Меч, перо и закон

      Глава 7              — Власть не простое слово, выше она закона. Говорят, перед ней все готовы пасть, — Варис Паук, мастер над шептунами, хихикнул. Он был одет в богатые и просторные одежды, а на ногах — мягкие вышитые туфли с загнутыми мысами. И при этом прятал ладони в широких рукавах и улыбался с самым невинным видом. — А как вы относитесь к власти, лорд Баратеон?       — Нормально отношусь. Можно сказать — положительно, — Ренли как раз проходил мимо Железного трона и остановился, задумчиво его осматривая. Трон казался ему вещью инородной и двуликой. Игрушкой для взрослых. Удивительно, но для многих он представляется мечтой, зримым проявлением смысла жизни и основы основ.       После заседания Малого Совета он заглянул в архив, пробыл там больше часа, а выйдя и проходя через зал, задержался у Железного трона. Тут-то евнух его и подловил, подойдя совершенно бесшумно.       — Интересно, если убрать трон, то как простой люд сможет узнавать короля?       — По короне.       — Да, по короне. Она — еще один символ власти. Но вот что интересно... Символы правят миром или дело в чем-то ином? Почему ваш венценосный брат обладает такой властью и почему мы все с радостью готовы ему услужить? — Варис говорил задумчиво.       — Король нужен. Люди привыкли, что он есть. Им нравится видеть кого-то, кого судьба вознесла столько высоко, — Ренли не собирался откровенничать. Тем более, с Пауком. Хотя, в Красном замке вообще мало было тех, кому стоило доверять. Надежный и проверенный человек являлся товаром штучным и редким. — Если есть король, то значит и государство имеется. А оно дает какие-никакие, а гарантии, защиту и стабильность. Да и законы позволяют надеяться на справедливость.       — Законы… Конечно, от кого можно услышать о законах, как не от мастера над законами? — Варис улыбнулся. — Я прекрасно помню короля Эйриса Безумного. Ваш брат Роберт, пусть царствует он долгие годы, положил конец династии Таргариенов. И вот что я скажу — служить достойному человеку куда приятней, чем негодяю и бездарю. Вы согласны?       — Безусловно. Кроме власти у всех нас есть еще и совесть. Если ее не давить порочными делами, она укажет, праведно ли твое служение.       — Хорошо сказано, — одобрил Паук.       Разговаривая, они вышли из Тронного зала. Варис проводил Ренли до Кухонного замка, где его ожидали гвардейцы.       Как и обычно, там было людно. У стены стоял Лорас со своим оруженосцем Редвином, родичем Теодором и двумя воинами. Рыцарь Цветов, блистательный молодой человек, дернулся было, собираясь подойти поближе, но увидев Паука, остался на месте.       Ренли занимала мотивация Тирелла. Еще в Штормовом Пределе он сообразил, что паренек подозрительно мало интересуется девушками. Куда больше ему нравились мужчины. Но он стеснялся и тщательно скрывал свою истинную суть.       После Земли местные сексуальные заморочки Ренли особо не волновали. Лорас в чем-то даже выглядел забавным. Особенно его нерешительные и робкие попытки подкатить. Ренли находил их веселыми. И ни раз, и не два показывал рыцарю, что никто кроме женщин его не интересует. Но тот все же держался поближе. Может, надеялся на шанс, а скорее всего, пытался что-то доказать. То-то он так рвал и метал на минувшем турнире, пытаясь произвести впечатление.       Ну, Семеро ему судьи. Внимание Ренли привлекли два человека — Джон Аррен и Станнис Баратеон. Они забрались в седла и тронули лошадей, покидая Красный замок. Их сопровождала свита из нескольких рыцарей и оруженосцев.       