Меч, перо и закон

      Глава 18              Новый, 299 год от Завоевания Эйегона Ренли встретил в Штормовом Пределе. В небе висела красная комета. Многие считали ее знаком Богов — Старых, Семерых, Утонувшего и всех прочих, кто в кого верил. И появление небесной странницы каждый трактовал по своему, в угоду собственных интересов.       Красная жрица Мелисандра уверяла, что бог Рглор явил недвусмысленное знамение победы Станниса, Воина Света. В столице ситуацию рассматривали совершенно иначе, Серсея велела считать комету преддверием великого царствования короля Джоффри Первого. Нашлись и такие, кто утверждал, что коль скоро появилась комета, то мир ждут тяжелые испытания, кровь, боль и даже появление мифических чудищ.       Вестерос готовился к войне. Фактически он уже вступил в неё. Станнис самолично объявил себя законным королем, разослав птиц и гонцов по всему континенту, рассказывая о чудовищном инцесте Серсеи и Джейме Ланнистеров. Он требовал верных вассалов встать под его знамена, дабы восстановить справедливость. Справедливость Станнис видел в том, чтобы казнить бунтовщиков и предателей, а самому занять Железный трон.       Часть лордов Королевских земель, такие как Веларионы, Селтигары, Бар-Эммоны и Санглассы из Приветной Бухты сразу же поддержали Баратеона и привели на Драконий камень свои суда. Сам Ренли долго размышлял и, в конце концов, понял, что у него нет иного пути, кроме как откликнуться на призыв старшего брата. Воевать не хотелось, но другого выхода не существовало. И в стороне он, великий лорд, оставаться не мог. Станнис никогда не простит подобной осторожности, которую однозначно воспримет как трусость и предательство. Баратеонам не следовало ссориться, они должны держаться вместе, иначе их ждала смерть. Тем более, Станнис обещал стать сильным королем, справедливым и честным. Размышляя подобным образом и не испытывая особой радости, Ренли объявил общий сбор знаменосцев.       Между тем, лорд Старк официально подтвердил, что считает Станниса ближайшим наследником Роберта, отказав в правах на Железный трон Джоффри. И хотя Север так же объявил о своем участие в войне, дела у них продвигались не слишком быстро. Хозяин Винтерфелла не горел желанием начинать первым, предпочитая посмотреть, как будут развиваться события. Вполне очевидным стал тот факт, что владыка Риверрана поддержал Старков, ведь Старк был женат на Кейтилин Талли. Правда, Талли явно не испытывал восторга. Речные земли граничили с Западом и Простором, и лорд Эдмар прекрасно понимал собственную уязвимость. Он принялся спешно укреплять крепости, запасаться провизией и стягивать войска в Риверран, Харренхолл и Розовую Деву, принадлежащую Пайперам.       Лиза Аррен в Долине громогласно заявила, что желает лишь одного — защитить своего сына и потому в войну вмешиваться не намерена. Надо полагать, подобное отношение привело Станниса в негодование, ведь он искренне считал, что люди должны идти за своим законным королем в огонь и воду.       Дорн так же занял выжидательную позицию, решив до времени оставаться над схваткой. Железные острова назначили общий сбор капитанов, но больше никаких шагов не предпринимали.       Ланнистеры действовали энергично и времени не теряли. Прилетевшие из Красного замка вороны несли вести, что все, кто поддержит Станниса Баратеона в его преступном посягательстве на Железный трон, будут считаться бунтовщиками и врагами. И конец их ждет один — казнь. Объявили о помолвке Джоффри и Маргери Тирелл, хотя саму свадьбу, по причине траура из-за смерти короля Роберта, пока отложили. Лорд Мейс, отец девушки, получил место мастера над законом в Малом Совете. Простор, самый многолюдный регион Вестероса, назначил Горький Мост на Мандере местом общего сбора войск. Они могли выставить до ста тысяч прекрасно вооруженных рыцарей и пехоты, поручив командование многоопытному и лишенному всякой жалости лорду Тарли из Рогова Холма. Правда, имелись и плюсы, так как лорд Тирелл не хотел видеть его военачальником и сам решил возглавить армию. Да и Флоренты, родственники жены Станниса, являющиеся одними из сильнейших домов Простора, не торопились поддерживать своих сюзеренов из Хайгардена.       Тайвин Ланнистер стал Десницей, но пока оставался в Утесе Кастерли, формируя войско. Командира Золотых Плащей Бейлона Сванна сместили с должности и бросили в темницу. Заменивший его сир Осмунд Кеттлблэк начал с того, что разыскал в столице бастардов Роберта Баратеона и казнил их по приказу Джоффри. Смерть приняли кузнечный подмастерье Джендри, малышка Барра и ее мать из борделя Катаи. Ланнистеры на достигнутом не остановились, объявив щедрую награду за головы всех прочих королевских бастардов. Одновременно с этим отцу Бейлона Сванна, лорду Джулиану отправили письмо, в котором сообщили, что если тот хочет увидеть своего сына живым, то от войны ему лучше воздержаться. Лорд все понял и заперся в собственном замке.       Это был серьезный удар и Ренли понял, что ошибся, оставив Бейлона в столице. Но кто же знал, что король Роберт умрет столь внезапно и все так закрутится? Сванны считались сильнейшими знаменосцами Штормового Предела, их отсутствие серьезно уменьшало общие силы.       