Меч, перо и закон

      Глава 6              — Уважаемые лорды, если вы поможете Церкви провести ремонт Чертога Лампад Великой Септы Бейлора, то такое деяние не окажется напрасным. Семеро не оставят вас своей милостью, ибо что есть наш долг перед Богами, как не превозношение их славы и милости? — на очередное совещание Малого Совета пригласили Верховного Септона. Он давно уже добивался подобной чести, дабы изложить тяготы вверенной ему паствы. Как и каждый из длинной череды Верховных Септонов, при вступлении в должность он отрекся от прошлого и собственного имени. Поэтому их называли по титулу. Но у всех имелось и прозвище — этого прозвали Толстым. Кроме внушительной комплекции он мог похвастаться сединой, красными отвисшими щеками, невысоким ростом и богатыми одеждами. Да и велеречиво разговаривать любил.       — Милость Богов — материя темная, — грубо ответил Станнис. — Иногда непонятно, где присутствует она, а где банальный случай, а где и удача. А вот золото — вещь вполне осязаемая.       — Все мы в руках Семерых, — с показным смирением вздохнул Великий Септон.       — Джон, неужели мы выделим деньги на Септу и вновь забудем про флот? — играя желваками, Станнис повернулся к Деснице. В последнее время они как будто сдружились. Во всяком случае, их часто видели вместе.       — Еще ничего не ясно. Денег в казне нет, — дипломатично ответит тот.       Пицель поддержал инициативу септона, Селми и Варис промолчали.       — Разве Церковь Семерых не в состоянии оплатить собственные нужды? — удивился Мизинец.       — Деньги есть, но даже скромное вспомоществование значительно облегчит наше нелегкое бремя, — со смирением ответил толстяк.       Разгорелся спор. В казне гулял ветер, но Великая Септа выступала статусным сооружением всего государства. Ремонт ей необходим. А значит, Бейлиш в конце концов тем или иным способом деньги отыщет.       Ренли в обсуждение не вмешивался. Он раздраженно катал по столу золотой дракон. Ему следовало заниматься иными делами. А именно — начать работать над Судебником. Требовалось хотя бы приступить к нему, наметить разделы, основные задачи и общий посыл. Вот то, в чем действительно нуждался Вестерос. Многие философы на покинутой Земле уверяли, что развитие идет через экономику. Дескать, она создает и материальные излишки, и мотивацию, и приведет к возникновению передового законодательства. Но и передовое законодательство могло двигать экономику.       Если обозначить права и статусы всех сословий, гарантировать им безопасность в материальном плане и правовую защиту в юридическом, то подобные новшества приведут к росту экономики. Подобные меры уже пытались внедрить. Законы короля Эйгона Невероятного позволили бедному люду распрямить спину и приподняться с колен. Но затем ситуация изменилась. Пришли новые люди и стали проводить иную политику. При короле Эйрисе Десницей был лорд Тайвин Ланнистер. За десять лет он «откатил» назад все то, над чем Эйгон трудился всю свою жизнь.       Роберт хотел присвоить славу законодателя себе, но кто знает, как в ближайшие несколько лет поменяется ситуация? На всякий случай стоило иметь хоть какие-то черновики.       А то, что необходимость законодательной реформы назрела, мог увидеть и слепой. И лишь знать пыталась сохранить личные права в неприкосновенности.       Ренли пожалел, что в прошлой жизни мало интересовался подобными вопросами. Знание положений знаменитой английской Хартии Вольности или Магдебургского права могли бы сильно ему помочь.       Недавние события еще раз подтвердили важность будущих мер.       Джон Аррен, как Десница, частенько восседал на Железном троне. Ренли находил его на редкость уродливым и страшным. Сплавленный драконьим огнем из сотен клинков, он буквально взмывал под потолок. Сидящий на нем человек казался маленьким и ничтожным. Понятное дело, что трон выступал зримым символом королевской власти. Вот только странно, почему Роберт, люто ненавидящий Таргариенов и все, что с ними связано, не приказал выкинуть его вслед за драконьими черепами.       