Хочу - халву ем, хочу - пряники!

— Тайп, ты погоди убиваться-то, может, это ошибка. — Да ага! Как же… ошибка, — Тайп не плачет, а только нервно всхлипывает, совсем по-детски размазывая кулачками слезы по распухшим щекам. — Не… Кому-кому, а мне так повезти не могло… Ошибка!.. Ошибка — это моя жизнь и встреча с этим скотиной!.. Что мне теперь делать, Но? Как быть?! — Так, — на удивление всегда суетящийся Текно берёт дело по спасению своего несчастного друга в свои руки, — для начала ты встанешь с холодного кафеля и пойдёшь в комнату. Я приготовлю ужин, а ты полежишь и успокоишься. И пожалуйста, Тайп — без возражений и нервного заламывания рук. Концентрация психозов и слёз на эти два с половиной дня давно превысила норму. Я всегда рад тебя поддержать… Но я тоже не железный, Тайп.       Поначалу скривив лицо, Тайп сильнее трёт себя по щекам, а затем медленно встаёт и плетётся в комнату, плюхаясь на свою кровать.       Ужин проходит в напряжённом молчании. Слышен только глухой стук палочек о тарелки и глотки холодного чая с мятой, заботливо приготовленного и охлаждённого Текно. — Текно?       Они лежат на своих кроватях. Но читает конспекты, временами отвечая Чампу, а Тайп делает вид, что стена напротив — весьма интересный объект в их комнате, и он точно чего-то не замечал на ней ранее. — Да, Тайп? — А можешь… Можешь купить для меня ещё один тест? В эту аптеку опять идти неловко, а в другую — лень.       Текно улыбается: неужели его горе-друг понемногу становится прежним Тайпом? — Хорошо, Тайп. Но давай ты воспользуешься им не прямо сейчас, а… ну, не знаю, например — в пятницу? Как бы там ни было — лишние пять дней погоды не сделают. — Ладно… Блин… А может… может, само как-нибудь рассосётся?.. А? Или я нажму на живот и оно само вылетит?..       Текно тяжело вздыхает, качая головой: — Нет, Тайп. Не рассосётся. Это не опухоль и не прыщик — выдавил и на тебе, покраснело, обработал и чисто. Но вдруг и правда этот тест показал ошибку? Знаешь… Тошнило тебя, все-таки, скорее от волнения. — Хоть бы так и было! — Успокойся, Тайп. Сейчас самое главное, чтобы ты пришел в себя и жил дальше. И перестал винить себя в проделках этих подлецов.