Между тем, смерть короля Роберта прошла так буднично, словно самое заурядное событие, которое мало кто заметил. Тело короля не успело остыть, а все уже потянулись к оружию. И никто не озаботился расследованием его гибели. Тех, кто находился в столице и поддерживал Серсею, вполне устроила версия, что пьяный король просто упал с лестницы. О столь славном деянии даже песню успели сложить. Она могла похвастаться веселым напевом и такими рифмами, как «разъевшийся олень», «лень», «пил весь день», «корона набекрень» и «ступень». Станниса, Ренли, Старка и Талли подобная версия совершенно не устраивала, но для полноценного расследования следовало для начала выиграть войну.       Произошло несколько мелких схваток. Сторожевые разъезды Ренли столкнулись с противником на притоке Мандера Синем ручье, а люди Талли были вынуждены отступить по Речной дороге под давлением крупного отряда Григора Клигана, верного пса Ланнистеров.       На фоне начавшейся войны новость о том, что далеко на востоке погиб Визерис Таргариен, которого дотракийцы короновали расплавленным золотом, вообще не вызвала никакого отклика. Люди думали лишь о собственных жизнях и свалившихся на голову невзгодах. На чужие беды времени у них уже не оставалось.              

* * *

             День клонился к вечеру, когда пузатая вместительная галея «Очарование» ткнулась форштевнем в галечный берег близ Штормового Предела. Рядом находилось множество других судов, больших и малых, которые торопливо выгружали воинов и лошадей на берег, а затем отходили на север, в залив Извилистый, ведущий к Золотому Стогу.       Штормовой Предел, великий и несокрушимый замок, известный всему миру, горделиво поднимался на утесе Дюррана, закрывая часть горизонта. Несмотря на богатство и власть, Баратеоны за триста лет так и не смогли построить около своей родовой твердыни постоянный порт. Виной всему были ужасающей силы бури, что обрушивались на берег с завидной частотой. И хотя сейчас погода радовала теплом и легким бризом, капитаны кораблей знали, каким переменчивым может быть залив Разбитых кораблей, где зарождались яростные шторма.       — Сходим на берег! — зычным голосом приказал невысокий, но плечистый и седой сир Ральф Донвел Забияка, окидывая хмурым взором палубу галеи. В замке Закатный, принадлежавшем роду Тартов, он исполнял почетные обязанности мастера над оружием. Услышав зов сюзерена, лорд Сельвин Тарт по прозвищу Утренняя Звезда направил отряд под стены Штормового Предела, поручив его командование Донвелу. Вместе с двумя сотнями воинов отправилась и Бриенна, дочь Утренней Звезды. Пролив, отделяющий остров Тарт от материка пересекли четыре корабля, одним из которых как раз и являлось «Очарование». И судам еще предстояло вернуться обратно и забрать оставшихся людей.       — Нам надо сегодня же предстать перед лордом Ренли! — напомнила Бриенна, обращаясь к рыцарю, которого помнила с рождения, и который открыл ей тайны ратного искусства. Будучи некрасивой, высокой и сильной, она с юности поняла, что иного выбора, чем взяться за меч и стать воином, Семеро ей не оставили. Боги не иначе, как решили посмеяться над ней, наградив ростом в шесть с половиной футов, плоским лицом с грубыми чертами, большим ртом и неровными зубами. Ее широкие плечи, мощные ноги и огромные кисти сделали бы честь многим мужчинам, но женщину они превратили в уродину. Бриенна не питала иллюзий по поводу собственной внешности. Будучи молодой и глупой, она пролила немало слез, смотрясь в зеркало. А потом повзрослела и слезы закончились. Она поняла, что ей никогда не стать не то чтобы милой, но даже и обычной девушкой. Лишь глаза — большие, голубые и лучистые могли похвастаться удивительной красотой. Но кому есть дело до глаз, коль скоро грудь у нее плоская, руки покрыты мозолями от постоянных воинских упражнений, а шея толстая и загорелая, как у портового грузчика?       — Предстанем, Бриенна, будь спокойна. Небось, настоящая война еще не началась, — проворчал сир Донвел. Он знал о ее мечте заслужить рыцарский пояс и скорее всего, догадывался о тех девичьих грезах, что Бриенна так и не смогла выбить из своей головы. Всем сердцем она любила Ренли Баратеона, любила с тех самых пор, как он, юный шестнадцатилетний лорд, отправился знакомиться со своими вассалами и посетил Закатный. В отличие от большинства остальных мужчин, Ренли не стал над ней насмехаться. Она не услышала и малейшего намека с его стороны на собственную внешность. Более того, он пригласил ее на танец во время пира. Совершенно неизбалованной мужским вниманием девушке большего и не требовалось, чтобы влюбиться раз и навсегда. И хотя в глубине души Тарт понимала, что все это лишь глупый вздор, великий лорд никогда и не при каких обстоятельствах не захочет сделать ее своей женой, мечта помогала ей, давая надежду и силы. А большего и не требовалось.       С «Очарования» на гальку перекинули сходни. Бриенна заранее облачилась в темно-синий кобальтовый доспех, поверх которого надела сюрко с желтыми солнцами и белыми полумесяцами своего дома. На широком поясе висел меч, кинжал и кошель с деньгами. Щит, шлем, копье, топор и личные вещи были приторочены на Урагана — внушительного и мощного боевого скакуна, черного, как ночь.       