому давай разойдёмся мирно. Пускай у тебя останутся хоть какие-то светлые воспоминания обо мне. Чонгук чувствует, как у него трясутся пальцы. Больше не может просто лежать и слушать этот бред. Он слезает с кровати и подходит к нему. Уже тянет руку, укладывая пальцы на колено, но Тэхён мотает головой. Просит не трогать. — Чушь, — он снова улыбается. Загнанно, растерянно, не веря в происходящее. А внутри всё трескается — там раскол размером с Тихий океан. — Что на тебя нашло?! — Чонгук не хочет повышать голос, но оставаться спокойным в такой ситуации просто невозможно. — Посмотри на меня! Тэхён медленно поднимает взгляд. Ещё днём смотрел с теплотой, сейчас же — Чонгук покрывается корочкой льда. — Я не люблю тебя, Чонгук. Никогда не любил, — каждое слово как ножевое ранение прямо в сердце. Чонгук отшатывается назад. — Ты врёшь, — шепчет и сам не верит в то, что говорит. Ну не может один и тот же человек вызывать такие противоречивые чувства. А как же совместные моменты? Искренние поцелуи, улыбки, громкий смех под покровом ночи? Разве эмоции можно подделать? Нет. — Хён, давай поговорим на свежую голову. Мне кажется, ты не понимаешь, что говоришь. Ещё одна попытка прикоснуться. Ещё один удар под дых одним только взглядом. — Уходи. Пожалуйста, уходи, — на грани слышимости. В маске непоколебимости образовывается трещина — наверное, только поэтому Чонгук подаётся вперёд, вытягивая руки, чтобы обнять. — Я же сказал: уйди! — голос оглушает. Тогда, на улице, когда Чанмин говорил грязные слова, было не больно. Получить несколько ударов в лицо и живот — тоже не больно. Больно сейчас от осознания, что он больше не нужен. Глаза становятся влажными, а вот у Тэхёна ни один мускул на лице не дрогнул. Сердце, кажется, рассыпается на осколки. Он долго стоит, не сдвигаясь с места, и смотрит на того, вокруг кого существовал его хрупкий мир, и этот мир только что разбили вдребезги. Тэхён отворачивается, не говоря больше ни слова — сказал уже достаточно. Выполнить его просьбу — кажется невозможным первые минуты. Чонгук до последнего надеется получить внятное объяснение всему происходящему, но ничего не случается. Наступает принятие, а за ним — глубокое разочарование. В самом человеке. Дело не в том, что он снова стал объектом чужого веселья и Тэхён всё это время выполнял чью-то прихоть. Он мог рассказать об этом раньше, они бы поговорили, всё обсудили и двигались дальше. Чонгук не стал бы держать обиду, всё равно бы простил и попытался понять — уж такой он по натуре. Обижает другое. Ему врали. Нагло врали прямо в лицо несколько месяцев, а сейчас вылили правду на голову, будто окатили ледяной водой. Было ли хоть что-то настоящее между ними? Или Тэхён настолько умело скрывал свою внутреннюю гниль, поэтому Чонгук ничего не заподозрил? Он ведь влюбился. Так слепо и безрассудно, что с удовольствием поверил в сказку. И как он мог забыть, что сказкам в реальной жизни не место? В доказательство — солёные слёзы, срывающиеся с подбородка на пол, и жгучая боль. Злиться не может, кричать не посмеет, потому и прикусывает язык, глотая всё, что не сумел сказать. Вещи собирает молча, перемещаясь по квартире как в тумане. Никакой речи о гордости не идёт. Он слишком дорожит Тэхёном, чтобы поступать ему наперекор. Возможно, в этом и заключалась его ошибка — ставить чужие интересы превыше своих. И чего только добился? Даже на прощание не смотрят, забившись в угол, будто он не заслужил человеческого отношения к себе. Шумный вздох. Хлопок двери. И оглушающая реальность, в которую его выкидывает с огромной высоты. Главное — не смотреть вниз и не разбиться.

