Меч, перо и закон

      Глава 3       Следующие четыре недели пролетели быстро. Сначала прошел пир, на котором король Роберт поругался с Серсеей.       Илья провел тренировку с Барристаном Отважным. Оба остались довольны и впоследствии не раз ее повторяли. Илья сражался с собственными гвардейцами, но не так часто, как хотелось бы. Главным его занятием являлось присутствие на заседаниях Малого Совета. Хорошо, что вначале его советы, как мастера над законом, никому не требовались. Страна жила в мире, а судьбы мелкой уголовной сошки решались другими людьми без его участия.       С каждым днем он все больше и больше погружался в тайны и подводные течения управления государством. От обилия информации, цифр, имен и всякого рода сведений пухла голова. Большую часть времени он помалкивал, прислушиваясь и оценивая своих более опытных коллег.       Из членов Малого Совета ему нравились Джон Аррен и Барристан Селми. Первый — спокойствием, умом, авторитетом и готовностью помочь или подсказать. Второй — впечатляющими воинскими умениями, честностью, скромностью и верностью однажды данному слову.       Со Станнисом оказалось непросто. Вежливый нейтралитет — вот как можно было охарактеризовать их общение. Пицель всем видом показывал готовность услужить и ни в чем не отказывал, но оказался не так наивен, как показалось в самом начале. А вот Мизинец и Паук выглядели весьма интригующе и непонятно.       Евнух служил уже не первому королю и знал невероятно много. Иногда, слушая, как он докладывал о том, что происходит на Стене, в Водных Садах Дорна, в Браавосе, на Летних островах, или еще черте где, Илья прикидывал, как далеко от столицы тот протянул свои щупальца.       Петир Бейлиш одним лишь фактом того, что сумел взобраться на такую высоту и стать казначеем, внушал уважение. Он оказался весьма ловок с цифрами и золотом. А еще всегда и во всем держал руку Аррена. Тот полностью ему доверял.       Илье часто приходилось принимать участие в совместных с королем и его семейством пирах. Придворные считали подобное честью, он же понимал, что зря теряет драгоценное время.       Он успел пообщаться с Лизой Аррен и ее припадочным сынком Робертом, мастером над оружием Ароном Сантагаром и кастеляном замка сиром Мертинсом из Дождливого Леса. Интересной фигурой оказался Верховный Септон, глава веры в Семерых. Он отличался редким обжорством и тягой к экзотическим блюдам, отчего располнел и получил прозвище Толстый. Большую часть времени он проводил в Великой Септе. Самое важное заключалось в том, что он имел право на церковный суд, мог обвинять и проводить расследования.       Роберт, предупредив, что здесь «интрига на интриге и интригой погоняет», выразился довольно точно. В Красном замке наличествовали две крупные партии, короля и королевы, и еще одна — Долины, которая поддерживала Роберта.       За должности и почести шла непрекращающаяся грызня между Баратеонами и Ланнистерами. Джон Аррен как судья в поединке постоянно вклинивался между ними и пытался не дать им замордовать друг друга до кровавых соплей.       Понятное дело, Илья принадлежал к славной партии Баратеонов. Он сразу, легко и безболезненно влился в их ряды. Да его никто и не спрашивал. Имя говорило за себя.       Все же король Роберт кое-что понимал. Он не просто так поставил одного своего брата мастером над кораблями, а другого — мастером над законами. Он укреплял позиции и не позволял Ланнистерам слишком разойтись.       Пицель старался лавировать, чтобы не угодить под массированный огонь одной из сторон, а вот Селми вроде как всегда и во всем поддерживал короля. Так же на их стороне находился кастелян сир Мертинс. Мастер над оружием Аарон Сантагар из Дорна держал нейтралитет.       По первоначальным прикидкам выходило, что партия королевы куда слабее. В нее входила она сама, ее братец-близнец Джейме Цареубийца, церемониймейстер Эшли Гройл и ряд более мелких фигур, включая часть королевских гвардейцев, западных рыцарей, главного палача, Пса и двух оруженосцев Роберта, Ланселя и Тирека. Но все уравнивал один единственный фактор — Джоффри. Наследник и будущий король держал руку матери и ее родни. И дальновидные люди уже сейчас начинали искать подходы и к нему, и к его мамаше.       