Мастер над законом задумчиво проводил их взглядом. До него дошли слухи, что Джон и Станнис частенько что-то приватно обсуждают или куда-то уезжают. Никто не знал их целей. У Станниса сложно что-либо узнать, учитывая их непростые взаимоотношения, а задавать вопросы Деснице, который тебе в деды годится, вообще выглядело дурным тоном.       Одно время Ренли думал, что они ездят смотреть флот и обговаривают суммы, необходимые на его постройку. Да, они действительно посещали порт. Но не только.       Их поведение заинтриговало. И все же люди имеют право на собственные интересы. Они могут посещать магазины или лавки, осматривать город, общаться с торговцами, лордами или даже осчастливить своей персоной бордель. Хотя нет, бордель отпадал сразу. Джон уже не молод, а Станнис настолько суров, что давно позабыл про женщин.       Жаль, что со Станнисом у них сложились прохладные отношения. В ином случае можно было просто подойти и поинтересоваться, что за секрет они хранят.       — О чем вы задумались, лорд Баратеон? — Варис тронул его за руку. — Вам стало интересно, куда отправились ваш старший брат и милорд Десница?       — Пожалуй… — Ренли прикусил ноготь большого пальца и задумчиво прищурился. — Спорю на дракон, вы все знаете, а?       — У меня такая работа, — не стал отпираться Варис. — Но услуга за услугу. Что вы думаете насчет принца Джоффри?       — Он наш будущий король. И он может вырасти истинным украшением всего Вестероса, — Ренли почти не соврал. Ну, лишь в том, что лично он уже окончательно понял — ничего путного из Джоффри не получится.       — И? — Вариса ответ не удовлетворил.       — Плохо то, что Роберт совсем им не занимается. И принц тяготеет к партии Ланнистеров. Меня, как Баратеона, подобное несколько тревожит, — Ренли с чистым сердцем поведал то, о чем и так знал весь Красный замок, а евнух и подавно. — Но меня удивил ваш вопрос. Почему вы заинтересовались принцем?       — Все просто. У Джоффри есть и другие братья, помимо Томмена. Один из них трудится у кузнеца Тобхо Мотта. Его имя — Джендри, и люди говорят, что он чуть ли не ваш двойник. Милорд Десница и лорд Станнис посещали его. Он их заинтриговал, вот куда они ездят.       — Да, я знаю про бастарда короля Роберта. Но мне все еще неясно, почему вы спросили о Джоффри?       — Потому что Джендри Уотерс его незаконный брат-бастард. Интересно, понравится ли принцу такой родич?       — Хм, с такого угла я на ситуацию не смотрел, — признался Ренли. Паук подкинул интересный вопрос. — Королева знает о нём?       — Кажется, нет. Но если бастарда продолжат открыто посещать такие важные люди, то секрет долго не удержать. Согласны?       — Меня подобное не касается, — отрубил Ренли. Ему казалось, что евнух разоткровенничался неспроста. В какую игру он его втягивает? Тем более, раскрыв карты о том, куда отлучаются Десница и Станнис, мастер над шептунами как бы оказал ему небольшую услугу, за которую можно что-то попросить в ответ. — А король помнит о парне?       — Да. Но и он делает вид, что его подобное не касается, — не дожидаясь ответа, Варис поклонился и ушел.       — Ненавижу евнухов, — подойдя, первым делом счел нужным заметить Лорас. — Тебя не тошнит от него, Ренли?       — Не особо.       — О чем тогда задумался?       — Есть о чем, — на самом деле поводов пораскинуть мозгами хватало. После турнира прошло три недели. На следующий день, как победителем провозгласили Джейме Ланнистера, старый лорд Фрей с Переправы пригласил Баратеона на ужин. Потчевал он прекрасно, а его истинная цель выяснилась быстро — он мечтал отдать за хозяина Штормового Предела одну из своих дочек или внучек. «Можете выбирать, кого заблагорассудится, лорд Ренли, — пошутил он. — Для вас я прикажу им встать в рядок, и вы выберете лучшую, как кобылку на ярмарке. Повыше, пониже, темненькую, светленькую, рыженькую, постарше, помладше, худышку или пышку. Все они с радостью подарят вам свое девичество и деток». Ренли не пошел ему навстречу и не изъявил никакого желания осматривать многочисленное потомство. Фрей точно не обрадовался подобному отношению. Столицу он покинул не в лучшем расположении духа.       