***

— Текно, пока не разулся, сгоняй за паприкой, у нас законч… Ты?!       Слегка пришедший в себя, решивший «не буду думать об этом до пятницы», Тайп собирался приготовить на ужин омлет с паприкой и сметаной по папиному рецепту. Три дня подряд вся еда была на Текно, так что было бы неплохо «хоть немного его разгрузить». Но, с венчиком в руке и улыбкой на лице развернувшись к двери, Тайп никак не ожидал увидеть там того, чье имя предпочел бы навсегда вычеркнуть из словарного запаса. — М. Всё те же подлые схемы с проникновением? Ну и? Зачем пожаловали, Пи?       Тарн как-то… приосунулся, что ли, — во всяком случае, Тайп не замечает сейчас ни гордо, по-орлиному, расправленных плечей, ни самодовольного взгляда, ни нагловатой ухмылки. Да, Тарн хороший актёр. Не более, — вовремя одергивает себя от сопереживания Тайп. — Тайп. Давай просто нормально поговорим. После этого я уйду. Обещаю. — Ты и так уйдешь! — Тайп театрально меняет венчик на ополовник. — Ну? Какого хрена тебе надо?!       Тарн не может сдержать улыбки: вот он, его Тайп. Никаких наигранно-вежливых «Пи». Лишь его и в гневе чертовски милый, с полоборота заводящийся ёжик. — Прости меня… Прости за этот дурацкий спор. Знаю, что неправильно все это… Глупо вышло, — Тарн нервно дёргает плечами и фыркает, — даже вспомнить смешно. — Ах, вам смешно?! — Ну… — Тарн от волнения начинает мямлить, — глупо. — Глупо?! И всё?! Глупо — это когда отбивные жарят на сливочном и подсолнечном масле одновременно, а когда спорят, ставя бездушную машину против живого существа, — это мерзко, мудак ты конченый! — Да ведь не со зла же это было! Да, не буду врать, поначалу хотел проучить тебя за твою дерзость на дискотеке… Но я ведь не думал тогда, что мне меньше недели хватит, чтобы… чтобы, как прыщавому школьнику, влюбиться в тебя. По-настоящему влюбиться. И можешь брыкаться, орать, материться, посылать меня во все мыслимые и немыслимые направления… Но это ничего не изменит. Ты единственный, кто мне нужен… Загибаюсь я без тебя, Тайп. Ничего мне не в радость.       Лицо Тайпа принимает сейчас такое растерянное лицо. Он вот-вот расплачется. Омега кладет ополовник на прилавок. Сделав пару шагов к Тарну, он тихо шепчет: — Это… Это правда?       Тарн, обрадованный тем, что Тайп сменил гнев на милость, сам сокращает расстояние между ними, протягивает руки, чтобы обнять. Тайп улыбается, застенчиво прикрывает веки, словно жмурясь от удовольствия. — И мы… И мы снова будем вместе, и ты познакомишь меня с родителями? — Ну конечно, мой ёжик, конечно, милый.       Руки Тарна уже на его плечах, готовые обнять его ёжика. — Чёрт!.. — шипит альфа от боли, когда острое колено Тайпа так знакомо оказывается между его расслабленных на мгновение ног. — Какого хрена! Да ты меня так скоро импотентом сделаешь!..       Тайп самодовольно хохочет, возвращаясь к кухонными ящикам и вновь берясь за ополовник: — Так тебе и надо! Как смешно, правда?! Или, может, всё-таки «глупо»? Наплёл про любовь, сказочник ты хренов, и думаешь, этот поваренок опять поведется? Да я тебя, скотину, насквозь вижу! Что? Новый спор? Что на этот раз пришло в ваши мудачьи головы? Уломать Тайпа тебя простить? И пусть снова собачонкой за тобой носится, как ни в чем не бывало? А ещё трахнуть его разок для закрепления результата? — Да уж на то пошло… Ты и бегать-то за мной не бегал. Скорее, наоборот, — Тарн кое-как разгибает спину, все ещё чувствуя дискомфорт в паху. — Всё! Меня вообще больше не интересуешь ни ты, ни вся эта ваша альфачья скотобаза. Так что топай отсюда, пока есть ещё чем мериться с своими скудоумными дружками. Иначе, — Тайп кивает на стойку с ножами, — я за себя не ручаюсь. Понял?       Тарн не думает уходить: — Как ты узнал про спор? — Какая разница? Узнал же. Что это изменит? — И все-таки? — Не твое дело! — Нет уж, Тайп, — плюнув на угрозы, Тарн сам подходит к нему на расстояние вытянутой руки, — моё. И ты — «моё». Я тебе уже говорил: хрен я кому тебя отдам. — Сколько эгоизма, Тарн… Сколько эгоизма, — Тайп с презрением и негодованием качает головой. «Я», «мое», «мне»… А что за этим эгоизмом? Ничего. Пусто. — Я знаю, ты вряд ли сейчас мне поверишь… Но тогда, в тот вечер… я еле удержался, чтобы не поставить тебе метку. Просто… испугался, что тебе это не нужно. А теперь жалею. Сделай я это — никуда бы ты от меня уже не делся. — Ты не моей реакции испугался, ты просто для себя лишних забот не захотел. — Неправда. — Да? — Тайп резко оголяет плечо. — Давай. Ставь. М? — Тайп испепеляет взглядом ошеломлённого Тарна. — Ну, что же ты медлишь? Как всегда зассал? — Нет, — тихо отвечает Тарн. — Зачем мне ставить метку омеге в тот момент, когда он меня ненавидит? Что хорошего из этого выйдет? — «Ненавидит»? Нет, Тарн. Ненависть — чувство благородное. Его можно испытывать только к достойным. Тебя же я — презираю. Так что вали отсюда, а то у меня, — Тайп бегает взглядом по прилавку, останавливая его на сушилке со столовыми приборами, — а то у меня ложки пропадают!       Тарн раздувает ноздри: ругань и оскорбления Тайпа ему тоже поднадоели. В конце концов, альфа он или не альфа? — Ложки?!       Вне себя от негодования, он хватает ту самую сушилку и в порыве бросает её на пол, а затем разворачивается и на выходе с треском захлопывает дверь.       Пришедший Текно обнаруживает Тайпа на кухонном полу, собирающим приборы. — Тайп, что случилось? — перепуганный Но кидается к другу, — плохо стало? — Мне? — Тайп шмыгает носом, — да не, все в порядке. — Ага… Там внизу Тарн меня чуть не сшиб с ног. — М. — Что «м»? Он у тебя был? Это… Это из-за него ты на полу? Если… Если он тебя ударил, я скажу Чампу, тот его живо размотает! — Да кто б ему ещё позволил меня ударить… Так, как всегда, сказочки рассказывал про любовь и бла-бла-бла… Ханс Христиан Андерсен.       Текно с улыбкой наклоняет голову, исподлобья заглядывая в глаза Тайпу: — Ты ведь сам его любишь… Правда?       Тайп сдвигает брови к переносице: — Какая разница… Всё равно вытравлю это из себя, любой ценой вытравлю. — Ох, Тайп…

***

— Тайп. — Что? Опять? Ты глухой? Или тупой? Или всё сразу?       Пятница. Тайп волнуется: сегодня второй раз будет делать тест. Он уже на подходе к общежитию, — Текно на пару часиков пропал с Чампом, — как на крыльце его встречает Тарн. — Я погорячился… Оба погорячились. Может, пройдемся? Просто поговорим и всё.       Тайп хлещет себя ладонью по лбу. — Как же ты мне на-до-ел! Да отъебись ты уже от меня! Найди себе новое развлечение! — Тайп, прошу тебя… Дай мне шанс. — Нахуй послан!       Тарн ухмыляется: — Да хоть весь изматерись. Это ничего не изменит… Ты мне нужен, Тайп. Любым нужен.       Тайп лишь злобно усмехается и, обходя Тарна сбоку, уже заносит ногу на первую ступеньку, как тело его теряет равновесие, а сам он летит вниз, лишившись чувств. И если бы не молниеносная реакция Тарна, успевшего подхватить омегу на руки, то тот бы уже давно расшиб голову.       Крики Тарна. Вой сирены. Какой-то яркий свет в глаза. Все как за помутневшим стеклом. И собственное тело почти не чувствуется. Только один вопрос четко прорезается сквозь возвращающееся к Тайпу сознание: — И долго ты собирался от меня это скрывать?