Хочу - халву ем, хочу - пряники!

— Тайп! Наконец-то! Я так волновался, чего трубку не брал?!.. Тайп?..       Последний час Тайп провел, шатаясь по накрытыми бархатными сумерками улицам, как лунатик. Футболка и джинсы Тайпа успели подсохнуть. Дождь закончился, теперь паря от земли обратно на небо. И вопреки этому пару, по неясной для Тайпа причине, никогда доселе воздух не казался омеге таким холодным.       Счастливое будущее отныне тускло светило в зачарованной дымчатой выси. А затем и вовсе растворилось меж облаков.       Тайп не успевает зарегистрировать в голове, поздоровался ли он с коммендантом общежития, кивнул ли приветственно мимо проходящим омегам… Только сейчас, когда он оказывается за дверью их с Текно комнаты, взволнованный голос друга потихоньку возвращает его к реальности. — Тайп… Что случилось?       Тихо закрыв за собой дверь, щурясь от яркого света включенной лампы, Тайп по этой самой двери сползает вниз.       Ноги не держат его трясущееся от прорвавшихся новым потоком слёз тело. — Тайп…       Текно уже рядом с ним, на прохладном полу. — Тайп!       Рука Но ложится ему на плечо. Омега настолько шокирован: впервые он видит Тайпа плачущим… не просто плачущим, а содрогающимся в рыданиях. — Это из-за Тарна, да?.. Поссорились?.. Он больше не хочет знакомить тебя с родителями?       При упоминании альфы Тайп резко вскидывает подбородок, шипя и заикаясь сквозь зубы: — Н-ник-когда!.. Никогда б-больше н-не п-произноси это имя п-ри м-мне!       Ладони захлопывают лицо, Тайпа вновь колотит. Даже несмотря на идущую от пола прохладу, в комнате не такая уж низкая температура. Но Тайпу кажется, что его поместили внутрь криокамеры. Зубы начинают биться друг о друга, леденящий сердце озноб охватывает всё тело. Какая-то невротическая дрожь.       Текно напуган, но ему удаётся сообразить, что сейчас, сперва-наперво, Тайпа надо поднять с пола и попробовать согреть. — Тайп, давай-ка, пойдем на кровать, что толку тут сидеть… Тайп…       Но пробует поднять несчастного друга за плечи, но Тайп, словно тряпичная кукла, вновь обмякает на полу. — Тайп, прошу тебя, — умоляет Но, а у самого давно слезы на глазах проступили, — я не могу тебя поднять в одиночку, помоги мне хоть немного… Тайп!..       Кряхтя, размазывая по лицу слезы, Тайп кое-как встаёт и добирается до своей кровати. Вздохнув с облегчением, Текно укрывает его одеялом, а затем берет свое и кладет его вторым слоем на Тайпа. — Разогреть тебе что-нибудь? — участливо предлагает он калачиком свернувшемуся под двумя одеялами Тайпу, но тот вновь что-то неразборчиво кряхтит, — или водички? А! Сейчас я тебе чай успокаивающий заварю!       Когда чашка с ароматом ромашки и мелиссы оказывается на прикроватной тумбочке Тайпа, Текно мягко заставляет друга привстать: — Вот так-то лучше. Сейчас чай выпьешь и пос…       Тревожный воздух комнаты сотрясает звук вибрации телефона Тайпа, который так и остался в его джинсах. Всё ещё слегка дрожащей рукой омега достает телефон и, видя на экране знакомое, такое теперь презираемое им «Тарн», быстро отключает гаджет и бросает его куда-то на пол, не заботясь об его сохранности: настолько сейчас плевать. — Ох, Тайп… — Текно поднимает телефон и кладет его на тумбочку. — Ладно, держи, — протягивает омеге чашку, — выпей и спать. Утром, если захочешь, поговорим… Только давай джинсы и футболку снимем? И… кроссовки тоже.       Текно догадывается, что про душ сегодня и заикаться не стоит. Тайп делает пару глотков, неловко фыркая, а затем поднимает на друга безжизненный взгляд: — Какой же я идиот, Текно… Какой же я идиот!..