Он и с Хранителем Запада пообщался, великолепным лордом Тайвином Ланнистером. Но тот оказался человеком не только умным и властным, но еще полным спеси и гордыни. Беседа не доставила ни одному из них радости. Ланнистер недавно отбыл обратно в Утес. С собой он забрал Серсею, Джоффри, Томмена и Мирцеллу, да еще и Джейме в придачу. С ними уехал Пес, многочисленные рыцари и слуги. Так что сейчас Красный замок опустел. А из всех Ланнистеров в городе остались лишь королевские оруженосцы Лансель и Тирек, да Тирион, который не вылезал из борделей. Язвительный и хитрый, с острым языком и внимательным взглядом карлик не зря получил прозвище Бес. Он не лез за словом в карман и не особо переживал по поводу собственной внешности.       К тому же, из Цитадели недавно прислали нового мейстера по имени Винир. Ренли долго с ним общался и нашел его вполне компетентным. Другое дело, мейстеры пусть и приносили все положенные клятвы верности, вряд ли навсегда забывали свой Орден. Каждый из них провел долгие годы в Цитадели Староместа, повзрослел там и научился всему самому необходимому, приобрел привычки, товарищей и друзей. А подобное так просто из жизни не уходило.       Винир прекрасно умел обращаться с воронами и отправил письмо Арианне Дорнийской. В нем не содержалось никаких важных сведений, а присутствовали лишь легкие сожаления о разлуке, намек на будущую встречу и пожелания доброго здравия. Темпераментная девушка могла выкинуть что угодно. И все же Ренли сомневался, что произвел на нее настолько неотразимое впечатление. Вряд ли она готова покинуть Дорн, преодолев долгую и утомительную дорогу. Да и ее отец, принц Доран Мартелл не отпустит ее из дому по такому смехотворному поводу. Так что будущее свидание откладывалось.       Гвардейцы под командованием Фелла Серебряного Топора продолжали изредка выбираться в город, узнавая, чем живет столица. Да и обязанности в Малом Совете занимали много времени. Так что дел хватало. А еще все же следовало взглянуть на Джендри Уотерса, королевского бастарда. Чем же он так заинтересовал Джона и Станниса? Бастард и бастард. Один из многих. Что в нем такого? Может, они решают вопрос, куда его пристроить? Но Роберт как будто, ни о чем таком не думает.       — Ты всегда был себе на уме, Ренли, — Тирелл хлопнул перчатками по ладони. — Идем уже. Или у тебя остались дела?       — Нет, никаких дел. Парни — лошадей.       — У меня имеется разговор. Не против прогуляться за город? Заодно подышим свежим воздухом, — предложил рыцарь Цветов.       — Можно. Выйдем через Божьи ворота.       Как и обычно, в городе было людно и шумно. На Сапожничьей площади показывали какое-то представление. Ренли приостановил Хвостика и некоторое время наблюдал, как труппа из Браавоса разыгрывала шутливую пьеску о ревнивом муже, беспутной жене и ее ловком любовнике, молодом помощнике этого самого мужа.       Многочисленная толпа в восторге улюлюкала и смеялась. Даже гвардейцы хохотали, наблюдая за попытками рогача прищучить жену и то, как ловко она избегает расставленных им ловушек. Да и Ренли невольно улыбнулся. В Вестеросе не так уж много развлечений, тем более, пьеса живо напомнила ему дело о рыцаре Эджероне, который пытался убить жену и любовника, но в результате уехал на Стену.       