Коня, оружие и доспехи подарил ей отец. «Что ж, Бриенна, если ты так жаждешь сражаться, то вот тебе шанс, не упусти его» — сказал он напоследок. Отец чувствовал себя неважно, и потому остался дома, что не помешало ему отправить на войну своих людей, поручив командование Донвелу Забияке, а не родной дочери. Иначе и быть не могло. Бриенна мало того, что не являлась рыцарем, так и вполне обоснованно сомневалась, что мужчины захотят слушать ее приказы. Да и боевого опыта она пока еще не имела. Одно дело сражаться на мечах и топорах во дворе родного замка, и совсем другое дело нести ответственность за жизни двух сотен людей. Девушка была некрасива, но достаточно умна, чтобы понимать подобные резоны.       Хрустя галькой, Ураган отошел от воды ярдов на сорок и остановился, пофыркивая и тряся гривой. Вокруг было оживленно. На галеях трубили трубы, а им весело откликались горны на берегу. Под нескончаемый напев волн с кораблей продолжали выгружаться прибывшие воины. Они разминали ноги, проверяли оружие и вещи, а затем выдвигались в сторону дороги, поднимающейся от пляжа и выводящей на каменистую равнину.       Бриенна повертела головой, оглядывая берег. Тут и там виднелись вымпелы и флаги: сине-зеленый водоворот Уайлдов из Дождливого Дома, темно-зеленая черепаха Эстермонтов и красное перо Уайтхедов из Скорбящего городка. Девушку удивили две скрещённые алебарды на фоне черного щита. С подобным гербом она столкнулась впервые и могла поспорить, что в Вестеросе таких нет. Под знаменем расположилась живописная компания людей всех цветов кожи, выбритых налысо и щеголяющих необычными прическами, облаченных в шелка и лохмотья, имеющий вид лихой и необычный. К тому же у трех или четырех из числа тех, кто выглядел побогаче, имелись и зверушки — маленькие обезьянки и попугаи.       — Громобои, гребаные наемники из Вольных городов, — перехватив ее взгляд, заметил сир Донвел, подводя своего коня и останавливаясь рядом. — Их отряд основали после Танца Драконов на средства сира Талли.       — Я запомню, — кивнула девушка, мысленно обругав себя за недогадливость. Стоило быть малость умнее и сообразить, что коль война намечается серьезная, то никто не помешает лорду Ренли пригласить наемников из-за Узкого моря.       Оставив галеи и людей на попечение сира Патрика, Бриенна и Ральф забрались в седла и отправились в Штормовой Предел. Их сопровождал Баверик, сжимающий в руке кленовое древко со стягом Тартов.       Прямого и короткого пути к замку не было. Взбираясь на скалы, дорога выделывала петли, а под конец так и вовсе заложила внушительную дугу.       Негромко переговариваясь, девушка и ее спутник поднимались все выше, обгоняя узкую нитку пехотинцев. Те, видя конных рыцарей, жались к краю дороги. Пахло от них чесноком, костром и потом. Пляж и корабли отдалялись, становясь все меньше и меньше. Кинув последний взгляд назад, Бриенна заметила, как «Очарование» закончила с выгрузкой и начала выбирать якорь.       Ветер задул с новой силой, когда они поднялись на гребень. Знамя Тарта звучно хлопнуло и Бриенна невольно остановилась, впечатленная открывшейся картиной. Дорога резко сворачивала влево, прямо к замку. А впереди и чуть ниже раскинулся огромный лагерь. Сотни простых палаток расположились рядами, образуя временные улицы и проходы. Самые бедные солдаты спали под кустами, укрываясь дерюгой и какими-то тряпками. Тут и там горели костры, от которых доносился запах готовящейся пищи. На дальней стороне ржали многочисленные кони, а в сотне ярдов от них дюжина воинов во главе с усатым рыцарем гоняли лучников, всаживающих стрелы в соломенные чучела.       Десятки славных знамен, представляющих дома Штормовых земель, весело колыхались на свежем ветру. Опускающееся солнце било прямо в глаза. Бриенна приложила ладонь ко лбу и принялась водить глазами, пытаясь понять, кого видит. Бронзовые пряжки Баклеров, спящий лев Грандисонов, оленята Кафференов, грифоны Коннингтонов, филин Мертинсов, ворон Морригенов, молния Дондаррионов, соловьи Каронов и колосья Селми — прямо сейчас она лицезрела цвет Штормовых земель, откликнувшихся на призыв своего лорда.       Под стенами замка виднелись богатые рыцарские шатры. А над всем этим великолепием вздымались к небесам несокрушимые стены Штормового Предела и черный олень Баратеонов на шелковом стяге.       Бриенна никогда прежде не видела подобного великолепия и столь многочисленных войск, собранных в одном месте. А ведь не все еще прибыли, многих знамен не хватало даже на первый взгляд. И все равно, от величественного зрелища у нее перехватило дух. Есть ли сила, способная справиться с лордом Ренли и его верными знаменосцами?       «Не будь дурой, закрой рот и не хлопай глазами», — одернула себя девушка.       — Ну и мощь! — сир Донвел знал себе цену и потому не побоялся показать восхищение. — Последний раз я видел нечто подобное на Пайке, когда мы громили ублюдочных Грейджоев. Да, славное было время!       