Сам Роберт не любил вспоминать о своих обязанностях. За него отдуваться приходилось Аррену. И он, посматривая с высоты Железного трона на просителей, раз в неделю разбирал их жалобы. Часто он решал вопросы прямо в Тронном зале, верша правосудие именем короля. Иногда, за незначительностью, он перепоручал дела сословным судьям. Но с двумя случаями Ренли пришлось разбираться самостоятельно.       Первое касалось Алина Курна, известного торговца пряностями и специями, за которого вступились многочисленные гильдейские товарищи. Данный факт послужил поводом для участия в процессе самого мастера над законом.       Курна обвинили в убийстве конкурента и бросили в темницу. Ренли занимался три дня, подключив пташек Вариса и устроив свидетелям перекрестный допрос. Через некоторое время удалось выяснить, что у купца полное алиби, и он оказался чист. Алина выпустили на свободу и он, при личной встрече, долго благодарил мастера над законом. Истинного убийцу найти не удалось, но Ренли был доволен, что хотя бы спас жизнь невиновного человека.       Второе дело оказалось любопытным. Проживающий в городе старый рыцарь Эджертон застукал свою жену в объятьях смазливого ученика ювелира. Он выхватил кинжал и попытался прямо у обесчещенного супружеского ложа навеки успокоить влюбленных голубков. Израненным и испуганным любовникам удалось сбежать, но оскорбленный в лучших чувствах рогоносец требовал смерти для обоих. Поначалу дело казалось простым, но чем дальше, тем более интересные детали всплывали на свет. Эджертон оказался старше своей жены на тридцать лет. Эту разницу он компенсировал титулом рыцаря, а она — внушительным приданным, оставшимся от прошлого мужа, богатого ремесленника.       Старик ревновал жену ко всем подряд. Слуги, которых удалось разговорить под угрозой плетей, поведали, что в доме Эджертона старика боятся и ненавидят. Он бьет всех подряд — и самих слуг, и свою молодую жену. Да и женился на ней лишь из-за денег и отличается какой-то сказочной жадностью. Продвигаясь в дознании, Ренли сумел доказать, что супружескую измену подстроил сам рогоносец. Одним ловким ходом он собирался избавиться от молодого конкурента и от жены, оставив себе ее деньги.       Дело закончилось громким скандалом и разводом. Ренли с удовольствием поставил печать под соответствующими документами. Эджертон согласился надеть черное и отправился на Стену, затаив на мастера над законом нешуточное зло, словно именно он был виноват в его неудачах. Его бывшая жена и любовник выглядели довольными. Через некоторое время они уплыли в Пентос.       Ренли радовался, что довел оба дела до конца. Правосудие в Королевской Гавани часто зависело от воли власть имущих, и решения принимались субъективные. Но на сей раз, без влиятельных покровителей, правду удалось отстоять.       Но окунувшись в грязь, в пошлые подробности и поганые мотивы, радости Ренли не испытал. Должность мастера над законами оказалась совсем не такой, как он думал вначале. Да и в Роберте он начал разочаровываться.                     

* * *

      Третьего дня они попрощались с величественным Мандером и процветающим Простором. Край бесчисленных замков и крепостей, деревень и усадеб, полей и рощ, тихих ласковых рек и говорливых ручьев остался за спиной. Дорога Роз петляла и поднялась на пригорок. Горизонт распахнулся. Небо казалось бескрайним. Пахло полевыми травами, медом и конским потом. Впереди поднимался Красный замок, укрепившийся на скалистом холме. Вокруг него раскинулась Королевская Гавань. Солнечные лучи отражались от глади Черноводной.       — Вперед, сиры, — приказал Лорас Тирелл и тронул Песнь, быструю серую кобылу. Молодому рыцарю не так давно исполнилось шестнадцать лет. Он был гибким и грациозным, с густой копной непослушных каштановых кудрей, большими умными глазами цвета расплавленного золота и тонким прямым носом. Его запыленные одежды даже в таком непритязательном виде поражали изысканной отделкой и качеством материала.       