Меч, перо и закон

      Глава 5       Ренли чувствовал странный металлический привкус во рту. И тяжелый запах крови.       Он видел себя со стороны, припавшего на колено, в погнутых и посеченных черных доспехах. Три стрелы торчали из его тела. Две в спине, под лопаткой и в плече, а еще одна из бедра. В правой руке он сжимал верный меч, весь в щербинках и заусенцах, а левой придерживал кленовое древко с оленем на стяге. Именно оно не давало ему окончательно рухнуть.       Мир казался мутным, он словно проступал из тумана, то пропадая, то обретая резкость. Он не видел трупов, но каким-то шестым чувством знал, что вокруг их — великое множество.       Стаи зимних птиц с тоскливыми криками улетали на юг. Дым плыл над землей, клубился, извиваясь и перетекая из одной формы в другую. Он рождал мимолетные образы. Маленький дракон справил свадьбу с длинногривым конем. Старый сокол рухнул на землю, и к смерти его каким-то боком оказался причастен красный лев. Яростно мотая головой, мимо прополз здоровенный олень. Он не хотел умирать, но судьба не оставила ему иного выбора. Волчья стая казалось единой, но держалась на одном лишь вожаке. А он был готов вот-вот попасть в ловушку.       Ренли перевел взгляд вниз. Шипастый цепкий побег оплел его ногу и подбирался к паху. Он поддерживал, но одновременно пытался пленить. Круглое солнце выбросило прямой луч, который скользнул вниз по его животу. Из тумана на миг показался еще один олень. Он оглядывался, словно ища или подзывая кого-то. Зеленое пламя, горящее прямо на воде, едва не опалило его.       А потом Ренли увидел как по полю, сквозь дым, к нему, протянув руки, бежит прекрасная юная дева. На ней была лишь легкая сорочка, и подол цеплялся за тронутые изморозью травы. Солнце вставало за ее спиной и просвечивало красавицу чуть ли не насквозь, обрисовывая ее силуэт. Небольшие, еще девичьи груди, тонкую шею, длинные ноги, талию и лоно.       В брэ стало тесно. У Ренли бухнуло сердце от переполняющей нежности и страсти. И он понял, что искал эту девушку всю свою жизнь. Преодолевая боль, он выпрямился, вставая на ноги. Надежное древко поддержало его. Ветер хлопнул знаменем. Он сделал шаг навстречу, еще один, но тут она начала таять. Он закричал, не желая ее отпускать. И проснулся.       Сон таял, как осенняя дымка при восходящем солнце. И тут Илья впервые понял, что начал называть себя именно Ренли, а не прошлым именем. Да, наконец-то он стал Ренли Баратеоном, со всеми вытекающими последствиями. Наконец-то! Хоть период адаптации и занял девять долгих лет. Всё, прошлая жизнь прошла безвозвратно. И слава Богу.                     После завтрака, все еще обдумывая сон и находя его весьма странным, Ренли отправился в Красный замок. Из головы не шла та утонченная девушка, которую он видел. Кто же она такая? И почему она ему так нравится?       — Ты звал меня, Роберт? — спросил Ренли, когда гвардеец, на сей раз им оказался пузатый Борос Блаунт, пропустил его к королю.       — А, заходи, — тот махнул рукой. — Как насчет турнира? Ты готов?       — Это которого? В честь пятнадцатых именин принца Джоффри? — Роберт вновь решил провести турнир. Один раз Ренли уже попробовал поговорить с ним о тех безумных тратах, что он совершает. В Красном замке безостановочно шли увеселения. Пиры сменялись охотами, со всех сторон в столицу приглашались бродячие труппы, показывающие занятные номера, самые лучшие менестрели бренчали на арфах и пели песни. На короля, Серсею и их детей уходила невероятная прорва денег. Повара готовили немыслимые блюда, буквально засыпая их баснословно дорогими специями и пряностями. Руками Мизинца Роберт щедро платил за все. Более того, рядом с ним постоянно крутилась целая свора изгнанных лордов, обнищавших рыцарей и прочего сомнительного сброда. Он одаривал всех. И чернокожего принца Летних островов Джалабхар Ксо, и красного жреца Тороса из Мира, и веселого рыцаря Фальке, и многих других. Все славили щедрость Роберта, ели и пили, выбирали в арсенале понравившееся оружие и доспехи, а в казне гулял ветер. И Джон Аррен не мог повлиять на короля. А скорее всего, просто махнул на него рукой.       