Джон Аррен демонстративно не влезал в это болото, но его истеричка-жена многих достала своими бесконечными придирками и нелепыми желаниями. А у Роберта, больного «трясучкой», очередной припадок мог случиться от того, что кто-то поблизости громко чихнул.       Так обстояли дела. А свободное от заседаний и пиров время Илья занимался изучением законов и уложений.       Как он раньше и предполагал, в Вестеросе отсутствовало единое право, наподобие Римского на покинутой Земле. Большую роль имели традиции, восходящие к Андалам и еще более древним временам. Так, например, уже много веков на территории Вестероса существовало право судебного поединка. Но в каждом регионе имелись свои нюансы. Особенно сильно они проявлялись на Севере и в Дорне.       Среди северян некоторые дома до сих пор практиковали право первой ночи, а их лорды сами исполняли приговор. Говоря по-простому, рубили преступникам головы. Подобное считалось признаком истинного правителя. У дорнийцев же многие законы «произрастали» от ройнаров. В частности, там существовало правило, что отцу наследует не первый сын, а первенец, и не важно, мальчик он или девочка.       Имелись и другие отличия, наподобие всеобщего вече на Железных островах. Там же существовали так называемые «морские жены», дети от которых бастардами не считались.       Статусу бастардов придавали большое значение. Плодили их все, кому не лень. Они делились на непризнанных, признанных и узаконенных.       Важнейшим камнем преткновения являлись родовые имения и замки, порядок их наследования третьими лицами и право на суд на собственных землях.       Семь Королевств были напрочь лишены принципа презумпции невиновности. Они его просто не знали. Тут преступники и обвиняемые именно что доказывали свою невиновность. И естественно, здесь никто не слышал о правовых гарантиях, а идею «что не запрещено, то разрешено» трактовали весьма широко и ловко. И очень часто закон имел обратную силу.       К тому же отсутствовала единая система. То, что могло бы носить название гражданско-процессуального или уголовно-процессуального кодексов, которые регламентировали порядок и основные моменты судебного разбирательства.       Закон был суров. За оскорбления короля или его семьи, убийство, разбой, казнокрадство, подделку документов, фальшивомонетчиство и еще ряд проступков наказание предусматривалось лишь одно — смерть. Но за кражу на первый раз рубили уши, на второй — руку, и лишь на третий — голову. Вешали тут «быстро и коротко», да только границы ответственности за то или иное преступление «гуляли» от самых легких до самых суровых. И естественно, наиболее сильно знать пригибала к земле шеи простолюдинов и черни.       А еще преступник практически всегда мог выбрать Стену — местный аналог легкой и в прошлом даже почетной каторги. И если какой-либо человек признавал свою вину, и говорил что готов надеть «черное» и пожизненно служить в Ночном Дозоре, то вся кропотливая и долгая работа дознавателей по сбору доказательств и свидетельств летела псу под хвост.       За то, за что бедняк мог попасть на дыбу, знатного лорда часто лишь мягко журили или вовсе, оставляли проступок незамеченным. И тут уже вступали в силу различного рода симпатии, родственные отношения или размеры взятки.       Илья часами читал толстенные и пыльные фолианты, которые никому кроме него и даром не сдались. Он засиживался за полночь и сжег прорву свеч.       Он общался с людьми. Их было много и на каждого требовалось время. Первым, с кем он познакомился, оказался Янос Слинт, толстый, крепкий, лысый и коротконогий командир Золотых Плащей. С ним они беседовали долго. Илья постарался выяснить все детали — численность стражи, условия их службы, жалование, которое они получали, и то питание, которое предоставляла им корона.       — Да все хорошо у нас, ваша милость, — недовольно сопел Янос, которому не понравилось подобное внимание. Кажется, он расценивал его как покушение на личную власть. — Люди на своих местах и я их вот где держу, — он сжал кулак.       — Но я вас так не держу, — Илья так же сжал кулак. Он был куда больше, чем у Яноса. — Пока. Выбор за вами, Слинт. Вы или подчиняетесь мне, или нет. Но тогда не обессудьте.       — Конечно, подчиняюсь. Я верный ваш слуга, — стражник покраснел.       Илье он не понравился. Себе на уме, хитроват и прижимист, да и взятки берет, как открыто заявил Станнис. Но с плеча рубить не стал и на некоторое время оставил все, как есть. Все же странно, что Роберт терпит подобных людей. Неужели король не понимает, что они самим своим присутствием дискредитируют власть? Он приказал Яносу подготовить полные списки его подчиненных, с выслугой и пометками о том, как они служат и есть ли к ним замечания.       Следом он поговорил с командирами всех семи ворот столицы, пытаясь понять, что за люди охраняют город. С ними тоже все оказалось неоднозначно. Еще день ушел на то, чтобы осмотреть сами городские ворота и казармы Плащей. Они разместились не только в замке, но и оказались раскиданы по всей столице.       Дошла очередь и до палача по имени сир Илин Пейн из Западных земель. Его должность называлась красивым словосочетанием «Королевское Правосудие». По сути, он занимался тем, что рубил неугодные королю буйны головы.       Правда, Роберт оказался милостивым государем. В его правление, в отличие от предыдущего Безумного короля, людей просто так, по прихоти, короче на голову не делали. Пейн, мало того, что остался одним единственным палачом, так еще и скучал без любимого дела большую часть времени.       Пейн был высоким, нестарым, но уже лысеющим человеком, тощим, мрачным и без тени улыбки. Да еще и немым к тому же — Эйрис Таргариен приказал вырвать ему язык за неудачную шутку. Он носил исключительно черные одежды, вороненую кольчугу и внушительный двуручный меч, которым и «отделял» голову от туловища.       Впечатление он производил мрачное. Его побаивались и сторонились. Илья с ним намучился. Ну как, намучился… Просто задавал односложные вопросы, на которые палач отвечал покачиванием головы вправо-влево, или вверх-вниз. К своему удивлению, Илья узнал, что во время казни к палачу отходят все те вещи, что были на преступнике в момент казни. А так как король обычно изливал монарший гнев не на мелкоту, а на солидных лордов, то с них можно было многое снять. Вплоть до золотых или серебряных цепей, колец, меховых плащей, шелка или атласа. Отсутствие постоянного дохода так же не добавляло Пейну настроения.       Трое судей, которые соответственно судили рыцарей, ремесленников и бедняков, отняли целый день. Их, так же как и Яноса, он трогать не стал.       Проводить дознание над лордами, за исключением самых знатных и богатых, вменялось в обязанности мастера над законом. Илья с немалым облегчением поблагодарил Семерых, что таковых дел сейчас нет.       Варис Паук, как и обещал, предоставил список тюремщиков Красного замка. Командовал ими главный надзиратель Реннифер Лонгуотерс, старый и скособоченный, который состоял в нынешней должности свыше двенадцати лет.       — Я, милорд Ренли, не поверите, потомок сира Джона Уотерса, бастарда принцессы Элейны Таргариен и лорда Алина Велариона, — с немалой гордостью сообщил он, кашляя и поминутно отхаркиваясь.       Под Красным замком имелось четыре яруса темниц, выстроенных по инструкциям Мейегора Жестокого. Как видно, тот придал делу внушительный размах и построился с запасом. В его годы камеры пустовали редко.       На самом верхнем ярусе находились большие темницы для обычных преступников. Высоко в стенах там имелись узкие оконца. Ярусом управлял помощник Лонгуотерса по имени Косолапый Горби.       На втором ярусе располагались одиночные камеры для узников знатного рода. Окна там отсутствовали, но в коридорах горели факелы и светильники, так что пленники не скучали и не боялись темноты. Здесь властвовал Джон Риверс.       Еще ниже находились так называемые каменные мешки с толстенными деревянными дверьми и полным отсутствием всякого освещения. Там содержались наиболее опасные преступники как знатного, так и незнатного рода. Люди заживо гнили в мешках, и не было им утешения или надежды. Местного главного тюремщика звали Рюген.       В самом низу, в филиале местного ада, посетителей ждали пыточные. К ним прикомандировали двух заплечных дел мастеров — диких, заросших волосами и совершенно одуревшими как от отсутствия света, так и от криков жертв.       