(Не) твоя забота

«Я ничего не ел. Вы когда-нибудь были сыты болью? Когда в горле комок и совсем не можешь есть. Одно и то же». А. Полярный

Рано или поздно наступает такой момент… Момент, когда ты больше не можешь продолжать. Внутренние силы иссякли, механизмы заржавели, черпать энергию больше неоткуда. Ты — чёрная дыра, проглотившая в себя слишком много эмоций и переживаний. Всем известно: если что-то накапливается в большом количестве, со временем места для хранения не остаётся. Наш организм нашёл выход. Своеобразный. Всё, что сидело в нём эти полтора месяца, выплёскивается наружу в виде слёз. Чонгук завывает от того, что чувствует, и ничего с собой не может поделать. Ноги не держат, его всего трясёт, — Намджун помогает опуститься на стул, посылая Юнги за водой. — Я… я не справился. Думал, что всё пройдёт, я его забуду, но мне так тяжело… Простите… простите, пожалуйста, что ничего не рассказал. Тэхённи-хён… и я… — голос срывается. До сих пор не может произнести эти два слова. Он даже не помнит, как поднялся до нужной квартиры. Перед глазами всё размылось; он чувствует слабость, не понимая, что с ним происходит. — Всё хорошо, Чонгук. — На плечо ложится заботливая рука Намджуна. Юнги присаживается на корточки перед ним и берёт за руки. Поток эмоций уже не остановить. Шмыгнув носом, Чонгук качает головой. Не нужно было напиваться до такой степени — под действием алкоголя он совсем себя не контролирует. Будто плотину прорвало: никогда столько не плакал, утирая сопли, даже в день расставания с Тэхёном. Почему же так нестерпимо больно? И когда эта боль уже отпустит… А ещё стыдно перед друзьями. Потому что пришёл только сейчас, а ведь расскажи он намного раньше, быть может, не умывался бы сейчас слезами. Надеялся, что ему полегчает, чувства притупятся, и он сможет жить дальше, как все нормальные люди. Первое время же получалось: забывался, находил занятия, чтобы отвлечься, тусовался с Дже и новыми знакомыми. А теперь силы закончились. Всё. Он устал держать всё в себе. — Всё это было не по-настоящему… Тэхёни-хён меня обманывал, представляете? А я… я ведь поверил ему. — Чонгук жмурится, морщась от фантомной боли. — Я так скучаю! Хочу увидеть его, обнять, взять за руку. А вдруг ему тоже плохо, как и мне? Надо спросить! Надо срочно спросить! — Намджуну приходится надавить на его плечо, чтобы он сидел на месте и никуда не помчался посреди ночи. Да, он пьян, но пьяные люди откровенны. Чонгук вот тоже. Взглянув на Юнги, у него начинается вторая волна. Теперь уже не до Тэхёна — у него душа болит. — Я тоже… тоже врал вам почти целый год. У меня нездоровые отношения с едой уже давно. Я никому об этом не рассказывал, кроме Тэхёна. Думал, это пустяки, но… — Слёзы льются градом. Чонгук обмякает на стуле. — Я больше так не могу. Что мне делать? Хён? — Он смотрит то на Юнги, то на Намджуна, чувствуя себя таким маленьким и беспомощным, будто в следующее мгновение лопнет как мыльный пузырь. Однажды даже самая яркая звезда гаснет и теряется на фоне бескрайнего тёмного полотна. Люди тоже гаснут, подобно лампам — одна за другой. И если кого-то нужно заново зажечь, то других пора отправлять на свалку ввиду негодности. Но не стоит забывать: темнота не может длиться вечно — рано или поздно где-то поблизости обязательно загорится свет. Главное — идти на него и не сворачивать, чтобы не потеряться. Один неверный шаг, и тебя проглотит чужая тень, так и не сумевшая снова зажечься. В этом и будет заключаться твоя сила — в движении. Ни за что не останавливайся, смотри прямо и двигайся к цели, даже если уже не чувствуешь ног. Даже если сломлен.