Кинув на сцену монету, он отправился дальше. На Божьих воротах Ренли бегло осмотрел караулку и пообщался с капитаном — сиром Патриком. Мастер над законом ждал благоприятного момента, чтобы сместить продажного Яноса Слинта. Сир Патрик казался ему неплохим человеком, одним из тех, с чьей помощью появится шанс поднять престиж и честь Золотых Плащей.       За воротами, вырвавшись на простор, Ренли пустил кобылу вскачь и галопом проскакал около мили, чувствуя на лице и в волосах теплый ветерок. Солнце, свежий воздух, запах прогретой земли, разнотравья и морского бриза — подобное дарило незабываемые ощущения.       Остановился он на скошенном лугу. Хвостик пару раз фыркнула и тряхнула гривой, она почти и не вспотела. На плечо тут же села бабочка, и он залюбовался ее разноцветной красотой.       — Итак, о чем ты хотел поговорить? — спросил Ренли подскакавшего рыцаря Цветов.       — О моей сестре Маргери, — откликнулся Лорас. — Скажи, ты собираешься жениться? И на ком? — он торопливо, видя, что Баратеон нахмурился, добавил. — Нет, я тебя не неволю. Но поверь на слово — Маргери истинная красавица. Она невероятна утонченная и умная, изумительно играет на арфе и чудно поет. Если решишься, она станет тебе прекрасной женой. А мы станем родичами.       — А еще она принесет мне союз с великим Простором и богатым Хайгарденом, так? — Хорошо, что Тирелл поднял такую важную тему не в Красном замке, где полно любопытных ушей. — Лорас, скажи, чего ты на самом деле добиваешься? Зачем приехал в столицу?       — Затем, что хотел увидеть тебя, — слегка покраснев, ответил рыцарь Цветов. Он бросил взгляд через плечо на гвардейцев, проверяя, слышат ли они разговор. — Думал, мы станем друзьями.       — Мы и так друзья. Не темни, Лорас, говори правду. Ну?       — Ты брат короля, Ренли и на многие вещи смотришь иначе. Баратеоны — родичи Таргариенов, и уже три сотни лет находятся вблизи трона. А я — Тирелл. Да, мы богаты и сильны. Но в Просторе нас многие недолюбливают. Те же Флоренты и Окхарты лишь ждут шанса, чтобы ударить в спину. Здесь я надеюсь завоевать славу и обрести величие для своего дома. Я хочу, чтобы Хайгарден встал вровень с Красным замком, Утесом Кастерли, Винтерфеллом и Штормовым Пределом. Вот о чем я мечтаю.       — Вообще-то Хайгарден и так мало чем уступает названным тобой именам. А кое-кого и превосходит, говоря по совести. Неужели ты думаешь, что если я женюсь на твоей сестренке…       — Да, — пылко прервал его Тирелл. — Она прекрасна и невинна. Мой батюшка ее обожает и сделает все, что она скажет. А она скажет ему то, о чем я попрошу. Да и ко мне отец прислушивается. Понимаешь теперь, я предлагаю тебе великий союз наших домов!       — Главное, ничего не говори королю. А то он уцепится за идею двумя руками, — рассмеялся Ренли. — Роберт с каждым днем все сильнее хочет меня женить.       — Где я, а где твой венценосный брат? — с притворной скромностью заметил рыцарь. — Но прошу, не смейся. Маргери даст тебе богатое приданое, плодородные земли и надежных воинов. Где ты еще найдешь такую великолепную партию? С ней, с мощью Хайгардена за плечами ты превратишься в самого могучего лорда всего Вестероса. Разве тебя подобное не прельщает?       — Но ты не старший сын, Лорас. Когда-нибудь владыкой Хайгардена станет Уилл. И кто знает, с кем именно он захочет дружить, — напомнил ему Ренли. Хотя, не следовало так резко отметать подобные возможности. Мало ли что могло из этого получиться. Лучше уж сделать небольшой шаг навстречу и не обижать юношу решительным отказом. Тем более, что если Маргери окажется той девушкой из сна? — Знаешь, я бы хотел посмотреть на ее портрет. У тебя есть миниатюра сестры?       — Нет, — Лорас ответил так, как Ренли и рассчитывал, дав ему дополнительное время. — Но я могу послать ворона, и гонец её доставит.       — Действуй. Я хочу взглянуть на твою подросшую сестренку, — на самом деле, он уже видел Маргери во время турнира в Хайгардене. Но это было несколько лет назад, и девчонка тогда выглядела совсем мелкой. — Но предупреждаю сразу — в ближайшее время жениться я не намерен. И никаких обещаний я тебе не давал, Лорас.       — Отлично, Ренли! Просто отлично, — молодой рыцарь широко улыбнулся. Он наверняка посчитал, что продвинулся в своих планах.                            — Ренли, проводи меня до башни, — попросил Джон Аррен. Лорды по очереди покидали зал Малого Совета. Сначала ушел Станнис, а за ним Бейлиш и Варис. Хозяин Драконьего Камня выглядел по своему обыкновению хмурым, но Мизинец и Паук напоследок одарили их заинтересованными взглядами. Последними ушли Пицель и Барристан Селми.       Десница неторопливо собрал документы в папку и поднялся из-за стола. Выглядел он обеспокоенно и задумчиво. Ренли уже не раз и не два замечал, что знатного лорда что-то гнетёт. Он не походил на самого себя, на того человека, которого Ренли помнил по первым неделям в Красном замке.       — Как ваш сын, лорд Аррен? — поинтересовался Ренли, когда они вышли на двор. Джон так и не решил вопроса с Робертом. Когда-то Ренли был приглашен на обед с семьей Десницы и там тот как будто решил взяться за сына. Но прошел месяц и ничего не изменилось. Похоже, для обитателей Красного замка подобное начинало входить в привычку. Король так же любил показать свою власть и авторитет на словах, но на деле многие громкие заявления мало чем заканчивались.       — Роберт славный мальчик, но его здоровье оставляет желать лучшего. Тем более, я его балую, а подобное не принесет пользы, — Десница вздохнул. Он не часто показывал слабость. Сегодня наступил как раз такой редкий случай.       — Еще не поздно взяться за его обучение, — осторожно заметил Ренли.       — Вот и я так думаю, — они неторопливо направились к башне Десницы, где Джон проживал вместе с семьей и многочисленными рыцарями Долины. — Я хочу отдать Роберта в надежные руки. Лорд Станнис подойдет как нельзя лучше. Послужив ему пажом, Роберт закалит дух и тело. Как считаешь?       — Мой брат? — Ренли не увидел тех резонов, что делали Станниса самым предпочтительным наставником в Вестеросе. При желании можно отыскать и другие кандидатуры, более общительные и сердечные. Плаксивому малышу Роберту придется несладко.       — Да. Он человек верный, несгибаемый и целеустремленный. Именно эти качества я собираюсь привить сыну.       — Ясно. Что ж, если вам понадобится моя помощь, я к вашим услугам, лорд Аррен.       — Я знаю, Ренли, что на тебя можно положиться. Ты хорошо себя показал в должности мастера над законом. Людям нравится твоя справедливость, а Совет ценит твои усилия во благо государства. Так же, как и я, — Десница остановился.       — Спасибо, приятно подобное слышать, — Баратеону понравились слова старика. В отличие от Роберта, который воспринимал труд других людей как нечто естественное, чем король просто пользуется, Десница умел замечать и поощрять подчиненных.       — Да… Расскажи мне о Эдрике Шторме, Ренли. Я знаю, он находится под твоим покровительством в Штормовом Пределе. Каков он собой?       — Ему десять лет и он вполне обычный мальчик, лорд Аррен. Обаятельный и вежливый, но в тоже время свирепый и гордый до невозможности. Он мне нравится, — Ренли чертыхнулся про себя. Определенно, ему стоит как можно быстрее посетить Джендри Уотерса. Он не понимал, почему все вокруг вдруг начали говорить о королевских бастардах. Что вообще происходит?       — А как он выглядит? — Десница старался говорить небрежно, но Ренли все же почувствовал его волнение.       — У него типичная баратеоновская внешность, милорд. Он высок для своего возраста, крепок, симпатичен, с черными волосами и голубыми глазами. В общем, очень похож на короля Роберта и лишь оттопыренные уши, доставшиеся ему от матери, а она Флорент, несколько его портят.       — Черные волосы, синие глаза, — негромко повторил Джон.       — Милорд, с вами все хорошо? Вы как будто побледнели, — Ренли схватил старика за локоть. Тот едва не упал. Не хватало еще, чтобы он потерял сознание. К ним сразу же подбежал седой, с квадратным лицом сир Вардис Иген, капитан гвардейцев Аррена.       — Что с вами, мой лорд? — он подхватил Джона под другую руку, а в его голосе слышалась отчетливая тревога.       — Слабость… Приступ… Все уже прошло, мой верный Вардис, — старик вымученно улыбнулся.       — Вам надо показаться мейстеру, — решил Баратеон.       — Точно, — согласился Иген. — Я отведу вас.       — Вздор! Бросьте, я еще способен передвигаться без посторонней помощи, — теперь в голосе Десницы зазвучала сталь, и им не оставалось ничего другого, как подчиниться. — Дело в жаре, Ренли, будь она неладна. Она меня когда-нибудь доконает, — лорд оттянул ворот рубахи под дублетом и глубоко вздохнул. — Климат в Долине совсем иной, прохладный и ласковый. Да и воздух там бодрит, а не пытается выжать из тебя все соки, — старик вымученно улыбнулся, достал платок и отер лоб. — А я не молод, и с каждым годом мне все тяжелее.       — Вы прекрасно держитесь, лорд Аррен. Но сегодня действительно, жарковато. Хотя, по сравнению с удушливыми и безветренными летними деньками в Штормовом Пределе здесь сущая благодать.       — Хороший ты человек, Ренли, — Десница еще раз улыбнулся и потрепал его по плечу. Он уже пришел в себя и на его гладко выбритых щеках появился румянец. Сир Вардис отступил на несколько шагов, но беспокойство в его глазах никуда не делось. — Возможно, мне следовало отдать Роберта тебе, а не Станнису. Но теперь уже ничего не переиграешь. Спасибо, что проводил меня. Зайдешь в гости?       — Нет, благодарю, — Баратеон прекрасно видел, что старик хочет отдохнуть, прийти в себя, возможно и вздремнуть, а слова его — лишь вежливость. Так что пусть набирается сил.       Они расстались. Вечер прошел спокойно. Ренли выбрался на прогулку вдоль побережья, потренировался со Сванном и Кароном, помылся, поужинал вместе с гвардейцами и лег спать. Но на следующий день заседание Малого Совета отменили — Деснице нездоровилось.       — Милорд Десница приносит вам свои извинения за слабость и приказывает перенести все важные вопросы на завтрашний день, — сообщил Петир Бейлиш остальным членам Малого Совета. Он как раз заглядывал в покои своего патрона и знал, что происходит. Мизинца засыпали вопросами, но тот толком ничего не знал. Пояснил лишь, что здоровье Аррена временно пошатнулось.       И на следующие сутки ему не стало легче. Неожиданная болезнь Десницы вызвала недоумение. К нему в башню потянулись люди.       — Скоро я встану на ноги, и мы продолжим наше служение, — заверил посетителей Аррен. Он сидел в кресле и выглядел неважно — бледный до синевы, с мешками под глазами, порывистым дыханием, сразу постаревшим лет на десять. Обеспокоенная леди Лиза заняла кресло по его правую руку и посматривала на мужа с тревогой.       