Хочу - халву ем, хочу - пряники!

      В комнате горит одна настольная лампа Текно.       Хм. Даже не ушел никуда… С Чампом, что ли, поссорились? Да не, бред. Эти двое даже поругаться не могут. Не из-за чего. — Привет, — Тайп ставит на тумбочку перед Текно контейнер со сливочно-клубничным мороженым.       Текно кивает, но на лице — ни привычной глуповатой улыбки, ни радости от возможности полакомиться. — Растает же. Ешь. — Тарн звонил.       Тайп, ещё час тому назад намеревавшийся завязать узлом клюв кое-какой птичке, почти равнодушным тоном отвечает: — Так же, как и ты ему. Чуть ранее, верно?       Текно пожимает плечами: — Что? Даже не покричишь, что я опять сунулся не в свое дело? — Ну, — Тайп забирается на свою кровать, — меня вообще-то нельзя волновать, — Тайп поднимает вверх указательный палец и грозит им Но, — вот так.       Омега смотрит на него с подозрением, но Тайп опережает его догадки: — Не ссы. На месте всё. — Чего «всё»? — Текно даже ноги спускает на пол.       Тайп качает головой: — Забей. С Тарном почаще общайся за моей спиной — совсем меня понимать перестанешь.       Текно живо подлетает к нему, тряся за бок: — Ты ничего не сделал?! — Почему «ничего»? Мороженое купил. — Тайп! — прицоковает языком Но. — Ну ответь нормально.       Тайп кривит губы в снисходительной усмешке: — Ну сказал же. Всё, хорош. Сейчас в душ и спать. Что-то я быстро уставать начал. — А Тарн?.. Он сказал, что ты… — Потому что я ему так сказал. — Зачем? — Затем. Последние три недели я был для него типа инкубатора… Не хочу этих подачек больше «ради ребенка». Ничего мне от него не нужно. И ты, Текно, если предашь меня — ляпнешь ему или ещё кому, — можешь прощаться с жизнью. Всё — так всё.       Текно не особо пугают угрозы Тайпа, он привык, но на всякий случай — кивает. — И как дальше будешь? Родителям все расскажешь… В смысле, они и так потом узнают, но надо же что-то с универом решать? — Не знаю, — Тайп закрывает лицо руками. — Вообще не представляю… Наверное, буду решать проблемы по мере их поступления. — Ну… — Текно возвращается на свою кровать. — Я рад, что ты передумал. Передумал…       Тайп помнит, с какой уверенностью «избавиться от своей проблемы» он направлялся в клинику. До назначенного времени в запасе был почти час. Спокойно дожидаясь, когда загорится нужный сигнал светофора, он замечает, как сбоку проносится маленький омега, лет трех-четырех. Тайп машинально хватает ребенка за край футболки, а затем, притягивая к себе омежку за руку, затаскивает его обратно на тротуар: — Тебя дорогу не научили переходить? Куда несёшься? Не видишь, что красный горит?! — довольно строго и громко отчитывает малыша Тайп. Тот, конечно, сопли пузырём и в рёв, а рядом с ними слышатся ещё одни, уже благодарные всхлипы. Взрослый омега, лет на пять постарше самого Тайпа. — Хватит вам причитать, ничего же не случилось, — Тайп передает перепуганному молодому папаше его ненаглядное сокровище, тихо добавляя: — если так дорожите им, могли бы и получше следить. — Как я могу не дорожить им, — сквозь слезы отвечает омега, обнимая сынишку и продолжая причитать: — Он единственное, что связывает меня с погибшим мужем. Смотрю на него и знаю, что наша любовь все равно жива.       Нет. Никаких внезапных инсайтов. Никакой резко прошедшей обиды на Тарна. Но уже на подходе к клинике, Тайп все терзал и терзал себя вопросом: это на словах легко, в теории, а готов ли он на самом деле оборвать последнюю живую связь с Тарном?       Тайп не уверен, что поступил правильно. И не уверен, что не пожалеет об этом. Но лишиться последней, пока ещё совсем крохотной частички Тарна сейчас, в данный конкретный момент, он не готов.