В другое время девушка с удовольствием послушала бы байки Забияки, но сейчас было не до них. Шум вокруг стоял как на оживленном рынке. Доносились зычные приказы рыцарей. Солдаты шутили, смеялись и торговались с маркитантами, визжали поросята, которых тащили на убой и хохотали шлюхи, к палаткам которых с завидной частотой подходили новые клиенты. Деньги переходили из рук в руки. Люди торопились жить, проесть и пропить всё, что у них имелось, потому что по проверенной солдатской мудрости завтрашнего дня могло и не быть.       Неторопливо двигаясь сквозь лагерь, Бриенна и ее спутники приблизились к воротам Штормового Предела. На девушку оглядывались, но без особого интереса. Бриенна знала, что издалека, да еще и в доспехах, она кажется высоким и сильным воином, а не женщиной.       Около высоких распахнутых ворот их остановил пост из лучников и алебардщиков, командовал которыми рыцарь с белым свитком на сюрко.       — Я сир Ральф Донвел, мастер над оружием лорда Тарта из Закатного замка. Мой лорд плохо себя чувствует и доверил мне честь представлять его дом и его людей. Со мной также находится его дочь, леди Бриенна! — уверенно представился Донвел.       — А я имею честь называться сиром Джоном Свигертом и я опознал вас по вашему знамени. Мне отрадно встречать прославленный дом Тартов, мы вас ждали, — рыцарь внимательно осмотрел их, задержав взгляд на Бриенне. Девушка почувствовала, что краснеет. К ее счастью, рыцарь свои мысли оставил при себе. — Владыка Предела почтил меня своим доверием, приказав встречать прибывающих гостей. От имени лорда Ренли и от своего, я говорю — добро пожаловать, вам здесь рады! — рыцарь наклонил голову.       — Благодарю вас, сир, — нашлась Бриенна проезжая мимо. Она впервые посетила Штормовой Предел, и несокрушимая мощь замка произвела на нее неизгладимое впечатление. Да, это не Закатный, такую твердыню невозможно взять. Издалека Предел казался титаническим, но когда они проезжали длинным подбашенным проходом, а затем очутились на просторном внутреннем дворе, впечатление лишь усилилось.       Суеты здесь было куда меньше, чем снаружи, но люди не бездельничали. На высоких стенах прохаживалась стража с копьями. От кузни слышались полновесные удары молота, в конюшне ржали лошади и раздавался басовитый рык охотничьих псов. Во всем чувствовалась тяжелая хозяйская рука, которая прекрасно знает, чем именно стоило занять людей.       Подбежавшие конюхи забрали у них скакунов. Слуга в черно-желтой ливрее поклонился и предложил следовать за собой.       Знаменосец остался во дворе, а Бриенна и сир Ральф прошли под аркой в Малый двор, поднялись по ступеням гранитного крыльца и вошли в Великий Чертог, оказавшись в просторном холле. Широкий проход вел в сторону, наверняка к главному залу, а не менее широкая лестница поднималась вверх. По ней-то они и отправились, оглядываясь на статуи, гобелены и черные дубовые двери, ведущие в различные покои.       Лорд Ренли встретил их в одном из залов, где заседал с лордами, расположившись вокруг массивного стола с картой Вестероса. Свет попадал сюда через узкие высокие окна и ложился на пол яркими полосками. На стенах висело начищенное оружие и щиты.       — Посланцы дома Тарт! — возвестил герольд, едва они пересекли порог залы.       Разговор моментально стих, собравшиеся замолчали, развернувшись в их сторону. Среди них были молодые и старые, высокие и низкие, улыбающиеся и хмурые, но Бриенна видела лишь Ренли Баратеона во главе стола.       — Донвел Задира, кривоногий ты черт, а я уж и не надеялся тебя увидеть! — первым к ним приблизился суровый воин с обветренной и загорелой кожей, широким рубцом через все лицо и недоброй улыбкой. Голос его звучал хрипло, словно с перепою. — А ты по-прежнему коптишь небо, тетка их подкурятина!       — Фелл Серебряный Топор, я знал, что тебя увижу. Клянусь собственной селезенкой, ты совсем не изменился, каким был старым хреном, таким и остался, — ответил Донвел. — Живой, хотя на погосте тебе уже каждый день прогулы небось ставят, да?       — Вот как ты заговорил? — нахмурился воин.       Бриенна на миг было засомневалась, уж очень свирепо выглядели два воина, дело могло закончиться дракой, но затем быстро сообразила, что это лишь игра. Она стала свидетельницей встречи старых друзей. Два воина смотрели друг на друга с показной яростью, но в следующий момент громогласно рассмеялись, обнялись, как медведи и принялись со смехом хлопать друг друга по плечам. Девушка перевела дух.       — Лорд Ренли, позвольте представить вам сира Ральфа Донвела, мастера над оружием Закатного замка, — придерживая друга за плечо, Серебряный Топор обернулся к своему господину. — А с ним, судя по всему, какая-то знатная леди… — от Бриенны не укрылось сомнение в голосе воина, когда он ее оглядел. Но уже одно то, что он не позволил себя обмануть и узнал в ней женщину, говорило об его остром глазе.       — Ты несколько неучтив, Ог, не приветствуя наших гостей надлежавшим образом, — к удивлению Бриенны, Ренли Баратеон вышел им навстречу, оказывая честь и выражая гостеприимство. — Много лет назад я посетил Тарт и помню леди Бриенну, славную дочь своего не менее славного отца. Я рад встречать вас в своем доме, леди. И вам рад, сир Ральф.       