Если всё немного изменить

      Как и обещал Волшебник, через три дня я уже могла ходить, прихрамывая, и Арагорн с Митрандиром стали обсуждать, что делать дальше — то есть, что делать со мной. В конце концов решили поступить так, как предлагала Тауриэль — оставить меня у соплеменников Арагорна. Ещё один человек там мешать не будет. В дела Арагорна и Митрандира мне лезть не следовало, но я всё-таки спросила — уж очень было любопытно узнать что-то вне канона, — что они собираются делать со Смеагорлом. Внятного ответа, впрочем, не получила. На следующий день мы двинулись в путь. Я снова ехала на Итиле. Один раз рискнула пробежаться, но нога опять заболела и я снова села верхом. Пока мы ехали, пейзаж становился всё угрюмее. Леса становились темнее, поля бледнее. По ночам мы теперь по очереди стояли на страже. Я всё чаще чувствовала присутствие кого-то огромного и страшного, крадущегося то справа, то слева от нас. «Ты говоришь, вам не помогают, лишь благодарят — нам же не перепадает и этого. Мы сражаемся с существами столь древними, что никто из вас не видел таких. Мы отбиваем их атаки…» — вспомнила я… вспомнила неточно. Господи, я, Властелин Колец, — и неточно… Шёл уже четвёртый день нашего пути. Стемнело. Пошел дождь. Внезапно шаги слева стихли. Раздался шорох впереди. Послышалось скрежещущее рычание, и в темноте зажглись два громадных огненных глаза. Итиль весь сжался и попятился назад, лошади Арагорна и Митрандира испуганно заржали и встали на дыбы. Послышался крик Арагорна: — НАЗАД!!! …И тут же поднялся горячий ветер. Всё замелькало, я мешком сползла со спины Итиля и залезла в кусты, от ужаса не в силах издать ни звука. Я забыла обо всём на свете, кроме этих огненных оранжевых глаз и обжигающего дыхания Зверя. Отползая назад, я упёрлась спиной в ствол дерева и больше не могла пошевелиться. Из гущи звуков и тени показалась огромная чёрная морда с белыми клыками, торчащими из пасти, лапы-брёвна и гибкий длинный хвост, мотающийся из стороны в сторону. Существо приближалось. Мысли словно загустели в промёрзшей насквозь голове. Существо гулко, со скрипом завизжало, и от этого звука у меня в голове что-то переключилось. Я вскочила и почти ползком бросилась в лес. Я полностью забыла про больную ногу и не останавливалась, пока не споткнулась о корень и не упала лицом в кучу листьев. Я больше не слышала ни топота, ни рыка. Может быть, существо решило за мной не гоняться.? Сзади что-то хрустнуло. Я обернулась, и тут же гибкий хвост монстра чуть не впечатал меня в землю, промахнувшись лишь на метр-два. Я заорала, вскочила и бросилась глубже в лес — существо скакало по пятам, то и дело сбивая хвостом стволы молодых деревьев. Я выбежала на поляну, по краям которой росли густые кусты терновника, прижалась к колючим веткам спиной. Отступать было некуда. Я с ужасом смотрела, как монстр медленно, помахивая хвостом, словно кот, подходит ко мне… Но внезапно чудовище заскрежетало, повернулось вокруг себя и застучало хвостом о землю. Хвост был обрублен и из него хлестала кровь. Тут на голову существа с криком обрушился кто-то и полоснул его по носу… мечом, да, мечом — так эта штука называется… — Арагорн. — прошептала я, облизывая пересохшие губы. Чудовище хлестнуло себя хвостом по голове, задев шипом ногу Арагорна, снова угрожающе заскрежетало, но Арагорн вонзил ему меч прямо в глаз. Лезвие ушло полностью, так что нуменорец с трудом вытащил его. Потом он добил чудище ударом в затылок, прыгнув на рукоять как на лопату, оно завизжало, задёргалось и рухнуло на землю, чуть не придавив собой Арагорна и ударив меня обрубком хвоста по ногам. Затихло. Арагорн вытащил меч из затылка существа, и, хромая, подбежал ко мне. — Ты в порядке, Рената? — Д-д-да… Меня била дрожь, я не могла думать ни о чём, кроме чудища, лежащего на красной от крови траве с высунутым языком. — Пойдем, — нуменорец взял меня за руку и потащил за собой через поваленные, изодранные практически в клочья деревья. Шли мы недолго. Вскоре впереди показался огонёк, осветивший фигуру точно такого же чудовища, лежащего на земле мёртвым. Огонёк горел на посохе Митрандира. — Вы в порядке? — спросил