Вот и Ренли поднял данный вопрос. Королю не понравилось, что кто-то вздумал его учить. Тогда Роберт впервые показал, что недоволен младшим братом.       К тому же, Ренли решил снять Яноса Слинта. Золотых Плащей насчитывалось две тысячи, и им требовался совсем другой командир. Хотя бы не такой жадный и продажный. А Роберт приказал оставить Слинта в покое. И повторил свое дурацкое присловье: дескать, все воруют, но лучше знакомый вор, чем незнакомый.       — Да, Ренли. Мой сын растет. Турнир поможет ему стать настоящим мужчиной.       — Так он же снова не будет выступать, — Ренли говорил с самым простецким выражением на лице. Тем более, мнимой заботой о сыне король прикрывал собственное желание в очередной раз повеселиться. — Почему бы ему не начать заниматься с мечом? Можно найти хороших учителей. Тот же Сантагар вполне подойдет. Хочешь, этим займусь я?       Первое время Ренли нравился принц и будущий король. Внешне он выглядел великолепно — высокий, стройный, умеющий красиво говорить и показывающий, что не обделён умом. Вот только со временем стали проявляться и другие его качества: злость, переходящая в злобу, мнительность, жестокость, двуличность. Джоффри постоянно таскал на поясе меч, но никто ни разу не видел, чтобы тот с ним тренировался. Он начал подозревать, что с оружием принц полный бездарь. К тому же, трус. И это сын Роберта Баратеона, который вообще никогда и ничего не боялся!       — У него есть Пес, — было видно, что поднятая тема Роберту неприятна. — А он боец сильный.       — Боец-то он сильный, кто бы спорил. Но воспитатель из него, как топор из овечьих катышков. Ничему хорошему принца он не научит. Собака способна лишь охранять и лаять.       — Пусть все остается, как есть.       — Ему нужны не псы, а мудрые люди, Роберт. Те, которые могут воспитать из него достойного и справедливого государя. Не рохлю, но воина и мудреца.       — Заканчивай, Ренли, — буркнул король.       — Разве я неправ?       — Заканчивай, я сказал, — король повысил голос. Возражений он не терпел.       — Как скажешь, — уступил Ренли, хотя весь кипел от негодования. Что ж, если Роберт не хочет видеть очевидных истин, если не понимает, что когда Джоффри станет королем, вся страна взвоет, то пусть остается в блаженном неведенье.       — Так и скажу… Вот зачем я тебя позвал. Пора тебя женить, Ренли, — король глубоко вздохнул, прогоняя гнев. — Найдем тебе хорошую пару. Она принесет приданное и родит деток. Что думаешь?       — Думаю, что жениться прямо сейчас мне не хочется. Тем более, на ком?       — Ну, ты это брось, — Роберт почесал бороду. — В Хайгардене расцвела Маргери, истинная роза. В Дорне — принцесса Арианна. У Хайтауэров кто-то имеется. У Фреев целый девичник. Да и Джон как-то обмолвился, что у его знаменосцев Ройсов выросла прекрасная Изилла. Что же ты кочевряжишься?       — Я хочу жениться по любви, — возразил Ренли. Он вообще не понимал, с какого перепоя Роберт поднял такой вопрос. Все же вроде шло хорошо.       — По любви? Что за дурость, — король хохотнул. Сейчас он выглядел так, словно его голову посетила невероятно удачная идея. И весь окружающий мир должен прийти от его гениальности в восторг. — Мы не можем позволить себе жениться по любви. На первом месте у нас политический расчет. И те союзы, что возникают между домами. Ты женишься и укрепишь мое положение мечами своего тестя.       — Ага, политический расчет. Ясно. А потом всю жизнь мучиться, как ты с Серсеей или Станнис с Селисой, — он сказал и понял, что не стоило ему так откровенничать. Ох, не стоило… Да только достал его Роберт хуже горькой редьки. Своей избирательной слепотой, мотовством, пьянками, шлюхами и полным пренебрежением ко всему важному. И тем, что решал собственные проблемы руками других людей. При этом думая, что таким образом оказывает им услугу, делая их счастливыми.       — Что? — король поперхнулся от возмущения. Его лицо стало стремительно наливаться кровью. Он грохнул кулаком по столу. Ренли глазам не поверил, когда понял, что тот его с хрустом проломил. Ну и силища! — Что ты сказал? Ах ты, щенок! Да чтоб тебя! Кто ты такой, что посмел мне указывать? Вон отсюда, сучий ты потрох!       Он еще долго драл глотку. Ренли слышал его из коридора, и позже, спустившись на первый этаж.       Одно время Ренли думал, что все, его политическая карьера закончилась. Он попал в опалу и наверняка теперь Роберт Баратеон выкинет младшего брата из Малого Совета. Не выкинул. Оставил. Все же Роберт не до конца спился. В душе он все еще остался благородным и честным рыцарем, который за правду не казнит.       Да и приближающейся турнир сделал свое дело. Гости и участники уже начали съезжаться. В Красный замок прибыл великолепный лорд Тайвин Ланнистер вместе со своим сыном Бесом и многочисленной свитой. Ренли находился в Тронном зале вместе с другими сановниками, когда король встречал своего тестя. Тайвин выглядел величественно, иначе и не скажешь. А вот карлик Тирион, которого все за глаза называли Бесом, неожиданно вызвал сильные и двойственные чувства. Он напомнил Илье, именно Илье, прошлую жизнь и собственные увечья. Память всколыхнулась, услужливо напоминая об злых оскорблениях и жестких шутках. Он не родился красавцем, да и драка, в которой он сильно пострадал и навсегда остался инвалидом, не добавила ему красоты. В чем-то его судьба походила на судьбу Беса. Миры были разные, но люди в них отличались не так уж и сильно. Именно тогда у него возникла привычка делать работу на совесть, чтобы никто не мог подкопаться и найти лишний повод для придирок.       И Бес, несмотря на то, чьим сыном являлся, наверняка проходил через подобное. Каждый день ему напоминали об уродстве. Это было непросто, но сочувствия к нему Илья не испытал. Наоборот, карлик напомнил ему самого себя. Напомнил все то, что он старался всеми силами забыть как кошмарный сон. Возвращение в прошлое совсем не понравилось Илье. Поэтому и на Беса он смотрел хмуро, рассуждая о том, каким он стал благодаря такой жизни.       — Лорд Тайвин, Красный замок в вашем распоряжении. Вам выделены лучшие покои, — заканчивая разговор, произнес король. Ланнистер смотрел на него внимательно, не мигая. Сразу становилось ясно, что мужчины не испытывают и намека на теплые чувства друг к другу. Да и Серсея с Джейме в присутствии отца словно утратили часть своей язвительности и гордыни.       Затем был пир, на котором Ренли вместе со Станнисом сидели рядом с королем.       — Мне нужна ваша поддержка, — так сказал им Роберт, не обращая внимания на их возражения.       Кроме Тайвина отдельного упоминания заслуживал лорд Фрей с Переправы, хозяин могучей крепости под названием Близнецы. Он считался вассалом Талли из Риверрана, но в их взаимоотношениях не все было гладко. Старый Уолдер Фрей осчастливил Королевскую Гавань собственным присутствием и захватил свыше трех дюжин сыновей, внуков и внучек. Да и другие лорды все прибывали и прибывали.       Предстоящий турнир помог Ренли. Наверняка Роберт мечтал, что его брат снова посрамит Джейме Ланнистера и покажет всем силу Баратеонов. Благодаря подобным ожиданиям он простил Ренли сказанные слова. Или сделал вид, что все позабыл.       В открытую с Серсеей, а тем более с ее отцом, он не связывался. И принца не мог у нее забрать. Не хватало у него духу решить проблему кардинальным образом. Не хотел он впрягаться в работу и заниматься ежедневным воспитанием Джоффри. Но мстить всему семейству Ланнистеров вот так, по мелочи, на турнирах или в сомнительных шутках, он был готов бесконечно долго.              

