Меч, перо и закон

      Глава 4       Закончилось очередное заседание Малого Совета, и Илья с радостью вышел на улицу, к поджидающему его Коннингтону. Рядом с ним стояли Годфри Мертвая Голова и Годфри Петушиная Голова. Первый был кареглазым брюнетом, а второй — голубоглазым блондином. Сир Ричард, кузен Мертвой Головы, служил у Станниса.       Оба гвардейца помимо гербов своего дома носили цвета Баратеона. Так, чтобы каждый мог понять, кому они верны. Сегодня именно они охраняли Илью.       — Лорд Ренли, смотрите, что я достал, — Рыжий подбежал к нему и протянул шлем, полный спелой черешни. — Вкусная!       — Молодец! — Илья взял несколько ягод и с удовольствием закинул их в рот. Они и в самом деле оказались спелыми и сладкими. Он потянулся, хрустнув костями. Сегодня на Совете обсуждали множество вопросов: цены на сукно и пряжу; в Великой Септе Бейлора следовало провести ремонт; в Староместе появилась новая труппа уродцев и король Роберт, до которого дошли слухи, приказал вызвать их в столицу, чтобы дали представление; дорнийцы задерживали выплаты налогов. И конечно, Станнис в очередной раз завел старую песню о своем флоте. Куда без него?       — Пареньку уши бы надрать, — добродушно заявил Петушиная Голова. — Он за каждую ягоду сражался с нами, словно мы на войне.       — Я же для лорда Ренли…       — Теперь можешь угостить всех, — разрешил Илья.       — Какие будут приказы? — по-деловому поинтересовался Мертвая Голова.       — Ренли! Есть у тебя время? — к ним подошел Мизинец с папкой в руке. Невысокий и худощавый, с легкой сединой на висках, одетый в длинную, до земли мантию и легкие остроносые туфли, он всегда вел себя скромно, но с достоинством. Бейлиш понимал, что не ровня великим лордам и потомкам древних родов, но все же сумел завоевать уважение. Он обладал многими талантами. Илья временами им восхищался, а временами — опасался. Не физической силы или власти, здесь он ничего не мог противопоставить владыке Штормового Предела, а его осведомленности, хладнокровию и проницательности.       — Да, есть. Подождите нас в стороне, сиры, — приказал Илья и его люди отошли. Вместе с Петиром они неторопливо пошли вдоль замковой стены.       — Вижу, ты полностью освоился, Ренли, — Мизинец пнул попавший под ногу камешек. — Давно хотел спросить… Нравится тебе Красный замок?       — Я влюбился в него с первого взгляда, — Илья скосил глаза в сторону и вниз — мастер над монетой был ему по плечо. Но действовал с впечатляющим размахом. Что за игру он сейчас затеял? — Здесь мило. Только устал я, как собака.       — Ха-ха, — Бейлиш рассмеялся. — А что не заходишь в мои бордели, отдохнуть и развлечься? Для тебя все бесплатно. И никто не узнает.       — Блюду честь, — откровенно признался Илья. Да, все можно было бы организовать. И про посещение борделя никто бы не узнал. Никто, кроме Мизинца. И той девушки, с которой он бы развлекался. А что знают двое, знает свинья. — У тебя много борделей, Петир. Почему ты вкладываешь деньги в них, а не торговлю или ремесло?       — Ремесло — занятие невероятно скучное. Шлюхи же, в отличие от кораблей, тонут редко. А я не люблю не просчитанного риска.       — Здравый подход.       — В точку, здравый. Но послушай, Ренли! Сдается, ты не желаешь плодить бастардов, раз отказываешься от моих красоток. Поверь, там есть славные и умелые девушки. Тебе бы понравилось, ручаюсь, — Мизинец говорил весело и легко, словно они были хорошими друзьями и секретов друг от друга не держали. — Кстати, я тут вспомнил… В твоем Штормовом Пределе есть королевский бастард. Эдрик Шторм, кажется. И государь его признал?       — Верно, признал, — Илья вспомнил черноволосого и голубоглазого мальчугана с оттопыренными ушами. Он умел читать и писать, да и мастер над оружием частенько с ним занимался. Илья взял его под свою опеку.       — Чем он у тебя там занимается?       — Служит оруженосцем и мечтает стать рыцарем.       — Неплохие планы. Похоже, мальчишка унаследовал часть амбиций своего отца, да?       — Сложно сказать. Особенно в отношении бастарда. А что?       — Наш славный Роберт человек добрый. И любвеобильный. Бастард в Штормовом Пределе, Мия Стоун в Долине, Колла в Каменной Септе, Тори в Луговине, малыш Родерик. Думаю, и в столице кто-то есть. Кажется, у одного из оружейников на Стальной улице работает похожий на короля подмастерье. Ренли, ты слышал, что во время посещения Утеса Кастерли твой брат осчастливил одну из служанок? По слухам, она родила двойняшек. Понятное дело, королеве Серсее подобное не пришлось по душе. Вроде бы детишек утопили, как слепых котят, а их мать продали на восток, работорговцу. Грустная история, как ни крути. Конечно, если она правдива.       — К чему ты клонишь, Петир? — Илья не понимал, чего добивается Мизинец и его напрягала собственная некомпетентность.       — Ни к чему. Просто вспомнил.       Бейлиш откланялся и удалился. Невысокий, прямой, с кожаной папкой в руке. В отличие от старика Пицеля, Мизинец обладал живым и любознательным характером, он все замечал и ничего не забывал. В уме, без всяких записей, он умел считать лучше, чем многие другие на счетах. Глядя на его спину, Илья подумал, что просто так ничего в Красном замке не происходит.                     В усадьбе на Горделивой улице его ждал превосходный обед, приготовленный Вилом Похлебкиным.       — Запеченные кабачки в соусе, раки в белом вине, солянка по-дорнийски, пироги с грибами и перченый суп с бараниной, — отчитался повар. По его красному и круглому лицу всегда было видно, доволен ли тот своей работой или нет. Сегодня Похлебкин сиял, как солнце. Значит, еда их ждет такая, что пальчики оближешь.       Илья приказал накрыть общий стол. Наблюдая за шумными и веселыми гвардейцами, он прикинул дальнейшие планы.       Не так давно прошел турнир мастера над законом, на котором он победил. Илья приложил все силы, чтобы стать первым, и своего добился. Но стоило признать, что Лин Корбрей и Джейме оказались впечатляющими противниками. Последнего он вообще одолел лишь с помощью лорда Велариона — тот практически вывихнул Цареубийце руку. Удивительно, как он вообще после такой травмы смог сражаться.       Илья знал, что тщеславие — его слабость. Но он оправдывал себя тем, что в Вестеросе подобное в порядке вещей. Имя здесь значило все. А личные подвиги, участие в войне и прочие великие дела прекрасно работали на репутацию.       Тем более, порядочно хлебнув дерьма в прошлой жизни, нынешнюю он оценивал как своеобразный бонус. Как награду за то, что не сломался, не проявил слабину и не озлобился на весь мир.       Да, стоило видеть, как Роберт обрадовался победе младшего брата. Это было что-то! Вот она — блистательная жизнь великого лорда. Воплощение всего того, о чем он раньше мог лишь мечтать.       Илью не особо интересовали выигранные призовые, хотя они и оказались к месту. Деньги как раз покрыли расходы на покупку усадьбы. Гораздо важнее иное — он громко заявил о себе, заполучив уважение и славу. Побеждать в Староместе полезно, но здесь, в столице, авторитет приходилось зарабатывать заново.       Наконец-то он продвинулся в изучении законов и уже не плавал в них, как сопливый новичок. Он даже подкинул Роберту идею написания единого Судебника, примерно такого, какой издавал Иван Грозный и другие русские цари.       — Блестящая мысль, Ренли! Вот то, чего нам действительно не хватало, — король пришел от идеи в восторг и ухватился за неё двумя руками. Он же мечтал, чтобы его царствование запомнилось на века, как образец рыцарственной славы, законности и справедливости. — Займись, а я потом проверю твои записи и подпишу их. Клянусь честью, брат, Судебник короля Роберта прославит нас на века!       — Но это дело небыстрое, — нашелся Илья, ругая себя за слишком длинный язык. Стоило сразу сообразить, что единый свод поручат написать мастеру над законом. А все сливки и славу король заберет себе. Причем с обезоруживающей простотой. Да, Роберт молодец, нечего сказать.       От возмущения Илья еле сдержался. Ему оно надо в таком свете? Понятное дело, законы стоило привести к единому виду, но так же ему хотелось, чтобы именно его имя ассоциировалось с судебной реформой. И чтобы в истории Ренли Баратеона запомнили как новатора и первопроходца в данной области. Так что он взял паузу и решил с Судебником не торопиться.       