***

Первый день осени, первое сентября, окончание жаркого лета и наступление пасмурных деньков — Тэхён хорошо запомнил эту дату. Сегодня День рождения Чонгука. Ни о какой подготовке, конечно, речи и не шло. Он просто проснулся с этой мыслью и не знал, что с ней делать. Вроде как, они уже не общаются, чтобы поздравлять друг друга с такими праздниками, а с другой стороны — Чонгук для него не посторонний человек. Что бы там между ними ни произошло, нельзя просто взять и забыть целую главу своей жизни. Он и не пытался, если быть честным. По закону жанра, наверное, после расставания Тэхён должен был пуститься во все тяжкие. Заглушать боль алкоголем, веселиться с друзьями, флиртовать с незнакомцами и плюнуть на все свои дела. Этого не произошло. Почему? Неужто так легко пережил конец отношений? Трудно сказать. Тэхён жил своей обычной жизнью. Лето провёл с младшей сестрой и мамой в Сеуле, оставаясь хорошим старшим братом и примерным сыном. Если только желудок сворачивался в узел от поступающих в его адрес комплиментов. Хотелось поморщиться, рассмеяться, но он сидел молча и улыбался. Близким необязательно знать, что до примера для подражания ему крайне далеко. Чем ему гордиться? По своей воле оттолкнул дорогого человека, который стал ему ближе всех за последнее время. От единственного лучшего друга, Хосока, отдалился ещё два года назад — всё не может найти в себе силы наладить отношения. Названые друзья канули в пропасть — как только те узнали, что он поссорился с Чаном и прилюдно оскорбил его, назвав отбросом общества, все будто испарились. Из всех бесед в соцсетях он вышел сам, а вот «из друзей» его удалили — все дружно, один за другим. Это выглядело смешно на самом деле. Все последовали за непризнанным лидером, будто потеряли способность мыслить и существовать самостоятельно. Оно и к лучшему. Тэхён ни капли не жалеет, что наконец положил этой недодружбе конец. Хорошими друзьями они были, раз при первой же возможности сбежали с корабля как какие-то крысы. Ему уже всё равно. Даже если бы Чан разозлился на него и постарался над тем, чтобы его убрали с должности президента студсовета, он бы ничего не сказал — спокойно собрал свои вещи и ушёл. Криков и так было достаточно. И как его угораздило влюбиться в этого мудака? Сейчас тошнит от воспоминаний. Каким же жалким и глупым он был, раз искренне верил, что человек, использующий его, изменится в лучшую сторону. Наверное, бессмысленно корить себя за то, что ты чувствовал. Мы не властны над своим сердцем и порой влюбляемся не в тех людей. Уже с возрастом мы набираемся опыта, отличаем любовь от помешательства и простой симпатии, а в молодости мы наивны и слепы. Тэхён был таким же. Только начал узнавать себя, окончательно убедился, что его привлекает мужской пол, как жизнь перевернулась с ног на голову. Чан умел расположить к себе. Никого не боится, сам себе на уме, делает всё что пожелает и живёт так ярко, что невольно начинаешь ему завидовать. Особенно когда проживаешь противоположную жизнь. Тэхён долго думал над тем, почему они вообще начали общаться. Так и не понял. Может быть, причин было несколько. С детства он был немного зажатым, тихим, неконфликтным. Уход отца из семьи вынудил повзрослеть и осознать, что не всё в этом мире так радужно. Средняя школа так и вовсе стала для него настоящим испытанием. Непонимание и презрение со стороны одноклассников научили быть скрытным. Попытки исправить себя, сделав нормальным, никуда не привели. Он осознавал, что отличается от своих ровесников, но не знал, что с этим делать. Поделиться было не с кем: мама после развода, загружать своими проблемами её не хотелось, сестра была ещё слишком маленькой, чтобы что-то понимать, а друзья отвернулись, испугавшись «заразы». Так что скорый переезд обрадовал — там у него был хотя бы Хосок. Они никогда не разговаривали на данную тему, Тэхён дорожил их дружбой, поэтому старался быть как все. И откуда это желание быть признанным в окружении? Даже с девушкой начал встречаться, чтобы показать и доказать — он обычный. Отношения по понятным причинам долго не продлились. Они и целовались-то всего пару раз, — первый опыт получил, больше не лез. С Чанмином было легко. Он вообще, кажется, не напрягался из-за чужого мнения — так казалось первое время. Уже потом Тэхён понял, что тот зависим от