* * *

      Как и обычно, утром Ренли отправился на заседание Малого Совета. Брайс Карон считал, что скучнее занятия еще на свете не придумали. Зато, у них с Бейлоном появилась возможность размять ноги и пройтись по городу.       — Ну и где эта чертова мастерская? — ругнулся Брайс. Было жарко, он вспотел и хотел быстрее вернуться домой, в усадьбу Ренли. За три часа хождений ему уже все успело надоесть. От постоянного шума и криков в переполненной людьми столице у рыцаря начинала болеть голова. То ли дело, его любимые Дорнийские Марки и поросшие лесом предгорья Красных гор. Именно там, среди холодных рек, говорливых ручейков и бескрайнего неба, горделиво возвышался Ночная Песня, древняя твердыня Каронов. И там было тихо. Да и пахло не в пример лучше.       Тем более, ночью ему снова снилась Аллирия Дейн — чудесная девушка с фиалковыми глазами и волосами, как черный шелк. Он любил ее всем сердцем. Любил долгих пять лет. И она как будто симпатизировала ему, позволив стать Дамой Сердца. А может, он просто надумал, принимая желаемое за действительное. Но в силу определенных причин, не так давно в Звездопаде объявили о помолвке леди Аллирии и лорда Берика Дондарриона. Карону хотелось удавить неожиданного и успешного соперника собственными руками.       Высокий и стройный рыцарь надел дублет песочного цвета. На плечах мягко лежал плащ с вышитыми черными соловьями. Его друг — плечистый и мускулистый, с челюстью, как кирпич, Бейлон Сванн, вышагивал рядом. Плащ он не надел, а его камзол украшали два лебедя — черный и белый.       — Найдем, никуда не денется, — спокойно заметил он.       За их спинами возвышалась Великая Септа. Два рыцаря шли по Стальной улице, на которой проживали известные оружейники и бронники. Всевозможные вывески, на которых были вырезаны или нарисованы мечи, щиты, копья, наковальни и очаги, виднелись практически на каждом доме. Обычно кузнецы держали лавку на первом этаже, сами жили на втором, а работали на заднем дворе. Сейчас они искали Тобхо Мотта, знаменитого мастера, которого им посоветовали товарищи. По их словам выходило, что Тобхо выковал доспехи многим знатным лордам и он один из лучших кузнецов столицы.       От народу на улицах было не протолкнуться. Очередной турнир вызвал приток в столицу многочисленных лордов, рыцарей, их оруженосцев и слуг, и, конечно же, ротозеев. В глаза бросались различные солдаты, наемники, и стражники из числа Золотых Плащей.       — О, привет, Герольд, — Карон углядел знакомца, рыцаря из свиты Станниса Баратеона. — Подскажи, где здесь Тобхо Мотт обретается?       — Ищете что прикупить? — поинтересовался тот. — Правильно, лучшего товара, чем у него, не найти. Вон его лавка, — он показал рукой.       — Отлично, благодарю, — рыцари немного поговорили, обсуждая предстоящий турнир.       — Ну, вот видишь, все разрешилось, — пробасил Сванн, после того, как они расстались с Герольдом.       — Без меня ты бы здесь пропал, — возразил Карон. — Все, пришли.       Они остановились перед фасадом добротного двухэтажного здания. Рядом с дубовой дверью покупателей зазывал подмастерье. Одновременно он приглядывал за столом, на котором лежали многочисленные кинжалы, даги, стилеты и ножи. Сванн и Карон принялись их осматривать.       — Здесь у нас товар простой, — подмастерье по их кислым лицам понял, что оружие рыцарям не глянулось. — А вот внутри совсем другое дело.       