В любом случае, теперь у него появилось свободное время. Тем более, стоило развеяться. Все эти бесконечные заседания начинали давить на нервы.       — После обеда отдых, а потом тренировка, — сообщил он гвардейцам. — Поработаем с копьями. А нас с тобой, — он наклонился к Феллу Серебряному Топору, — ждет ночной выход в город.       — Уверены, милорд? — на всякий случай спросил тот.       — Абсолютно. Приготовь простые одежды, кольчуги и проверь оружие. Выходим в полночь.              Хорошо смазанные свиным салом петли калитки даже не скрипнули, когда две закутанные в плащи фигуры выбрались в тихий переулок.       Было темно и тепло. С неба светили яркие звезды. Пахло цветущей черемухой. В воздухе летали светлячки.       — Сюда, милорд, — пробасил Фелл шепотом. Обычно он покрикивал, а от шепота у него запершило в горле, и он кашлянул.       На Илье была широкополая шляпа и плащ до колен. Под него он надел кольчугу, легкую, но способную уберечь от неожиданного удара кинжалом. Понятное дело, не драться они шли, но произойти могло всякое.       Они выбрались на улицу Двух Друзей. Прошла компания из дамы и четырех мужчин. Они оглянулись, но не узнали мастера над законами.       Вдоль улицы на лужайках перед домами росли цветы. Здесь горели светильники, было чисто и спокойно. А потому — скучно. Усадьба Ильи располагалась в престижном районе Королевской Гавани. Люди тут жили солидные и о преступлениях никто отродясь не слышал.       Увидев вдали парный патруль Золотых Плащей, они свернули в сторону, избегая возможной встречи. Илья и сам точно не знал, зачем устроил эту вылазку. Наверное, ему захотелось почувствовать себя знаменитым халифом Гарун аль-Рашидом.       Был Гарун-аль-Рашид когда-то       Полновластным халифом Багдада.       И придворные, лицемеря,       Говорили ему, что в Багдаде       Преисполнено всё благодати,       Но Гарун-аль-Рашид им не верил.       Он, себя за купца выдавая,       Посещал караван-сараи       И, вино распивая, от пьяных       Узнавал обо всех изъянах.       Вот и Илье хотелось узнать, что думают простые люди о короле Роберте и о нем самом.       Для подобных целей элитные районы подходили плохо. Следовало отправиться в более приземленные места. Не в Блошиное Дно, конечно, но туда, где собираются матросы и торговцы.       На Сапожничьей площади находился двухэтажный постоялый двор под названием «Окорок и кружка». К входу вели три стертые каменные ступени. Изнутри доносился приглушенный шум голосов, соленые шутки и хохот.       Они вошли и Илья осмотрелся. Яркие пятна света располагались по центру и над стойкой. В углах и вдоль стен царил полумрак. Потолок был невысоким и он, со своим-то ростом, вытянувшись, мог достать до него рукой.       Посетителей набилось человек тридцать, может и больше. Недалеко от двери две потаскухи ждали возможных клиентов. Справа сидела компания матросов и горланила песни. Чуть дальше, у очага, дремал мужчина, положив ноги на стол и прикрыв лицо шляпой. Два мужика ржали над какой-то шуткой. В отдельных нишах вдоль стен обсуждали сделки, отмечали какие-то события и строили планы на жизнь. Слышался женский смех, звон монет, перебор лютни и разговор на добром десятке различных наречий. Пахло потом, прогорклым жиром, жареным луком и копченой рыбой.       — Может, погуляем? — к ним с улыбкой приблизилась одна из потаскух — немолодая и некрасивая. Илья покачал головой, но не так-то просто было от нее избавиться. — А что так? Ты не в духе? У меня и подруга есть для твоего товарища.       — Не суйся лучше, не до тебя, — предупредил Илья и этого ей хватило. Фыркнув и изображая презрение, что ей, местной королевой, пренебрегли, она вернулась к товарке. — Двигай вон туда, Ог, — Илья заприметил маленький столик меж двух поддерживающих потолок опор. Он располагался недалеко от лестницы на второй этаж.       Они прошли. Фелл по-хозяйски отодвинул стулья и, дождавшись Ильи, сел. Столик оказался круглым, изрезанный ножом и облитый чем-то липким. К ним сразу же «подкатился» низенький толстячок.       — Что желают господа? — он склонился в поклоне. — У нас все есть. Вино, рыба, баранина… И девочки имеются.       — Господа желают перекусить, — Илья не особо боялся, что его распознают. Одежда на них с Феллом была хоть и добротная, но весьма простая. Шляп они не снимали. К тому же он наклеил усы — в Вестеросе такие вещи знали. Да и лицо намазал специальной краской. Теперь оно казалось смуглым, как у дорнийца, и обветренным. — Вина и мяса. И стол вытри, — он положил на ноготь большого пальца серебряного оленя и щелчком подкинул его в воздух.       — Все сделаю, — толстяк поймал монету, по-простецки обтер столешницу рукавом и убежал.       Он и правда, обернулся быстро. И еду принес, и глиняный кувшин с вином поставил. Есть и пить особо не хотелось, но сидеть за пустым столиком значило привлекать ненужное внимание.       Фелл лениво ковырнул двузубой вилкой в тарелке с рагу, насадил кусочек, понюхал и принялся осторожно жевать.       — На человечину не похоже, тетка их подкурятина, — заверил он с совершенно серьезным видом.       Илья сделал глоток вина, которое оказалось не настолько плохим, как он первоначально думал. Откинувшись назад, так, что на лицо и плечи упала густая тень, он прислушался.       В зале стоял непрекращающийся гомон. Чем-то он напоминал бесконечное шуршание волн, накатывающихся на скалы Штормового Предела в погожий солнечный денек.       Справа обсуждали прошедший турнир и то, как ловко милорд Баратеон уронил на землю Джейме Ланнистера.       — А я целого дракона на нем проиграл, — жаловался кто-то. — Вот же сука, кто ж знал, что Цареубийца даст слабину.       — Да плевать мне на твоего ебыря. Сказал, что со мной уйдешь, значит уйдешь, — чуть дальше мужик тискал на коленях полуголую девицу. Судя по ее пьяному хихиканью, она порядочно окосела.       — Не, бродяги, на «Нефритовой красотке» я ходить не буду, — возбужденно объяснял один из матросиков своим товарищам. Они были пьяные, загорелые и сплошь покрытые разводами татуировок. Якоря, сисястые русалки, сети, черепа, песочные часы, розы ветров и осьминоги — чего только не было набито у них на плечах, груди и руках. — Капитан у них с удачей разошелся, как в море корабли. Печенкой чую, такими галсами он скоро в дно упрется. И нас за собой утянет.       — Верно, Акула, твоя правда, — поддержал его товарищ. Третий не согласился, и они заспорили, выясняя, на какое судно наняться.       Разговоры накатывали, как порывы ветра. То сильнее, то слабее. Чаще всего они не представляли никакой ценности, но иной раз удавалось вычленить и полезное. Кто-то сказал, что при короле Роберте им живется куда лучше. И что пока на Железном троне сидит Баратеон в стране все будет хорошо. В другом месте пожаловались, что Золотые Плащи как брали, так и берут, и что «Бесвика, кума маво, ободрали как липку». Илья заинтересовался — разговор шел о его подчиненных. Но вслушаться ему не дали.       — Эй, мужики, вы чего сидите, молчите, наверняка херню про нас думаете, — к ним вальяжно «подгребла» компания из трех пьяных небритых рыл. И они сразу, без прелюдий, наехали. Все было ясно — их решили прощупать. — Кажется, мы вам не нравимся, а? — двое остались позади, но старший, верзила с поросячьими глазками, наклонился над столом, обдав перегаром. Был он здоров, нагл и наверняка хотел подраться.       Как по команде, ближайшие посетители трактира замолчали, повернулись в их сторону и с немалым любопытством принялись наблюдать, чем закончится дело. В Вестеросе подобное было в порядке вещей. Лишенные развлечений люди с радостью глазели на что угодно. На казнь преступника, на ссору мужа и жены, на веселую ругань пьяных собутыльников. Возможная драка занимала в их списке одно из почетных первых мест.       — Уверен, что берега не попутал? — Фелл Серебряный Топор спокойно сдвинул шляпу на затылок. Свечи осветили его лицо — мрачное, с широким рубцом и недоброй усмешкой. Лицо воина, которому глотку перерезать — раз плюнуть. Да и голос у Топора был соответствующий — хриплый и глухой. И смотрел он угрюмо, недобро. — Уверен, что хочешь познакомиться со мной поближе, тетка их подкурятина?       