Лорас прекрасно знал, что красив и что добрая половина дев Вестероса мечтает о нем. Но куда сильнее он гордился своими поистине выдающимися рыцарскими способностями. Мало было тех, кто мог сойтись с ним в схватке и не проиграть. Он верил, что рожден в великом доме для поистине великих дел и имя его прогремит на весь Вестерос. А ведь ему еще нет семнадцати, и жизнь только начинается!       Поправив на голове берет с пером павлина, он направил кобылу к парому на переправе через Черноводную. За ним двигалась пышная свита Хайгардена.       — Будь осторожен и терпелив, Лорас, — вспомнил он напутственную речь своей бабушки, леди Оленны, прозванной Королевой Шипов. — Будь внимателен и спокоен, ибо не одной лишь доблестью прокладывается дорога к славе.       Отец и матушка, брат Гарлан и сестренка Маргери надавали ему целую кучу советов и пожеланий. Но больше всего запомнились слова Уилла, будущего лорда Хайгардена. Участвуя в ристалище, он покалечил себе ногу и теперь не блистал на поединках, но зато умом был одарен как никто другой.       — Я знаю, ты хочешь поскорее увидеть Ренли Баратеона. И все же, будь благоразумен и прозорлив, Лорас. Выбирай себе врагов так же тщательно, как и друзей.                     В Красный замок он ворвался первым, оставив своих людей в городе. Лишь сир Теодор Тирелл и оруженосец Денис Редвин составляли ему компанию.       Во дворе оказалось людно. Лорас остановил Песнь и огляделся. В глаза бросалось множество рыцарей. Своими одеждами и гербами они показывали, какому дому служат. Больше всего здесь было коронованных оленей Баратеонов и львов Ланнистеров. Но и сокол из Долины мелькал часто.       Собравшиеся с интересом следили за потешной схваткой двух рыцарей. Долина сошлась с Западом. Слышались азартные выкрики и звон стали — Лорас обожал подобный звук и разбирался в нем, как никто другой.       Спрыгнув на землю, сдернув с рук перчатки для верховой езды и заправив их за пояс, рыцарь подошел к одному из воинов.       — Сир, где мне здесь можно найти милорда Ренли Баретеона? — поинтересовался Тирелл.       — Да не знаю я, — тот досадливо дернул плечом, не желая отвлекаться от увлекательной схватки. Но потом скосил глаза, увидел три розы на дублете Тирелла, сообразил, какому влиятельному дома они принадлежат, и решил уделить тому время. — Вон стоит сир Бенедикт Роджерс, он состоит в свите милорда Ренли, — мужчина махнул рукой.       Кивнув в знак признательности, Лорас приблизился к суровому, жилистому, с волевым подбородком, мужчине. Он носил черно-серебряные цвета. Лорасу они почему-то напомнили звездные ночи. И, кажется, они были знакомы.       — Сир Бенедикт? — Лорас позвал его.       — Да, я, — тот повернулся и больше ничего не сказал, выставив вперед тяжелую нижнюю челюсть. Его карие глаза скользнули по розам Хайгардена. Он наверняка узнал их, но особого почтения они у него не вызвали.       — Насколько помню, вы служите милорду Ренли, — Роджерс лишь неторопливо кивнул. — Где я могу его найти?       — Вы хотите его найти?       — Да.       — Милорда Ренли Баратеона?       — Да, его. Разве я этого уже не сказал?       — Сказали, сир. Просто ваше лицо мне показалось знакомым. Кажется, мы встречались в Штормовом Пределе. Ведь так?       — Проклятие! Конечно, мы встречались. Я вас прекрасно помню, — Лорас Тирелл никогда не мог похвастаться особым терпением. — Вы мастер над конями Предела.       — Да, конюший. И я вас, сир, помню. Сейчас милорд Ренли на заседании Малого Совета. Освободится ближе к полудню, — подумав, сообщил сир Бенедикт. — Хотите, подождем его вместе?       — Нет, Неведомый меня подери, — ругнулся Лорас. Юноше не особо понравилось, как с ним обошлись. В Хайгардене любой его каприз торопились исполнить, не жалея ног. Скрывая раздражение, он вернулся к Теодору Тиреллу.       — Подождем здесь, — приказал он. — А ты, Денис, дуй к нашим. Пусть пока располагаются в гостинице, а там видно будет.       Оруженосец ускакал, а Лорасу не оставалась ничего другого, как ждать. Тирелл некоторое время прожил в Штормовом Пределе, но знакомых, кроме Бенедикта Роджерса, с которым общаться совсем не хотелось, он здесь пока не увидел.       Потешный бой рыцарей закончился. Солнце поднялось. Тирелл перебрался под южную стену замка, в тенек. Наконец появился Баратеон.       