Брайс первым вошел в просторное помещение. Под низким потолком с дубовыми балками стояли длинные прилавки. Чего на них только не лежало — палицы, булавы, кистени, одноручные и двуручные мечи, фальшионы, мизерикорды, шестоперы, топоры и секиры. Вдоль одной из стен начищенными наконечниками грозно сверкали различные копья, турнирные и боевые. Десяток полных доспехов, со шлемами, нагрудниками, латными юбками, поножами и сабатонами стояли на специальных распорках.       Внутри толпились многочисленные посетители. Два продавца показывали товар и договаривались о цене.       — Чем могу помочь, сиры? — к ним шагнул лысый, с внушительным крючковатым носом и грустными глазами мужчина. Его грудь была такой же широкой, как и у Сванна, а могучие руки бугрились мышцами. По их одеждам он наверняка сообразил, что клиенты пожаловали богатые. — Я мастер Тобхо Мотт.       — Моему другу нужен добротный полуторник, — Карон кивнул на Сванна.       — Все есть, — мастер кивнул. — А если не выберете, я изготовлю меч любого размера и веса.       Два друга долго перебирали клинки, но Сванну ничего так и не понравилось. Один меч оказался коротким, второй легким, третий слишком простой, четвертый чересчур широким.       — Погодите немного, — мастер понял, что может лишиться заработка. — Эй, Джендри, принеси те три меча, что лежат на верстаке, — прокричал он, обращаясь к кому-то за стеной. — Клинки еще не совсем готовы, но, возможно, они вам понравятся.       Когда подмастерье принес мечи, Брайс чуть не вскрикнул от изумления — перед ним, в грязном фартуке, с сажей на руках, стоял Ренли Баратеон. Да и развернувшийся Сванн замер, приоткрыв рот. Парень, видя их изумление, напрягся.       — Что-то не так? — осторожно поинтересовался хозяин.       — Это кто такой? — указал Карон на парня. Сейчас, рассмотрев его получше, он понял, что это, конечно, не Ренли. Парень хоть и черноволос, с ярко-синими глазами, но ростом уступал Баратеону, да и челюсть у него казалась более массивной, а в лице отчетливо проступала упрямство. В отличие от внимательного, иногда ироничного, иногда пронзительного взгляда Ренли, парень смотрел иначе — набычившись, наклонив голову и сведя брови.       — А, это мой подмастерья Джендри Уотерс, — пояснил кузнец. Теперь он говорил сухо, неохотно.       — Давно он у тебя?       — Уже не первый год. Я учу парня всему, что знаю сам. Так вам понравились мечи?       — Мечи понравились, но мы зайдем к тебе еще раз, — решил Карон.       — Как вам будет угодно.       — Ладно, я пошел, — буркнул парень. Не спрашивая разрешения, он скрылся во внутренней двери.                     Когда они вернулись в усадьбу, Ренли как раз слезал с Хвостика, своей любимой кобылы. Он передал поводья конюху Хоббу, ласково почесал лошадь между ушами и позволил увести ее в конюшню. Их лорд не любил тратить время и часто добирался до Красного замка верхом. Так многие делали.       — А, вот и они, двое из ларца, одинаковы с лица, — он заметил их и внимательно осмотрел с ног до головы. — Ну, юные дарования, где были, что видели? Что ж вы молчите, как девицы на смотринах?       Мелкий Коннингтон прыснул. Костлявый Робб кашлянул, пытаясь остаться серьезным.       Брайс считал, что лучшего лорда, чем Ренли Баратеон нет во всем Вестеросе. С ним легко жилось. Служба ему дарила радость на сердце. Сам Ренли как-то сказал: «служить бы рад, прислуживаться тошно». И с тех пор все его гвардейцы именно так и считали.       