Ренли подошел совсем близко. Он был одет в белую рубаху и кожаный колет на шнуровке. Широкий пояс с массивной пряжкой поддерживал просторные брюки, одна штанина которых была окрашена в золотой цвет, а другая в черный. На ногах были бархатные пулены с заостренными носами и цветочной вышивкой. Распахнутый ворот рубахи позволял видеть загорелую шею и тяжелую золотую цепь. Черные волосы Ренли охватывал простой кожаный шнурок. Его синие глаза светились весельем и радостью.       — Милорд Ренли, я, Бриенна из дома Тарт нахожусь здесь не только по велению долга, но и по зову сердца! — рот и губы девушки внезапно пересохли, но она все же произнесла те слова, что сотни раз прокручивала в собственной голове. — Здесь и сейчас я приношу вам клятву верности! Я готова сражаться, где бы вы ни сказали, и готова умереть по одному лишь вашему слову. Отныне и навсегда моя жизнь и верность принадлежат лишь вам! Приказывайте, мой лорд!       Одним движением девушка выхватила меч и опустилась на колено, положив клинок к ногам стоявшего напротив мужчины. Она слышала, как кто-то кашлянул, скрывая смех и злую иронию. Здесь собрались суровые мужи, лорды и рыцари, и не всем им пришлись по сердцу слова женщины.       — Леди Бриенна, поднимитесь! Вам нет нужды опускаться передо мной на колено, я принимаю вашу клятву верности! — Ренли протянул руку и она, шалея от счастья, оперлась на его широкую и крепкую, в мозолях, как и у нее самой, ладонь. Девушка встала, успев заметить на большом пальце Баратеона кольцо с замысловатым узором.       Она не видела Ренли несколько лет, с тех самых пор как тот посетил Тарт. За минувшие годы он успел прославиться как турнирный боец, получил прозвище Шквал Мечей, вырос еще больше, плечи его стали широкими, а грудь, руки и ноги налились силой. При этом он оставался красив и даже изящен. Хорошее сложение и высокий, шесть с половиной футов рост, позволял ему везде и со всеми чувствовать себя спокойно и уверенно. И все же он был ниже ее на два или три дюйма.       Баратеон обернулся к столу и нахмурился. Улыбки словно ветром сдуло. Одним взглядом и одной позой Ренли напомнил, кто здесь хозяин.       — Мы примем леди Бриенну со всем полагающимся уважением, — негромко произнес он, оглядывая лордов. — Она решила сражаться, таково ее желание и никто из нас не вправе ей мешать. Уверен, она многое умеет и в свой час будет достойна стать рыцарем. Брайс, помоги гостям устроиться.       По знаку Ренли высокий рыцарь, оказавшийся Кароном из Ночной Песни, подвел Бриенну к свободному стулу. Она уселась, в то время как сир Донвел остался стоять, присоединившись к Серебряному Топору и группе рыцарей, разместившейся вокруг стола.       Несколько человек кивнули Бриенне, кое-кто продолжал оглядывать ее с любопытством, но нашлись и такие, кто ей не обрадовался. Судя по одеждам, цветам и гербам, здесь присутствовало несколько наиболее влиятельных знаменосцев Предела. Правда, она так и не увидела Сваннов.       — Позвольте узнать, сколько воинов прислал с вами лорд Тарт? — первым к ней обратился суровый и седой мужчина с зеленой черепахой на дублете. Бриенна тут же сообразила, что видит не иначе как лорда Элдона Эстермона, хозяина одноименного острова. Он приходился родным дядей умершему королю Роберту и двум его младшим братьям, Станнису и Ренли. Подобное родство возносило Эстермонта на изрядную высоту, то-то его голос казался таким властным и уверенным. Здесь, на совете, он если кому и уступал в авторитете, то лишь хозяину Штормового Предела.       — Мы привели девять рыцарей, тридцать всадников, пятьдесят пять пикинеров, шестьдесят трех мечников и семьдесят одного лучника, — Бриенна замешкалась и ей на выручку пришел сир Донел. — У нас имеется четыре корабля, сто двенадцать лошадей, запас провианта на сорок дней и все необходимое для войны, включая оружие, одежду, повозки и различные мелочи.       — Алин, запиши эти цифры, — распорядился Баратеон, вновь занявший место во главе стола. — Я намерен знать свое войско вплоть до последнего человека.       — Конечно, уже записал, — откликнулся молодой и склонный к полноте мужчина, судя по одеждам, еще один Эстермонт.       Выяснив все необходимые детали об отряде с острова Тарт, собравшиеся принялись обсуждать детали грядущей военной кампании. Бриенна еще с первых минут сообразила, что попала на совет. Похоже, лорды собирались каждый день, обсуждая последние новости и дожидаясь, когда к замку прибудут запоздавшие.       Бриенну больше ни о чем не спрашивали, а ее мнение мало кого здесь интересовало. Сама она была лишь рада такому, решив молчать и наблюдать. Девушка перевела дух и немного огляделась. Большую часть собравшихся она видела впервые, хотя некоторые из них ранее навещали их замок.       С непередаваемой радостью Бриенна поняла, что не является единственной женщиной, среди тех, кто окружал лорда Ренли. Здесь также находилась золотоволосая тридцатилетняя красавица леди Шира Эррол из Золотого Стога, числящегося среди важнейших и богатейших знаменосцев Предела. Она вела себя вполне естественно и непринужденно.       