Меч, перо и закон

      Глава 19              Гонец прибыл в Королевскую Гавань, проделав длинный и опасный путь. Он скакал день и ночь, используя подменных лошадей и останавливаясь лишь для короткого сна в гостиницах на Золотой дороге. В чем-то ему повезло, раз он сумел миновать разъезды речных лордов. С другой стороны, Хранитель Запада всегда умел выбирать людей и поручать ответственное дело тем, кто мог с ним справиться.       Гонец доставил в столицу послание исключительной важности. Специальным указом великий лорд Тайвин Ланнистер временно передавал полномочия Десницы своему сыну Тириону. Настолько важные сведения не могли быть доверены вороньим крыльям. Здесь требовался человек, который мог бы привезти соответствующий указ с красной сургучной печатью, подписью, витым шнуром и всем прочим, что полагалось в подобных случаях. И гонец справился.       Королева Серсея ранее уже получала письма от отца. Принесенные птицами, они предупреждали, что ей следует готовиться к переменам. Тогда она не захотела верить, что Десница способен на подобное решение. Теперь ей придется поверить.       Тщательно скрывая ухмылку победителя, Тирион проковылял к покоям сестры-королевы. На страже стоял сир Мендон Мур, про которого Джейме говорил, что тот самый опасный рыцарь после него самого в королевской гвардии.       Мур промолчал, услышав приветствие и даже не пошевелился, чтобы открыть дверь. Бледно-серые безжизненные глаза рыцаря смотрели на Ланнистера без всякого выражения. Тириону пришлось самолично браться за ручки и открывать тяжелые двери.       Серсея возлежала на низкой тахте и попивала вино в то время, как две служанки занимались с нею. Одна расчесывала великолепные золотые волосы королевы, а вторая специальной пилкой полировала ее ногти.       — Что ты здесь делаешь? — королева нахмурилась. На ее красивом и ухоженном лице не появилось и намека на родственную привязанность.       — У меня письмо от нашего лорда-отца, — Тирион вразвалку подошел к столу и положил на него туго скатанный свиток. — Не могла бы ты быть столь любезной, сестрица, и отпустить своих дам? Нам с тобой предстоит важный разговор.       — Ступайте, — помедлив, все же решила королева. Когда служанки ушли, она отставила кубок и потянулась к свитку. Тирион залез на стул и щедрой рукой плеснул себе вина, старательно сдерживая радостную ухмылку и искоса поглядывая на королеву. Его глаза наблюдали прекраснейшее из зрелищ. Тем более, он и сам все еще не мог до конца поверить, что отец передал ему такую власть. Отец, который все эти годы делал вид, что сына-уродца не существует, вдруг вспомнил о нем. Поистине, если и есть в мире чудеса, то прямо сейчас он стал свидетелем одного из них!       — Что за чушь? — прочитав приказ, Серсея предсказуемо разгневалась. Обычно ее не следовало злить, но в данный момент за Тирионом стоял их отец, авторитет которого как-то раз решились проверить крикливые болваны из Кастамере. После того, как их всех убили, больше в словах лорда Тайвина никто не сомневался. Так что Тирион чувствовал себя абсолютно защищенным. Это было приятное чувство, что уж там скрывать. — Отец назначает тебя временным Десницей! Не могу поверить! — она отбросила бумагу в сторону.       — Ты знала, что так и будет, дорогая сестрица, — Тирион шумно отхлебнул, подмигнул ей, а затем не поленился слез со стула и поднял свиток с пола. Он свидетельствовал о его триумфе, пусть и временном, и с ним следовало обращаться бережно. — Полагаю, нам стоит уважить приказ нашего отца-Десницы.       Забавно вышло, что великий лорд Тайвин Ланнистер выразил свою высочайшую волю на гербовой бумаге, изготовленной в мастерских врага их дома Ренли Баратеона. Пока с этим ничего нельзя было поделать. Младший Баратеон сумел нащупать какой-то секрет и найти мастера, который делал лучшую во всем Вестеросе бумагу. За несколько лет она доказала свое качество и теперь ее использовали повсеместно, от Стены до Дорна. Та бумага, что производилась в столице, Староместе, Утесе и прочих местах, заметно ей уступала. Ренли зарабатывал внушительные деньги на ее производстве, а спрос продолжал расти.       