Хочу - халву ем, хочу - пряники!

— Как ты? — Нормально.       Тайп с тревогой смотрит на мужа, лежащего лицом в подушку. Это не первый и не десятый гон у Тарна, который они проводят вместе. Но так тяжело он протекает впервые. Так что в это «нормально» верится с трудом. Омега принюхивается: в спальне стоит сильный запах пота и особенного аромата Тарна. Он догадывается, в чём дело: — Отжимался? — Угу. — Мм… Может, примем душ? — Вдвоем? — Тарн поворачивает лицо в анфас, — тогда мы там до утра останемся.       Тайп хихикает. — Что там с Джоуи? Сильно на меня обижается? — Да он вообще не обижается. — Я вот сейчас лежал тут, думал… Наверное, к лучшему, что этот Кан успел смотаться. Иначе… Чёрт! В тот момент я готов был его разорвать. Умом понимаю: это же просто четырнадцатилетний подросток… А я взрослый альфа. Но понятия не имею, как бы сдержался… — Похвального здесь, конечно, мало. Но подозреваю, что у тебя просто сработал отцовский инстинкт, вкупе с «кипящими» в крови гормонами. Всё, о чём ты думал, — как защитить Джоуи, — Тайп сдвигает край одеяла пониже, принимаясь нежно гладить Тарна по спине. — И всё же, нельзя пускать это на самотёк, Тарн. Если прежние подавители больше не работают, пусть тебе выпишут новые. Сегодня беды не случилось, но полагаться на авось я не хочу. — Я сам не понимаю, почему сегодня всё вышло из-под контроля… Думаешь, правда «отцовский инстинкт»? — Ты просто очень сильно любишь своих детей, Тарн. — И тебя, — лицо Тарна становится менее напряжённым, ему так хорошо от этих неспешных ласк мужа. И даже пламя, сжигающее тело, становится слабее. — И меня, — улыбается Тайп. — Я никогда тебе не рассказывал, но когда мне было двенадцать, соседи устроили барбекю в саду. Пригласили моих родителей, друзей семьи. У отца был гон, так что он остался играть со мной во дворе нашего дома. Один из компании — альфа — случайно опрокинул тарелку с только что снятым с решетки мясом на папу. Там и ожога-то никакого не было, но мой отец, увидев это, пришёл в дикую ярость… Кинулся на «обидчика» папы, повалил его на землю… Хорошо, что рядом были другие альфы. Они оттащили отца. Папа тогда обнял его, и, кое-как извинившись перед всеми, увел домой. В тот момент я понял: сколько бы отец не подшучивал над «омежьестью» папы… Он до безумия любит его. И порвёт за папу любого. — Сложно представить твоего отца в ярости. — То-то и оно. Но это имело место быть. Конечно, он очень долго извинялся, когда пришел в себя. Понятное дело, никто не ожидал от него подобной реакции. — Но он научился справляться с таким состоянием?       Вновь слышится хихиканье Тайпа: — Ну, в принципе, медицина развивается… А ещё никто не отменял старый добрый «хороший» секс.       Тарн перекатывается набок: — Ты это нарочно дразнишься?       Тайп наклоняется над его ухом: — Десять минут, и я — твой. — Ммм… Тайп. — Но было бы здорово, если бы тоже искупался.       Тарн страдальческим морщится: — Л-ладно.

