Меч, перо и закон

      Глава 8              — Роберт, почему ты позволил Лизе Аррен уплыть в Долину? Я с ней толком и не поговорил. На многие вопросы она так и не ответила, сославшись на траур и плохое самочувствие. Я ничего от нее не добился, хотя более чем уверен, что она могла бы помочь. Но она либо опасается чего-то, либо не желает иметь со мной дела. К тому же, я хотел послушать сира Вардиса Игена, и личного повара покойного Джона, и еще нескольких рыцарей. А она всех увезла с собой. Ты же запретил ей отлучаться из замка. Почему изменил свое решение?       Ренли в бешенстве ходил по королевскому покою. У окна, за столом, попивая вино, расположилась его милость, король андалов, ройнаров и Первых людей Роберт Баратеон. Вид он имел одновременно и скорбный, и гневный, и еще какой-то, непонятно какой.       — Ренли, она — вдова. Да, сначала я повелел ей оставаться в Красном замке, но войди в ее положение, — Роберт сделал добрый глоток и кубок сразу опустел наполовину. — Тело Джона должно обрести покой в Долине. Лиза похоронит мужа, успокоится и вернется. А ты не дави на людей. Они и так жалуются, что ты взялся за дело слишком ретиво.       — Ты вообще хочешь, что бы я довел расследование до конца? — Ренли глубоко вздохнул. Он заранее знал, что примерно так король и ответит. Безусловно, Роберт всем сердцем желал узнать правду о смерти Аррена. Но одновременно с этим он тяготился возможным вердиктом. И всячески пытался избежать неприятностей. Подобное было в характере старшего Баратеона. Внешне несгибаемый и свирепый, он пасовал во многих вопросах, которые не касались войн и поединков. Так он запустил воспитание Джоффри и Томмена, не обращал внимания на дефицит в казне, и именно такую стратегию он выбирал в щекотливых ситуациях. Да, часто он вспыхивал, вскидываясь на дыбы, как олень во время гона, но надолго запала ему не хватало. Он лишь Таргариенов ненавидел всем сердцем в течении долгих лет.       — Не забывайся, Ренли, — король предостерегающе нахмурился. — Делай свое дело, я жду результат. Правдивый и ясный. Но не стоит вести дознание так рьяно. Лиза Аррен скорбит, и твоя настырность не делает тебе чести. Не находишь? — он снова отхлебнул вина. — Итак, что ты хотел мне рассказать, мастер над законом?       Роберт изменил тон. Теперь он звучал сухо, официально. Ренли оставалось лишь подчиниться.       — Конечно, ваша милость. Вот что говорят мейстеры, — проводя расследование, Ренли совершенно неожиданно понял, что еще один-другой шаг, и он может крупно себя подставить. В смерти Аррена до сих пор окончательно так ничего и не прояснилось, но сам Ренли склонялся к версии с отравлением. Так же было понятно, что бедняк с Блошиного конца никогда не смог бы навредить Деснице. За всем стоял кто-то серьёзный и смелый. Решительный человек, готовый пойти на самые крайние меры. Расследование могло отыскать истинного убийцу, а могло сделать так, что жизнь хозяина Штормового Предела закончится каким-то несчастным случаем. А подобного исхода Ренли не хотел.       И все же, он бы пошел напролом, пытаясь доискаться правды. Ему требовалось лишь одно — поддержка Роберта. А тот занял нейтральную позицию. «Ищи, Ренли, но не перегибай палку. Найди истинную причину смерти Джона, а я приму решение».       Так он говорил. Он умывал руки, предоставляя мастеру над законом отличную возможность нажить себе врагов.       Но и сам Ренли чувствовал, что дал слабину. Совесть раз за разом напоминала: если ты мастер над законом, то делай то, что должен. Без оглядки и страха. У тела мертвого Джона он громогласно заявил, что берет дознание в свои руки. Ну, а каков итог? Неужели он стал таким же трусливым и двуличным, как и многие другие в Красном замке? Где его принцип из прошлой жизни делать работу на отлично? Как-то один человек сказал: ваш долг есть сохранять законы, на лица сильных не взирать. Так почему он поступает иначе?       В глубине души он понимал — то, что он выдает за осторожность и благоразумие на самом деле граничит с трусостью.       В свое оправдание Ренли мог лишь сказать, что во всем замке не осталось никого, кто хотел бы поддержать его не только на словах, но и на деле. Паук и Мизинец обещали любую помощь, но лезть в первые ряды не торопились. Старый Пицель продолжал кряхтеть и отстаивать версию естественной смерти. Барристан Селми верил ему, как один старик другому, и склонялся к таким же выводам. Оставался Станнис, который мог бы стать верным союзником. Вдвоем они бы всколыхнули все это лживое болото. Но отношения у них и так не выглядели радушными, да и последний инцидент заставил Станниса махнуть рукой на все, кроме взращивания на сердце очередной обиды.       