Тирион хотел бы приоткрыть тайну ее изготовления и даже предпринял некоторые шаги в данном направлении, но сейчас всем стало не до бумаги.       — Я не потерплю подобного! Здесь мне нужен отец и его советы, а не ты! — Серсея, как всегда, упускала суть. На самом деле, выбора у нее не было. В глубине души она знала, что никуда не денется. Встанет в позу, быть может, что-то разобьет, как-то выместит злобу, но в итоге смирится.       — На самом деле я нужен тебе и всей нашей семье. Так что обязуюсь быть полезным Малому Совету по мере своих малых сил, — Тирион вновь приложился к кубку. Никогда прежде вино не казалось ему таким вкусным.       — Отец не может принимать подобные решения без согласия Джоффри.       — Он может, и он будет так делать.       — Я регент при юном короле и отец обязан ставить меня в известность о своих решениях! — Серсея шумно выдохнула.       — А он взял и не послушался. У него большая армия и он многое может себе позволить. Впрочем, ты можешь обсудить данный вопрос с ним. После победы над Эдмаром Талли отец осадил Риверран. Прогуляйся в Речные земли, если тебе охота, — сестра метнула на него гневный взгляд, но ничего не ответила. Тирион подумал, что стоит немного смягчить последние слова. — Ты знаешь не хуже меня, что после того, как вы с Джоффри выгнали сира Барристана из гвардии и отрубили Сванну голову, отец понял, что твоему сыну нужен умный и хладнокровный советник. Так что его решение не возникло из воздуха.       — Мы выгнали сира Барристана, чтобы освободить место Джейме, — неохотно призналась сестра. — Да и Джофф давно мечтал наградить белым плащом своего любимца Пса.       — Верно, место вы освободили, с этим не поспоришь. Теперь Джейме лорд-командующий, а Пёс — королевский гвардеец. Вот только вы позабыли, что Селми — великий рыцарь с безупречной репутацией. Он помнит времена юности Безумного короля, а в народе его почитают наряду с Сервином Зеркальным Щитом и Драконьим рыцарем. Он озарял своим величием всякого государя, при ком находился, а теперь наверняка отправился к Станнису. Что ты на это скажешь? Мне не кажется выгодным обмен Селми на Клигана, да и Джейме мог бы и потерпеть годик-другой.       — Я об этом не подумала, — Серсея отвела взор.       — Вот поэтому отец предположил, что Джоффри дают скверные советы. Он не доверяет Пицелю, Пауку и Мизинцу, ни одному из них. И он требует, чтобы твой сын перестал пороть глупости. Скажи на милость, зачем понадобилось убивать Сванна?       — Джоффри хотел как-то отомстить Баратеонам, казнить человека Ренли за предательство. Мне он ничего не сказал и разрешения не спрашивал. Он просто взял Пса, Транта, Таллада, королевского палача, спустился в темницы и приказал Пейну отрубить изменнику голову. Раз — и дело сделано.       — Блестящий ход! — Тирион похлопал в ладоши. — Мало того, что Ренли воспримет подобное как личное оскорбление, ведь все мы знаем, что он считал Бейлона другом, так теперь и лорду Джулиану никто не помешает воспылать жаждой мести и вступить в войну. А Сванны второй по силе дом Штормовых Земель, они могут выставить свыше четырех тысяч воинов.       — Говорю же тебе, я ничего об этом не знала! — Серсея повысила голос. — Слава Семерым, я успела спохватиться и приказала людям молчать. Никто не узнал о смерти этого громогласного здоровяка. Нам ничего не грозит.       — Пока не грозит, сестра, — Тирион задумчиво покатал вино на языке. Похоже, королева совсем потеряла голову, если думает, что смерть Сванна удастся долго держать в тайне. — Но рано или поздно новость выйдет наружу. И что ты тогда скажешь?       — Когда мы победим наших врагов, никому и дело не будет до такой мелкой сошки, каким был этот Бейлон. Он ведь даже не наследник Каменного Шлема.       — Возможно, так и будет, — Тирион прекрасно понимал, что скандал их ожидает серьезный, нельзя столь подло убивать знатных рыцарей, подобное чревато волнениями среди вассалов, но почему бы малость не подыграть сестре? — Я твой брат, и я тебе нужен. И твоему сыну я нужен, если он хочет усидеть на своем дурацком железном троне.       Серсея оторопела, когда он дотронулся до ее руки, пытаясь вызвать доверие.       — Ты всегда был хитер.       — На свой малый лад, — усмехнулся он.       — Хорошо, я выполню волю отца и приму тебя, Тирион. Ты будешь Десницей и будешь советоваться со мной по любому вопросу и не сделаешь ничего без моего согласия. Ты понял меня?       — Еще бы, — Тириону потребовалось немало сил, чтобы не рассмеяться.       — И ты согласен?       — Разумеется, — солгал он. — Только позволь задать тебе один маленький вопрос. — Он понизил голос и пододвинулся поближе. — Как ты убила Роберта?       — Роберт сам себя убил, — королева насмешливо фыркнула и с наслаждением отпила вина. — Мой дурак последние недели пил, как олень после гона. Он словно торопился вылакать все вино из подвалов Красного замка, и мало что соображал, окончательно отупев. И он потерял всякое приличие, вызванные шлюхи уже ночевали в его покоях! В тот день он выхлестал целых четыре кувшина борского и потребовал пятый. Мне оставалось дождаться, когда он окажется на лестнице и сделать так, чтобы свидетелей там не было. Сир Мур лишь легонько подтолкнул его, а Роберт покатился вниз, как свиной окорок, — Серсея усмехнулась. — Хотя, надо отдать ему должное, даже падение с самой вершины лестницы не смогло его убить, и он лишь потерял сознание. Пришлось сиру Муру свернуть ему шею. Хорошо вышло?       — Правдоподобно, — Тирион почесал подбородок. Ему скорее нравился Роберт, этот здоровенный хвастливый болван. Нравился отчасти потому, что сама Серсея его совершенно не переваривала. — Воистину, сестра, ты родилась, чтобы стать вдовой.       — Я родилась, чтобы стать королевой! Знал бы ты, каким чудесным вкусом обладал запеченный олень на похоронах другого оленя! Ручаюсь, ты никогда не пробовал столь чудесного блюда.       — Что ж, полагаю, ты все сделала правильно, — Тирион слез со стула, поклонился и покинул покои, прояснив все, что требовалось. Он и раньше, пробыв здесь меньше года, предполагал, что Красный замок одно из опаснейших мест всего Вестероса. Роберт прожил здесь много лет, но так ничего и не понял, оставаясь в блаженном неведенье и не задумываясь о тех, кто его окружает. Говоря начистоту, король подписал себе смертный приговор в тот самый день, когда прогнал Старка и младшего брата из Совета. Именно тогда Серсея начала претворять свой коварный план — сам замысел созрел давным-давно, Тирион мог бы в этом поклясться.       Интересно, знает ли Паук о том, как именно Роберт покинул сей мир? Если нет, то ему зря платят деньги.                     Получив в руки великую власть Тирион быстро понял, что вместе с почетом на его плечи лег и нешуточный груз государственных забот.       Малый Совет принял его назначение без всяких возражений. Но в Совете он мог доверять лишь Джейме, ставшему новым лордом-командующим. Паук выглядел как многоопытный интриган и человек себе на уме, довериться которому мог лишь последний простак. Пицель же старательно изображал из себя умудренного жизнью старика, который прикладывает все свои силы и знания на благо Вестроса.       Лорд Мейс, назначенный мастером над законом на место Ренли Баратеона, спешно вел армию Простора к столице. Вместе с ним находился и Мизинец, благодаря стараниям которого заключили помолвку между Джоффри и Маргери Тирелл. Данный союз уже успели прозвать Великим Альянсом.       Было бы куда лучше, будь Петир Бейлиш в столице, но тот не торопился возвращаться в город, который вот-вот попадет в осаду. И Маргери так же оставалась с отцом и войском, хотя будь она здесь, Тиреллы действовали бы более энергично. Так же пустовало место мастера над кораблями.       