одобрения окружающих. Конечно, Чан не обрадовался, узнав, что новенький в их компании втрескался в него по уши. Они тогда жутко напились, Тэхён полез с поцелуем и не встретил сопротивления. На следующий день Чанмин сделал вид, что ничего не было. Попытки поговорить пресекал и в целом избегал некоторое время. Боялся принять в себе другую сторону, вот и отмахивался всеми способами. Тэхён бы и сдался, перестав за ним бегать, если бы ему не давали надежду. Чонгук был прав: тогда, в загородном доме, он был не с Субином. Чан позвал поговорить, отвёл в укромное место, подальше от посторонних глаз. Тэхён ждал чего угодно, но только не того, что его прижмут к стене и поцелуют. Это была маленькая победа, Чан почти что признал свою бисексуальность, если бы их не прервали. Только на людях он был весёлым и не закомплексованным, а рядом с ним, Тэхёном, он напоминал пугливого подростка. Потому и убежал, испугавшись мнения друзей. К счастью или к сожалению, увидел их Чонгук. Естественно, Чан свалил всё на алкоголь. Сказал, что был пьяным, поэтому не контролировал себя, и лучше бы ему обо всём забыть. Тэхён не мог. До последнего надеялся начать нормальные отношения. Рассчитывал, что с его помощью Чан изменится, перестанет прятаться и будет честен хотя бы с самим собой. Ошибка была очевидной: пытаться кого-то изменить и подстроить под себя — уже проигрышное решение. Один раз ему всё-таки удалось убедить его попробовать. Было стыдно, безумно больно и неприятно. Тэхён терпел, глотая слёзы, и почему-то думал, что жертвует своим телом ради чего-то хорошего. Для Чана это был просто секс. Что-то новое, неизученное, оттого и интересное. Над предложением думал недолго: Тэхён сам раздвинул ноги и сказал, что никому об этом не расскажет. Он всего лишь забрал то, что ему так услужливо принесли. Ушёл тоже просто. Даже ничего не сказал напоследок, оставив свернувшегося в комок Тэхёна лежать на кровати и зализывать раны. Отходить пришлось долго. После той ночи начались проблемы со сном. Ему всё вспоминалось чужое лицо, лишённое всяких эмоций, и холодные руки, поворачивающие к себе спиной. Он не жаловался, если только одинокими вечерами тонул в жалости к самому себе и называл ничтожным. Им воспользовались и выбросили как какую-то куклу, а он, вместо того, чтобы подлатать себя, сделал только хуже. Быстро привязался. Убедил себя в том, что Чан не виноват, он просто растерян и не знает, как себя вести. Глупое сердце находило оправдания всякий раз. «Ему нужно время», — с этой мыслью Тэхён продолжал следовать за ним. Был удобным, прощал неосторожное обращение ввиду неопытности, тянулся, поддавшись безрассудности. Спутал любовь с привязанностью. Откуда ему было знать, как должны выглядеть нормальные отношения? Если с девушками всё было понятно, то с парнями он не понимал, как всё устроено. Прекратить эту нелепую игру не хватало сил. Они изредка виделись, оставались наедине, а в остальное время носили статус друзей. В какой-то момент всё слишком завертелось. Тэхён запутался. Понял, что не хочет терпеть плохое отношение к себе, он достоин большего, к тому же на тот момент зародилась дружба с Чонгуком, и он стал для него лучиком света в этой беспроглядной темноте. Уважение к себе всё равно уже потерял, куда катиться ниже? Набрался смелости, приехал серьёзно поговорить, а в итоге уехал в разбитом состоянии. Чан встретил его подвыпившим. Приобнял, пригласил выпить вместе, навешал лапшу на уши, а он повёлся. Тот впервые вёл себя как нормальный человек: руки целовал, извинялся, даже на колени встал, прося остаться хотя бы ненадолго. Казался искренним, раскаивающимся. Тэхён простил. А после — его так сладко поцеловали и стянули рубашку. Тело стало ватным из-за алкоголя. Уже лёжа на кровати в одном только нижнем белье, он понял, что вся эта ситуация до абсурда странная. С чего вдруг Чану стало жаль его и он резко передумал? Попытался встать — не дали, вернули на место и уткнули лицом в подушку. Осознание всего происходящего накрыло внезапно. Тэхён и не заметил, как в спальню зашёл кто-то посторонний. Он уже был раздет и возбуждён — всё, как и планировалось. Чужие руки на бёдрах, растерянный взгляд, предложение хорошо провести время, — Чан знал, что он не откажет. Напоили его целенаправленно, чтобы расслабить, дальше дело оставалось за малым. Неужто