Многочисленные лорды, в числе которых находился и Ренли, некоторое время расспрашивали Десницу о здоровье, хотя поднятая тема не доставляла ему никакого удовольствия.       — Может, вам имеет смысл перебраться в Долину, милорд? — предложил Мизинец. — Дома, как всем известно, и стены помогают.       — Да, Джон, лорд Бейлиш говорит здравые вещи, — поддержала его Лиза.       — Нет, мое место здесь, при короле, — Десница покачал головой.       — Можем ли мы вам хоть как-то помочь? — с сочувствием поинтересовался Ренли. Старик ему нравился, и он ни от кого не скрывал этих чувств.       — То, что вы все пришли и навестили меня, уже придало мне силы, — Десница улыбнулся.       Некоторое время продолжалась вежливая беседа, но заметив, что Аррен утомился, лорды пожелали ему скорейшего выздоровления и с тем удалились.       Третий день принес известия, что Деснице стало еще хуже. Кроме личного мейстера Колимана за его лечение взялся и Пицель. По Красному замку поползли тревожные слухи. К Аррену не пустили никого кроме короля — с ним он провел несколько часов. Роберт вернулся от него в прескверном настроении и, не пожелав ничего объяснять, удалился в личные покои и приказал подать себе вина.       Ранним утром из всех разбудил громкий стук в ворота усадьбы. Гвардейцы впустили человека, им оказался один из рыцарей Долины.       — Беда, лорд Ренли, — взволнованно сообщил он. — Только что умер милорд Десница, всеми нами любимый лорд Джон Аррен.              Наверное, никогда башня Десницы не вмещала в себя столь много народу. Слуги, стражники, Золотые Плащи, свыше сотни рыцарей и многочисленные лорды теснились со всех сторон, в залах, коридорах и на лестницах. Приглушенный разговор доносился со всех сторон. Скорбь, уныние, жалость, сострадание и горе звучали в каждом слове.       У широко раскрытых дверей, положив закованные в сталь руки на навершия мечей, стояли гвардейцы Трант и Блаунт. Если бы не трагичность момента, их позы выглядели бы забавно. Особенно у толстого и никчемного Блаунта. Джейме Ланнистер, Гринфилд и Мур убыли в Утес Кастерли вместе с королевой Серсеей и ее детьми. Два оставшихся рыцаря, Барристан Селми и Окхарт, находились непосредственно рядом с королем.       В спальне, на внушительной кровати под богатым балдахином, покоилось тело Джона Аррена. Облаченный в одежды своего дома, он выглядел величественно, но смерть никого не делает краше. На полу лежал поникший тростник, а в воздухе пахло микстурами и тленом, хотя тело еще не начало разлагаться. Окна были прикрыты шторами. Лиза Аррен только что ушла и увела с собой бьющегося в истерике Роберта. Дверь за ней осталась открытой, впуская из коридора свет и свежий воздух. Все собравшиеся подавленно молчали.       — Джон, Джон, как же так? Ты казался таким крепким и несокрушимым! — у ног Десницы стоял Роберт Баратеон, с хрустом сжимая внушительные кулаки. Его свирепое и властное лицо сейчас напоминало лицо маленького ребенка, который не знал, как жить дальше. Король выглядел ошеломленным. Вокруг разместились члены Малого Совета — Станнис, сам Ренли, Пицель, Мизинец, Паук, мастер над оружием сир Аарон Сантагар, церемониймейстер Эшли Гройл и кастелян замка. Несколько рыцарей Долины во главе с сиром Вардисом Игеном стояли по другую сторону ложа. Несмотря на суровость и возраст, на ресницах капитана гвардейцев повисла одинокая слеза — он уважал и любил своего повелителя всем сердцем.       — Необходимо провести вскрытие тела, — отрывисто бросил Станнис, нарушая скорбную тишину, установившуюся после слов короля. — Три дня назад Джон казался совершенно здоровым. Мне не нравится столь скоропалительная смерть.       — Мы все любили милорда Десницу. Кто бы посмел причинить ему зло? — проскрипел Великий Мейстер.       — Мейстер Колемон, соблаговолите разъяснить нам, что случилось с Джоном Арреном и где вы были в момент его кончины? — Ренли проигнорировал старика и повернулся к личному мейстеру семейства Арренов.       — Милорд Ренли, я предан Деснице всем сердцем, — относительно молодой, тощий и нервный мужчина с длиной шеей с трудом сглотнул, когда на него дружно уставились собравшиеся лорды. Под взглядом тех, кто представлял собой высшую власть Вестероса, он почувствовал неуверенность, граничащую с паникой. Прямо здесь и сейчас его могли обвинить в смерти второго человека в государстве. — Первые признаки недуга милорд Аррен почувствовал четыре дня назад. Он пожаловался мне на колики и слабость. Я решил, что он застудил желудок. Да и немудрено, ведь последние дни стояла жаркая погода, а Десница постоянно пил вино со льдом.       — Что за вздор? От вина не умирают! — возразил Станнис.       — Еще вчера я разговаривал с Джоном, — король ухватился рукой за столбик балдахина и чуть его не переломил. — Я навестил его, он лежал на кровати, как и сейчас. Мы проговорили, я шутил, а он улыбался и неплохо держался. Затем пришла леди Лиза с сыном. Но под конец Джон почувствовал себя хуже, начал терять сознание, прошептал «семя крепко» и благословил Роберта. О, Боги, почему все произошло так быстро?       Все вновь замолчали. Полный скорби Роберт то ли не слышал, то ли не хотел слышать, что говорят остальные.       — Чем вы его лечили, мейстер? — подумав и выдержав паузу, продолжил Ренли.       — Я давал ему слабительное и перечную настойку. Но затем Великий Мейстер Пицель отослал меня прочь и взял лечение в свои руки, — Колемон приободрился, увидев шанс избежать королевского гнева. — Последние сутки именно он следил за состоянием милорда Десницы.       — Это правда? — теперь Ренли посмотрел на старика. — Великий Мейстер, почему вы не доверяете Колемону?       — Я бы не стал утверждать, что не доверяю ему, — Пицель посмотрел на короля, словно ища поддержки. Его слезящиеся глаза пару раз моргнули, а в старческих пятнах руки нервно теребили цепи на груди. — Просто он еще молод и я посчитал, что смогу поставить более точный диагноз и на основе его прописать верное лечение. Но Десница испытывал жуткие страдания, и я дал ему макового молочка.       — Когда дали? — быстро спросил Мизинец.       — Ближе к полуночи. Десница выпил его, уснул и перестал стонать. Но проснуться он так и не сумел. К рассвету его не стало.       — Если Великий Мейстер в чем и виноват, то лишь в том, что поздно озаботился судьбой милорда Десницы, — прямо высказался Барристан Селми, лорд-командующий королевской гвардией. Он нахмурился и продолжил. — Всем известна его кристально чистая репутация и необъятные познания.       — Необъятные познания? — буркнул Станнис. — Как видим, они замечательно помогли Джону.       — И вам не показалось странным его состояние? — удивился Ренли.       — Неужели вы подозреваете меня? — Пицель чуть не задохнулся от подобного обидного предположения.       — Действительно, Ренли, твои вопросы звучат слишком бестактно. Тем более, у смертного ложа Джона. Тело моего старого друга еще не успело остыть, а ты уже проявляешь ненужное рвение. Выкажи уважение. Успокойся, — теперь в королевском голосе послышалось неудовольствие.       — Я спокоен, но ясно вижу свой долг. А учитывая занимаемую мной должность, мои вопросы являются лишь печальной необходимостью, а не злонамеренным оскорблением, — Ренли глубоко вздохнул. — Как мастер над законом я беру это дело в свои руки. Естественная ли эта смерть или нет, покажет дознание.