Видя, как через двор шагает высокий, улыбающийся Ренли, Лорас невольно перенесся в прошлое. Полтора года назад он служил оруженосцем в Штормовом Пределе. И ему нравился Ренли… Его тянуло к нему, а от тех мыслей, что возникали в голове, Лорас невольно краснел. О таком не следовало рассказывать.       Вероятней всего Ренли догадался о том, что происходит на душе оруженосца. Но его лишь позабавило подобное, и только. Он не смеялся, не шутил и никак не осуждал. Но и не откликнулся. И Лорас понял, что отныне в Штормовом Пределе делать ему нечего.       Ренли посвятил его в рыцари. Ему было лестно, когда Шквал Мечей коснулся его плеч мечом. Целую ночь юноша отстоял в септе, в молении и бдении, обдумывая будущую жизнь и те обеты, которые добровольно принял. А наутро решил возвратиться в Хайгарден.       — Не унывай, Лорас, — Баратеон на прощание пожал ему руку и хлопнул по плечу. — Ты такой, каков есть и Семеро тебе судьи. И я такой, как есть. Как по мне, женщины — лучшее из того, что сотворили Боги. Но никто не мешает нам расстаться друзьями.       Он уехал с тяжестью на сердце и легкой грустью. Ренли был так близко и так далеко! А сейчас… Сердце Тирелла забилось быстрее.       — Лорас! Вот так встреча, — Ренли захохотал, обнял его за плечи и слегка тряхнул. — Больше года прошло. Ты как? — он внимательно, с улыбкой оглядел его. — Совсем вырос, как я погляжу.       От Ренли приятно пахло вином и апельсинами. Его синие глаза смотрели весело, уверенно. Рыцарю показалось, что за прошедшее время владыка Штормового Предела стал еще выше и сильнее.       — У меня все хорошо, — торопливо заметил Лорас. Он отчего-то волновался и чувствовал себя малость не в своей тарелке. Словно юный новобранец перед уверенным в себе ветераном. Прогоняя смущение, он кашлянул. — В Хайгардене до нас дошли вести о турнире. Мой брат Уилл посоветовал мне не сидеть дома и отправиться добывать славу.       — Ну и правильно, — кивнул Баратеон. — Новости расскажешь после. Сначала я желаю знать, где ты устроился.       — Пока на постоялом дворе. Там мои люди.       — На постоялом дворе… — Ренли почесал подбородок. — Ну, так себе вариант. А сколько вас?       — Пятьдесят человек.       — Неплохо. Дай-ка подумать… Видишь ли, я и сам в Красном замке не живу.       — А почему? — удивился Тирелл.       — Тут и места мало, и все на виду. Я купил усадьбу в городе и живу себе припеваючи. Пятьдесят человек у меня не поместятся, но тебя и десяток твоих гвардейцев я с радостью пристрою. Так что, давай ко мне. А там видно будет. Бенедикт, подавай коней, — приказал он Роджерсу.       — Прямо сюда, милорд? — уточнил рыцарь. Все это время он молча стоял позади Ренли.       — Да. И найди Рыжего. Куда он вообще подевался?       Через некоторое время они выехали из замка. Ренли сопровождал дотошный сир Роджерс, какой-то незнатный гвардеец и рыжий мальчишка с грифонами на дублете. Тирелл, который прекрасно помнил историю всех гербов Вестероса, сразу же сообразил, что он не иначе как из Коннингтонов. Не так давно один из его родичей служил Десницей Безумному королю.       — Что нового случилось за год, Лорас? — поинтересовался Ренли. Они неторопливо ехали по улицам столицы и юный рыцарь, который оказался здесь впервые, с любопытством осматривался по сторонам.       Сотни людей спешили по своим делам. Везде слышался говор, пересуды и споры. Юные девушки кидали на них лукавые взоры, а некоторые перешептывались и смеялись. С Баратеоном здоровались. Не часто, но все же в городе его неплохо знали. И по тому, как на него смотрели, Тирелл сделал вывод, что Баратеон пользуется определенной симпатией.       — Ничего такого, о чем следовало бы упоминать отдельно. Жизнь, как жизнь, — Лорас невольно вспомнил, как за то время, что он служил Ренли оруженосцем, они посетили несколько турниров. Ренли везде чувствовал себя, как дома. Он легко сходился с людьми, а новые друзья у него появлялись сами собой. — Я заметил, что ты прихрамываешь. Что случилось?       — Год назад неудачно упал с коня.       — И что, до сих пор не прошло? Что мейстеры говорят?       — Похоже, это не лечится.       В усадьбе, смыв с себя дорожную пыль, Тирелл сразу же очутился за столом. Учитывая время, трапезу можно было назвать ужином. Повар Ренли постарался на славу, да и вино текло рекой.       Рыцари из свиты Лораса нашли знакомых среди людей Ренли и уже смеялись, вспоминая славные деньки.       — Значит, ты твердо решил победить всех в предстоящем турнире? — улыбнулся Баратеон. Он уже знал о грандиозных планах Лораса по покорению столицы.       — Так и есть.       — Охотно верю. Возможно, мы с тобой сразимся. Сейчас здесь много прославленных рыцарей, но двое из них по-настоящему опасны. Первый — Джейме Цареубийца.       — А второй?       — Пес Клиган, защитник принца Джоффри. Он не часто участвует в турнирах, но слава у него недобрая. Жаль, что лорда Велариона не ожидается. С ним бы я сразился. Да и Патрек Маллистер неплох, вот что я тебе скажу. Но и его не будет.       — А Сир Барристан Отважный?       — Он великий воин! Лорд-командующий мне нравится, но его лучшие годы остались позади. К сожалению, время сильнее всех нас, — Ренли нахмурился и замолчал, смотря в огонь очага. Отсветы пламени плясали в его глазах, и он казался каким-то странным, не от мира сего.       — А другие королевские гвардейцы? — после дороги Лорас совсем не устал и с удовольствием слушал турнирные байки. Все, что касалось войны, сражений и воинов, было его излюбленной темой. Тем более, он ощутил некоторую неловкость. Беседа на такие темы сглаживала углы.       — Арис Окхарт сильный боец. Мрачный Меррин Трант лучше сражается пешим, чем на коне. Мендон Мур — темная лошадка. Иной раз он выступает блестяще, а иногда словно отбывает повинность. Малыш Гринфилд стойкий и по его росту никак нельзя судить о его добродетелях. Он часто участвует в турнирах, проходит первых соперников, но обычно выбывает ближе к финалу. Ну, а про Бороса Блаунта можно и не говорить. Он не из тех, кого следует опасаться.       — Ясно. Они все примут участие?       — Борос Блаунт — точно нет. Зачем ему срамиться, падая от удара никому не известного межевого рыцаря? А вот остальных мы наверняка увидим.       — И тебя, Ренли? — Лорас поднял глаза. — До Хайгардена дошли слухи о твоей недавней победе.       — Конечно, я буду выступать. Хоть пар выпущу. Итак, Лорас, ты готов заявить о себе?       — Да! — ответ юного рыцаря прозвучал твердо и уверенно. И только он один знал, чего хочет на самом деле. Показать всем, а больше всего Ренли, свое истинное мастерство.              Турнир в честь пятнадцатых именин Джоффри провели на турнирном поле за городом. Могучие кони ржали и волновались. Рыцари стояли в стороне от главной трибуны, готовые вступить на ристалище по сигналу короля.       Солнце неторопливо поднималось все выше. На небе не наблюдалось ни облачка, денек обещал стать жарким. Придерживая Грома — великолепного гнедого скакуна, Лорас оглядывался по сторонам. Он ловил на себе восхищенные взгляды зрителей. Сегодня он надел покрытые лаком белые доспехи. На груди, выложенные драгоценными камнями, сверкали три розы. От начищенных ронделей отражались солнечные лучи. Покрытый живыми розами шелковый плащ прикрывал спину рыцаря и опускался до конского брюха. Тирелл казался не только юным, но и великолепным. Он прекрасно знал, как выглядит.       И все же рыцарские ристалища в Хайгардене выглядели богаче и величественней. В его родном замке главная трибуна, разделительный барьер и многочисленные скамейки изваяли из мрамора, в отличие от местных, деревянных. Но, несмотря на пышность и богатство древних домов Простора, здесь присутствовал король, королева и вся их многочисленная свита. Одно это уже добавляло мероприятию пышности.       Король расположился по центру. Справа от него разместилась королева Серсея, принц Джоффри, Томмен, Мирцелла и семейство Ланнистеров во главе с лордом Тайвином, Хранителем Запада. Он выглядел так монументально и внушительно, что походил на короля больше, чем сам Роберт Баратеон.       