он убежит посреди процесса? Его уже разложили на кровати, подготовили, грубо говоря, так что убедить не составило труда. И этот чёртов ласковый голос над ухом: «Да всё нормально будет. Не переживай». Всё же, это не было насилием. Его не принуждали, а уговорили, — эта мысль не давала покоя. Уже проснувшись и обнаружив себя в непристойном виде, ему стало так стыдно, что он расплакался в ванной. Смыл с себя чужие следы, пообещал никогда не вспоминать об этом дне и сбежал, пока все спали. С Чаном было покончено, его словно унизили, растоптали и смешали с грязью, — общаться после такого было сродни самоуничтожению. Он начал избегать его по возможности, боясь, что правда некстати всплывёт наружу — такого стыда он бы не пережил. Поэтому в тот раз, в кинотеатре, пришлось увести Чонгука подальше. Встреча с Чанмином никогда не заканчивалась хорошо, и это стало закономерностью. Потихоньку удалось вернуться к нормальной жизни. Вся заслуга принадлежит Чонгуку. Этот парнишка с добрыми глазами и большим сердцем что-то расшевелил там, внутри, наполнил светом, показав, что такое чувствовать по-настоящему. Если честно, Тэхён и не рассчитывал на отношения с ним — Чонгук был слишком хорошим и милым для него. Какая-то часть его всегда знала о симпатии, но он не мог воспринимать её серьёзно. Уже потом, найдя общую зону комфорта, закрались мысли. Разные. Дружба его устраивала, но он понимал, что рано или поздно Чонгук придёт с признанием. Его чувства были настолько очевидными и чистыми, что было трудно поверить — такое бывает. После всей этой истории с Чаном открывать своё сердце вновь было опасно. Он и так не до конца склеил его, прошло слишком мало времени, а тут новое имя. Всё-таки рискнул и не прогадал. С Чонгуком было спокойно. Не нужно было никого из себя строить, подстраиваться, быть покладистым и удобным, — Чонгук ничего не забирал — напротив, только отдавал. Внутренняя пустота постепенно заполнилась, Тэхён наконец почувствовал облегчение. Словно он медленно исцелялся и заново учился жить. В том числе учился правильно любить. Заботиться о ком-то было для него чуждо, у него и отношений-то толком не было, да и опыта никакого. Всё получалось как-то само собой. Он действительно переживал за Чонгука, пытался окружить заботой и вниманием. Да, это не всегда получалось — вспомнить тот разговор про питание, но он ведь старался. Отвечал взаимностью, нежностью и лаской. Так и не заметил, как привязался, — в этот раз намного сильнее. Всё складывалось чересчур хорошо. Чонгук трепетал рядом с ним, горел, желая согреть своим теплом. Его открытость, искренность и доброта очаровали, а невинный характер расположил к себе. И пускай у него ничего не щёлкнуло, он не задыхался от чувств, Тэхён отчётливо понимал — он влюбился. Чонгук стал для него близким человеком. Если влюблённость в Чана ослепила, сделав уязвимым, то с Чонгуком чувства появились постепенно, потому что зародились правильным образом — из дружбы и взаимного интереса. Это совершенно другое. Человек так устроен, что он всегда думает либо о будущем, строя планы, либо оборачивается, перебирая воспоминания как драгоценные бусы. Тэхён сожалеет, что не жил настоящим, не ценил всю ту любовь, которую получал ежедневно. Испугался как трусливый котёнок, забился в угол, а теперь места себе не находит. Есть ли смысл просить прощения спустя столько времени? Он не достоин Чонгука, сам это понимает, а отпустить не может. Всё равно вспоминает, просматривает совместные фото, грустит, но не показывает. Привычка держать всё в себе до хорошего не доводит. Всего один раз он разрешил себе заплакать. Спрятался под одеяло, прикусил кожу на руке, чтобы заглушить всхлипы, а после просидел в ванной несколько часов — умылся, привёл себя в порядок и спустился на ужин. Больше не проронил ни единой слезинки. Какое он имел на это право? Сам всё испортил. Даже себе не признается, что совершил ошибку. Ложь сплелась сама собой, он говорил под наплывом эмоций, сердце бешено билось, зато лицо превратилось в камень. И откуда в нём столько непоколебимости? Поступил как последний эгоист, решив, что оттолкнув, сделает лучше. А теперь поздно бить кулаком в грудь и кричать о благих намерениях. Ведь что бы он себе ни говорил, причина расставания была до безобразия простой и в то же время имела значимость.