***

kimtae95: прости, что всё получилось так тупо. мне очень стыдно. я сожалею, что обидел тебя. мне было хорошо с тобой, правда, но мы слишком разные. ты никогда не поймёшь меня, а я — тебя. моему поступку нет оправдания, и всё же я надеюсь, что ты найдёшь силы простить меня. хотя бы со временем. мы уже не дети, Чонгук, поэтому постарайся двигаться дальше. я буду рад узнать, что с тобой всё хорошо. спасибо за всё. будь счастлив. без меня. Он получил это сообщение следующим утром, сидя на лавочке в парке. Слёзы высохли, кожу неприятно стянуло, а пальцы, которыми он держал телефон, словно принадлежали не ему вовсе. В голове было пусто. Десятки сообщений с просьбой поговорить отметились прочитанными. Ответа не пришло. Телефонные звонки также уходили в одну сторону. Тэхён будто пропал в одночасье: в универе не появлялся несколько дней, дверь не открывал, а когда объявился, старательно делал вид, что они незнакомцы. Сначала Чонгук был в растерянности. Не знал, как выйти на контакт, поэтому пробовал всякое, пока не понял, что бесполезно обивать пороги. Тэхён избегал его умеючи. Потом злился. Оставлял записки на лобовом стекле автомобиля, барабанил по двери, звонил беспрерывно. Тэхён не заблокировал его номер — он просто не поднимал трубку, и это, если честно, раздражало ещё больше. Через неделю наступило отчаяние, ещё через одну — его накрыла обида. Стоя возле машины, в которой он когда-то задыхался от поцелуев, Чонгук успел подумать о многом. Во-первых, поведение президента вызывает кучу вопросов. Если Тэхён и правда пошёл на поводу у Чана, выполняя дурацкое задание, зачем выбрал такой сложный способ? Он ведь был в курсе о его симпатии, мог не тянуть столько времени, а залезть в штаны ещё на первом свидании. Неужто взыграла совесть? А во-вторых, до того, кто плевать на Чонгука хотел, Тэхёну было далеко. — Так и будешь играть в молчанку? — облокотившись на капот, спросил Чонгук. Тэхён проигнорировал. Лишь поднял взгляд, когда путь к двери перекрыли. Чонгук смотрел прямо в глаза. Больше не плакал, выпрашивая разговор, просто хотел убедиться в достоверности его слов. Надо признаться, Тэхён держался на высоте — даже взгляд не отвёл. — Отойди. Чонгук вдруг хмыкнул. — Ты сказал мне повзрослеть, почему сам ведёшь себя как ребёнок? Испугался ответственности? — этот и ещё несколько вопросов прилетели в спину. Президент развернулся и просто ушёл, оставив его одного. Честное слово, Чонгук еле сдержался, чтобы не догнать его. Хотел схватить за плечи, встряхнуть, спросить, какого чёрта он вытворяет. Почувствовал себя униженным. Его удостоили одним только словом, и это после того, что между ними было? jjungkook: я не знаю, что ударило тебе в голову. я не верю тебе. если удобно прикрываться ложью, то так тому и быть. хотя бы себе признайся, что нам было хорошо вдвоём. но даже если ты был честен со мной, это тебя никак не оправдывает. может, я так и не узнал тебя полностью как человека, но я был с тобой всё это время. тот Тэхён, в которого я влюбился, не сбежал бы как последний трус. можешь не отвечать на это сообщение, как и на остальные. не обещаю перестать писать. ты же читаешь каждое. наверное, только из-за этого у меня осталась надежда. приходи завтра в кофейню, всё спокойно обсудим, я выслушаю тебя, даю слово, и мы обязательно что-нибудь придумаем вместе. Июль заканчивался. С наступлением каникул он работал полную смену. Джехван давно ушёл домой — часы показывают одиннадцать вечера. Чонгук сидит на ступеньках и понимает, что не может пошевелиться. Руки и ноги будто одеревенели, у него всё затекло от долгого пребывания в сидячем положении. Прохожие с удивлением оборачиваются, смотря на его неподвижный профиль, но Чонгук их не замечает — он ждёт только одного человека. Который так и не пришёл.