У каждого из заместителей Лонгуотерса имелось по нескольку рядовых тюремщиков, с которыми у Ильи уже и времени, да и желания разговаривать не имелось. Да и не по чину ему было с ними знакомиться. Он и так проявлял ненужное внимание к деталям. Вся система прекрасно обходилась и без его участия.       По уму, следовало осмотреть камеры и проверить, что там и как. Но он отложил это дело на потом.       На исходе третьей недели в столицу начали прибывать рыцари и воины, желающие участвовать в турнире мастера над законом. Их сопровождали зрители и ротозеи всех мастей, которые потянули за собой проституток, карманников, мошенников и прочих «работников ножа и топора, романтиков с большой дороги». В столице начал расти уровень преступности, и как-то за одну ночь в канализации нашли два свеженьких трупа. Илья мог поклясться, что это лишь верхушка айсберга. Наверняка кого-то не только прирезали, но и пустили на похлебку в Блошином Дне. Чего мясу-то пропадать?       И другая головная боль появилась. К тому времени Илья понял, что Варис следил не только за внутренними и внешними врагами государства. Паук оказался настолько услужлив и деликатен, что по собственному почину скорее всего взял под крыло всех заметных и интересных людей в столице и Красном замке. В том числе и Ренли Баратеона.       Ненавязчивую слежку первым обнаружил Эстермонт. Он распоряжался немалыми деньгами, и глаз на подозрительных типов у него был намётан. Ища подходящую усадьбу, Алин провел немало времени в разъездах по Королевской Гавани и в какой-то момент заприметил, что его постоянно сопровождают какие-то мутноватые личности. То зачуханный оборванец, то бродяга, то мальчишка, то проститутка, то разносчик сладостей. Он сообщил о своих подозрениях Илье, а тот отдал приказ гвардейцам следить за собственной тенью.       Через некоторое время Карон и Фелл доложили, что и за ними приглядывают. Илья в качестве последнего доказательства решил собственноручно во всем убедиться. Во главе небольшого отряда он долго кружил по городу, пытаясь вычислить соглядатаев.       Да, за ними следили. Вероятно, люди Вариса. Тот работал на короля, но кто мог поручиться, что его услугами не пользуется Серсея? Или он работает сам на себя? Или на третье лицо?       Илья чуть не отдал приказ схватить одного из наблюдателей, но его вовремя остановил Алин Эстермонт.       — Лучше с этим делом не торопиться, милорд, — посоветовал он. — Возьмем одного из людей Паука, и тот сразу поймет, что мы его раскусили. Он заменит своих «пташек» и прикажет им действовать более умело и скрытно. Попробуй разгадай их после такого! А нам оно надо? Давайте оставим всё, как есть, если вы не против, конечно.       В словах Эстермонта имелся резон. Илья к нему прислушался, хотя у него буквально руки чесались схватить одного из доносчиков и отдать Феллу. Тот бы его быстро разговорил.       Кроме Вариса еще и Петир Бейлиш временами выказывал какую-то невероятную осведомленность. Значит, и он имел сеть осведомителей. Так что Алин был прав, пока не стоило показывать свою осведомленность.       Илья сам себе напоминал наивного и неопытного игрока в преферанс, усевшегося за стол с несколькими шулерами. Они и карты использовали крапленые, да и в игре разбирались куда лучше, просчитывая ситуацию на большее число ходов.       Следовало взять паузу и многое обдумать. Поэтому он с радостью ухватился за предложенный Эстермонтом вариант. Тот нашел просторную, пусть и дорогую, усадьбу, на Горделивой улице. Район располагался на холме Рейнис, близ северных Старых ворот. Жили там богатеи и знать. Внушительный дом соответствовал всем требованиям. Он имел высокий забор, конюшню, подвал, небольшой дворик, колодец и два выхода. Основной — ворота на Горделивую, и черный ход, маленькую калитку, выходившую в безымянный переулок. Через него, задворками, можно было выбраться на улицу Двух Братьев.       Эстермонт и его люди занимались тем, что перевозили все вещи на новое место жительства и обустраивались. Илья попросил Десницу, и в Кухонном замке за ним оставили две смежные комнаты. В них он мог отдохнуть, переодеться, да и заночевать в случае необходимости.       