Скользкая дорожка

Шер взглянул на настольные часы. Две минуты до подъёма. Он зажмурился и вновь открыл глаза. Так глупо. Будто время повернётся вспять, и на дворе вновь будет тихая ночь. Он вздохнул, медленно опустил веки и прижался щекой к мягкой подушке. Блаженство. И дребезг будильника. Ладонь сжалась в кулак. Шер подумал, что неплохо было бы уже выкинуть этого старого засранца и начать просыпаться под более мелодичные звуки. Щелчок. И до уха тихо долетели ласковые слова: — С добрым утром, дорогой, — на плечо мягко легла рука. Кулак разжался. Шер повернулся к жене. — С добрым утром, милая. Какие на сегодня планы? Капа улыбнулась. Прошёл месяц с того момента, как она покинула группу поддержки. Генерал не находил себе места. Но он не мог отрицать того, что от любимой будто перестало сквозить унынием, которое она так старательно пыталась скрыть раньше. Он знал её лучше себя. И прекрасно понимал, что она чувствовала. Но, наконец, кажется, всё пошло на поправку. Зазвонил телефон на тумбе. Шер нехотя отвернулся от Капы и принял вызов: — Доброе утро, Артём, что-то случилось? — сдержанно спросил он. — Здравствуйте, сэр. Я в городской больнице. Какая-то старшеклассница попала, похоже на отравление наркотиками… Пчелёнок с беспокойством расхаживал по коридору из стороны в сторону. — Сэр! — остановился он, заметив приближающегося Генерала. — Сэр, — повторил за Артёмом Кузя, встав со скамейки. — А ты что здесь забыл? — У нас вчера с девушкой должно было быть свидание, — опередил Пчелёнок кузнечика, уже открывшего рот. — Я пришёл за ней, но когда мы уже выходили, на каталке вдруг привезли девушку. Они сказали, что она отравилась наркотиками. Я не мог уйти. Но и караулить всю ночь было бы сложно. Ну и я позвал Кузьму. — Ценю, конечно, ваш энтузиазм, но вам ещё смену отрабатывать. — Не беспокойтесь, сэр, — твёрдо произнёс Кузя. — Мы успели выспаться, поэтому всё нормально. — Лучше взгляните на это, — Артём протянул Шеру блокнот. — Судорожный припадок, потеря сознания, пена изо рта, рвота. Что она такое приняла? — Её подруга сказала, что это были какие-то красные плоды, вроде галлюциногены. Мы передали их на экспертизу. — Что за самоуправство! — вспыхнул Генерал. — Мы показали удостоверение, они не стали задавать вопросов, — развёл руками Кузя. — Послушайте, сэр, самое главное, что подруга пострадавшей дала нам описание продавца! — воскликнул Артём. Шер вскинул бровь: — Я на все сто процентов знаю, кто это такой. Вернее такие.

***

Под лестницей для пожарного выхода стояла Оля. Лицо её было нездорово бледным. Между пальцами тлела сигарета, обветренные губы выпускали клубки дыма. Сердце Капы заныло. Что произошло с милой, ухоженной девушкой, которую она видела пару месяцев назад? Женщина отбросила все мрачные мысли и направилась к знакомой. — Капа? Что… что ты здесь делаешь? — девушка поспешно затушила сигарету и бросила её в урну. — Что с твоими волосами? — Ты тоже изменилась. Что с тобой? — женщина с чаянием взяла Олю за руку, но та вдруг отдёрнулась в сторону. — Снимаю стресс, — Оля отпустила нервный смешок. Внутри у Капы всё похолодело. — Грёбаная Роза. Когда ты ушла, она не перестала выносить мне мозг. Пару дней назад она специально толкнула меня, я уронила телефон, и он разбился. Она отказалась заплатить. Капа нахмурилась. — Почему не уйдёшь? — А куда мне ещё податься? Послышалось цоканье каблуков. И перед Капой вновь предстала Роза. Всё такая же тошнотворно гламурная. — Возвращайся на своё рабочее место или, богом клянусь, ты пожалеешь! — визжала она, остановившись напротив Оли. — О-о, Капитолина Ивановна, рада Вас видеть! — она сделала насмешливый присед, словно в знак приветствия. — Как поживаете? Вижу Вам ещё недолго осталось. Лицо Капы передёрнуло, она сделала шаг в сторону Розы. — Ну и чё вылупилась, старуха? — раздражённо прошипела бабочка. Воздух сотряс удар. Девушка свалилась наземь, хватаясь за лицо. В небо полетела трёхэтажная ругань. Капа отпрянула назад. Сжала дрожащую руку. Боль пронзила всю ладонь. Оля удивлённо раскрыла рот: — Какого… чёрта! — Пойдём отсюда, — бросила Капа. — Нам тут делать нечего.