Рыцарь слегка распахнул плащ, показывая рукоять меча. Илья с трудом сдерживал улыбку — его забавляло происходящее. Особой опасности он не чувствовал, а Фелл кого хочешь мог заставить дристать кровяным поносом. То-то гвардейцы по струнке ходили.       — Да я… Да это… Ошибочка вышла, прощения, значится, просим, — насмешка исчезла с лица верзилы, словно стертая тряпкой. Он оглянулся, ища поддержки. Но дружки его уже испарились. Так обычно и происходит, когда стая шакалов пытается с ходу, не разобравшись, урвать кусок. И тут оказывается, что нарвались они не на добычу, а других хищников — куда крупнее и зубастей. И впереди их ждет не сладкий сахарок, а один лишь геморрой — если и дальше переть буром.       Больше никто не пытался завязать с ними дружбу. Около двух часов они просидели, ловя шепотки и слухи.       Жаль, что никто из посетителей не вспомнил о Ренли Баратеоне. Было бы интересно послушать про самого себя. Разговор коснулся королевы Серсеи. Её побаивались и не любили. Снова вспомнили ее мужа — короля Роберта. Народ им восхищался. Особенно тем, как легко жилось людям и как часто в столице проводят различные увеселительные мероприятия.       Ну да, толпа, как и обычно, жаждала хлеба и зрелищ. Сколько за такую жизнь платит казна, мало кто из них задумывался.       Когда Фелл зевнул и чуть не вывихнул себе челюсть, Илья понял, что пора возвращаться домой. Не сказать, что он узнал много нового, но все же ситуация немного прояснилась. Теперь он лучше понимал, о чем думает и чего хочет простой люд в Королевской Гавани. Стоило ли подобное бессонной ночи? Пожалуй, что и стоило. Глупо было бы рассчитывать, что вот так, с первого раза, он узнает какой-то невероятный секрет или спасет красавицу-девственницу, которая в благодарность станет его любовницей.              На следующий день, перед заседанием Малого Совета, Великий Мейстер Пицель вручил ему письмо — простую полоску тонкой кожи, которую наверняка внимательно прочитал.       — Откуда оно? — поинтересовался Илья.       — Непонятно, — Пицель развел руками. Как и обычно, он сопел и кряхтел, и вообще, вид имел такой, что ему наверняка на ближайшем погосте уже лет десять как ставили ежедневные прогулы. Как-то в разговоре, на вопрос о том, когда он родился, Великий Мейстер признался, что скоро отметит восемьдесят третью годовщину. А для Вестероса подобный возраст считался весьма почтенным. — Но ворон прилетел из Дорна.       Илья взял пергамент, поблагодарил старика и, пользуясь свободной минуткой, развернул послание.       Милорд Ренли, весточку шлет ваша знакомая. Как вы? Не позабыли меня? Как бы нам списаться друг с другом? И подпись: Леди Вишенка.       Илья широко улыбнулся и мысленно вернулся в прошлое. Когда ему исполнилось шестнадцать, и он получил рыцарский пояс, то сначала посетил всех своих вассалов и знаменосцев, выясняя их силу, намерения и знакомясь с людьми. В Каменном Шлеме он подружился со Сванном и уже оттуда, морем, переправился в Дорн.       И в Солнечном Копье свел знакомство с Арианной Мартелл, дорнийской принцессой. Она оказалась веселой, озорной и распущенной. Показывая замок, девушка с оливковой кожей и черными волосами заигрывала, пытаясь его совратить. Одежду надела полупрозрачную, при прогулке наклонилась и вроде как случайно обнажила грудь, рукой его по бедру задела… И Илья совратился. Хотя, вероятней всего, она просто играла. Флиртовала, не думая ни о чем серьезном. Вот и дофлиртовалась. Так они стали любовниками. Страстная ненасытная дорнийка долго не хотела отпускать его обратно в Штормовой Предел. Чем-то он ей приглянулся. Хотя, и последнему дураку было ясно, что он у нее не первый, и уж точно, не последний. Именно тогда он прозвал ее Леди Вишенка — за утонченность и смуглую кожу.       Сейчас, спустя несколько лет, Илья вспоминал поездку с теплотой. Хорошее было время — турниры, соколиная охота в раскаленных песках, жаркие дни, прохладные ночи, терпкое дорнийское вино, мягкие губы Арианны, ее стоны… Они до сих пор изредка переписывались.       