***

      Утром, с трудом открыв распухшие веки, не особо чувствуя себя отдохнувшим после ночных периодов полузабытья и новых приступов слёз, Тайп через плечо смотрит на все ещё спящего под одним покрывалом Текно. Ему вдруг так стыдно становится за все те случаи, что он подтрунивал над лучшим другом и даже, местами, придирался к нему. А в итоге только он и очутился рядом в трудную минуту. Ворочая затёкшей шеей, разминая напряжённые мускулы, Тайп спускает ноги с кровати и, взяв второе одеяло, укрывает им Текно. Омега сладко улыбается во сне, рефлекторно комкая края одеяла руками и прижимая его к себе. Совсем нетрудно догадаться, — со слабой улыбкой отмечает про себя Тайп, — кто ему снится.       Тайп не завидует счастью Но. Он его заслуживает.       Сообразив, что все ещё во вчерашнем нижнем белье, Тайп достает свежее и направляется в душ. Когда он возвращается в комнату, Текно уже хлопочет на кухне. Завтрак проходит в понимающем молчании. А затем они сидят на кровати Тайпа, где Но одной рукой обнимает друга за плечи, а другой гладит его по голове. И Тайп сдается. Сбивчиво, с остановками, с то и дело подступающим к горлу комом, рассказывает Текно о своих вчерашних злоключениях. Текно ахает, ойкает, зажимает рот ладонью, дабы не начать перебивать друга, в негодовании трясет головой и вздыхает. — Вот так, Но… Давай. Можешь начинать говорить мне, что надо было тебя слушать.       Текно ещё раз вздыхает и только снисходительно качает головой: — Тайп. Про спор я, положим, понял… Ужас, конечно. Какие подлецы! Но этот Лонг… Ты правда веришь ему? Веришь, что он залетел от Тарна и тот отказался признавать ребенка?       Слезы и боль от предательства вновь побеждают. Сквозь горячее солёное жжение, Тайп нервно усмехается: — Ну, про спор же — правда… Этот мерзкий козлина ничего не отрицал!.. — Тайп… Ну, знаешь, верить бывшему, — если он вообще правда бывший, — такое себе… Прости, не очень умно, Тайп, совсем не умно. — Нет, Текно… Это правда. Просто… Я, идиота кусок, как в тумане был… Никогда себе не прощу этой глупости! — Тайп!.. Не говори так о себе! Ты… Ты просто влюблен. Ведь это же правда… Хоть и кричишь о ненависти.       Хуже всего осознавать, что Текно прав. Это самое худшее. И всё в нем протестует против этого чувства! — И что, блядь?! Мне, может, вести себя как в ни чем не бывало?! На одно колено перед ним встать и цветы подарить за его уёбищные поступки?! А он пусть и дальше зарубки на своем причиндале делает, по числу трахнутых им омег?! — Тайп…       Текно, краснея, гладит Тайпа по руке: — Я просто хочу сказать… Что было бы честнее поговорить вам спокойно. Наедине. Конечно, не сейчас. Но Тайп… Так приятно было видеть тебя счастливым! А вчера — словно ураган между вами прошел… — Так и есть. — Тебя никто не принуждает прощать его… Просто, поговорить, услышать всё от него, как есть. Чтобы не сомневаться. — А я и не сомневаюсь. Я просто буду ненавидеть этого всратого мудилу до конца своих дней!       Текно предусмотрительно молчит. Только продолжает успокаивающе гладить Тайпа по голове и плечам. — Знаешь, что в этой мудовой ситуации самое ужасное?       Текно кивает: весь внимание. — Я всегда так презирал глупых омег, которые попадаются на крючок к таким вот скотам. А теперь что? Посмотри, в кого я превратился?! Вторые сутки к ряду не прекращается это мокрое дело и неизвестно, станет ли легче завтра… Я не только его. Я себя ненавижу за то, каким я стал из-за него!..       Текно не находится с ответом. Лишь крепко обнимает друга, а у самого из глаз капают слезы сострадания.

***

— Тайп…       Утром в понедельник Тайп едва покидает двери общежития, как на крыльце чуть ли не лоб в лоб сталкивается с Тарном. Сжав кулаки, но дав себе слово, что будет вести себя из разряда «ноль внимания — фунт презрения», молча глядя в сторону, обступает его и продолжает путь. — Тайп, постой!..       Как назло, Текно задерживается: забыл гигиеническую помаду. Тайп спиной чувствует дыхание Тарна. — Да постой же ты!       Его рука оказывается в потной руке Тарна, которую Тайп машинально вырывает: — Я, кажется, предупреждал вас, Пи, что будет, если вы не прекратите меня преследовать.       Впервые за время из знакомства Тайп обращается к нему так официально. И это, — Тарн понимает, — совсем не к добру. — Перестань, Тайп, к чему это наигранное «Пи»? — Мне нужно на занятия. Оставьте меня в покое, Пи. Предупреждаю в последний раз. — Тайп, прошу тебя, — Тарн еле поспевает за быстро шагающим омегой, — дай мне шанс все тебе объяснить! — Нечего объяснять. А эти томные взгляды, сладкие речи и прочая атрибутика вашей подлой сущности действует разве что на глупых наивных омег, еще не познавших вашего истинного лица. — Да выслушай ты меня!       Тарн пробует вновь схватить Тайпа за руку, но рядом слышится голос другого альфы.       Чамп. — Проблемы? — Никаких проблем, — знакомое самовлюбленное выражение возникает на лице Тарна, — иди, куда шел. Без тебя разберемся.       Чамп будто не слышит, обращаясь к Тайпу: — Проводить тебя?       Тайп кивает: вариантов, чтобы Тарн отстал, сейчас немного. — Но сейчас подойдёт. Давай его подождем?       Тарн злобно хмыкает и, на ходу бросая: — Позже поговорим, Тайп, тебе придется меня выслушать, — оставляет их вдвоем. — Текно, да?.. Вот болтун. — Нет, — Чамп улыбается, слыша имя любимого, — Сан и их дружки… — Ясно, — Тайп вспыхивает до мочек ушей, мысленно проклиная это альфа-стадо, — можешь не продолжать.       В середине второй пары Тайпа вдруг начинает мутить. Здорово прополоскав желудок в туалете, поначалу омега всё списывает на переживания двух последних дней. Но приступ рвоты повторяется, едва они с Текно заходят в кафетерий. — Тайп… А что с тобой? Мы вчера весь день ели одинаковую пищу. — И? Ты на что намекаешь? — Тайп поднимает голову от умывальника, где в зеркале отражается взволнованное лицо Текно. — Да так. Ни на что. Но… — Но?       Текно опускает взгляд. Тайп догадывается, куда тот клонит: — Не, — нервно хохочет Тайп, — такого пиздеца не могло случиться. Это уже как-то слишком. — Тайп… Только не кричи. Но… может, если к врачу стесняешься, хотя бы в аптеку за тестом сходить? — За каким ещё тестом?! — Вот чёрт, Тайп! Ты же понял!..       Тайп отмахивается, но после занятий, тайком от Текно, краснея, покупает в аптеке то, что нужно. А ещё через полчаса его друг обнаруживает вновь рыдающего Тайпа на полу в душевой, с зажатым в руке аппликатором, на котором четко виднеются две короткие параллельные линии.