Скользкая дорожка

Дверь приоткрылась ровно настолько, насколько того позволяла дверная цепочка. В образовавшейся щели Артём увидел прищуренный глаз Лунтика. — Привет, — махнул рукой Пчелёнок. — Можно к тебе зайти? Сиреневый беззвучно кивнул, снял цепочку, впустил друга внутрь. Артём медленно прошествовал вглубь комнаты. Окна были плотно зашторены. Гостиная стояла в полумраке, единственным источником света был старый торшер. — Слушай, раньше же у вас не было дверной цепочки, — подметил Тёма, кругом обходя комнату. — Почему поставили? — Не знаю, — пожал плечами Лунтик. — Деда Шер увидел у кого-то, решил тоже сделать. — Ясненько, — Пчелёнок вдруг остановился, задёрнул подол куртки. Сиреневый не шевелился. — А мне почему-то кажется, что причина кроется в чём-то другом, — Артём медленно развернулся. Прижатый к бедру пистолет смотрел прямо на Лунтика:— Присядешь?

***

Плотный мешок на голове почти полностью перекрывал видимость. Резинка, стягивающая его, нещадно давила на горло. Дышать было чрезвычайно трудно, лицо истекало потом. Наконец машина остановилась. Хлопнула дверь, и едва Лунтик почувствовал брызнувшую прохладу, как в плечо вонзилась когтистая лапа и с силой выволокла его наружу. — Шагай вперёд, — прорычал Бруно. Спустя тридцать секунд ухо сиреневого порезал протяжный скрип. И вновь он оказался в затхлом помещении. Саранча небрежно бросил его на стул и так же грубо сорвал с головы мешок, затем он растворился в темноте. Лунтик взмахнул головой, закашлялся. В полумраке виднелись отблески грязного металла. Сиреневый оглянулся. Рядом с ним сидел Корней Корнеевич. На измождённом лице виднелись следы недавнего избиения. — Вы… вы в порядке? — с трудом выговорил Лунтик. Червь заговорил не сразу. — Они убили всех, кто сопротивлялся. Они подорвали бар и подземные пути, — тихо прошептал старик. Он, наконец, нашёл в себе силы поднять голову и посмотреть на парня. В его водянистых глазах тлел слабый огонёк надежды: — Сир Шнюк? Сиреневый отвернулся, словно кто-то треснул его по щеке. Перед глазами всё ещё стояла ужасающая картина. Глаза навыкате. Отверстие во лбу сочится кровью. «Я — убийца, я — убийца» — повторял внутренний голос, и каждый раз был больнее предыдущего. Будущее потонуло в беспросветном мраке. Поступление в университет, экзамены, придурок Монти — всё это сейчас казалось таким далёким, таким ничтожно бессмысленным. «Я дурак! Дурак!» — ладонь невольно сжималась в кулак. Хотелось кричать. Дверь с другой стороны помещения распахнулась. Внутрь выкатилась жёлтая полоска света. Лунтик сощурился. Затем увидел стройную фигуру богомолихи и высокий, колючий силуэт Бруно. — Я очень рада, что заполучила в свои ряды таких прекрасных сотрудников, — весело приговаривала Лия, цокая каблуками. Вдруг она остановилась, элегантно упокоив руки на бёдрах. — Корней Корнеевич, ваши постройки просто восхищают меня. Как жаль, что пришлось уничтожить их, но не бойтесь, мы восстановим всё вновь. Только теперь пути станут ещё лучше и безопаснее. —Ты сука, — рявкнул Корней. Лунтик вздрогнул от неожиданности. Он никогда бы не подумал, что старый червь осмелится сказать такое, глядя в глаза смерти. Бруно поддался вперёд, запуская одну из своих ручищ за поясницу. Там, у него в ножнах, покоились два огромных тесака. Богомолиха вытянула руку, останавливая своего верного слугу— Думаешь, убила Шнюка, почти всех наших ребят, и я стану тебе прислуживать, как эта мерзкая тварь за твоей спиной? Да иди ты к чёрту. Я уже прожил достаточно. Уголки губ Лии слегка вздёрнулись, раззадоренные внезапной смелостью жалкого старикашки. — Что ж, это мы ещё посмотрим, — она махнула Бруно. Оказавшись за спиной червя, бугай одним резким движением подхватил старика за подмышки и куда-то поволок. — Рано или поздно, ты расколешься. Корней отчаянно молотил руками воздух. Лунтик с ужасом смотрел, как стремительно силуэт Бруно пропадает из виду, а крики червя становятся всё тише и тише. — Вы… вы будете его пытать? — О, тебя это волновать не должно, Бурк, — голос Лии вновь приобрёл обманчивую мягкость. — Или Лунтик? Как тебе больше нравится? — сиреневый не ответил. — Ты уже доказал, на что готов, чтобы спасти свою шкурку. И всё-таки, для полноты картины, тебе стоит пройти ещё один вступительный экзамен. «Вступительный экзамен значит», — повторил внутренний голос, и мышцы губ в какой-то странной судороге родили подобие улыбки. Лунтик встряхнул головой, стирая с лица эту неуместную глупость. — Ты поможешь Бруно избавиться от одного прыгучего засранца. Малейшее неподчинение и ты знаешь, какой будет исход. — Всё будет выполнено, — твёрдо произнёс парень, и что-то внутри подтолкнуло его добавить: — Я вас не подведу.