***

В руках коробка маленького размера, внутри — конверт и пакет с банановыми чипсами, а также односторонняя открытка. Прошло уже два часа с момента, как он припарковал машину. Сидит, не может заставить себя вылезти наружу, дойти до кофейни и передать подарок. Вроде, ничего сложного, даже говорить необязательно, всё равно страшно. Наверное, нагло с его стороны вот так внезапно вторгаться в чужую жизнь после того, как он сам пропал из неё. Да, Тэхён соскучился. Да, ему нужен был повод, чтобы встретиться. Назовёте глупым? Он даже спорить не будет. Сердцу-то не скажешь, что не нужно больше тянуться к другому, всё осталось в прошлом. Оно до сих пор трепыхается, изнывая от тоски, просит взглянуть на Чонгука, хотя бы одним глазком. Тэхён прекрасно понимает, что легче ему не станет. Увидит Чонгука, на него обязательно нахлынут чувства, — что делать в таком случае? И забыть не может, и признаться в том, что причинил боль понапрасну — тоже. Завис где-то между, не зная, как лучше поступить. Собирается с духом, кусает губы и всё-таки выходит. Терять уже всё равно нечего. Хотя бы узнает, как дела, и убедится, что с ним всё в порядке, — о большем просить не посмеет. Когда Тэхён переступает порог кофейни и видит за прилавком незнакомую девушку, а рядом — улыбающегося Джехвана, сердце ухает в пятки. Он замирает, думая, что нужно уйти, пока ещё не поздно, ведь Чонгука, по всей видимости, здесь нет. Точно сбежал бы, если бы не столкнулся с Юнги в дверях. Тот удивлён неожиданной встречей не меньше него. — Тэхён-щи? Что ты здесь делаешь? Тэхён растерянно моргает в ответ. — Я… я… — опустив взгляд на коробку в руках, он говорит тише обычного: — Я хотел передать это Чонгук-и. Юнги вскидывает брови. И как у Тэхёна хватило смелости прийти сюда? Взглянув на подарок, он шумно вздыхает. Сначала думает промолчать и уйти по своим делам, но всё-таки заглядывает в глаза и произносит с некой грустью: — Чонгук здесь больше не работает. Он уволился ещё в прошлом месяце. — Что? Юнги поджимает губы. Подойдя ближе, кладёт ладонь на предплечье и некоторое время ничего не говорит. Что-то заставляет его кивнуть на выход, предложив где-нибудь поговорить. Скорее всего, обыкновенная жалость. Тэхён идёт за ним как будто в тумане. Язык не шевелится, ноги тоже не слушаются, все мысли только о Чонгуке. Почему он уволился? Он себя хорошо чувствует? Появляется столько вопросов, что хочется первым делом расспросить обо всём Юнги, а уже потом садиться в автомобиль. Они ведь никогда не разговаривали нормально. Странно, что бариста не послал его на все четыре стороны, — на его месте Тэхён поступил бы именно так. К счастью или к сожалению, Юнги не на его месте, поэтому они останавливаются у ближайшего ресторанчика. В Тэхёна ничего не лезет, он даже смотреть на еду не может, зато Юнги заказывает себе всего и побольше. — Ты меня угощаешь, — не просьба, а констатация факта. — Конечно. — Тэхён кивает. Он уже благодарен Юнги за возможность поговорить и узнать интересующие моменты. Денег не жалко, главное, чтобы его не расстроили плохими новостями. А они, судя по чужому задумчивому лицу, точно будут. Тэхён мысленно готовит себя к тяжёлому разговору. Кто бы мог подумать, что Юнги — тот, кто протянет руку помощи. А собирается ли он помочь? Или, наоборот, хочет попросить больше никогда не приходить в кофейню и держаться от Чонгука подальше? Волнение накрывает моментально. Тэхён, сам того не замечая, начинает топать ногой под столом. Кусает кончики пальцев, стараясь отвлечься на какие-нибудь другие мысли, но всё сводится к одному — к настороженному взгляду Юнги. Становится понятно: ему не доверяют, тогда что они здесь делают? Отложив салфетку в сторону, Юнги протяжно вздыхает. — Послушай, я не знаю, что заставило тебя поступить так, как ты поступил, и не хочу знать, если быть честным. Ты мне одно скажи: ты с самого начала это планировал? Брови ползут к переносице. Тэхён на мгновение теряется, не понимая, что он имеет в виду. — Планировал? — переспрашивает с недоумением. После — поджимает губы, что не остаётся незамеченным. — Нет, — чётко в ответ. Юнги сцепляет руки перед собой и кладёт их на стол. От его пронзительного взгляда с налётом презрения хочется спрятаться, но Тэхён терпит, заставляя себя не прятать глаза. — Это, конечно, не моё дело, и я вообще не должен сидеть сейчас здесь, но Чонгук-и мне дорог. Распинаться перед тобой не буду, твоё поведение давно вызывало во мне много вопросов. — Его прямолинейность