За четыре недели он и думать забыл про женщин и порядочно таки соскучился по их обществу. Бордели отпадали сразу. Следовало беречь честь мастера над законом и не пускаться во все тяжкие. В любом притоне его бы однозначно опознали и тогда репутации конец. Да и заразу в виде срамной болезни получать совсем не хотелось.       Различного рода придворные дамы внушали опасения. Они посматривали на хозяина Штормового Предела с отчетливым интересом. И всячески показывали, что при правильном подходе не выдержат долгой осады. Вот только каждая из них могла работать на Вариса, Мизинца, Серсею, Лизу Аррен или Селиссу Баратеон.       Илья даже прикинул вариант с веснушчатой и сисястой Мери, младшей сестрой мельника из окрестностей Штормового Предела. Одно время она, как могла, скрашивала ему суровый быт великого лорда. Её можно было привезти в столицу как служанку или управительницу. Да только стоило ли?       Тем более подошло время турнира. И Илья всерьез рассчитывал, что сможет себя на нем показать.              

* * *

             Утром перед турниром мастера над законом Серсея проснулась поздно. Накануне вечером Роберт по своему обыкновению напился и завалился к ней в покои, что в последнее время происходило крайне редко. Потный, отвратительно грубый, он бесцеремонно повалил ее на кровать и попытался исполнить супружеский долг.       Серсея удовлетворила его. Рукой. Роберт соображал плохо и ему хватило. Окинув полуголого короля, с собственным семенем, подсыхающим на брюхе, презрительным взглядом, Серсея спокойно позвала Джейме. В ту ночь он охранял ее двери, и они не беспокоились — пьяный Роберт спал крепко, как медведь в спячке, храпя на весь замок.       Джейме овладел ею в соседней комнате. Он был страстен и опытен. От его ретивых ласк у нее болели груди, и она до сих пор чувствовала его в себе.       На завтрак подали кашу с медом, коврижки, немного грудинки и моченые в вине персики. Серсея всегда отличалась прекрасным аппетитом. Она с удовольствием выпила бокал арборского, который давал силы на весь день. Вместе с ней находились ее дети — любимец Джоффри, Томмен и Мирцелла. За едой Серсея учила их уму-разуму.       Ристалище по обыкновению проводили на турнирном поле, за городскими стенами, недалеко от Королевских ворот. Серсея отправилась на турнир с детьми, в сопровождении многочисленных фрейлин и слуг. Охраняли их Пёс, королевский гвардеец Малыш Гринфилд и тройка западных рыцарей.       Она заняла почетное место на главной трибуне. Слева расположился Роберт. На нее он старательно не смотрел, показывая вину за то, что вчера чуть ее не изнасиловал. Черно-золотой дублет с коронованными оленями натянулся на его брюхе, готовый порваться в любой момент. Корону он сдвинул на затылок.       Вокруг собрались многочисленные рыцари и придворные Красного замка. Евнуха и Пицеля она не заметила, но Мизинец и Джон Аррен заняли место справа от Роберта, рядом со Станнисом, его страшилой-женой и уродливой дочкой.       Королева величественно кивнула Лизе Аррен, а ее сына-недоноска не удостоила и взглядом.       Со всех сторон напирала толпа, состоявшая из горожан, ремесленников, простолюдинов и прочих бродяг. Оглушительно свистели мальчишки, для лучшего вида облепившие ближайшие деревья. Разносчики сладостей и вин призывно предлагали свои товары прямо с лотка.       Хорошо, что схватка пеших бойцов прошла накануне. Королева не имела ни малейшего желания наблюдать за ней. Её совершенно не интересовало, кто там победил.       — Ах, как красиво! — Мирцелла с восторгом вертела очаровательной головкой. — Турнир такой же великолепный, как и мой дядя Ренли.       Джоффри промолчал, не зная, что сказать, но Томмен вдруг всех ошарашил:       — Когда вырасту, стану как дядя Ренли, — с непреклонной уверенностью десятилетнего ребенка заявил он. — А для начала пойду к нему в оруженосцы. Я знаю, он мне не откажет.       — Наш дядя — Джейме! — напомнил Джоффри.       — Но и Ренли наш дядя, — смело возразила Мирцелла. — Ой, смотрите, вот они!       И впрямь, под звуки труб на поле один за другим появлялись рыцари. Возглавлял их Барристан Селми. Следом, стремя к стремени, вышагивали кони Джейме и Ренли. Ланнистер был облачен в белоснежную чешуйчатую броню и плащ. Баратеона защищали черные доспехи с золотой филигранью на плечах и горжете. Поверх он надел серое сюрко с вышивкой в виде цветочного узора.       