***

Вторая половина лета прошла за городом. Чонгук был рад увидеться со своей семьёй и сменить окружение высоток на зелёные виды. Кажется, постепенно всё налаживалось. Отвлекался всеми способами: бегал по утрам, занимался домашними хлопотами, играл в видеоигры, катался на велосипеде, слушая любимую музыку, а по ночам забирался на крышу и смотрел на звёзды. Телефон по привычке лежал поблизости. Ежедневно ему писал Бомгю (ему было скучно дома), пару сообщений прислал Юнги и Намджун. О расставании с Тэхёном не знал никто — у него так и не хватило духа обо всём рассказать. Иногда ему мерещилось, будто ничего не произошло. Просто Тэхён остался в городе, а он здесь, и скоро они увидятся. Мозг шёл на обман, желая сделать как можно лучше, но ситуацию это никак не меняло. Чонгук сдался. До сих пор помнит, как месяц назад просидел на крыльце кофейни до двух часов ночи, а после зашёл в круглосуточный магазин и накупил себе столько еды, что живот разболелся. Кстати, об этом. Еда казалась единственным спасением. Поначалу он просто заедал стресс, дальше — не замечал, что ест от скуки. И только когда весы показали плюс четыре килограмма, он опомнился. Старался сократить свой рацион и употреблять меньше калорий. Некоторое время у него получалось: мог ограничиться одним только завтраком, отказавшись от перекусов и остальных приёмов пищи. Но это продлилось недолго. Постоянный голод не давал покоя. Чонгук плохо спал, мало двигался; либо ничего не ел совсем, боясь потолстеть и вернуться в прежний вес, либо наедался так, что потом хотелось вывернуть себя наизнанку и прочистить желудок. Один раз его даже стошнило от переедания, но он не придал этому значения. А вот с пониженной концентрацией и беспричинной агрессией Чонгук уже не справлялся. Он раздражался из-за любых пустяков, наедался, чтобы отвлечься, чувствовал вину за это, голодал весь следующий день, срывался — и так по кругу. Не хотелось беспокоить родителей. За столом Чонгук вёл себя как ни в чём не бывало, благодарил за ужин и уже после в своей комнате вытаскивал старенькие весы на батарейках. Эмоциональное и психологическое состояние ухудшались с каждым днём. Вернувшись в город, он решил пожить какое-то время у Джехвана — где угодно, лишь бы не в общежитии. Туда точно нельзя: воспоминания живы, они колются и делают больно, а больнее уже некуда. И так научился скрывать свои истинные эмоции, чтобы не доставлять неудобств окружающим. С Дже было весело. Он жил один в квартире, подаренной родителями, так что с удовольствием принял гостя. В первый же день они напились до беспамятства и заснули на полу в гостиной, на второй — поехали в клуб. Чонгук не делился переживаниями, Джехван и не просил — он будто и так всё понимал без слов. О той ситуации с Чаном даже не упоминал, Чонгук и не хотел вспоминать о ней. Хорошо, что тот не заявил в полицию — из-за этого могло возникнуть много проблем. Решил пожалеть? Вряд ли. Это лишь подтверждает слова Тэхёна — их отношения были сплошным обманом, а Чан просто хотел развлечься. Своего он добился. Как же ему всё надоело. Жизнь вдруг показалась бессмысленной, какой-то скучной, пресной. И почему он раньше так редко выходил из дома? Танцевать до самой ночи — это весело, знакомиться с разными людьми — ещё веселее. А главное — никакой головной боли от мыслей, только от крепкого алкоголя. Никогда столько не пил, как за последнюю неделю. Возможно, Дже понимал гораздо больше, чем казалось, поэтому старался вытащить в какое-нибудь место, чтобы он развеялся. Чонгук был ему благодарен. Вот бы со всеми было так легко, как с ним. — Молодость дана нам только раз. Веселись, пока есть возможность, погрустишь на старости лет! — Он хорошо запомнил эту фразу. Веселиться и впрямь хотелось. Неважно как, главное, чтобы не было времени на размышления. И одному оставаться тоже было нежелательно — в таком случае мысли начинали делить его между собой. — Он тебя не достоин. — Дже уже пьяный, взгляд косой, зато настрой серьёзный. Видимо, не выдержал и решил высказаться. Чонгук, сидя возле дивана с бутылкой пива, ничего не говорит. — Знаешь, братан, что я тебе скажу? Необязательно заводить себе девушку, чтобы брать от этой жизни всё. Ой, в твоём случае парня, — икнув, мгновенно исправляется и хмыкает. — Конечно, классно иметь человека, который о тебе заботится, но зачем тратить время на кого-то, когда ты можешь сделать кучу вещей? Мне кажется, рано или поздно вторая половинка сама найдётся. Ну, или не найдётся, хрен его знает. Чонгук, слушая его, по-доброму ухмыляется. Сделав глоток, он пожимает плечами. — Ты вот веришь в любовь до гроба? Как по мне, существует совместимость. Ну типа, ты подходишь определённому количеству людей, и это не значит, что вы будете любить друг друга до смерти. Бля-я, точно! — Дже поднимается с места, лавируя с бутылкой между диваном и столом. — Ты вот задумайся: к примеру, таких, как Тэхён, есть ещё десять человек. Тебе просто надо найти их. — Он так воодушевляется своей теорией, что проливает пиво на ковёр. Сам же и смеётся, поняв, что философствовать сейчас он не в состоянии. — Вот бы сюда Юнги-хёна. Он бы сказал тебе что-нибудь умное. Давно они не виделись... Чонгук задумывается о своём. И только после того, как Джехван отрубается на диване, говорит совсем тихо: — Таких, как Тэхён, больше нет. — Губы растягиваются в грустной улыбке. Ему почти не больно. Ключевое слово — почти.