Девушка дружила с головой. И письмо послала инкогнито, понимая, что его могут прочесть посторонние. Значит, до нее дошли слухи, что он в столице. Но сейчас он понял одно — здесь, в Королевской Гавани, ему нужен свой мейстер. Тот, кто сможет ухаживать за воронами и отправлять личные письма. В Штормовом Пределе остался проверенный Юрн, но он помочь ничем не мог.       После Совета Илья изъявил желание проводить Десницу до его башни, где тот жил с семьей.       — Мне понравилось твое предложение по поводу строительства моста через Черноводную, — поделился Джон Аррен. Они прошли в западный двор. Впереди поднималась изящная Королевская Септа. Справа находился Малый Чертог, пиршественный зал, способный спокойно вместить две сотни гостей. Сразу за ним располагались кухни Малого Чертога. — Дельная мысль. Да вот только боюсь, что не все так просто.       — Скажете о ней Роберту? Или мне с ним поговорить? — за то время, что Илья входил в состав Малого Совета он ни разу, ни на одном из заседаний, не видел короля. Тот с легким сердцем перекинул на других непростые заботы, а сам наслаждался жизнью. И уже было понятно, что не всегда подобное идет на пользу государству. Джон Аррен не мог справиться с мотовством короля. Долги короны достигли невероятной суммы и продолжали расти. Илья с недоумением спрашивал себя — неужели лишь его одного пугает, к чему все катится? Неужели остальным нет дела?       Варис Паук рассказывал о том, о чем его спрашивали, но еще больше секретов держал при себе. Мизинец плодил золотых драконов буквально из воздуха, и никто не знал, какой процент он кладет себе в карман. По поводу Пицеля Илья подозревал, что тот делится с королевой всем, что они обсуждали на совете. Станнис что-то задумал и как будто искал какую-то информацию. Ну, а Барристан Отважный не хотел или не умел замечать многочисленных проблем, с которыми они сталкивались.       На таком фоне Илья предложил построить мост через Черноводную. К югу от реки находились три великих провинции — Штормовой Предел, Дорн и Простор. Причем последний являлся самым густонаселенным в Вестеросе. Ежедневный людской поток в столицу и обратно исчислялся тысячами. Товаров, что они везли, было просто немеряно. И всех их обслуживал какой-то десяток жалких паромов.       Так было не правильно. Более того — не выгодно. Если построить мост, то он окупит себя лет за пять, а затем начнет приносить чистую прибыль. Тем более о подобных проектах Илья читал. Тот же Длинный мост в Волантисе, одно из чудес света, наглядно подтверждал, что настолько масштабное строительство вполне по силам воплотить в жизнь.       — Можешь поговорить сам. Никто тебе не запрещает, — Аррен пожевал губу. Они остановились около входа в башню Десницы. Личная стража Джона, облаченная в бело-синие сюрко, подобралась. — Я говорить не хочу. У нас банально нет денег на такой внушительный проект. Он будет стоить миллион, а то и больше.       — А если я вложу собственные деньги? И если попрошу Роберта разрешить мне собирать весь налог с прохода по мосту в течение, скажем, десяти лет?       — Попробуй, Ренли. Может и получится, — сомнение в голосе Десницы никуда не делось. — Пойдем, заглянем ко мне. Ты же еще хотел о чем-то поговорить?       Коннингтон, Костлявый Робб и Лид Камень, которые его сегодня охраняли, остались внизу. В просторном зале на первом этаже башни на стенах висели ковры и драпировки, а свет падал через узкие окна. Там было полно рыцарей и оруженосцев из Долины. Сам же Илья вместе с Джоном по лестнице поднялись в кабинет Десницы.       — Присаживайся, — хозяин указал на широкое кресло.       Илья сел и скользнул взглядом по внушительному столу, заваленному бумагами, какими-то книгами, писчими перьями, счетами и картами. На краю стояла серебряная чернильница в виде горделивого горного пика. Возможно, это было напоминание о Копье Гиганта, самой высокой вершине не только Долины, но и всего Вестероса.       Через открытые окна теплый и ласковый ветерок неспешно колыхал занавеси из тончайшего лиссенийского шелка. Внушительный шкаф из красного дерева был заставлен толстенными фолиантами. Кованый напольный канделябр с дюжиной толстых свеч стоял в дальнем углу. На высоком потолке в глаза бросалась искусная лепнина, а пол оказался выложен мраморной плиткой с цветочным узором. Полукруглый проход во внутреннее помещение поддерживали две узкие колонны, а дверь в коридор была укреплена мощным засовом и металлическими полосками.       