сбивает с толку. Юнги не пытается быть вежливым, говорит так, как думает, не приукрашивая, и Тэхён за это, как ни странно, благодарен. — Я подозревал, что твои намерения не такие искренние, как у нашего Чонгук-и. Влезать в ваши отношения не стал. Может быть, даже зря, ведь то, что я увидел, не заслуживает прощения. Ты поступил мерзко, обманув человека, готового идти с тобой до конца. Не знаю, какие у тебя были на то причины, но ты не имел права его ранить. — Я… — Не надо сейчас оправдываться передо мной. Это бесполезное дело, честное слово, — перебивает Юнги, продолжая бесцветным тоном: — Лучше бы поговорил с Чонгуком, когда ему это было нужно. Когда было нужно? Значит, сейчас уже нет? Тэхён сглатывает. Взгляд всё-таки опускает, не справляясь с чувством сожаления. Перед Юнги стыдно, но он прав — от его мнения ничего не зависит, извиняться нужно перед Чонгуком. Главный вопрос — не поздно ли? — Как он? Юнги несколько минут молчит, будто раздумывая, стоит ли говорить правду или нет. Может уйти прямо сейчас, и Тэхён не скажет ему ни слова. Остаётся. — Нормально, — говорит бариста. — Уже нормально, — добавляет чуть тише. Тэхён не выдерживает: подаётся вперёд, выставляя руки, и закрывает лицо ладонями. Что же он натворил? Чонгук не заслужил подобного, он не должен был страдать из-за чужой вины. Тэхён жмурит глаза, представляя, сколько усилий было вложено, чтобы вернуться к прежней жизни. Без него Чонгуку и правда будет лучше. Проблема в том, что Тэхён без него не хочет. Надоело уже бегать от собственных мыслей в голове. Просыпаться, не чувствуя ни радости, ни облегчения — совсем ничего. Как робот, выполняющий механические движения, он продолжает что-то делать по привычке. Потому что ничего другого ему не дано. Да, Тэхён студент, подающий большие надежды, он неплохо справляется с обязанностями президента студсовета, но… Что ему хочется на самом деле? Самого простого: чтобы рядом был кто-то заботливый и чуткий. И он его потерял. К чему теперь лить слёзы? Тэхён не может выдавить из себя ни слезинки — всегда был скупым на эмоции. Зато внутри бушуют волны, разбиваясь о скалы реальности. Назвать человека холодным — легко, а вы загляните ему в душу, посмотрите, что происходит там, прежде чем делать соответствующие выводы. Чувствует себя разбитым, поломанным, совершенно растерянным. Хочется обнять себя за плечи, сбежать подальше от людей и просто раствориться в воздухе. Юнги задевает его пальцы своими, прося таким образом посмотреть на него. Тэхён с трудом слушается. — Почему ты мне помогаешь? — спрашивает Тэхён задушенным голосом. — После того, как я поступил с Чонгуком… — Потому что у Чонгука есть я. Есть Намджун, Джехван, Бомгю, есть Даён, готовая развеселить его посреди ночи. Мы его друзья, мы будем рядом несмотря ни на что. А у тебя есть такой человек? Кто поможет тебе, Тэхён? В уголках глаз собираются слёзы. Капли беззвучно скатываются по щекам и падают на стол. Тэхён не шевелится, смотря на Юнги отсутствующим взглядом. У него так много знакомых... Где же они все? Где его друзья, ради которых он не спал по ночам и приезжал после первого звонка? Кого он поддерживал в трудные моменты, держа за руку, и разделял горе пополам. Где же они, чёрт возьми? Тэхён впервые чувствует себя настолько одиноким. Никогда и не задумывался об этом, а сейчас будто задыхается от осознания — он никому не нужен. Юнги тяжело вздыхает. Обидеть не хотел, но, кажется, сделал в два раза хуже. — Он старается этого не показывать, но он тебя ещё не отпустил. Я вижу, как ему сложно. Без тебя. — Слова доносятся с опозданием. Тэхён как в тумане смотрит на чужие двигающиеся губы и хмурится. Пытается понять, что ему говорят. Получается не сразу. — Быть другом — не значит делать так, как кажется правильным. У меня своё мнение на данный счёт, я бы и близко не подпустил тебя к Чонгуку, потому что считаю, что так будет лучше. Лучше на мой взгляд, понимаешь? Только он знает, как будет лучше для него. Захочет — выслушает тебя; мне кажется, тебе есть что сказать. Не захочет — его выбор, пускай делает то, что считает нужным. В любом случае это его жизнь. И твоя. — Минуту помолчав, Юнги, откинувшись на спинку стула, кивает сам себе. — Подумай над моими словами. — Спасибо, — неожиданно говорит Тэхён. Юнги по-доброму усмехается. — Я ничего не сделал. Лишь подтолкнул в нужном направлении. Вы оба ещё слишком молоды, чтобы кое-что понять. — Тэхён поднимает брови, ожидая услышать объяснение. Юнги наклоняет