***

Тёмный домик. Мерный стук часов. Бруно сидел в кресле, смотрел в окно и проводил пальцем по лезвию ножа. Ему не терпелось пустить его в ход. Периодически он поглядывал на Лунтика. Парень с силой сжимал мячик, вдавливая плотный каучук в кожу, так, что казалось, ещё чуть-чуть, и в ладони образуется маленький кратер. Ни Лия, ни Бруно не стали вдаваться в подробности, что это за такой индивидуум и чем он заслужил такую участь. Время от времени Лунтик украдкой хлопал себя по карману, проверяя, на месте ли пистолет. Ожидание было мучительным. Бруно встал и аккуратно выглянул из-за занавески. — Это он, — прохрипел здоровяк, кивнул Лунтику: — На позицию. Без звуков. Парень бросил мячик в карман и поспешил в ванную. Шёл по коридору, придерживаясь за стенку, будто в любой момент боялся упасть. Ноги подкашивались. Зайдя в комнату, скатился на пол по косяку и с замиранием сердца глядел в щель приоткрытой двери. Он достал пистолет, держа его близко к лицу. Губы почувствовали холодный никель— Боже… — его трясло. Он улавливал каждый звук. В голове стоял кавардак, мысли то и дело ворошили его мозг. Что если его убьют? Что если этот парень, которого так хочет прикончить Бруно, окажется не таким простым? Вдалеке слышится хруст гравийной дорожки. Он подошёл к двери. Поворот ключа. В гостиной вспыхнул свет, послышался шорох снимаемой обуви. На диван полетело пальто. Удар. Лунтик вздрогнул. — Какого чёрта, — спустя время раздался чей-то голос. Ни толики страха в голосе. Лишь раздражение. — Гандон сраный… — Заткнись, — рявкнул Бруно. — Выходи! Лунтик встал на ноги и поспешил в гостиную. На диване развалился кузнечик, со стекающей по подбородку кровью. — Что, новенький? — усмехнулся он. Погоны на рубашке. В голове вдруг что-то стрельнуло. Артём однажды говорил ему о своём новом напарнике. Кузнечике Кузе. Бруно треснул его ещё раз. Зелёный обмяк. Сплюнул кровь. Вновь улыбнулся. — Ну, мразь, давай, — взгляд кузнечика, направленный на Бруно, горел ненавистью. — Доставай свои ножички. Ты же так этого хотел, правда? — Не представляешь, как, — тесак взмыл вверх, и лезвие заискрилось на свету. Бруно оскалился в безумной улыбке. В его глазах плясали адские огоньки. Жадные до крови. Прогремел выстрел. Бруно не сдвинулся ни на шаг. Ни один мускул на его морде не дёрнулся. Сиреневый вздрогнул, на секунду он подумал, что Бруно не живое существо, что пуля просто смялась об него в лепёшку и сейчас со звоном упадёт на пол. Наконец саранча поднял на него свой взгляд. Полный зверской жестокости. Он сделал медленный шаг вперёд, словно уверенный, что Лунтик не выстрелит второй раз. Но сиреневый, не медля, спустил курок. Амбал задрал голову. С грохотом его туша свалилась на пол. Тесак вылетел из его обмякшей ручищи и, сделав в воздухе пируэт, вонзился в пол, неподалёку от своего мертвого хозяина. На несколько секунд сиреневый совершенно забыл, что в комнате помимо него есть и Кузя. Когда он, наконец, взглянул на полицейского, тот уже выхватывал из кобуры пистолет. Лунтик выстрелил. Кузнечик грохнулся на пол, рядом с Бруно. — Твою мать! — кричал парень, сжимая простреленную ладонь. Сиреневый бросился к двери. Упал. Рядом просвистела пуля. На миг он оглянулся. Выстрелил в ответ, затем рывком открыл дверь и побежал вперёд, что есть мочи. Холодный воздух рвал лёгкие. Но он бежал. Не переставая.

***

— Как же ты понял, что это я? — голос Лунтика был совершенно спокоен. Никакого страха. Лишь любопытство. Артём запустил руку в карман куртки и бросил что-то маленькое Лунтику. Сиреневый словил, разжал лапу. Жёлтый мячик. Красная полоска. На ней аккуратным почерком выведено: «Тёма». — Чёрт возьми, — улыбнулся парень, поднял голову и взглянул другу в глаза. — Тот мячик, который я подарил тебе, когда мы первый раз встретились. Ты носил его с собой всегда. Что ж, когда ты убегал, он, видимо, выпал из кармана, закатился под шкаф. — Значит, это конец? — А ты как думаешь? — непреклонно отчеканил Артём. — Ты поможешь в следствии и смягчишь свой срок. Ещё не все негодяи пойманы. — Обеспечьте максимальную безопасность моим родным. — Само собой. Между двумя воцарилась тишина. Никто не хотел её нарушать. Лунтик откинулся на диван, глядел в потолок. Зная, что скоро он попадёт за решётку, каждая минута, проведённая на свободе, становилась на вес золота. — У меня к тебе пара просьб, — наконец сказал Лунтик. Пчелёнок насторожился: — Выкладывай.