✰♡✰

      Тайп едва может шевелиться, он так предвкушает, как именно Тарн собирается прикоснуться к нему, но прикосновение большой твердой ладони обжигает. Стоя на коленях, уткнувшись лбом в подушку, Тайпу все труднее сдерживаться, чтобы не схватить себя за член. Омега такой открытый, но совершенно не испытывающий неловкости.       Пальцы Тарна, приятные к коже, как шелк, скользят между его ягодиц, кончик одного из них входит внутрь. Их циклы все время разнятся на пару недель, но Тайп знает, что уже сейчас ему не требуется никакой дополнительной смазки. Еще один палец внутри, Тарн явно нетерпелив, но Тайп не собирается протестовать, он сам хочет мужа так сильно, что это почти пугает.       Он вот-вот потеряет равновесие, когда Тарн толкает себя внутрь, он такой большой, весь в нем, такой горячий, с каждым новым рывком входящий в него еще глубже, сильнее, тяжелее.       Тайп может поклясться, что Тарн улыбается у него за спиной. Иногда это поражает омегу: можно ли узнать партнёра настолько хорошо, чтобы через его проникновение почувствовать, что там есть улыбка? А ещё он может услышать тихий стон. Тайп бросает взгляд вниз и видит, что глубокое присутствие мужа в его теле делает то, что обычно: его член упорно капает прекомом на простынь, все больше и больше, в то время как Тарн наваливается сильнее и время от времени попадает в сладкое местечко так, что оно пускает волны эйфории в промежность Тайпа.       Становится трудно держать глаза открытыми. Омега благодатно прикрывает веки. А затем…       Слышится рычание.       Альфа резко переворачивает его и сгибает почти пополам, придавив бедного Тайпа своим весом.       Тарн пыхтит. Глаза его налиты кровью. Это не просто сильное сексуальное желание, против которого Тайп никогда ничего не имел. Это… Настоящая животная ярость.       С его мужем действительно что-то не так. — Ты это, давай… чуть полегче… А то внутри всё жжёт… Тарн!       Но Тарн его не слышит. Он всё сильнее и сильнее толкается в мужа, из глаз которого, от настоящей боли, брызжут слёзы.       Это единственное, что сейчас заставляет Тарна остановиться. Затихнув, он с виноватой тоской в прояснившихся глазах осматривает испуганное лицо: — Прости, Тайп, прости, любимый… Не надо было тебя трогать сегодня!..       Сделав над собой усилие, стараясь контролировать свои движения, Тарн покидает тело омеги и сбегает в ванную.       Тайп утирает ладонями слёзы и смотрит на свой опавший член. Затем накидывает футболку, шорты и следует за Тарном, на звук полного напора душа.       Тарн стоит там, прислонившись лбом к стене. Полностью обнаженный, судя по брызгам — под ледяной водой. Сглотнув, Тайп выключает душ, берет широкое полотенце и накрывает им альфу, начиная вытирать плечи, спину, ягодицы. — Как я мог, Тайп… Я же давал слово никогда не причинять тебе боль.       Тайп бережно разворачивает его к себе, проделывая ту же процедуру с полотенцем: — Знаю: это вышло не специально. Поверь… После той ситуации с отцом, я понял, насколько трудно вам бывает контролировать себя. Может, не сразу. Но я это хорошо уяснил. — Я сделал тебе больно… Сделал больно моему нежному ёжику. Я даже не подумал остановиться, когда ты просил меня об этом. — Тарн, — полностью завернув альфу в полотенце, Тайп прижимает его голову к своему плечу, — это длилось несколько секунд. Просто я не ожидал, что… так резко. — Я сделал тебе больно. — Ну хватит, в самом-то деле, — Тайп хмурится: чувство вины Тарна за опрометчивые поступки и бесконечные сожаления о содеянном — это то, что всегда его бесило. — Но я виноват перед тобой. Я нарушил данное тебе слово. — Тарн, ну виноват — так виноват. Не смертельно же? Всё. Прощения попросил, и двигаемся дальше. Договаривались же не цепляться за прошлое!       Им требуется ещё несколько минут тихих объятий, чтобы Тайп увел Тарна обратно в постель. Ни о каком втором заходе речи не идёт, но Тарн все равно просит мужа: — Поспи сегодня в одежде, пожалуйста. — Когда это тебя удерживало? — улыбается Тайп. — Ну… конечно, преграда слабая. Но так сегодня будет лучше. — Окей, если тебя это успокоит, — кивает Тайп.       Так они и засыпают: Тайп в футболке и шортах, в коконе из лёгкого одеяла, поверх которого его обнимают сильные жилистые руки любимого обнаженного альфы. Кожа его по-прежнему горит огнём.