Серсея невольно залюбовалась ими. Обоими. Джейме она знала с пеленок, но и Ренли напоминал ей молодого, гладко выбритого и мускулистого Роберта Баратеона.       Ее первая и самая сильная любовь — принц Рейгар. Он был великолепен. Джейме не сильно ему уступал. Но Роберт… Возможно, между ними и могло что-то появиться. Пусть и не любовь, но хоть симпатия. И он действительно ей понравился. Во время венчания в септе Бейлора она слышала радостные крики многотысячной толпы и была счастлива. Роберт казался воплощением девичьей мечты. Его громкий уверенный смех откликался в тысячах женских сердец. Он смотрел на нее и улыбался, а она чувствовала возбуждение. Но на брачном пиру он напился, а потом, когда их оставили вдвоем, действовал грубо и излишне напористо. Удовольствия она не получила. Вдобавок, перед тем как кончить, он прошептал «Лианна», скатился с неё и захрапел.       В ту ночь король взял и вдребезги разбил все ее иллюзии. Позже, в объятьях Джейме, она с радостью поняла, что Роберт буквально рожден для рогов. Они были на его семейном гербе, а еще одни, ветвистые и раскидистые, подарила ему она.       Глядя на Ренли, она видела молодого Роберта. Его младший брат вызывал двоякие чувства. Серсея лениво прикинула, насколько ретив он в других поединках, происходящих по ночам и на кроватях с шелковыми простынями. Любит ли он женщин, как их любит его старший брат? Или похож на Станниса, который ничем, кроме своих кораблей, не интересуется? Есть ли возможность заинтересовать его одной из своих фрейлин? Подобная интрига могла многое дать.       За месяц нахождения в Красном замке Ренли показал себя деятельным лордом. Поначалу он вел себя скромно и, как мог, помогал остальным членам Малого Совета. Немного освоившись, Ренли начал проявлять инициативу. Младший Баратеон мог стать занозой, а мог и не стать. И она отгадала его главную тайну — новый мастер над законом оказался тщеславным. Как Джейме, как их отец, могучий лорд Тайвин и как многие другие лорды. Он тщательно скрывал это качество, но она видела — за возможность прославиться Ренли готов пойти на многое, если не на всё. И лишь дурни не видели столь очевидных деталей.       Позавчера он поймал Джоффри в замке и предложил ему дать несколько уроков на мечах. Джоффри обрадовался и рассказал все ей. Ох, как она разгневалась! Ее мальчик еще слишком мал и не понимал очевидных истин. Пусть Ренли и не хватает звезд с неба, пусть он никогда не догадается, кто истинный отец принца, но свою выгоду увидел ясно. Он захотел приблизить будущего короля к себе, захотел подружиться с ним и приобрести на него влияние. И конечно, отдалить от матери. Вот его истинные цели. И сообразив все резоны, Серсея пришла в бешенство.       — Прославленные сиры и лорды, — громогласно заявил мастер над ристалищем сир Теодор. — Схватки будут проходить до победы одного из чемпионов, пока не останутся лишь двое, которые и определят сильнейшего. В качестве награды победитель получает коня проигравшего, или золото, согласно обговоренной между ними сумме.       Облаченные в праздничные дублеты, разноцветные шоссы и обувь с длинными мысами герольды пропели в серебряные трубы. Рыцари принялись по очереди тянуть плашки с номерами, определяя, с кем и в какой последовательности будут сражаться.       Участников набралось около двух сотен. Ренли притащил в Королевскую Гавань нескольких штормовых лордов, и все они изъявили желание испытать собственные силы.       Многочисленные рыцари из Королевских земель составляли отдельную группу. Проживая так близко от столицы, они не пропускали ни одного из турниров, устраиваемых королем. Баквеллы, Селтигары, Росби, Стонтоны, Масси — Серсея не раз их уже видела, заурядных и ничем не примечательных.       Внимание привлекал красивый, с длинными светлыми волосами, Монфорд Веларион, хозяин Дрифтмарка. О нем шла грозная слава опытного морского капитана и сильного турнирного бойца.       