По правую руку леди Ширы сидел лорд Хью Грандисон, прозванный Серобородым, а по левую — молодой хозяин Черного Приюта Берик Дондаррион. Сразу за ним находились лорд Пизбери и сир Бонифер Хасти Добрый, хозяин небольшого замка и командир собственного отряда известного под именем Святая Сотня. Напротив него устроился Арстан Селми, лорд Жатвы. Но больше всего Бриенну поразил пожилой, седой и морщинистый, но еще крепкий и статный рыцарь Барристан Селми, чье имя прославилось повсеместно.       — Вижу, вы удивлены, увидев здесь сира Барристана Отважного, — от глаз Ренли ничего не укрылось. — Все просто — Джоффри Уотерс нарушил все традиции и изгнал его из рядов Королевской Гвардии. Сиру Селми пришлось взяться за меч, прорубая себе путь из столицы.       — Я намерен присягнуть королю Станнису, леди Бриенна, — озвучил свои планы бывший лорд-командующий. — Все знают о доблести и благородстве лорда Ренли, но в его замке я нахожусь временно, мой путь лежит на Драконий Камень.       — Для меня честь познакомиться с вами, — больше Бриенна не нашлась, что сказать. Она и так удивлялась с самой себя, что не ляпнула какую-нибудь глупость. Благодаря лорду Ренли она сразу же попала в высшее общество, теперь ей срочно следовало научиться вести себя соответственно, дабы не навлечь на свою голову лишних шуток.       Большую часть обсуждаемых вопросов Бриенна понимала плохо или вообще слышала о них в первый раз. Что, к примеру, она могла сказать о лорде Талли Риверранском, который уже вовсю воевал на своих землях, сдерживая силы наступающих Ланнистеров? И как глубоко она разбиралась в нюансах союзнических обязательств Простора и Утеса? Затем разговор коснулся Дорна и его возможного участия в войне.       — Я знаю дорнийцев очень хорошо, сиры, — заметил невысокий, с золотисто-рыжими волосами Дондаррион. — Они напоминают мне расчетливых волков, которые нападают лишь тогда, когда уверены в победе. А сейчас они ни в чем не уверены и не знают, кто победит. Так что им пока рано принимать чью-то сторону.       — Не ты один знаешь дорнийцев, Берик, — проворчал Брайс Карон, и Бриенна поняла, что особой любви рыцари друг к другу не испытывают. — И ты ничего не можешь знать наверняка.       — Тише, сиры, — не дав разгореться совершенно ненужному спору, Баратеон прихлопнул ладонью по столу. Вообще, здесь не только друзья и соратники собрались. И не одни лишь Дондаррион и Карон не любили друг друга. Леди Шира Эррол на дух не переносила Трантов, хозяев Серой Виселицы, с которыми у них тянулась давняя вражда. А Коннингтоны люто ненавидели Морригенов, которым Безумный король Эйрис Таргариен отдал часть их земель.       Прошло совсем немного времени, и Бриенна окончательно прояснила для себя ситуацию. Она попала не просто на военный совет, а на одно из последних совещаний. Все уже было определено и сейчас лорды лишь уточняли нюансы.       План предстоящей кампании показался ей простым, понятным и логичным. Два брата Баратеона, Старк и Талли действовали исходя из собственных сил, сложившегося положения дел и расположения родовых замков. Обладающий тотальным превосходством на море король Станнис собирался как можно быстрее выдвинуться на Королевскую Гавань. У него имелись суда и матросы, но не хватало людей для полноценного штурма города. А лорды Ренли и Эддард Старк тем временем созывали знаменосцев. Собственно, именно этим и была вызвана задержка.       Теперь, когда основные силы собрались, можно было выступать. Авангард возглавил Эстермонт, а Алесандеру Стедмону по прозвищу Грошелюб поручалось взять отряд в четыре тысячи человек и выдвинуться на запад, к Синему ручью и истокам Мандера, дабы контролировать войско Простора. Естественно, Ренли и прочие лорды прекрасно понимали, что стотысячную армию Простора Стедмону не удержать. От него подобного и не требовалось, он должен был их непрестанно тревожить, навязывая мелкие стычки и затягивая марш на столицу. Если же Тиреллы решат повернуть на Штормовой Предел, то Стедмону приказали отступать и усилить гарнизон замка. Тем временем лорд Талли Риверранский должен блокировать войска Утеса во главе с Тайвином Ланнистером и по возможности не дать им прорваться прямой дорогой на Королевскую Гавань. Немалое значение придавалось силам Севера, которые уже выступили, приближаясь к Близнецам дома Фреев.       План обладал рядом сильных и слабых сторон, но в сложившихся обстоятельствах имел хорошие шансы на успех. Тем более, часть собравшихся считала, что если им удастся взять столицу до подхода основных сил Ланнистеров и Тиреллов, то война, считай, выиграна. Правда, другая половина думала иначе, опасаясь, что даже пленение королевы Серсеи и короля Джоффри не заставит неприятеля сложить оружие.       Сир Гайард Морриген предложил себя в качестве командира авангарда, хотя на это место уже поставили более опытного лорда Эстермонта. Тогда неугомонный рыцарь выразил желание возглавить арьергард.       — Нет, арьергард возьмет сир Себастион Эррол, — Ренли покачал головой.       — Я не подведу вас, мой лорд! — тут же выпрямился рыцарь в богатых одеждах. Леди Шире Эррол он приходился дядей.       — Знаю, Себастион, так и будет, — Баратеон улыбнулся, заметил недовольную мину на лице Морригана и добавил. — Тебе же, Гайард, я предлагаю место в центре войска, рядом со мной. Что скажешь?       — Скажу, что о большем я и мечтать не мог, — присутствующие заметили, как неудовольствие на лице Морригана уступает место удовлетворению. Как же, его отметили и приблизили!       Собственно, на этом совещание закончилось. Вечером состоялся небольшой пир, на котором лорд Ренли потчевал вассалов. Здравицы за короля Станниса и хозяина Штормового Предела, а так же пожелания будущей победы звучали не переставая.       А уже ранним утром следующего дня все пришло в движение. Лорд Эстермонт выдвинулся первым, возглавив восьмитысячный авангард. С собой он взял Бонифера Хасти и его Святую Сотню, лорда Селми и Громобоев. Барристан Селми уплыл к королю Станнису, а Стедмон Грошелюб отправился на запад.       Первое время Бриенна рассчитывала, что ей удастся занять место рядом с лордом Ренли. Но все вышло иначе. Ренли относился к ней с подчеркнутой любезностью, поддерживал добрым словом, но и только. Его ближний круг составляли несколько человек, включающих Карона, Серебряного Топора, Алина Эстермонта, Бенедикта Роджерса, еще нескольких рыцарей, трех оруженосцев и гвардейцев. Попасть в их число не выглядело самой легкой задачей. К тому же Алин Эстермонт, наверняка выполняя распоряжение своего господина, намекнул ей, что придется постараться, прежде чем на нее обратят внимание.       — Вам, леди Бриенна, надлежит проявить себя, заработать рыцарское достоинство, показать себя в бою, и тогда, возможно, лорд Ренли приблизит вас, — так сказал ей Эстермонт, выполняющий при младшем Баратеоне почетную и вместе с тем многотрудную обязанность управляющего.       — Я с радостью докажу, что могу быть полезной лорду Ренли, — заверила Бриенна, но на этом разговор закончился.       Два дня после выхода авангарда основные силы продолжали готовиться, а затем, под громогласные звуки труб лорд Ренли покинул Штормовой Предел, оставив в замке приличный гарнизон. Его провожали все без исключения жители Тихой Пади и ближайших деревень. Мальчишки свистели, девушки и женщины махали платками. Тут и там слышались пожелания победы. Септоны проповедовали, что Семеро и Воин обязательно должны благословить лорда Ренли. Простой люд верил, что Баратеон обнажил оружие ради правого дела и потому был всецело на его стороне, хотя обычно войны высоких лордов занимали мало места в сердцах деревенских поселян.       Королевский тракт превратился в полноценную реку, только на нем, вместо воды, безостановочным потоком на северо-запад двигались люди, кони, пехота и повозки. Погода стояла жаркая и сухая. Ноги тысяч человек и копыта скакунов поднимали тучи пыли. Тут и там слышались разухабистые веселые песни. Воины не сомневались, что победят.       С некоторой досадой Бриенна приняла первое задание — ей поручалось двигаться вдоль марширующего войска, следя за порядком и оказывая посильную помощь везде, где она требовалась. Подобное плохо сочеталась с ее мечтой оказаться ближе к Ренли, но девушка понимала, что ее проверяют и за ней приглядывают. В сущности, так было правильно, ведь реального опыта участия в войнах она пока не имела.       Бриенна вошла в число тех всадников, что безостановочно курсировали от авангарда наступающего войска до его арьергарда, давая отчет Феллу Серебряному Топору.       Первую продолжительную остановку войско сделало в окрестностях Бронзовых Врат, принадлежащих дому Баклеров. Сразу после замка местность стала меняться. Нескончаемые поля и душистые сады уступили место лесам. Отдельные группы деревьев перерастали в рощи, которые спустя еще сорок миль слились в полноценную густую чащу.       Еще один продолжительный привал произошел в деревеньке Тихий Брод, на реке Путеводной. Хотя, привалом его назвать можно было лишь с натяжкой. Часть войск продолжала подходить, а другие снималась с бивака и двигались дальше, теряясь в лесу.       Здесь Бриенне наконец-то удалось переговорить с лордом Ренли. Он разбил на броде шатер, который окружили палатки его рыцарей.       Не обращая внимания на заинтересованные и насмешливые взгляды, Бриенна смело направилась к шатру, на ходу вытерев сапоги пучком травы и поправив перевязь с мечом. Она знала, что ее оценивают, и более того, многие над ней насмехаются, успев дать прозвище Тартская Дева. Ренли запретил своим рыцарям подшучивать над ней, и рыцари приказ выполняли, но Баратеон не мог заставить молчать все многотысячное войско. Оно состояло из мужчин и те привыкли расценивать женщин исключительно в роли королев, матерей, сестер, жен, дочерей или шлюх. Мало кто был готов признать, что дочь лорда Тарта ни в чем им не уступает или даже превосходит в ратном мастерстве. Подобное било по самолюбию.       — Здравствуйте, леди Бриенна, — около входа в шатер находилось несколько человек, включая трех оруженосцев Ренли. Первого, который с ней заговорил, звали Реймонд Коннингтон. Вторым был Бран Старк, хозяин необычного зверя по кличке Шторм. Третьего, вежливого, высокого для своих лет и черноволосого, звали Эдриком Штормом, и он являлся бастардом умершего короля Роберта. Компания оруженосцев выглядела необычной, в жилах двух из трех мальчишек текла сильная кровь, но верховодил у них по причине возраста Рыжий Коннингтон.       — Привет, Реймонд, — ответила Бриенна. — Лорд Ренли у себя? Может ли он меня принять?       — Сейчас узнаю, — откликнулся парень, вставая на ноги. Трое оруженосцев полировали доспехи своего господина. Бран возился над великолепной кирасой с рубиновым оленем на груди, Коннингтон начищал шлем, а высунувшему от усердия кончик языка Эдрику Шторму достались поножи и рукавицы. Волк юного Старка лежал рядом, лениво расправляясь с берцовой костью. На шее хищника солидно поблескивал широкий ошейник с массивными шипами.       Ренли принял её. Как и всегда, рядом с ним находились Алин Эстермонт, Брайс Карон и два Ходфри, Хорп и Херстон. Рядом со входом, положив руку на меч, стальной статуей застыл Серебряный Топор.       — Милорд, простите мою назойливость, но не могли бы вы поручить мне более ответственное дело? — поприветствовав своего сюзерена, спросила девушка.       — Ответственное дело? — Ренли нахмурился, отложил какой-то документ в сторону, встал, и слегка прихрамывая, прошелся по шатру. — Почему бы и нет? Что скажешь, Ог?       — Леди Бриенна может оказаться полезной в авангарде лорда Эстермонта. Там вечно не хватает рыцарей в разъезды, — подумав, неторопливо ответил тот.       — Подобное может быть опасно. Тем более, насколько мне известно, у вашего батюшки нет иных наследников кроме вас, — заметил Баратеон.       — Милорд, я же не могу всю жизнь отсиживаться в стороне, избегая опасности! — щеки Бриенны покраснели от возмущения. Чего-чего, а того, что ее будут жалеть, девушку совершенно не устраивало. — Прошу вас, отправьте меня в авангард! Находиться в разъездах и стеречь неприятеля, имея возможность подловить его, дело как раз по мне.       — Что ж, значит, так тому и быть. Можете отправляться к лорду Эстермонту сегодня же, — Баратеон не стал спорить. — И постарайтесь поберечь себя, леди!       — Клянусь вам в этом! — последние слова наполнили сердце девушки восторгом. Значит, о ней не только помнят, но и ценят. Большего ей и не требовалось. Настроение сразу же поднялось.       — Тебя определили в авангард? Вряд ли лорд Тарт будет счастлив, когда я напишу ему о твоих задумках, — на Забияку новость о небольшой перемене в её судьбе не оказала столь радостного волнения. Более того, к ее инициативе он отнесся сдержанно, переживая, чтобы не вышло чего плохого. — Ладно, чего уж там, езжай. Только береги себя.       Уже через час Бриенна и еще два воина отправились догонять передовые силы лорда Эстермонта. Во временном лагере она оставила Ренли Баратеона и своих людей, которыми продолжал командовать сир Ральф Донвел.       Лорд Эстермонт не особо обрадовался её прибытию и не посчитал нужным скрыть некоторый холодок в голосе. Но он прислушался к словам своего лорда и сразу же начал подыскивать ей место.       Поначалу ее хотели пристроить в Святую Сотню сира Хасти, но благочестивый рыцарь уперся, и переубедить его не было никакой возможности.       — Даже не проситесь, леди Бриенна, не возьму, — категорически заявил он, рубя воздух ладонью. — Мои парни, слава Семерым, люди набожные! Присутствие среди них женщины заставит их плоть склониться к греху.       В результате место Бриенне нашлось среди людей сира Тадбери, который так же служил глазами и ушами наступающему войску.       Остаток пути через Королевский лес, хоть он и занял еще три дня, не запомнился ничем необычным. Бриенне изрядно надоели комары, сырость и нескончаемые ряды деревьев. И когда дорога наконец-то поднялась на пригорок, а далеко впереди показались воды Черноводного залива, девушка вздохнула с облегчением.       Еще через день, миновав гостиницу Добрый Приют, она оказалась в числе тех, кто первыми увидели Королевскую Гавань.       Прямо впереди, через реку поднимались стены столицы. Слева виднелась исполинская Великая септа Бейлора, а справа, на высоком каменистом холме, возвышался грозный Красный замок.       — Добрались, значится, — констатировал сир Тадбери, прикладывая ладонь ко лбу и осматривая округу. — Ну, теперь начнется веселье.       Бриенна промолчала, достав платок и утерев потное лицо. Припекало. В воздухе чувствовалось напряжение и духота, предвестники приближающейся грозы.       Все эти дни Ланнистеры старались их замедлить, но действовали вяло, без особой инициативы. Произошло более дюжины мелких стычек, в результате которых с обеих сторон полегло около сотни человек, но особого значения они не имели. Тем более, никто из прославленных рыцарей не то что не погиб, но и не принимал в них участия. Самой Бриенне удалось обнажить меч и даже забрать жизни двух каких-то лучников в коттах с ало-золотыми цветами Ланнистеров, но это было не то деяние, за которое давали рыцарский пояс.       Теперь же все изменится. Их ждала настоящая война, осада столицы и тяжелый штурм городских стен. И действовать следовало быстро, так как армия Простора, возглавляемая самим лордом Тиреллом, изо всех сил спешила на помощь своим союзникам.