***

— Тайп-Тайп-Тайп!       Тайп сидит над бокалом с латте и думает. А резкая волна торопливого голоса Текно, где звуки, как это часто бывает, не успевают складываться в слога, перекрывает другую волну, звучащую в голове Тайпа. Немного низкую, с лёгкой хрипотцой, пленительно шепчущую ему: ты — моё, Тайп, совсем — моё. Как давно это было? Кажется, больше двух месяцев тому назад… Или целую вечность? Когда вместе с этим «ты — моё» Тарн при единственном свидетеле — пурпурном закате — обещал ему: никому тебя не отдам. А теперь? Что стало с этими пустыми обещаниями? Вспоминает ли сам Тарн о том, как когда-то задел ими сердце одного омеги, тут же вдребезги хлопнув его о бетонный пол. И Тайп ненавидит себя в мгновения этой сентиментальности, Тайп ещё больше, чем раньше, отныне уверен: он абсолютно обособленное от всего этого мира существо, никто не страдает, когда он отчаянно ищет пятый угол в любом помещении и вся его боль принадлежит только ему одному.       Но это все сантименты. А они, как известно, до добра не доведут.       Тайп встряхивает плечи: всё, хватит сопли жевать, пора возвращаться к реальности. Так что там опять кричит Текно? — Прикинь, — Текно приземляется на стул напротив, — Тарна сняли со стенда лучших студентов.       Тайп даже в лице не меняется: — А мне-то что? Мы, вроде, договорились, Но. Этот альфа и его имя — табу. — Да ты сначала послушай, за что! — Мне нет до него дела. Ты когда это поймёшь, а? — Ай, Тайп! Ну и ладно… Я все равно скажу.       Тайп опускает голову, закрывая руками уши, но Текно так близко наклоняется к нему, что сложно не разобрать: — Какой-то омега, говорят — его бывший, — устроил ему сцену прямо у ворот их корпуса, а затем Тарн, будто с цепи сорвавшись, налетел на Сана, была драка, но виноватым признали Тарна, слышишь, Тайп?!       Тайп все прекрасно слышит. Ему даже необязательно приподнимать пару пальчиков от ушной раковины. — Но это ещё не всё! Про ситуацию донесли родителям Тарна, те — в бешенстве, привыкли к статусу «идеального сыночка». Одним словом, лишили Тарна неограниченного доступа к финансам, так, дают на самое необходимое. — Ничего, — Тайп понимает, что глупо уже изображать игнор, — продаст мотик. Такой-то делец. — Хах, как же! Продаст! — Текно заговорщицки улыбается: — Он на нем и собирается заработать. — М? — хмурится Тайп. — По ночам устраивают гонки. Тарн тоже будет участвовать. — Ты-то откуда знаешь? — Да все наши уже это обмусолили… Ну, и я ещё у Чампа спросил. — А тебе что? Больше всех надо? — Нет. Не мне, — хихикает Текно, за что ему салютуют средним пальцем. — Ладно… Давай, мне ещё на УЗИ сегодня. — Проводить тебя? — Ещё чего скажешь? И да, только попробуй что-нибудь ляпнуть этому недогонщику.

***

— Пиздец!       Давно Текно не слышал такого громкого хлопка их входной двери. — Что опять не так, Тайп? — Нет-нет-нет, — Тайп обнимает себя руками, — на такое я точно не подписывался! — Что случилось-то?       Тайп, в кровь кусая губы, дрожащей рукой протягивает Текно темный снимок, глядя на который, тот зажимает рот ладонью и радостно визжит на весь этаж.       Ночью Тайпа одолевают дневные мысли. К ним ещё и трёп Текно добавляется. Чёртов Тарн… Выпорхни ты уже из моей головы! Тоже мне… стритрейсер хренов… Что? Нормальную работу на четыре часа в день белы рученьки найти не позволили? — Тайп, ты чего не спишь? Ночь-полночь. Болит что-то? — Начинается, — бурчит Тайп, наглухо закрывая от Текно свое беспокойное лицо. — Уж и повернуться нельзя… курица-наседка.       Давай… Ещё башку там себе расшиби, идиот несчастный, все равно по назначению ей не пользуешься!...       Новый день, вернее, новая ночь покажет Тайпу, насколько бывают материальны наши мысли. И как Вселенная, порой, посылает нам знаки в виде случайных событий или случайно встретившихся нам людей, а мы, в силу своего безрассудства, вечной спешки и суеты, не замечаем их.