После смерти Аррена должность Десницы оказалась свободной. Станнис считал, что нет человека более подходящего для нее, чем он сам. На поминальном ужине в честь Аррена он открыто сказал королю, что готов занять место Джона. Возможно, ему стоило действовать более деликатно. Но таков уж Станнис, и меняться он не собирался. А что сделал Роберт? Сказал, что Станнис хорош на своем месте, и что у него есть более достойный кандидат. Так и сказал, не считаясь с мнением младшего брата.       От нанесенного оскорбления Станнис так заскрипел зубами, что скрежет слышал весь Красный замок. В гневе он покинул чертог. Да, он бы не стал лучшим Десницей у подножия Железного трона что видела история, но его верность и честность не вызывали сомнений. Он был бы надежной опорой Роберта, а тот взял и оттолкнул брата. И теперь Станнису плевать и на расследование, и на самого короля. Он днем и ночью скрипит зубами и думает о своей обиде, а его страшила-жена каждым словом целенаправленно разжигает огонь. Станнис не простил Роберту и первого раза, когда вместо Предела ему дали Драконий Камень. Так с чего ему прощать сейчас?       — Тело Аррена последовательно осмотрели три мейстера, — Ренли оставался стоять, присесть ему не предложили. — Пицель, Коллемон и мой Винир высказали свое мнение. Пицель считает, что никакого отравления нет и в помине, и весьма аргументированно доказывает свою позицию. Коллемон прислушивается к нему, но его гложут сомнения. Винир сомневается и хотел бы еще раз осмотреть тело, которое ты позволил увезти в Долину. Кстати, леди Лиза и Коллемона забрала с собой.       На самом деле Винир высказался более решительно. «Я не сомневаюсь, что Джона отравили, милорд Ренли, — так сказал он. — Но яд использовали непростой, дорогой и чистый, как слеза, он практически не оставляет следов. Я рискнул предположить, что мы имеем дело со Слезами Лиса».       — Я не вижу смысла ставить ученость Пицеля под вопрос, — Роберт потянулся и налил вина в кубок. — Да и кому убивать Джона? Все его любили. Так ведь?       — Да, ваша милость, вы правы, — Ренли не считал себя гением сыска, но понимал одну простую вещь — для убийства нужен мотив. Найди мотив, найдется и преступник. Но мотива он действительно не видел. Настоящего мотива, такого, ради которого кто-то дерзнул отравить второго человека в государстве.       Он составил список, куда внес всех возможных подозреваемых.       Начинался список с Серсеи и ее брата Джейме. Оба они не особо любили Аррена, но и ненавистью там не пахло. Тем более именно Аррен организовал брак молодой Серсеи и Роберта. Фактически он сделал ее королевой. За подобное она должна его благодарить, а не травить.       То, что за четыре недели до смерти Джона они покинули столицу, как бы давало им алиби. Но лишь на первый взгляд. На самом деле никакого алиби у них не было и в помине. Всем ясно, что королева не станет лично травить Джона, а найдет подходящего человека. Так что все многочисленное семейство Ланнистеров во главе с Тайвином, Хранителем Запада, Ренли из числа подозреваемых пока не вычеркивал.       Примерно так же обстояло дело и с Лизой Аррен. Она ругалась и часто ссорились с мужем, в основном из-за недугов и слабости Роберта, но все равно подобный повод не мог стать причиной. Благодаря Джону Лиза стала хозяйкой Долины. Он любил ее и мало в чем ограничивал. Она жила как королева и у них рос сын. А то, что она покинула столицу, как раз работало на версию о ее невиновности. Ведь именно Лиза громогласно утверждала, что Джона отравили. В таких условиях ее поведение выглядело здравым — она опасалась и за свою жизнь, и за жизнь Роберта.       Паук ничего не знал, а свои подозрения держал при себе. По крайней мере, так он говорил. Резона ему травить Аррена Ренли не видел.       Мизинец был всем в жизни обязан Джону. Благодаря ему он стал мастером над монетой. Выше он уже никогда не взлетит, ни при каких обстоятельствах, несмотря на весь свой ум и проницательность. Бейлишу не хватало знатности рода, а также друзей среди высшей знати. И ему как никому другому требовался живой и влиятельный патрон.       