он, подбегая. — Н-нет! Ноги у меня дрожали и подгибались. Значит, их было двое… одно погналось за мной, другое напало на Арагорна с Митрандиром… К нам подошёл Итиль, стараясь не выходить из тени кустов. — Рената, с тобой… всё хорошо? — робко спросил он. Я погладила его по носу. — Я испугался. — произнёс Итиль с отвращением. — Чудище выскочило на нас, я кинулся в кусты, закрылся лапами и не вылезал, пока всё не стихло. Я совсем не тот отважный детёныш, каким был, когда попал сюда… — Ничего, Итиль… Ты не виноват… Ноги у меня подогнулись и я просто села на землю. Посижу немного… — Рената… что с тобой? — пробормотал Итиль, беспокойно косясь в сторону «взрослых». — У меня ведь нога вывихнута, помнишь? — слабо улыбнулась я. Нога и правда болела. Что было дальше, я помню смутно. Я лежала на спине Итиля, пока мы шли через лес. Дождь утих, мы остановились на ночлег у большой кучи валежника, под которой было что-то, напоминающее шалаш и было достаточно места для нас всех, включая Итиля, и было почти сухо. Я смотрела в стену из веток. Голова разморозилась, а глаза наполнялись слезами. Я уткнулась в мох и еловые иголки и заплакала. Потом вылезла из шалаша и пошла по лесу, уже рыдая во весь голос. Я подскользнулась на мокрой траве, села у корней дерева. Слёзы застилали глаза и я почти ничего не видела. Вдруг откуда-то сверху каркнула ворона. Я испуганно дёрнулась. Каждый звук теперь напоминал жуткое скрежетание чудовища. Я сидела на мокрой траве и плакала, как вдруг кто-то подошёл, сел рядом и как-то неловко положил руку мне на плечо. Мы молча сидели так, пока я не успокоилась. — Почему ты не использовала своё умение? Ты ведь можешь попросить растения о чём угодно? Только этого ещё не хватало. Я промолчала, всхлипывая. — Не было бы тебя, меня давно бы уже сожрало чудище. Арагорн вздохнул. — Я не знал, что делать. Мы с Митрандиром прикончили того, первого, а ты всё не появлялась. Я думал, ты сразу убьёшь второго, но ты долго не возвращалась. Тогда я пошёл на шум. — А что это за существа? — Их предками были драконы и несовершенные тёмные твари, прирученные ещё Морготом. Сейчас они стали заметно слабее, но мы и сейчас ведём с ними долгую войну на границах Шира. Их становится всё больше, с тех пор как окончилась битва пяти армий. А теперь… идём спать. Я вздохнула и поплелась к нашему пристанищу. — Можно… в этот раз я буду караулить? — спросила я. Арагорн с сомнением покачал головой. Конечно, теперь он считает, что мне нельзя доверять. — Пожалуйста! — Ты подумала о том, что может случиться, если на нас снова нападут? Ладно, но если что-то будет происходить, сразу разбуди всех. И сама не засыпай. Арагорн скрылся в шалаше. И сразу лес окутала почти полная, странная, наполненная ожиданием чего-то нового тишина. Я сидела на входе в шалаш, закутавшись в одеяло и прислушивалась к ней. Постепенно тишина перестала быть полной, и сквозь неё начали проступать тихий треск веток, шелест листьев и какая-то возня. Небо было затянуто тучами и стояла кромешная темнота. Мне постепенно становилось страшно. Что может быть там, в темноте? Как быть, если такой случай повторится? В том, что он повторится, я не сомневалась, и если какое-нибудь существо снова набросится на меня, я снова запаникую и забуду про свою силу. Это была большая проблема, особенно сейчас, когда в Средиземье становится особенно опасно. Вдруг совсем рядом блеснули маленькие жёлтые глаза. Потом вдалеке загорелась целая стая глаз, разноцветных, одни большие, другие маленькие. Они то зажигались, то погасали, как фонарики. Я сидела, боясь пошевелится, и смотрела на них. Постепенно страх стал сменяться любопытством. Кому могут принадлежать, например, вот эти маленькие зелёные глазки? Уж никак не монстру! Я заползла в шалаш, наощупь пробираясь между спящими. Где-то в дальнем углу должны лежать спички — кстати, спички здесь были в ходу, как и у нас на земле. Спички я не обнаружила, а вот Итиля случайно разбудила, наступив ему на хвост. Он вскочил, бешено озираясь, и тихо зарычал. Я нащупала в темноте его морду, ругаясь про себя за то, что не могли оставить на ночь факел. — Итиль, всё в порядке, это я! Можешь спать дальше. Он