Его сын, карлик Тирион, которого все звали Бесом, находился на два ряда ниже, рядом с Петиром Бейлишем, мастером над монетой.       Десятки знатных лордов, включая Джона Аррена, Станниса Баратеона и его жены с дочерью, окружали короля со всех сторон. На ряд ниже сидел Старый Фрей с Переправы в окружении многочисленного потомства.       — Начинайте! — государь поднял руку.       Звонко пропели серебряные трубы и на поле начали выезжать рыцари. Вел их сир Барристан Отважный. За ним, парами, вышагивали кони королевских гвардейцев, среди которых внимание привлекал Цареубийца. Сразу за ним двигался Ренли Баратеон.       Лорас видел его со спины. Их отделяло несколько прославленных воинов. Толпа выкрикивала титулы и прозвища участников. Тирелл дал себе зарок — скоро и о нем будут говорить, как о самом опасном и прославленном чемпионе.       Под шум толпы рыцари тащили жребий. Лорас мысленно обратился к Богам.       — Воин, ты мой покровитель. Сделай так, чтобы я дошел до финала и встретился там с Ренли Баратеоном!       Юноша и сам не знал, почему так получилось, но ему хотелось сразиться именно с Ренли. Для него это стало важно. Ренли ни словом, ни делом не обидел его. Он и раньше не давал надежды, и сейчас ее не дал. Но все же… Он должен понять, насколько хорош Лорас Тирелл, рыцарь Цветов.       В первой схватке Лорас сошелся с каким-то межевым рыцарем. Он победил его также быстро, как забыл имя поверженного. Во второй ему достался прославленный соперник — лорд Ройс, или как его называли Бронзовый Джон из Долины. Мужчина был не молод, у старшего его сына уже имелись дети, но силу он еще сохранил. Силу, но не ловкость и подвижность. Схватка с ним лишь разогрела кровь Тирелла, не доставив значимых хлопот.       Тем временем Ренли одолел Первина Фрея и королевского гвардейца Мура, а Цареубийца справился с еще каким-то Фреем и Марком Пайпером с Речных земель.       Толпа улюлюкала и свистела, встречая ревом каждый удачный удар. Число чемпионов медленно сокращалось. И чем меньше оставалось бойцов, тем больше славы доставалось Лорасу. Он далеко прошел, но продолжал оставаться собранным и сосредоточенным, не обращая внимания ни на короля Роберта, ни на королеву Серсею, ни на принца Джоффи и всех прочих. Единственное что его заботило — встретиться с Ренли.       Полдень давно миновал, тени начали удлиняться, и на поле осталось четверо бойцов. Мастер над ристалищем объявил небольшую передышку. Сир Барристан Селми, Цареубийца, Ренли и сам Лорас отъехали к своим оруженосцам еще раз проверить копья и доспехи.       Жребий свел Лораса с лордом-командующим. В своей победе он не сомневался, но вновь взмолился Воину, чтобы тот помог Ренли одолеть Ланнистера.       Несмотря на всю собранность, в первой схватке Тирелл недооценил прославленного Барристана Селми. Юноша едва не поплатился за свою оплошность. Старик практически выбил его из седла, удар отозвался во всем теле и рыцарь Цветов прикусил язык. Он чувствовал, как кровь заливает подбородок, но решил держаться, чтобы дальше не случилось.       И удача ему улыбнулась. Они сломали еще по одному копью, но на третьем лорд-командующий оказался на земле. К нему сразу же подбежали оруженосцы и братья-гвардейцы.       — С вами все хорошо? — Тирелл направил коня к павшему воину, но слезать не стал, и смотрел на того сверху вниз.       — Да, сир, со мной все в порядке, — Барристан с трудом поднялся на ноги. Поддерживаемый Муром, он позволил увести себя в шатер для осмотра мейстером.       Трибуны разразились приветственными криками, когда Ренли и Цареубийца приготовились. Король Роберт всем телом подался вперед, внимательно наблюдая за братом. Принцесса Мирцелла и ее кузина Ширен восторженно запищали. Кони бойцов тронулись с места, набирая разгон. Два воина столкнулись, и обломки копий разлетелись во все стороны под восторженные крики зрителей. Оба действовали невозмутимо и умело.       Но на втором заходе удача улыбнулась Ланнистеру. Он принял удар на щит, но его копье в последний момент поднялось вверх и ударило Ренли точно в шлем. Такой прием могли позволить себе лишь опытные турнирные чемпионы, которые прекрасно контролировали не только скакунов и собственное положение в седле, но и угол наклона копий.       