Никчемный Пицель и прямой, как меч Селми так же не вызывали особых подозрений. Определенные вопросы возникали в отношении церемониймейстера замка сира Эшли Гройла, но он не производил впечатления волевого и действительно смелого человека. Аарон Сантагар, мастер над оружием, человек тщеславный, но верный, никуда не лез и демонстративно держался в стороне от различных интриг.       Из наиболее влиятельных фигур оставалась жена Станниса. У них с Джоном отношения никогда не складывались. Селиса не скрывала, что Десница ей не нравится и что ему давно пора освободить место для Станниса. Из всех именно она выглядела наиболее подозрительно. Ренли искал хоть какого-то намека, хоть чего-то, но пока не преуспел.       Джона отравили, но провернули преступление так гладко, что и не подкопаешься.       — А каково мнение Паука?       — Ему нечего сказать. Он ничего не слышал и не видел.       — Мизинец?       — Переживает из-за смерти покровителя. Говорит, что готов оказать мне любую помощь, если у меня возникнет хоть тень подозрения в убийстве.       — Ну, а что думает мой мастер над законом? — Роберт с хрустом разломал гранат, и рубиновые зернышки запрыгали по мраморному полу.       — В данных условиях, ваша милость, я не вижу достаточных оснований, чтобы настаивать на насильственной смерти Десницы.       — Э, как ты вывернул, — Роберт взял платок и вытер с рук сок.       — Мне требуется время. Нужно продолжить расследование, чтобы поставить точку, — все же Ренли не стал окончательно сжигать за собой мосты. Все могло измениться.       — Оно у тебя есть. Через два дня я отправляюсь на Север, в Винтерфелл, к своему другу Старку.       — Зачем? — хотя, Ренли и так прекрасно знал ответ.       — Мне нужен Десница. Надежный и проверенный. Вот зачем.       — Необходимые качества есть и в Станнисе.       — Все уже решено, — Роберт сжал кулак и недовольно нахмурился. — Занимайся законами, и не лезь в дела тебе не по чину. Продолжи расследование. Я жду от тебя окончательного ответа: имеем ли мы дело с убийством или Джон умер естественной смертью. Ты понял?       Король махнул рукой, отпуская его. Как и всегда, он оставил за собой последнее слово. Старший Баратеон хотел доискаться правды, и не желал наживать врагов, кем бы они ни оказались. Ренли не понимал, как два таких чувства могут уживаться в одном человеке.       Роберт делал все, чтобы раскачать государство. И лишь слепой не видел вопиющих признаков надвигающейся беды, позволяя обмануть себя мирным временем, пышностью двора, бесконечными турнирами и шумными пирами.       Идя по коридорам Красного замка, Ренли отчетливо осознал, что назревает кризис. Серьезный и масштабный. Его и раньше посещали подобные мысли, но сегодня, после разговора с королем, пугающие перспективы словно проявились из тумана неизвестности. Он почувствовал, как легкий холодок прошелся по спине. Может, Роберт и прав, приглашая Старка? Великий лорд, владыка сурового Севера, имеет шанс помочь стране.       Ренли узнал о Старке все, что смог. Услышанное ему понравилось. Эддард Старк считался человеком чести, верным, смелым и умным, уважающим дружбу Роберта, но одновременно и не боящимся говорить людям правду в лицо. И когда новый Десница осмотрится в Красном замке, и поймет основные трудности, то возможно сможет повлиять и на короля, и на всю внутреннюю и внешнюю политику.              Как Роберт и обещал, через два дня королевский кортеж покинул столицу. Когда месяц назад они провожали Серсею и лорда Тайвина, зрелище получилось куда внушительней. Тогда во главе блещущего золотом отряда двигалась огромная карета, настоящий дворец на колесах, который с трудом тащила дюжина битюгов.       Карета принадлежала королеве. Кроме Серсеи, в ней нашлось место всем ее детям и приближенным фрейлинам. Там и очаг имелся на случай холодной погоды, и кровати, и стол со стульями, и гардероб с зеркалом, и посуда. Но сейчас карета отсутствовала, Роберт взял всего две дюжины рыцарей, столько же слуг, оруженосцев Тирека и Ланселя, и десяток повозок с имуществом. К ним примкнул и Тирион Ланнистер, решивший поглядеть на Винтерфелл и Стену. Учитывая статус Роберта, можно было сказать, что он двигается налегке. А с женой и ее великолепным передвижным жилищем он намеревался встретиться в Близнецах.       Ренли и сам был бы не прочь повидать мир и отправиться на Север. Но король решил иначе. Паук, Мизинец и Пицель так же никуда не уехали. Да и Станнис продолжал находиться в Красном замке. Показывая обиду, короля он провожать не стал.       