голову к плечу. — Не всё в этом мире нужно подвергать анализу. Мы люди, а людям свойственно ошибаться и делать глупости. Нужно уметь давать второй шанс, находить силы для прощения и думать о чувствах других. А ещё не бывает правильных и неправильных вещей — всё зависит от того, как посмотреть на ситуацию. Порой даже в плохом можно найти кусочек хорошего. — Это ты обо мне? — с усмешкой спрашивает Тэхён, вытирая влажные щёки салфеткой. Улыбаясь, Юнги пожимает плечами. — Возможно. Тэхёну не обидно. На душе становится легче, словно гора свалилась с плеч. — Хотел бы я уметь разбираться в людях так же, как ты. — А кто сказал, что я умею? Просто у меня предчувствие, что ты можешь сделать Чонгук-и счастливым. А оно меня никогда не обманывало. Тэхён мгновенно меняется в лице — вновь становится грустным. — Не уверен, что смогу получить его доверие вновь... — Не о том думаешь. — Увидев непонимающий взгляд, Юнги объясняет: — Прошлое уже не изменишь. Ты причинил боль, и её не заберёшь обратно, как бы ты ни старался. — И что же тогда делать? Юнги скрещивает руки на животе и смотрит серьёзно. — Перекрыть её чем-то хорошим. Более сильным чувством. Каким именно, решать тебе. Я и так сегодня сказал достаточно, мой лимит в словах превышен. — Юнги щурит глаза. — Кажется, я устал. Закончить разговор Тэхён не возражает. Он оплачивает счёт, как они и договаривались, и говорит уже на улице: — Передай Чонгуку, пожалуйста. — Он забирает из машины коробочку и протягивает её. — Что это? — Подарок на День рождения. Я покупал билет на концерт его любимого исполнителя ещё два месяца назад. Юнги о чём-то думает несколько минут. — Ты можешь сделать это сам. — Проверив время на наручных часах, он кивает в подтверждении своих слов. — Всё уже должно быть готово. — Что готово? — Знаешь, иногда я сомневаюсь, что ты уже выпускник университета. — Юнги одаривает его прищуренным взглядом. — Вечеринка по случаю дня рождения. Если Намджун ничего не перепутал, то Чонгук должен вот-вот приехать в кофейню. Сердце пропускает пару ударов. Тэхён прижимает коробочку к груди как нечто драгоценное. — Ну, так ты поедешь? — Д-да. Юнги обходит авто, садясь на пассажирское сидение. Вздохнув, он смотрит на взволнованного водителя. — Надеюсь, меня не четвертуют за это.

***

— Прежде чем зайти туда, задай себе один простой вопрос: получится ли в этот раз? Ты поймёшь, о чём я говорю, когда увидишь его. — После этих слов Юнги вышел из машины, а Тэхён сидел ещё какое-то время, не двигаясь, и пытался переварить услышанное. Мыслей слишком много — они наслаиваются друг на друга, смешиваются, создавая снежный ком, который катится с бешеной скоростью. Сердце бьётся примерно так же — быстро и громко, перекрывая все остальные звуки. У него немного дрожат руки от волнения, приходится сцепить их между собой и резко выдохнуть. И только взгляд цепляется за нужного человека, как эмоции разом взрываются где-то в области груди. Тэхён замирает, не в силах пошевелиться и сделать хотя бы шаг навстречу. А в ушах эхом: «С Днём рож-де-ни-я!» Весёлые голоса мешаются; внутри кофейни шумно. Стены украшены шарами и поздравительными открытками. Все хлопают в ладоши, пытаясь петь дружно. Тэхён замечает колпаки на головах, сделанные своими руками — друзья Чонгука действительно постарались. А где всё это время был он? Чонгука выводят за руки. На глазах повязка, на губах — искренняя улыбка. Он шагает вслепую, полностью доверяясь Намджуну и Джехвану, и даже не подозревает о том, что издалека за ним наблюдает Тэхён. Чонгук выглядит счастливым прямо сейчас, пока загадывает желание, жмуря глаза, и задувает свечи. Смысл слов Юнги доходит в это же мгновение. «Получится ли в этот раз?» Получится ли быть рядом с Чонгуком? Получится ли радовать его, заботиться о нём и больше никогда не отпускать? Тэхён чувствует такую растерянность, что на некоторое время забывает, где находится. Не замечает, как удивлённые взгляды обращаются в его сторону, как Чонгук, перестав убирать остатки торта с кончика носа, смотрит прямо на него и не понимает, что происходит. Тэхёну становится стыдно перед всеми собравшимися людьми, в том числе перед именинником. Джехван, не скрывая недовольства, спрашивает, кто его приглашал на этот праздник; кто-то другой шепчет: «Как он посмел прийти сюда?» В следующую секунду — Тэхён срывается с места и вываливается на улицу, пытаясь дышать. Его не ждали, и видеть его никто не рад. Зачем он вообще приехал? Садится прямо на асфальт и