Тириону пришлось возглавлять Малый Совет в усеченном составе, а заботы лишь прибавлялись день ото дня. Основную опасность представляли объединённые силы братьев Баратеонов. И уже сейчас стало ясно, что они первыми успеют подойти к столице. Отец, хоть и разбил лорда Талли под Риверраном, не сумел добиться окончательной победы. Раненого Талли вынесли с поля боя и ныне тот поправляет здоровье и руководит защитой родного замка. А взять Риверран непросто, для подобного нужно время. Отец сумел захватить Атранту и ряд других крепостей в Речных землях, но дальше дело не пошло. На Трезубце лорд Тайвин застрял на два, а то и три месяца. Ему оставалось либо бросать все и вести войска на помощь в столицу, либо дожимать речных лордов. Так как с Севера шло войско Старка, отец выбрал второй вариант, здраво полагая, что справиться с врагами легче поодиночке, а не тогда, когда они объединят силы.       Большие надежды возлагались на огромное войско Простора, которое в быстром темпе маршировало к столице. Но оно не успевало, Станнис и Ренли прибудут сюда раньше на несколько дней. Тирион ясно видел свою главную цель — Красному замку необходимо продержаться, пока не подойдет помощь. Да и столицу следовало оборонять всеми силами. Это понимал отец, понимали Джейме и Серсея, и понимал сам Тирион.       Джейме каждый день ездил осматривать ворота, проверяя ход ремонтных работ. По его приказу внушительное пространство между Черноводной и крепостными стенами очистили, предав огню Рыбный рынок и кособокие постройки бедноты, что успели там утвердиться. Кроме того он объявил набор в ополчение, пообещав полный стол и хорошее вознаграждение за службу. Желающих нашлось немало. Основательно подчистив королевский арсенал, их вооружили и экипировали вполне сносно, и теперь рыцари пытались превратить весь этот сброд хоть во что-то, напоминающее солдат. В них вдалбливали основы дисциплины и военных приемов. При этом все, начиная с Джейме, прекрасно понимали, что ополчение лишь смазка для мечей. Единственное, на что те годились, так стоять и отстреливаться с городских стен. В настоящем бою их сметут и не заметят.       У самого Тириона забот было не меньше, а может и больше. Первым делом он занялся Золотыми плащами. Там оставалось множество людей Ренли, от которых следовало избавиться. Двух казнили по обвинению в измене, а еще семеро преданных последователей Баратеона уехали на Стену. Ланнистеры всегда платят свои долги. Будучи в Ночном Дозоре, Тирион обещал лорду-командующему Мормонту, что не оставит его просьбу о новых людях без внимания. Так что он просто сдержал слово.       Тирион нанял судно и в одну из ночей отправил принцессу Мирцеллу и принца Томмена в Утес. Для этого был придуман целый план — племяннику и племяннице перекрасили волосы, переодели в простые одежды и тайно вывезли из замка, посадив в закрытый паланкин. На причале дети перебрались в галею, которая поднялась по Черноводной до Илистой Заводи. Оттуда им следовало двигаться по Золотой дороге прямо на Утес. Тамошнюю местность вроде как контролировали Ланнистеры, да и земли союзных рыцарей Простора находились совсем близко, но все равно риск казался немалым. Тирион отобрал лучших людей и предупредил их, какую награду они получат в случае успеха и что им грозит, если случится что-то непоправимое. Кроме обычных рыцарей и солдат Томмена и Мирцеллу охраняли королевские гвардейцы Арис Окхарт и Престон Гринфилд по прозвищу Малыш. Именно последнему Тирион доверил руководство всем отрядом, сделав ставку на его надежность, верность и то, что замок Гринфилдов располагался в Западных землях.       Естественно, Серсее данная инициатива совсем не понравилась.       — Если в Красном замке безопасно, как ты заверяешь, то зачем их отправлять в Утес? А если опасно, так тогда и Джоффри надо увозить, — возмутилась сестра. Кое в чем она была права, но Тирион не мог сказать ей правду. Он был готов пожертвовать глуповатым и жестоким Джоффри, но не добрым Томменом и красавицей Мирцеллой. Несмотря на все меры, Баратеоны имели шанс взять замок. И что тогда? Вряд ли Станнис помилует бастардов. Вот потому двое из них должны выжить в любом случае. А без Джоффри никакой обороны не будет. Скажите на милость, кто захочет сражаться за короля, который позорно сбежал?       