Роберт выказал желание, чтобы лишь Ренли и Барристан Селми проводили его. За несколько дней они добрались до Харренхолла. Местная хозяйка, леди Шелла Уэнт, настойчиво зазывала короля в гости, обещая закатить великий пир и устроить грандиозную охоту в окрестностях озера, которое носило название Божье Око.       И Роберт, никто и не сомневался, не устоял.       Дорога до Харренхолла прошла замечательно. Земли к северу от столицы выглядели мирно и богато, а простые люди часто смеялись. Роберт на ночь останавливался в гостиницах или приказывал разбить шатер в чистом поле. Он пил, травил у костра байки, а со всех сторон к нему съезжались лорды и рыцари, спеша засвидетельствовать уважение и верность. Каждый вечер начинался с пьянки, а затем слуги растаскивали упившихся по шатрам. Роберт обожал подобную жизнь.       Здесь, на тракте, ощутив свежий ветер и свободу, Роберт буквально заново родился. Он вновь смеялся, и раскаты его хохота невольно заставляли людей улыбаться.       Следуя за королем, Ренли еще раз подумал о том, что Роберту следовало родиться в другом месте и в другой семье. Или просто оставаться владыкой Штормового Предела, но не становиться королем. Он не был готов к управлению государством и решению серьезных вопросов. Его стезя выглядела иначе. Он был бы на своем месте в роли небогатого рыцаря, вся жизнь которого проходит в приключениях и турнирах. Ну, или он мог бы стать прекрасным мастером над оружием в любом из замков Вестероса. Сражался бы каждый день, учил молодежь воинской премудрости, и был бы счастлив.       В пути Селми в подробностях рассказал причины и ход восстания Сумрачного Дола, а заодно красочно описал трагичную историю великого замка Харренхолла. Триста лет назад его построил король Харрен с Железных островов. В те времена железнорожденные представляли собой внушительную силу и держали добрую половину Вестероса в подчинении, включая Речные земли. Харрен решил построить великий замок, соответствующий амбициям и силе железнорожденных. Золота он не жалел, развернувшись с невероятным размахом. Но ему не повезло. Когда в стены замка положили последний камень, Эйгон Завоеватель с двумя сестрами-женами, тремя драконами и небольшой армией высадился в Вестеросе.       Сам замок произвел на Ренли странное впечатление. Таких величественных построек он ранее никогда не видел. Харренхолл превосходил все виденные им твердыни, в том числе Красный замок, Штормовой Предел, Каменный Шлем Сваннов и обитель Мартеллов в Дорне. Лишь Хайгарден мог похвастаться схожими размерами. Башня же Хайтауэров была куда выше, но занимала значительно меньшую площадь.       Но кроме размеров, Харренхолл буквально угнетал аурой безнадежности и скорби. Когда-то над его стенами основательно потрудились драконы. Их огонь оплавил камень, заставив его стекать, как воск. Тысячи людей сгорели заживо. Казалось, их предсмертные вопли все еще звучат среди покореженных башен.       Кровавая история замка и его внешний вид создавали жутковатый эффект. Тем более, замок считался проклятым. Все, кто им владели после Харрена, добром не заканчивали. Квохерисы, Харровеи, Тауэрсы, Стронги, Лотстоны — все они благополучно вымерли. Да и леди Уэнт считалась последней в своем роду. Ее муж, четыре сына, дочь, племянники с племянницами — все они погибли. Обо всем этом Ренли поведал Барристан Селми.       Проезжая невероятным по протяженности подбашенным проходом, Ренли подумал о том, как люди могут жить в месте, которое настолько живо напоминает ад.       — Ваша милость, Харренхолл в вашем распоряжении, — встречала их пожилая хозяйка. Она оделась в строгое платье, навесила на себя кучу драгоценностей и золота, но седые волосы и морщины вызывали лишь почтение к старости, а не уважение к силе захиревшего дома. Леди Шеллу окружало свыше дюжины рыцарей и около сотни любопытных слуг. Знаменосец держал стяг с девятью летучими мышами на желтом фоне.       На огромной площадке, носящей название двор Оплавленного Камня, места нашлось всей свите Роберта. Сюда еще пару сотен человек и столько же лошадей при желании можно было бы вместить.       — Я с радостью принимаю ваше гостеприимство, — сказал Роберт, подходя к миниатюрной хозяйке и нависая над ней, как утес. — Королева Серсея недавно выехала из Утеса Кастерли. Я опережаю ее, и с вашего согласия, задержусь в Харренхолле на несколько дней.       — Конечно, — старушка улыбнулась без особой радости. Одно дело — пир, охота и утреннее прощание с королем, но совсем другое кормить за свой счет всю его свиту целую седьмину.       