***

Монти нервно перебирал пальцами губу. Тони хищно облизнул губы и с удовольствием взглянул на трясущегося братца. Без вариантов. Младший почти не дышал. Ещё бы. Ведь на кону стояла его репутация. — В угловую, — произнёс старший Колорадо, и одним чётким ударом послал биток вдоль левого борта. Звонкий стук. И чёрная восьмёрка в лузе. Стоящие рядом студенты взорвались свистом, аплодисментами и смехом. — Малыш Монти проиграл! Тони король! — завывали они. — Сука… — младший стиснул зубы. Его била гневная дрожь. — Сраный ты гандон, я же почти выиграл! — Ещё раз назовешь меня гандоном, и я тебе жопу на голову натяну, — Тони оскалился в жестокой улыбке. Толпа затихла. — Прими поражение как мужчина, и хорош уже ныть. — Старший вскинул на плечо кий и огляделся вокруг. — Ну что? Кто-то ещё бросит мне вызов? — Эй, сосунок! — раздался вдруг чей-то возглас. Тони обернулся. Перед ним стояла лысая женщина. Подслеповатый взгляд. На губах застыла хмельная улыбка. Она поставила бутылку пива на соседний свободный стол, и кинула на борт стола сотню. — Сыгранем? — Твою мать, — прошептал Монти. — Да это ж бабка Лунтика! — Того пацана, который тебя отмудохал? — бросил Тони через плечо и кивнул Капе. — Чё нужно, бабуль? Денег на парик? — Ты будешь играть или мне поискать игрока получше? — Тони, да она тебя размажет, даже не пытайся её выиграть, — прыснул кто-то из толпы. Колорадо смирил женщину взглядом. В хлам. Он потёр руки. — Ну, давай сыграем, — парень достал из кармана свою сотню и бросил её на борт. — Бей первой, бабуль. Спустя минуту, на столе лежал треугольник из пятнадцати шаров. Одарив братьев Колорадо нахальной улыбкой, Капа приняла исходную позицию и сделала первый удар. Биток лениво прокатился и так же нехотя расшевелил пирамиду. Всего два шара коснулись борта. — Твою мать, — прошипела женщина. — Прости, бабуль, — Тони развёл руками. Капа раздраженно скрипнула зубами и отошла в сторону. Тони забил фиолетовую четвёрку. Он был и вправду хорош. Кий легко скользил по мосту и посылал шары ровно туда, куда хотел парень. Тони без проблем мог рассчитать силу, чтобы не перестараться или недожать. Игра пролетела быстро, Капе не удалось отыграться. Она приложилась к бутылке. — Ещё раз? — Ещё раз? — Тони не сдержал смешок, толпа засмеялась вслед за ним. — Иди лучше домой, бабуль. — На твои часики, — продолжала Капа. Старший Колорадо взглянул на правую руку. Золотящиеся часы ему подарил отец на восемнадцатилетние. Он покачал головой. — Да ты хоть знаешь сколько они стоят? У тебя и на руках такой суммы никогда-то и не было. — Давай так. Я выигрываю – и ты гонишь мне часы. Ты – и я выполняю любое твоё желание. Любое. Тони хмыкнул. Если она и вправду сделает что угодно, то будет крайне забавно на это посмотреть. Он огляделся на друзей, затихших в предвкушении. — Идёт. — Ставь шары. Женщина наклонилась над столом, прищурила глаз и ударила по битку. Пирамида звонко разбилась и шары принялись хаотично кататься. — Силушки набралась? — усмехнулся Монти. Капа перешла на другую позицию. Поставила мост на борт. Удар. И синяя десятка в лузе. Толпа ахнула. Удар. Жёлтая девятка в лузе. — Чё за херня! — вскрикнул младший Колорадо. — Тебе, пацан, повезло родиться в роскоши, — заговорила вдруг Капа. — А мне нет. Мой отец пахал изо дня в день, чтобы вечером у нас на столе был кусок хлеба. Иногда ему приходилось зарабатывать не совсем честным путём... — Ты видел это? — Монти, заткнись… — прошипел Тони. — Один и тот же трюк прокатывал раз за разом. Отец приходил в кабак и надувал молодых ребят, вроде вас, в бильярд. Шары не переставали попадать в лузы. — Этот, — кивнула женщина на зелёный шар. Удар. Дерзкая улыбка. — В угловую, — шар покатился вдоль левого борта. Звонкий стук. И чёрная восьмёрка в лузе. Капа выпрямилась и осторожно положила кий. — Жаль тебя огорчать, парень, но, кажется, ты обосрался, — женщина бросила две сотки и часы себе в карман. — Мы ещё не закончили, — прорычал Тони. — Сыграем ещё. — Я так не думаю. Рывок. Запястье стиснула рука. — Нет, ты останешься… и мы дои… — короткий свист, и Тони свалился на пол. — Нога! Мразь! Оля бросила кий на стол. — Я тебе тут на новый телефон заработала, подруга, — улыбнулась Капа, смотря на корчащегося жука. Она нагнулась и бросила на Тони взгляд, полный отвращения. — Не рыпайся, сучонок.