Рыцари Долины держались вместе, так же как и Западные воины. Среди и тех и других присутствовали славные рыцари. Дорнийцы прибыть не соизволили. Простор представляли два дома — могущественные Хайтауэры и Касвеллы с кентавром на гербе. А вот речных лордов насчитывалось много. Возглавлял их родной брат Лизы Аррен — Эдмар Талли, единственный сын и наследник старого лорда Хостера.       Первым выпало сражаться Джейме Ланнистеру и какому-то Фрею. Серсея и моргнуть не успела, как ее брат легко и непринужденно сбил того на землю.       — Надеюсь, дядя Джейме победит, — уверенно заявил Джоффри.       — Нет, победит дядя Ренли, — возразил Томмен, а Мирцелла его поддержала.       — Тише, дети, — естественно, Серсея рассчитывала на Джейме. Но ее окружали многочисленные придворные, и она специально повысила голос. — Оба они ваши родичи, и оба любят вас.       После Джейме прошло несколько схваток, прежде чем на арене появился Ренли. Восседая на черном, как ночь, скакуне, он непринужденно держал копье, опущенное к земле. Древко оказалось перевито золотой лентой.       — Томмен, ты знаешь, как дядя Ренли назвал своего коня? — Мирцелла захихикала       — Как?       — Паштетом. Вот умора, правда? — дети засмеялись, да и Серсея невольно улыбнулась. Роберт, который услышал их, заржал на всю трибуну.       — Паштет, мать его, — он в восторге хлопнул ладонями по ляжкам.       Как и Джейме, Ренли так же быстро одолел своего противника. Им оказался Лорент Касвелл.       Вернувшись к поджидающему его оруженосцу и друзьям, он снял с головы шлем и что-то сказал. Там засмеялись. Серсея видела, как штормовые рыцари смотрят на своего лорда — преданно, чуть ли не с любовью. Она считала подобное поведение глупым. Любви на всех не хватит, ее следовало дарить лишь избранным. Страх — вот лучший помощник. И женские чары, конечно.       Оруженосец протянул Ренли цветок. Тот, ударив коня шпорами, подъехав к трибуне и протянул его Ширен Баратеон, своей племяннице.       — Благодарю вас, дядя, — у девочки чуть слезы на глазах не выступили, так она растрогалась. Надо полагать, из-за пятна на шее жизнь у неё была не мёд.       Начался второй круг. Джейме сокрушил старшего сына Ройса из Долины, а Ренли — Эдмара Талли. После чего он вновь взял цветок и с невозмутимой торжественностью вручил его Мирцелле. Та запищала от восторга.       — Ренли, чертяка, кому в следующий раз будешь дарить цветы? — закричал король на все ристалище. — Племянницы-то у тебя закончились! Клянусь богами, мне и Станнису следовало сострогать еще парочку.       Станнис промолчал. Джон Аррен и Мизинец прятали улыбки. Лиза Аррен поджала губы, а ее сынок хлопал глазами. Толпа встретила шутку короля радостным гулом.       Серсея понимала, что Ренли ведет свою игру. Он хочет показать всем собственную галантность. И конечно, жаждет прославиться, выиграв турнир, организованный в его честь. Такая победа смотрелась бы весьма символичной и красочной.       Накануне ночью, наслаждаясь объятьями брата, она сказала ему:       — Джейме, милый Джейме, если ты хочешь порадовать меня и унизить короля со всем его семейством, выиграй этот турнир.       — Легко, — с небрежной улыбкой откликнулся он и взял ее еще раз. Рога Роберта подросли еще немного. И как только он с ними в двери проходит?       Во время третьего круга Джейме выбил из седла Барристана Отважного. Королевский гвардеец Арис Окхарт одолел своего брата по оружию сира Мура, но проиграл лорду Велариону. Ренли оказался сильнее собственного знаменосца Брайса Карона. На сей раз цветов он дарить не стал, но медленно проехал вдоль трибун, подмигнул племянницам и так красноречиво смотрел на дам, что многие смущались.       — Шквал Мечей! Шквал Мечей! — в едином порыве скандировали зрители. Кажется, Ренли всерьез и надолго завоевал их любовь.       Серсея почувствовала раздражение. Ренли, хоть и красив, заслужил иное прозвище — Хромой. От глаз Джейме ничего не ускользало. Именно так они с братом его и прозвали. Три братца Баратеона — Пузатый, Лысый и Хромой, разве не славная компания? Первый пьет, второй скрипит зубами, третий мечтает о славе.       Рыцарей оставалось все меньше. Джейме с трудом одолел Бейлора Хайтауэра Яркую Улыбку, а Ренли сломал пять копий, прежде чем его противник, сир Патрек Маллистер из Речных земель признал себя побежденным.       