недовольно забурчал и лёг обратно. От выхода шёл слабый свет, глаза постепенно стали чуть-чуть привыкать к темноте, какая, наверно, бывает только в Средиземье да в канализации. Я снова поползла в угол и стала шарить там в поисках спичек. Когда, спустя минут пять, я нашла их и выползла наружу, светящиеся глазки не исчезли. Их стало ещё больше, и они любопытно таращились практически со всех сторон. Я чиркнула спичкой. Слабенький, жёлтый огонёк высветил хмурые, влажные корни деревьев, толстые стволы и ветки. И отовсюду, где только можно, выглядывали маленькие и не очень зверьки. Они были очень разные, и очень-очень дружелюбные на вид! Через миг после того, как я зажгла спичку, они стремительно исчезли за корнями и ветками. Я уставилась на них и не заметила как догорела спичка. Она больно обожгла руку и потухла. Огоньки глаз больше не светились. Я оказалась в полной темноте. Положив спички в карман я задумалась, стоя на пороге шалаша. Жаль, что они испугались. Не стоило мне зажигать огонь. Но что они здесь делали? Наутро мы встали поздно. О вчерашнем не говорили, только Итиль иногда косился виновато. Я ничего ему не говорила, своих проблем хватало. Когда всё было собрано, я отошла в сторону и оглядела шалаш. На самом верху кучи веток рос кустик. Маленький, завявший, на его верхушке висел засохший цветок. Странно, что вчера я его не заметила. Я села на Итиля и мы отправились дальше. Оглянувшись назад, я увидела, что к кустику осторожно и медленно подходят те самые зверьки. Они стекались со всех сторон, опасливо поглядывая в нашу сторону, как будто мы могли на них напасть. Итиль, подумала я, ты пока иди без меня. Я кое что забыла, догоню. Итиль пожал плечами и подумал, чтобы я догоняла как можно быстрее. Я попросила ближайшее дерево поднять меня на верхушку и осторожно полезла по веткам, оказавшись в итоге прямо над нашим шалашом. Зверьки меня не заметили и смотрели на кустик так, словно это был их мёртвый друг. Я неосторожно перехватилась и одна из веток с хрустом отломилась. Я успела схватится за другую ветку, но зверьков снова как ветром сдуло. Я спрыгнула с дерева и подошла к кустику. Что-то здесь не так. Я протянула к нему руки, пытаясь нащупать, есть ли в нём хоть что-то живое. Кустик слабо ответил. Значит, он был ещё жив. Я спросила у него, что с ним. В голове взорвалась такая боль, что я вцепилась в неё руками! «Что с тобой?» — спросила я, как бы посылая ему своё настроение. Голова снова заболела и перед глазами встали те же зверьки, которые стекались к маленькому ростку на верхушке кучи бурелома. В лапках они держали маленькие ореховые скорлупки. Они подходили и по очереди поливали росток из этих скорлупок. На верхушке ростка набухла почка, превратившаяся через несколько секунд в огромный полураскрывшийся бутон. Тогда зверьки побросали скорлупки и стали плясать вокруг цветка и весело гомонить… вдруг картинка переменилась. Зверьки разбежались по сторонам, и куст, так и не раскрыв цветок, стал деревенеть, выпускать вверх тонкие, шипастые побеги и постепенно увял, сморщился и затих. Я открыла рот от ужаса. Что же мы наделали?!.. Я сдёрнула с пояса флягу с водой и полила кустик. Ну давай же, ты же ещё живой! Кустик слабо приподнял веточки, но не ожил. Я погладила сухие листочки и представила, как они опадают, а вместо них появляются новые. Ничего не произошло. У растения не было сил. Но тут оно резко вспыхнуло голубым огнём, сухие лепестки опали на землю а за ними из чашечки цветка выпал и просочился сквозь ветки маленький красный шарик. А кустик догорел и пропал. Я ошарашено посмотрела на него, и всхлипнула. Мы долго ехали молча и настороженно вслушивались в лесные шорохи. Весь день сидя на широкой спине Итиля я думала об этом случае. Сама не зная как, я поняла, что зверьки приходят к этому месту и помогают этому цветку вырасти - всегда. Раз в сутки или раз в год, неважно, но так было всегда. А в этот раз пришли мы... и... Что сделали? Мне было очень жаль и кустик, и зверьков. Я поняла, что даже Арагорн и Митрандир не всегда знают и обращают внимание на «мелочи». А такая мелочь, как лесной праздник, была явно очень важна. Я не знаю, почему.