Роберт, как и сказал, задержался в Харренхолле. По какому-то мимолетному капризу он приказал Ренли и Барристану оставаться рядом с ним все это время. Семь дней они только и делали, что сопровождали короля по лесам и полям в погоне за волками, кабанами и оленями. Поначалу Ренли был рад неожиданному отдыху, но однообразные охота и пьянки быстро приелись. Да и Селми не выказывал особой радости.       Наконец от Серсеи прилетел ворон — она покинула Риверран. Засобирался и король, позволил им с Селми возвратиться в столицу.       — Вы знаете, что вам надлежит делать, — сказал он на прощание, залезая на коня. Тот присел на задние ноги, принимая на спину внушительную тяжесть. — Пока я отсутствую, вы продолжите управлять государством и собирать Малый Совет. От вас я жду вестей, но не стоит беспокоить меня по пустякам.       — Конечно, ваша милость, вы можете всецело на нас рассчитывать, — поклонился Селми.       — А ты чего молчишь, Ренли? — за последние дни Роберт сменил гнев на милость и теперь смотрел на младшего брата с улыбкой. Сбросив с плеч государственный груз ответственности, который он на самом деле никогда на себе и не взваливал, Роберт вновь вернул ему свое расположение.       — Все уже сказано, Роберт, — Ренли поднял голову. Он не видел разницы, есть ли король в столице, или нет. Все едино, Малый Совет продолжит работать, как и работал. — Можешь не сомневаться, я выполню свой долг по справедливости. Возвращайся, а мы позаботимся о твоем королевстве.       — Давно бы так, — одобрил Роберт и рассмеялся, даже не подумав напомнить о Джоне Аррене и расследовании. — Итак, лорды, до встречи, — он махнул рукой, подавая сигнал. Несколько труб запели, оповещая округу, что король выступает.       Леди Шелла махала королю платочком, а на ее лице все отчетливей проступало облегчение, что прожорливые гости наконец-то отправились дальше.       Ренли и Барристан сидели на конях стремя к стремени, наблюдая, как Роберт и вся его свита медленно проезжают мимо. Их ждал долгий путь. Замок Дарри, Рубиновый брод, Близнецы Фреев, болотистый Перешеек, и наконец, Север. Но Север огромен, и путь до его сердца, Винтерфелла, не близок. Да и у Старка Роберт наверняка задержится. И обратно, обремененный королевой и ее каретой, будет двигаться неспешно. Так что короля они теперь увидят не скоро.       — Вы не устали ничего не делать, Селми? — напрямую спросил Ренли, когда они направились к столице. За их спинами двигались воины. В свиту Баратеона входило трое рыцарей Штормовых земель и блистательный Лорас Тирелл.       — Не устал, я привык к подобному, — лорд-командующий прекрасно понял намек, но вида не подал.       — По приезде в столицу я собираюсь сместить Яноса Слинта. Вы меня поддержите? — Ренли не боялся Слинта, который ничего не мог ему сделать, но столь открыто пойти против королевского слова он решился в первый раз. Сейчас он рассчитывал, что Янос не настолько внушительная фигура, чтобы король из-за нее переживал. Тем более, за то время, пока он вернется, все уляжется.       — Да, поддержу, — ответил Селми. Его слову можно было верить. — Я знаю, что мы пойдем против королевской воли, но подобное, верю, пойдет на пользу Вестеросу.       — Прекрасно. Уверен, и Станнис будет с нами, — в эту минуту Ренли чувствовал унижение. Он, великий лорд, ищет сторонников, чтобы сместить такое ничтожество, как Слинт! Владыка Штормового Предела, чья родословная восходит не только к Таргариенам, но и к легендарным королям Дюррандонам, показывал слабость, а не силу. И все благодаря Роберту и его политике «как бы не вышло хуже», будь она не ладна!       Настроение у Ренли испортилось. Слишком уж часто за последнее время он вел себя недостойно. Подстегнув мерина, хозяин Штормового Предела вырвался вперед.                            Ренли замечательно выспался. Учебный бой с Серебряным Топором еще более поднял ему настроение. Он плотно позавтракал и отправился на заседание Малого Совета в отличном расположении духа.       В зал он пришел вторым, сразу после Паука. Следом, одним за другим, подтянулись и остальные. Короля и так никто из них на Совете не видел. И сейчас изменилось лишь одно — отсутствовал Десница.       Лорды ловили каждый жест двух наиболее авторитетных членов Совета — Великого Мейстера Пицеля и Станниса Баратеона. В отсутствие короля и Десницы именно Великий Мейстер остался в столице за старшего. Но сам Пицель явно не чувствовал особой радости и с облегчением отдал первенство Станнису.       — Итак, пока мой брат путешествует и развлекается, нам поручено управлять государством, — Станнис выглядел хмурым, злым и недовольным. То есть, таким, как и всегда. — Надеюсь, все разделяют мое желание обеспечить стране процветание?       — Конечно, милорд, — первым откликнулся мастер над шептунами.       — Пока здесь нет моего венценосного брата, мы имеем неплохой шанс хоть немного подправить плачевное положение дел, — Станнис, по привычке, говорил прямо. Его мало волновало, что таким образом он может кого-то обидеть. — Лорд Бейлиш, я бы хотел ознакомиться с вашими записями за последний год.       — Я вам их предоставлю, — если Мизинца и покоробила подобная просьба, больше похожая на приказ, вида он не подал. Сейчас Станнис влезал в финансы и чужую вотчину. И он не собирался хоть как-то сглаживать резкость своих слов.       Ничего особенно интересного на заседании не случилось. Шла обычная ежедневная рутина. Ренли прикидывал, стоит ли поднять вопрос о смещении Яноса, но затем отказался от подобной мысли. Янос его подчиненный и подобные сомнения лорды могут истолковать превратно.       Он лишь попросил Станниса задержаться, когда все принялись расходиться. Слинт мог стать тем мостиком, что поможет улучшить отношения двух братьев.       — Что ты хотел, Ренли? — удивился Станнис. Когда он услышал причину личного разговора, то нахмурился. — Янос — твой человек, и тебе нет нужды искать моего одобрения. А по Слинту давно плаха плачет, вот тебе мое слово. Брось его в темницу и вытряси из него все, что требуется.       Не прощаясь, Станнис ушел. Ренли чертыхнулся — вот тебе и попытка наладить отношения.       Он прошел в Кухонный Замок и приказал Мертвой Голове доставить к нему Яноса Слинта.       — Годфри, скажи ему, что я обеспокоен поддержанием порядка в столице на время отсутствия короля. Этого хватит, — тот ушел, а Ренли расположился за столом, выпил вина и велел Рыжему позвать Сванна и Карона. Рыцари находились поблизости и не заставили себя долго ждать.       — Проходите, парни, — двух вошедших воинов Ренли встретил с радостью. Как же хорошо, что рядом есть такие люди — верные и надежные, всегда готовые помочь и подставить плечо. — Я сейчас вам кое-что предложу. Не знаю, обрадует ли вас подобное или огорчит.       — Мы слушаем, — кашлянув, ответил Карон. Сегодня моросил дождь, и рыцарь надел длинный, до икр, плащ. На нем были вышиты черные соловьи на желтом поле.       — Ренли, ты же знаешь, что всегда можешь на нас рассчитывать, — пробасил Сванн. Родовые владения Сваннов ничем не уступали землям Каронам, но Сванн и одевался проще, и выглядел не таким утонченным. Он скорее напоминал сурового и обветренного наемника из-за Узкого моря, а не сына сильнейшего знаменосца Штормового Предела.       — Именно. В общем, дело простое. Сейчас здесь будет Янос Слинт. Отсюда он направится прямиком в темницу. Вы проводите его и проследите, как он там разместился. Думаю, ему есть о чем мне рассказать, так что вы постращайте его малость.       — Хорошо, — за обоих отозвался Брайс.       — Но это так, мелочи. Главное в том, что место командира Золотых Плащей освободилось. И займет его один из вас. Выбирайте, кто им станет.       Рыцари переглянулись. Для великого лорда должность командира городской стражи не являлась чем-то достойным. Но для многих других она выступала пределом мечтаний. И хотя оба рыцаря являлись сыновьями лордов и представителями древних домов, они оба могли захотеть ее получить. А конфликта на ровном месте Ренли не желал.       — Пожалуй, я не прочь, — первым высказался Карон.       — И я, — добавил Сванн.       — Так я и думал. Вы оба мне дороги, и обидеть никого из вас я не хочу. Так что пусть решают Семеро. Кинем жребий. Как вам?       — Годится, — заулыбался Карон.       — Отличное решение, — согласился и Сванн.       — Выбирайте, — Ренли показал им золотого дракона, отчеканенного уже при короле Роберте. Монета называлась так потому, что при Таргариенах на реверсе был изображен дракон, а на аверсе — лик правящего государя. При Роберте дракон уступил место оленю, но название монеты осталось прежним.       — Олень, — выбрал Сванн.       — Значит, мне остается король Роберт, — добавил Карон.       Ренли подкинул монету, поймал ее в воздухе и с грохотом припечатал к столу. Подняв руку, он показал сторону — на них смотрел коронованный олень дома Баратеонов.       — Боги на твоей стороне, Бейлон, — в голосе Карона присутствовала горечь вперемешку с радостью. Он не горел особым желанием взваливать на свои плечи груз ответственности, но все же такая честь не являлась для него пустым звуком.       — Поздравляю, Бейлон, — Ренли хлопнул рыцаря по плечу. — Знаю, что могу на тебя положиться.       — Всецело, мой лорд, — Сванн опустился на одно колено. — Я буду верен тебе.       — Конечно. С Яносом я разберусь сам, и чуть погодя введу тебя в курс дел. Сегодня же объявим о твоем назначении. Тебе стоит проехаться по городу, осмотреть казармы и ворота, познакомиться с их командирами, а уже потом соберешь их всех вместе и еще раз оценишь людей.       — Так и сделаю, — пообещал рыцарь.       Ренли собственноручно наполнил три кубка, и они выпили, отмечая новую веху в жизни Сванна. Годфри задерживался. И подобная заминка начинала Ренли не нравиться. Янос себя так не вел. Стремясь услужить, он бежал к нему по первому знаку. Прошло еще около часа, прежде чем Мертвая Голова вернулся.       — Милорд, Янос пропал, — с порога огорошил их Годфри. — Я привлек людей, мы обыскали его дом и казармы. Слинта не видели со вчерашнего вечера, когда он осматривал Божьи врата.       — Найти его любой ценой! — приказал Ренли, чувствуя неладное. — Из-под земли достань. Бери Петушиную Голову и попроси у Серебряного Топора гвардейцев.       Рыцарь убежал. Сванн отправился следом. Но ни на следующий день, ни позже, Яноса так и не отыскали. Все было тщетно. К тому же оказалось, что вместе с ним пропал и Аллар Дим, правая рука Слинта.       Пауку, которого Ренли привлек к поиску, удалось лишь установить, что в последний вечер Слинт вызвал Дима. Вдвоем они миновали Железные ворота, выехали за город и направились вдоль побережье по дороге Росби. Дальше их след терялся. Возможно, их выманили из города по какому-то делу. А возможно они и сами пустились в бегство, почувствовав угрозу.       Ренли приказал Сванну разослать по дорогам Золотых Плащей и начать поиски, хотя понимал, что вряд ли в ближайшее время их ждет удача. Янос наверняка залег на дно, а может и в Эссос перебрался. И с собой он забрал помощника, который знал все его секреты.       Рано или поздно Паук должен напасть на их след и выяснить хоть что-то, но прямо сейчас Янос может радоваться жизни. Правда оставалась еще одна ниточка — жена и дети Яноса никуда не делись. Они продолжали жить в их личном доме и ума не могли приложить, что же стало с отцом семейства.       Ренли посадил их на несколько дней в камеры, но все они в один голос твердили, что не знают ничего о Слинте и о том, где он находится. Тем более, мать и дочь заливались слезами, предчувствуя неладное, а сыновья не понимали, как им жить дальше. Пришлось их отпустить, не найдя к чему придраться. Он лишь велел Сванну приглядывать за семьей Яноса.       Правда, обыск в доме Слинта все же принес некоторые плоды. Им удалось найти свыше пяти тысяч золотых драконов. Для командира Плащей подобная сумма выглядела внушительно, и честным трудом он бы ее никогда не заработал. Ренли конфисковал деньги в казну. Но и все.       На душе осталась горечь. Он сменил командира Золотых Плащей, но все вышло очень коряво. Да и секреты Янос унес с собой. К тому же и по Красному замку поползли двусмысленные слухи.       — Ты мой родич, Ренли, и должен знать, что в замке шепчутся о твоей причастности к исчезновению Яноса, — доложил ему Эстермонт. Он постоянно общался с различными людьми и о многом знал. — Дескать, ты не смог снять Слинта в открытую, и решил провернуть все в тайне.       — Тебе не удалось выяснить, от кого пошел слух? — Ренли не верил, что слухи рождаются на пустом месте. Очень часто кто-то их целенаправленно распускает.       — Нет, не смог. Это так, разговор за кувшином вина. Тем более, мало кто ему верит. Но все же я посчитал, что лучше тебе сказать.       — Но ты-то не веришь, что я способен на подобное?       — Милорд, я не верю, а твердо знаю, что вы человек справедливый и гордый. Вам нет нужды марать руки подобным образом.       Эстермонт ушел, а Ренли еще раз подумал, что после смерти Аррена что-то пошло не так. Он начал допускать одну ошибку за другой.                     — Ренли, все знают, что ты хотел сместить Яноса и лишь ждал удобного момента, — как и всегда, Мизинец говорил легко. Он выбрал доверительный тон, и ему помимо воли хотелось верить. — Но позволь заверить — я на твоей стороне. Я не думаю, что ты хоть каким-то боком причастен к его исчезновению. Кто-то просто тебя подставил. Или сам Янос понял, что его ждет и решил не ждать развязки.       — Спасибо, Петир, — поблагодарил Ренли. — Ты прав, люди знали о моих планах. Меня опередили.       — Верно. Но кое-какие улики я тебе предоставлю, — Мизинец положил на стол тяжелую книгу в кожаном переплете.       — Улики? Что это у тебя?       — Всего лишь записи. Они помогают мне вести учет. Смотри, — в книге имелось несколько закладок. Бейлиш открыл одну из них.       Ренли сделал шаг поближе. Страницы оказались исписаны красивым ровным почерком мастера над монетой. Они были поделены на несколько столбцов. В одной шли имена, в другой — даты, в третьей — суммы, и в четвертой расписки в получении.       — Деньги любят счет, — пошутил Мизинец. — Эта страница посвящена Яносу. Верно, он брал взятки, но каждый месяц исправно вносил в казну кругленькую сумму. Я уверен, что часть он оставлял в собственных карманах, иначе и быть не могло, но часть все же возвращалась в казну.       Ренли заинтересовался, присел и принялся читать. С начала 298 года Янос успел совершить пять ежемесячных платежей. И возле каждого числа стояла лихая роспись Мизинца в получении. В последний раз Слинт сдал в казну 412 золотых драконов.       — Роберт знал об этом? — Ренли поднял глаза на Мизинца.       — Нет, — Петир покачал головой. — Я как-то пытался завести с ним разговор, но он мигом отослал меня к Деснице, велев считать медяки с ним, и не беспокоить короля по пустякам. Так я и сделал.       — А покойный лорд Аррен?       — О том, что Янос берет взятки, и часть возвращает в казну, я ему докладывал не единожды. Конечно, он все знал, хотя подобная двуличность не приводила его в восторг. Но именно по этой причине он терпел Слинта.       — Забавно, — Ренли помассировал разболевшуюся ногу. Записи Мизинца выглядели убедительно. И не подкопаешься. Главное, теперь стало ясно, почему Десница смотрел сквозь пальцы на художества Слинта. Но Мизинец все равно оставался темной лошадкой. Он ловок, и уверенно ссылается на покойника. Насколько можно ему верить?       Изображая задумчивость, Ренли откинулся на спинку стула. Подняв заднюю часть переплета, он позволил страницам перелистываться, придерживая их пальцем. Они падали с тихим шорохом. Ренли совсем не хотелось показывать Мизинцу враждебность. Но если он попросит книгу для изучения, тот подумает именно так.       Затягивая разговор, Ренли постарался сделать два дела. Одновременно наблюдая за Мизинцем, он надеялся зацепиться за что-то интересное в книге. Хоть за что-то.       Имена и цифры мелькали, но он не успевал их фиксировать. Он задержал очередную страницу. Кажется, по лицу Бейлиша скользнуло легкое облачко тревоги. А из книги ему удалось выхватить всего одну запись. Человек по имени Кеттлблэк расписался в получении тысячи драконов. И число — второе сего месяца. А затем страница перевернулась.       Мастер над законом, словно ничего не заметив, почесал подбородок, глянул в окно и небрежно пододвинул книгу к Мизинцу.       — Ты заинтересовался моими записями, Ренли? — от Бейлиша никогда и ничего не ускользало.       — Нет, я никогда не был силен в деньгах. Для таких дел у меня имеется Эстермонт, — Ренли говорил спокойно, стараясь не переиграть. — Но твои цифры натолкнули меня на одну мысль — среди Золотых Плащей у Яноса могли остаться сообщники. Пожалуй, мне стоит попробовать их отыскать.       — Здравый подход, — Мизинец как будто поверил в его задумчивость. Но его улыбающееся лицо ровным счетом ничего не показывало. С таким только ставки делать или блефовать.       Когда он забрал книгу и ушел, Ренли прошелся по комнате. В той записи, что он заметил, не было ничего примечательного, если бы не сумма. Кеттлблэк расписался в получении тысячи драконов. Сама сумма не являлась чем-то сказочным, но она показывала как минимум одну вещь — Мизинец тратит деньги. И тратит щедро. А вот тратил ли он их на себя или на государство, пока оставалось неизвестным. И непонятно, откуда он их брал — из собственной сети притонов или из казны?       Но Мизинец совсем не похож на наивного глупца. Мог ли он совершить промашку? Вряд ли бы он стал вносить в книгу записи, которые могут его компрометировать. Если он что и делает, то тайно. И ведет двойной учет. Один — явный, для всех желающих ознакомиться с его деятельностью. И второй — скрытый, для себя.