Сама судьба делала все возможное, чтобы в финале сошлись именно Джейме и Ренли. Серсея с волнением наблюдала, как брат едва справился с Монфордом Веларионом. Кажется, схватка основательно его вымотала. Серсея прекрасно знала брата, умела видеть то, что не замечали другие, и понимала, что в седле он держится с трудом, не так уверенно, как раньше. Проклятый Веларион, судя по всему, повредил Джейме руку и тот всеми силами скрывает боль.       Ренли также пришлось туго. Против него вышел Лин Корбрей, известный рыцарь из Долины, владелец Покинутой Леди, меча из валирийской стали.       Он победил, но когда снял шлем, все увидели, что пот буквально заливает покрасневшее лицо Баратеона. Всего два человека остались на поле. Джейме и Ренли. Оба отъехали к оруженосцам и пытались перевести дух.       Распорядитель объявил короткий перерыв. Серсея с тревогой наблюдала, как Джейме что-то говорит оруженосцу, держась за руку и морщась от боли.       — Ставлю сто золотых на вашего брата, лорд Станнис, — предложил Мизинец. — Он одолеет сира Джейме.       — У меня нет привычки играть против родичей, — грубо бросил Станнис.       — Я принимаю вашу ставку, лорд Бейлиш, — неожиданно для многих откликнулась Лиза Аррен. Мизинец встал и учтиво поклонился. Джон Аррен нахмурился, но промолчал. Король недовольно засопел и дернул себя за бороду. — Сто золотых драконов на сира Джейме. Уверена, он рассчитается за моего брата Эдмара.       — Последняя схватка. Лорд Ренли Баратеон и сир Джейме Ланнистер, — громогласно объявил мастер над ристалищем. По его знаку чемпионы начали разъезжаться. Звонко запели трубы.       — Нас ждет схватка королевских братьев, — с веселой улыбкой пошутил Мизинец, скользя взглядом по Роберту и Серсее.       — Схватка королевских братьев, — Бейлиша услышали. Название понравилось, и его принялись скандировать со всех сторон.       Кони Джейме и Ренли одновременно тронулись с места и начали набирать скорость. Земля летела из-под копыт. Они сближались. Всадники сжались за щитами, выставив копья вперед. Серсея и сама не заметила, как сжала руки.       Рыцари сшиблись. Копья с громким треском разлетелись на куски. Оба бойца качнулись в седлах и оба усидели. Они вернулись к оруженосцам, взяли новые копья и вновь поскакали навстречу друг другу. Вторая сшибка так же не выявила лучшего.       Ренли взял очередное копье. Джейме поступил так же, но рука его дернулась и копье едва не упало на землю.       И вот они снова летят друг на друга. Ренли удачно подставил щит, не сплоховал, и ударил Джейме в правое плечо. От удара того развернуло боком и он неуклюже, с грохотом, повалился на землю.       — Цареубийца упал на задницу! Прямо на свою золотую задницу! — в восторге заревел Роберт и с силой хлопнул Станниса по плечу. Поднявшись на ноги, он заревел, словно дикий тур: — Мы — Баратеоны. Нам — ярость!       — Шквал Мечей, Шквал Мечей, — толпа пришла в какое-то неистовство.       Ренли подъехал ко всё еще ворочающемуся на земле Джейме, спешился и подал руку, поднимая с земли. Они обменялись несколькими фразами. Баратеон помог Ланнистеру снять шлем. Лицо у Джейме было бледное, но ничего страшного с ним не случилось.       Серсея облегченно перевела дух. И все же она чувствовала горькое разочарование. Да еще и Роберт специально подливал масла в огонь.       — Ренли прям как я в молодости, — громогласно повторял он раз за разом, невероятно довольный тем, как закончился турнир. — Он славный воин, как Орис Однорукий, Лионель Смеющийся Вихрь и Покоритель Шторма.       А потом чествовали победителя. Ему дали возможность выбрать Королеву Ристалища. Ренли никого не выбрал.       — Все присутствующие здесь леди достойны такого титула. Я ослеплен вашей красотой и не могу отдать предпочтения ни одной из вас, — прокричал он. Послышались хлопки в ладоши и довольные возгласы.       «Как глупо и банально», — решила Серсея.       По случаю окончания ристалища вечером состоялся пир. Его провели недалеко от турнирного поля, прямо под старыми вязами и внушительными дубами. Горели десятки костров, играли лютни, арфы и свирели, а менестрели пели одну песню за другой. Собравшиеся подпевали, плясали, хохотали и целовались. И конечно, кто бы сомневался, Роберт Баратеон вновь упился вусмерть.