Владыка Штормового Предела вел себя так уверенно, словно был старше своего возраста. Люди вокруг иной раз забывали, что вообще-то Ренли далеко не старик. Вот и сейчас, он назвал их «юными дарованиями», хотя сам был младше. Но даже такие вещи рыцарям нравилось слышать от Ренли Баратеона. Да и говорил он подобные слова не всем, а лишь тем, кого считал другом. Брайс ценил подобное отношение.       — В мастерской Тобхо Мотта мы встретили… твоего двойника, Ренли, — Карон торопливо рассказал, что с ними произошло. — Мы с Бейлоном думаем, что видели бастарда короля Роберта.       — Угу, — подтвердил Сванн.       — Да? — казалось, Ренли не особо заинтересовался. Он почесал лоб. — У моего брата бастардов много. Не так давно и Мизинец мне про них рассказывал. Одним больше, одним меньше, их как собак нерезаных… Ладно, может съездим туда как-нибудь и познакомимся с Джендри Уотерсом. Но сегодня нас ждет другое дело. После отдыха мы отправляемся в Красный замок, искать драконьи черепа.                     — Осторожней, милорд, здесь крутые ступеньки, — слуга, которого выделил им сир Мертинс, поднял светильник повыше. Он показывал дорогу, ведя их куда-то вглубь подземелий Красного замка.       Второй светильник держал Бейлон, замыкающий их маленький отряд. Брайс вместе с Ренли находился посередине. Рыжий таращил глаза, осматривая просторные ходы и тени, прыгающие по стенам и потолку. Кажется, он боялся, что здесь на них может напасть неведомое чудовище.       Черепа нашлись в одном из глубоко расположенных залов. Отсветы светильника выхватили их из мрака, обозначая острые зубы, пустые глазницы и шипастые наросты.       По дороге Брайс думал, что они обнаружат нечто неприятное и ужасное, отвратительное по своей природе. Но он ошибся. Черепа выглядели прекрасно. Черные кости, словно вырезанные из оникса, загадочно искрились в неярком свете.       Кажется, Ренли испытал восторг. Во всяком случае, он положил руку на самый большой череп и замер.       — Пожалуй, мы тут задержимся и сами найдем дорогу обратно, — наконец Баратеон повернулся к слуге. — Ступай.       — Милорд, сир Мертинс мне голову оторвет.       — Не оторвет, — властно отрубил Ренли. Слуге оставалось лишь подчиниться и склонить голову в поклоне. — Скажешь, что я так приказал.       Когда он ушел, и шорох его шагов затих, света стало в два раза меньше.       — Какие же они красивые, — восторгу Баратеона не было предела. — Не могу поверить, что мои предки когда-то на них летали. С ума сойти.       — Да, милорд, — только и нашелся, что сказать Брайс. Ренли крайне редко вспоминал, что его бабка — Рейла Таргариен, тетка короля Эйриса Второго.       Держась поближе к светильнику, они пересчитали черепа. Их оказалось девятнадцать штук, совсем маленьких и по-настоящему огромных.       — Наверное, вот этот принадлежал Балериону, исполинскому дракону, который родился в древней Валирии, — предположил Ренли, останавливаясь около самого внушительного черепа. Тот был выше него ростом.       Некоторое время он задумчиво ходил между немыми свидетелями ушедшей эпохи. Коннингтон держался рядом с ним. Глаза у оруженосца были размером с кулак. Брайс уже насмотрелся и присел рядом с Бейлоном на ступеньку.       — Ну что, Ренли, возвращаемся? — поинтересовался Сванн, когда Баратеон как будто насытил свое любопытство.       — Как сказать. Мы с Рыжим заприметили дверь в конце зала. Почему бы нам не посмотреть, куда она ведет? Бьюсь об заклад, в Красном замке немало секретов. Что если мы попробуем их раскрыть?       Карон вздохнул, но промолчал. Спорить с Ренли бесполезно. Если он что-то решил, то так и сделает.       Дверь оказалась старой, но петли кто-то хорошо смазал. Они и не скрипнули, когда Сванн потянул тяжелое железное кольцо, заменяющее ручку.       — А здесь частенько ходят, — задумчиво протянул Ренли.       За дверью оказался ход с полукруглым потолком. Он вел все ниже и ниже. Один раз от него отделился боковой отросток и повел куда-то наверх.       — Пыли здесь не так уж и много, — заметил Брайс. — Коридор не простаивает.       — Вот и я о том же. Идем дальше, — приказал Баратеон.       — Как бы масло в светильнике не закончилось, — обеспокоился Бейлон.       — Ничего, не закончится. Успеем.       Через некоторое время они очутились в округлой пещере. Часть ее стен выглядела рукотворной, но во многих местах проглядывал естественный, не обработанный камень. Здесь гуляли сквозняки, а на полу лежала гладкая блестящая плита.       Они обнаружили начало еще одного коридора, уводящего наверх. Ренли решил его игнорировать, вполне резонно заметив, что он, вероятно, ведет в замок.       Ход тянулся дальше. С потолка капало. Сначала на полу появились отдельные лужицы, небольшие и мелкие. Потом они и сами не заметили, как зашагали по неглубокому ручейку. Через некоторое время появился неприятный запах нечистот. Гнусная вонючая жижа поднялась до икр.       — Сдается мне, что попали мы в замковую канализацию. А она должны вывести нас к морю, — Ренли не обращал особого внимания на вонь, от которой самого Брайса мутило.       После очередного поворота впереди появилось неяркое пятнышко света. Пройдя ярдов тридцать, они выбрались наружу через узкую щель.       Брайса чуть не стошнило. От него несло, как от прогнившей насквозь падали. Запах буквально душил.       Прямо перед ними на камни накатывало море. Солнце опустилось, потемнело и повеяло прохладой. Карон задрал голову. За спиной возвышалась громада Красного замка. В некоторых окнах уже зажгли свечи.       Пока зашедший в воду Карон умывался, Баратеон задумчиво осматривался и что-то прикидывал.       — Значит так, парни, — в голосе Ренли зазвучала сталь. Все невольно выпрямились. — Похоже, мы с вами обнаружили тайный выход из замка. Ни одна душа, слышите, ни одна живая душа не должна о нем узнать. Поклянитесь Семерыми, что будете молчать.       — Клянусь, — первым пробасил Сванн.       — Клянусь, — прошептал Коннингтон.       — Клянусь, — сглотнул Брайс. Только сейчас он понял, о чем сразу же сообразил Ренли. Они нашли ход внутрь. Мимо высоких скал и несокрушимых стен, мимо мощных ворот и смертоносных самострелов, мимо многочисленной стражи и доблестных гвардейцев. Прямо в сердце Красного замка. В Твердыню Мейегора. — Но как мы попадем в город и что скажем стражникам на воротах? Да и в замке нас будут искать.       — Стражникам ничего не скажем. А сиру Мертинсу объясним, что выбрались сами и не стали его тревожить. И мы его не обманем, наша рыцарская честь не понесет урона. Ведь мы так и сделали. — Ренли, не чинясь, принялся раздеваться. — А теперь, все в воду. Надо смыть с себя эту гнусь и хоть немного прополоскать одежду. Иначе стражники прогонят нас, как шелудивых псов.