прикрывает глаза. Снова чувствует себя лишним, прямо как когда-то в школе, не хватает только насмехающегося взгляда и пальца, направленного на него. Вместо этого — звук дверного колокольчика и вопросительное: — Хён? Тэхён вздрагивает. Медленно поворачивается и видит растерянного Чонгука за спиной. Глаза всё такие же красивые, но разница ощутима — теперь в них слишком много грусти. Чонгук делает неуверенный шаг. Ещё один, следом другой, а потом резко останавливается, будто его кто-то потянул обратно. Сзади никого нет. Чонгук поджимает губы, избавляясь от удивления, — на место него приходит обида. — Что ты здесь делаешь? Ответ очевидный: — Хотел увидеть тебя. Чонгук запускает пальцы в волосы и шумно вздыхает, отворачивая голову. Тэхёну кажется, что он сейчас уйдёт, так ничего и не сказав. Он не станет его останавливать — от этого осознания становится тягостно. Какой же он трус. А Чонгук — идиот, раз вместо того, чтобы вернуться к друзьям, которые его ждут, предлагает прогуляться. Дважды повторять не станет. Тэхён поднимается с земли, отряхивая джинсы. — Может, лучше прокатимся? — Он кусает губы, стараясь скрыть волнение. — Так будет спокойнее… — Я больше не сяду в эту машину. — Чонгук прячет ладони в карманы и смотрит непреклонно. — Чонгук, пожалуйста. И снова поддаётся. Как только у Тэхёна получается это делать? Он был прав: в авто и правда спокойнее. Тишина гуляет по салону, они трогаются с места и едут слишком медленно — Тэхён собирается растянуть предоставленное время по максимуму. Нужно воспользоваться шансом поговорить, пока Чонгук проявляет желание выслушать. Скорее всего, он сейчас тоже под эмоциями. Они не виделись больше месяца, оба скучали — лгать бесполезно, и если Тэхён признаётся в этом сразу же, то Чонгук молчит. Его право. Как начать говорить — слишком сложный вопрос. Он уже все губы себе искусал, пытаясь подобрать подходящие слова. В итоге вздыхает, спрашивая главное: — У меня есть шанс всё исправить? Чонгук нарочно смотрит в окно, Тэхён — на его неподвижный профиль. Ему не отвечают, и это, если честно, ранит сильнее. Он тормозит на обочине, понимая, что не в состоянии следить за дорогой. — Чонгук, мне так жаль… — Где ты был всё это время, хён? — Чонгук наконец поворачивается и прошивает его взглядом насквозь. Тэхён забывает все известные слова, не смея ничего говорить в своё оправдание. — Ты хоть раз спросил, как у меня дела? Написал мне? — каждая фраза отдаётся тупой болью в груди. Тэхён опускает глаза. — Ты чёртов эгоист, хён! Думаешь, твоих извинений будет достаточно? Думаешь, я могу просто взять и всё забыть? Я… я доверял тебе, а ты… — Он прикладывает пальцы к губам, сдерживаясь, чтобы не нагрубить. Хочется. Очень сильно хочется выплеснуть обиду. — Скажи правду хотя бы сейчас: зачем тебе всё это? Пришёл, чтобы снова поиздеваться надо мной? — Нет, — говорит Тэхён слишком тихо. Чонгук ему не верит. — Тогда что ты пытаешься сделать? Я больше не позволю тебе водить себя за нос. Можешь идти к чёрту. — Чонгук никогда не позволял себе ругаться при нём. Столько обиды в нём, столько горечи, что Тэхёну становится больно смотреть на него такого. Мальчик, который ещё недавно ярко улыбался, научился защищаться. Тэхён прислоняется затылком к сиденью и смотрит вверх. Чувство вины обвязывается верёвкой вокруг шеи и медленно затягивается. — Я пойму, если ты не захочешь меня слушать. Мне… мне действительно стыдно. Я виноват перед тобой. Очень сильно виноват, Чонгук, и я не знаю, как мне загладить свою вину. Не было никакого спора. Я сказал это только потому, что испугался. Ты не заслуживаешь такого парня, как я, и мы это оба понимаем. Не хочу наступать на те же грабли, поэтому спрошу сразу: у тебя остыли чувства ко мне? Если нет, то я сделаю всё возможное, чтобы вернуть наши отношения. Чонгук, кажется, не дышит. — А если мой ответ будет «да»? Тэхён поворачивает голову, чтобы заглянуть в угольные глаза. Мысленно умоляет не разбивать ему сердце. — Значит, всё будет кончено. Навсегда. Смелость Тэхёна похвальна. Нашёл в себе силы на разговор, сказал правду, признал свою вину — всё верно. Но он не учёл одного. Он первым разбил сердце Чонгуку. — Тогда между нами всё кончено, хён. Чонгук выходит из машины, оставляя его одного. Руки опадают на сиденье. Тэхён прикрывает глаза, чувствуя беспомощность. В голове застревает холодный голос, выбивающий весь кислород из лёгких. А ведь ещё недавно эти же губы были готовы шептать о любви.

Keane — Somewhere Only We Know