Сбоку висела искусно выполненная деревянная фреска, изображавшая Семерых. Илья оказался здесь впервые, и ему было любопытно, как живет Старый Сокол. Именно так многие называли Аррена.       — Лорд Аррен, у меня два вопроса, — сразу же перешел к делу Илья. — Мне нужен мейстер. Свой собственный. Мне не нравится, что моя переписка проходит через третьи руки. Конечно, я доверяю Великому Мейстеру, но хотел бы иметь своего человека.       В каждом замке и крепости имелся пожизненный мейстер. Но с теми, кто сопровождал лордов в их поездках, могли возникнуть трудности.       — Понимаю. Да, свои секреты следует хранить надежно. Но это пустяки, — Джон говорил с немалой симпатией. Илья знал, что нравится старику. — Напиши от моего имени в Цитадель. Хотя, зачем я тебе нужен? Брату короля они не откажут. Пиши, и не проси, а требуй, уважай свой статус и свое имя, Ренли.       — Так и сделаю, — Илья мысленно обругал себя, ведь в голосе Десницы слышалось недоумение. Ему казалось, что он уже полностью освоился в Вестеросе, но вот именно в таких мелочах и проявлялись отличия. Местные великие лорды с пеленок, с молоком матери или кормилицы, впитывали идею собственной исключительности. Им не требовались разрешения. А он сел в лужу. Хорошо хоть, что кроме Аррена никто не услышал о его наивной просьбе. А сам Джон болтать не будет. И все же, ему не стоило беспокоить Десницу такими незначительными проблемами. — Так и сделаю. Тогда еще один вопрос. В Красном замке остались драконьи черепа? Я бы хотел на них посмотреть. Куда их спрятали? — скрывая смущение, он покрутил кольцо на пальце.       — Спрятали? Скажешь тоже, — Джон негромко рассмеялся. — Помню, раньше они украшали Тронный зал. Роберт, став королем, просто приказал выбросить их куда подальше. Обратись к сиру Мертинсу. Он кастелян Красного замка и уж конечно знает о костях. Здесь нет секрета. А зачем они тебе?       — Драконы — наша история. Будет любопытно взглянуть на их останки.       — Что ж, взгляни. Кстати, как насчет идеи пообедать с моей семьей? Уважишь старика?       — Конечно, лорд Аррен.       За столом они сидели вчетвером. Сам Илья, Джон, его жена Лиза и их сын Роберт. Слуги в ливреях с вышитым соколом и луной расставляли тарелки и столовые приборы. Разговор особо не клеился. Малыш Роберт плаксиво сложил брови домиком, и вяло ковырял вилкой запеченный пудинг с изюмом. Лиза кудахтала над ним, как наседка над полумертвым птенцом. Мальчишке требовалось не слюнявые поцелуи матери, а твердая мужская рука. Тогда он бы получил шанс поправить здоровье и характер. Джон как будто не хотел этого видеть.       — Может, имеет смысл потихоньку начинать сажать Роберта на пони? Или дать ему деревянный меч, пусть привыкает, — осторожно предложил Илья.       — У Роберта есть все, в чем он действительно нуждается, — взгляд Лизы Аррен обдал его ледяным возмущением. — Когда вы заведете собственных детей, милорд Ренли, можете делать с ними, что вам заблагорассудится. Я же буду воспитывать сына так, как считаю нужным.       — Ренли прав, Лиза, — вмешался Джон. — Роберту требуется наставник. Я уже обдумываю, кто ему лучше подойдет.       — Ма? — Роберт шмыгнул носом, почувствовав, как за столом резко повеяло холодом.       — Поговорим позже, без посторонних, — женщина глубоко вздохнула и развернулась к сыну. — Выпей сока, мой миленький птенчик. Ой, смотри, какая красивая птичка пролетела за окном. Прямо как ты.       Роберт уставился в окно. Он отвлекся и раздумал плакать. Джон скорбно покачал головой. В его глазах появилась печаль и осуждение. Илья захлопнул рот и мысленно выругал себя за длинный язык. Определенно, сегодня он совершал один промах за другим. Мало того, что он сделал все возможное, чтобы вызвать ненависть Лизы Аррен, так и косвенно поспособствовал раздору в их семье.       Илья разом осушил бокал вина и решил уделить все внимание еде. По крайней мере, такое занятие выглядело безопасным.