✰♡✰

— Тарн, у нас с Лео что-то не так. — Что случилось? — Знать бы самому…       Сегодня Тайп просыпается рано. Не он один. Прижавшись щекой к по-прежнему горячей коже на груди альфы, омега решается поговорить с мужем от том, что тревожит его сейчас сильнее всего на свете. — Хм… Тоже с кем-то уже «встречается»?       Тайп пожимает плечами, исподлобья глядя на Тарна, который кончиками пальцев гладит его по спине. — Тарн… Помнишь, мы два года тому назад предложили им жить в разных комнатах? — Ну? — Они же тогда нам все уши прожужжали, что им и так нормально и что они ни за что не согласятся на это… Хотя, не понимаю, вроде все дети мечтают о своей комнате. — Они же двойняшки. У них особая связь. Ты вспомни все их разговоры глазами и договаривания фраз друг за друга. Куда им по отдельности, — смеётся Тарн.       Но Тайпу совсем не весело. — Тарн, может, с тех пор что-то изменилось, не думал об этом? А они просто стесняются нам намекнуть. Типа, сами же так захотели. Давай предложим им это снова? — Давай. Когда? — Да хоть сегодня за завтраком. — Ладно. Как скажешь. — Но ты ведь не против? — Не против, — Тарн зарывается носом в любимую макушку. — Сам-то как? — Терпимо. Сегодня запишусь на консультацию… Больше не могу так рисковать ни тобой, ни детьми.       Тайп сдержанно улыбается, оставляя поцелуй на груди мужа: — Тарн. Я всегда с тобой. — Знаю, ёжик мой.

✰♡✰

— Пап, мы уже говорили вам, что нам не нужны отдельные комнаты. — Да? А может быть, мы у Лео спросим, Джоуи? Может быть, у него другое мнение на этот счёт?       С самого момента, как они сели за стол и Тайп начал разговор издалека про «вы ведь уже взрослые у нас», он понял, что идея была так себе. — Лео, скажи им! — Джоуи. Не дави на брата.       Младший омега надувает губы. — Лео? — Пап. Да, в общем-то, Джоуи прав. Мы привыкли жить в одной комнате. Всё в порядке. — Но… Может быть, — Тайп не знает, зачем продолжает настаивать, ведь дети ясно дали понять, что дело не в комнате, — у вас бывают такие периоды, когда вам… неловко быть вместе?       Тайп не уверен, что правильно выразился. Так как даже рядом сидящий Тарн давится кофе. Что уж говорить про Джоуи. Вытаращив на папу копию его глаз, подросток-омега восклицает: — Пап, ты это сейчас вообще на что намекаешь?!       Тайп, кусает губы: — Ни на что я не намекаю. Но вы разного пола и… — Так всё, с меня хватит. Спасибо за завтрак, — собрав тарелки у себя и брата, Джоуи относит их к мойке: — Пойдем, Лео. Пока нам тут ещё что-нибудь не предъявили.       Опустив взгляд, младший альфа роняет: «спасибо за завтрак» и следует за Джоуи. — Охеренно с утра с детьми пообщался, — Тайп роняет голову на руки, — а ты тоже хорош, хоть бы слово вставил!       Тарн кладет ему руку на плечо, слегка сжимая его: — Мне так нравится наблюдать, когда ты бываешь «главным» в нашей семье. Так что я просто не смею тебе мешать. — Ууу, выкрутился, да?       Тарн улыбается, притягивая Тайпа к себе для поцелуя: — Не переживай. Ты самый лучший папа на свете. И поверь мне, дети это знают не хуже меня.       Ворча себе под нос, Тайп все равно позволяет себя поцеловать.       А около четырех вечера «самый лучший папа на свете» звонит своему мужу, чтобы сообщить: — Тарн! Меня вызывают к директору школы, наш сын избил другого ученика! — А это не ошибка?! Я что-то с трудом верю, чтобы Лео мог кого-то избить… — При чем тут Лео?!..