Баратеон завалился набок и оказался на земле. К нему побежали оруженосцы и рыцари из свиты.       — Ах, чтоб его! — с немалой досадой ругнулся король и ударил ладонью по колену. Станнис и его жена внешне остались невозмутимыми. Лорд Тайвин еле заметно улыбнулся. Принц Джоффри сиял, но его брат Томмен скорчил грустную рожицу. По лицам на трибунах проскользнуло разочарование — эти люди ставили на победу Ренли. Те же, кто выиграл пари, улыбались и шутили.       Сам Лорас ощущал лишь огромное разочарование. Как же так? Как Ренли позволил себя спешить? Все знали, что Цареубийца опытный противник, но все же Тирелл рассчитывал на иной результат.       — Один — один, сир Джейме, — весело рассмеялся Ренли, когда юный Коннингтон и Сванн помогли ему подняться с земли и снять шлем. Цареубийца остановил коня рядом с владыкой Штормового Предела. — Но второй раз на такой фокус я не куплюсь.       — Как вам будет угодно, — Ланнистер выглядел довольным и не собирался скрывать радости от триумфа. — Значит, до следующего раза. Не сомневаюсь, он обоим нам доставит удовольствие.       Баратеон улыбался и не показывал горечи от поражения. И главное, они с Джейме говорили как настоящие мужчины, как истинные воины, прекрасно знающие друг друга. В их словах проскальзывало взаимное уважение, которое не так-то просто заслужить. Лорасу о подобном оставалось лишь мечтать. Пока что к нему все здесь относились как к мальчишке. Богатому, красивому, способному, знатному, но мальчишке.       Ренли ушел в шатер. С ним как будто ничего страшного не случилось, он лишь прихрамывал сильнее обычного. Неспешно проезжая мимо главной трибуны Лорас уловил часть разговора.       — У меня есть прекрасный кинжал из валирийской стали, — до мастера над монетой оказалось около двенадцати футов. — Ставлю его на победу сира Джейме!       — Я принимаю твою ставку, Петир, — тут же отозвался король. Он еще что-то проворчал, но Лорас уже не слышал. Рыцарь сжал челюсти. Сейчас они считают фаворитом Цареубийцу, но скоро все изменится.       В узком прорези забрала вид был так себе, но зато шлем давал прекрасную защиту. За надежность приходилось платить меньшим обзором и частичной потерей слуха. Видя, как на него летит прославленный Цареубийца, а плащ его полощется по ветру, Тирелл впервые ощутил резкий укол неуверенности. Ланнистер как на крыльях несся к победе, и не было здесь той силы, что смогла бы его остановить.       Тирелл держался целых семь заходов. И с каждым из них все отчетливей понимал, что победы ему не видать. Не сегодня. Сир Джейме после победы над Баратеоном явно поймал кураж и не позволял себе ни малейшей оплошности. Лорас действовал не хуже, но ему не хватало опыта. Сейчас возраст играл против него. Рыцарь Цветов изнемогал. Жара, долгие и утомительные схватки, неуступчивые соперники, несколько часов, что продолжалось ристалище — все это его едва не доконало. Он натрудил поясницу, натер шею и руки, стер до крови ноги, но отступать не собирался.       Он не знал, как приходится Джейме, но сам держался из последних сил. На восьмом заходе они закончились. Он отвлекся, моргнул лишь на миг, пытаясь стряхнуть пот с глаз, но и этого хватило.       В себя Тирелл пришел уже на земле. Все тело болело. Теодор преклонил колени и помог ему снять шлем, а Редвин полил голову водой из кувшина.       — Победителем турнира объявлен сир Джейме Ланнистер, королевский гвардеец, — громогласно провозгласил мастер над ристалищем. Таких горьких слов Лорас давно не слышал.       Король и Станнис молчали, а вот королева Серсея и принц радости не скрывали. Выигравший крупную ставку Мизинец сиял. Сам Тирелл чувствовал стыд, ему оказалось непросто поднять глаза.       Он видел вокруг себя сотни лиц, но сам искал лишь одно. Ренли Баратеон уже сидел на трибуне недалеко от короля. Он сдержанно улыбнулся и помахал рукой. И Лорас отчетливо понял, что его мечтам сбыться не суждено. Баратеон с радостью станет его другом — но не более.