***

— Опаздываете, сир Шнюк, — Лия сидела на краю полуразрушенного фонтана, деловито сложив одну ногу на другую. В этот раз местом встречи она выбрала старый заброшенный парк. Время ожидания женщина скрасила сигарой, которая к прибытию паука, Лунтика и гусениц испускала последние витки дыма. — Прошу меня простить, мисс Лия, — учтиво отозвался Шнюк. После недолгой паузы он огляделся и продолжил: — Вы здесь одна? — Да, — женщина потушила сигару. — Решила не утруждать Бруно разговорами. Лия выдержала паузу. — Сегодня ночью в больницу попала молодая девушка. Она отравилась «цветком грёз». — Что ж, жаль такое слышать, — вздохнул Шнюк. — Я надеюсь, это не угрожает нашему бизнесу. — О, Шнюк, угроза находится внутри. — Что это ещё значит? Лия слегка улыбнулась, ловко перекинула одну ногу на другую и, подняв руку вверх, сделала плавный жест. Протяжный свист. Лунтик вздрогнул и огляделся. Вупсень обмяк. Изо лба брызнула тонкая струйка крови. Пупсень судорожно схватился за брата. — Вупсень! — прокричал он, пытаясь удержать его на ногах. Раздался второй выстрел. И Пупсень грохнулся на землю. Шнюк запустил руку под пиджак и попытался выхватить пистолет. Но не успел. Пуля угодила ему в ногу. Он упал на колени и согнулся. Лунтик не мог пошевелиться. Тело будто налилось свинцом. Неужели это конец? Неужели? Он увидел отблеск прицела. Всё это время… они были на мушке. — Бурк, беги! — через силу крикнул паук. — Беги! Но Лунтик застыл. Он смотрел на Лию. Она улыбалась. И это была улыбка демона. Женщина сжала ладонь в кулак, останавливая снайпера от последнего выстрела. Богомолиха легко вскочила на ноги и медленно пошла вперёд. — У плодов растения, которые зовут «цветками», есть определённый период зрелости, когда их можно употреблять, — продолжила она всё так же спокойно. — Если плод перезревший, то уровень алкалоидов в нём достигает максимума. Попадая в организм, он вызывает сильнейшее отравление. Та девушка, что попала в больницу, попробовала перезревший плод. Мы бы никогда не стали продавать товар столь незрелой особе, и уж точно мы бы никогда не допустили продажу перезревшего плода. Как думаешь, Шнюк, кто же тогда продал ей товар? Она остановилась напротив паука. Он прохрипел что-то невнятное, отчаянно ворочаясь на земле и сжимая простреленную ногу. — Подруга пострадавшей сказала, что товар ей продала гусеница в красной кепке, — голос Лии ожесточился. — Уж не знаю как, но гусеницы смогли выкрасть семена, вот только об условиях употребления товара они и знать не знали. Скоро, наверняка, дом гусениц обыщут и выйдут на твой бар, Шнюк. Поэтому я решила избавиться от вас всех разом. Бруно и ещё пара моих верных подданных устанавливают взрывчатку в тоннелях. Они сравняют это место с землёй. И никаких улик не останется, — Лия наступила на руку паука. Раздался протяжный хруст. Шнюк закричал от боли. Женщина улыбнулась и взглянула на сиреневого. — Что ж, Лунтик, выбор остаётся только за тобой. Вдавив каблук в плечо паука, она перевернула его на спину, нагнулась и выхватила из наплечной кобуры пистолет Шнюка. — От-откуда… — прошептал Лунтик. — О, благодаря моему драгоценному агенту, я многое узнала, в том числе и о тебе, о твоём дедушке Шере и Капитолине Ивановне тоже. Сиреневый с силой закусил губу. Его трясло. Наружу выступила бусина крови и медленно покатилась по подбородку. Из груди раздался всхлип. — П-прошу, не убивайте… — прошептал он. Лия протянула пистолет: — Убей Шнюка, и так уж и быть, я тебя пощажу. Лунтик рвано выдохнул. Паук всё ещё дрожал, весь в грязи, облепленный мокрыми листьями. Парень сжал рукоять пистолета. Лия мягко кивнула и отошла в сторону. — Прости... прости... прости... — шептал Лунтик. Палец лёг на спусковой крючок. Выстрел.