Так что Тириону приходилось выкручиваться, выдумывая очередную ложь. Благо Паук, которому он не верил ни на грош, оказался весьма полезным. Именно Паук помог подавить зарождающееся недовольство в одном из кварталов, где Баратеонов любили куда больше, чем Ланнистеров. Он и в дальнейшем оказался полезным.       — Капитан королевской галеи «Белый олень» собирается сняться с якоря через сутки и примкнуть к лорду Станнису, — с самым невинным видом сообщал Варис, а Тириону приходилось заниматься очередным неотложным делом.       Тем более, чем дальше, тем сильнее Тирион подозревал, что отец банально принес его в жертву. Окончательная догадка сложилась после того, как лорд Тайвин прислал Джейме приказ прибыть в его ставку под Риверраном. Естественно, Джейме отказался, но Тирион сам факт запомнил. Неужели отец не верил, что Красный замок устоит?       Да и Джоффри приносил что угодно, только не пользу. Вначале он заинтересовался новой игрушкой, которую подарил ему Тирион — великолепным арбалетом с выложенным золотом ложем. Он быстро нашел ему применение и перестрелял всех кошек и собак в Красном замке. А когда те закончились, начал искать оружию новое применение, поглядывая на различных просителей. Как-то раз он выехал в город в сопровождении свиты и на обратном пути недовольные перекрыли дорогу, требуя гарантий безопасности. Не долго думая, Джоффри спустил с поводка Пса, сира Таллада Высокого, братьев Кеттлблэков, охрану, Тирека и Ланселя, ставших его новыми оруженосцами, да и сам за меч взялся, разгоняя толпу. С чернью принц расправился и даже трофей заимел — человеческую голову. Голову он приказал насадить на пику над воротами Красного замка. Еще четыре пики пока оставались свободными, Джоффри приготовил их для братьев Баратеонов, Неда Старка и Эдмара Талли.       Тирион даже думать не хотел, к чему в итоге все может привести. Его радовало лишь то, что война, особенно выигранная, спишет долги — генеалогические, моральные, политические и иные.       В гостинице «Окорок и кружка» вспыхнула драка. Она бы ничем не отличалась от обычной поножовщины, не являйся некоторые участники сторонниками партии Баратеонов, которые гордо именовали себя Оленьими людьми. Так что ему вновь пришлось вмешиваться и проводить дознание, пытаясь найти и выкорчевать корни крамольных речей.       А еще Тирион затеял переговоры с Лизой Аррен по поводу возможной помолвки ее сына-недоноска и Мирцеллы. Аналогичное предложение он отправил и в Дорн, где проживали два принца, Квентин и Тристан. Скорее всего, подобная инициатива особого толку не принесет, но почему бы не закинуть удочку? Тем более, никому не помешают новые союзники, а в случае победы все можно переиграть.       Станнис провозгласил себя королем и разослал по крепостям очередные письма, в которых призывал верных людей поддержать его законные требования. Письма не содержали в себе ничего нового, но имелась там одна забавная фраза, на которую Тирион обратил внимание — «писано при свете Владыки».       — Подобное выражение часто встречается в посланиях Вольных городов, — пояснил Пицель, прочищая горло. — Оно означает, что строки эти написаны пред ликами Богов, только и всего. А здесь намек на Рглора, Бога Света.       — Припоминаю, что около года назад леди Селисса связалась с Красной жрицей, — Варис по обычаю прятал пухлые руки в широких рукавах халата.       — Как видно, ее лорд-супруг пошел той же дорогой. Он принял или готов принять новую веру, — Тирион еще раз перечитал письмо. — Мы можем использовать подобные строки против него. Надо разослать воронов и донести до людей, что Станнис изменил вере предков и предал Семерых.       — Да, да, — нетерпеливо бросила королева. — Но сначала надо пресечь распространение мерзости насчет Джоффри. Следует издать указ, что всякий, кто косвенно или нет, окажется причастен к распространению гнусных и лживых слухов о происхождении Джоффри, будет приговорен к отсечению языка.       — Разумная мера, — важно закивал Пицель.       — Глупость, — Тирион вздохнул. — Вырвав человеку язык, мы не опровергнем его ложь, а лишь покажем, что боялись его слов.       — И что ты предлагаешь? — Серсея покраснела от возмущения.       — Да ничего. Пусть себе шепчутся. Но и мы объявим, что дочь Станниса — не его дочь, а бастард. Чернь охотно верит подобным слухам.       — Ха, мы оплатим ему той же монетой, — кивнула обрадованная Серсея. — Мне это нравится.       Именно такими пустяками, хотя, если подумать, не такие уж это и пустяки, приходилось заниматься Тириону. Сам себе он напоминал каменщика, который пытается зажать дырки в плотине и сдержать чудовищное давление воды. Из всех инструментов у него лишь ум и собственные пальцы, а дырок в плотине все больше и напор воды усиливается. И вода грозит смести все, что находится с этой стороны дамбы.       И все же, несмотря на прикладываемые усилия, ему постоянно казалось, что он что-то упускает и чего-то не замечает. Десятки раз он вновь и вновь проходился по составленному плану обороны, по собственным действиям, действиям Джейме и всех отрядов. Понятное дело, всего, особенно в сражении, не учтешь. Всегда есть шанс, что что-то пойдет наперекосяк и жизнь подкинет очередную порцию дерьма. Но он учел все, что можно и не находил изъяна в расчетах. Вот только сосущее сердце беспокойство возвращалось раз за разом. Так что он упускал?       Да и с женщиной следовало что-то делать. Тирион посетил бордель Катаи и выбрал там одну симпатичную девушку, чистенькую и приветливую. Звали ее Данси, и она понравилась ему густыми рыжими волосами, веснушками и вздернутым носиком. Тирион проживал в башне Десницы, поэтому и Данси поселил там же, не видя смысла ехать через весь город при желании немного выпустить пар. Ланнистер знал, что отец рано или поздно обо всем узнает и заранее радовался, представляя его лицо. Но все же ему хватило благоразумия формально назначить девушку на должность поварихи.       В городе наметились сложности с едой. Цены росли, голос бедноты звучал все громче. Каждый новый день приносил лишь трудности. И основная из них заключалась в том, что Тириону катастрофически не хватало верных людей.       Из всех тех, кто был в столице, верить он мог лишь Джейме. Но брат и сам толком не спал, готовя город к обороне. Неплохим подспорьем стал сир Виларр, капитан Красных плащей, гвардейцев Утеса. Они принесли клятву верности не Серсее или Джоффри, а всему дому Ланнистеров, так что на них можно было положиться.       Неожиданно полезным, хоть и тщеславным, оказался сир Арон Сантагар. Еще одним, кому пришлось поверить, выступил Галлин Пиромант, глава гильдии алхимиков. Тирион ушам не поверил, когда узнал, сколько горшков с диким огнем припасено у этих людей.       — У нас есть семь тысяч восемьсот сосудов с субстанцией, милорд, — сообщил Галлин. Субстанцией алхимики называли дикий огонь и общались с ним чуть ли не как с живым человеком.       Благодаря алхимикам и их запасам у Тириона появился план — чудовищный и жестокий, но иного хода, чтобы продержаться до подхода помощи, он не видел.       Поначалу Ланнистер задумался, не построить ли на берегах Черноводной две башни, связанные одной цепью. И когда корабли Станниса зайдут в реку, поднять цепь, одновременно с этим пустив по течению брандеры, начиненные диким огнем. План был хорош, но времени, чтобы сковать толстую и длинную цепь, да еще и башни сложить, не оставалось. Пришлось искать более простые решения.       — Я приказал начать закладывать дикий огонь под Речные, Королевские и Львиные ворота, — сообщил он Джейме, когда они отправились в очередной объезд города. Их сопровождали Красные плащи и пузатый сир Борос Блаунт.       Горожане освобождали улицу, расходясь к стенам домов. И на большей части лиц кортеж Ланнистеров особого счастья не вызывал.       — А не сошел ли ты с ума, братец? — пошутил Джейме, оборачиваясь к нему. — Ты что, собрался спалить нас всех? Я уже слышал подобные речи у трона Безумного короля.       — Послушай меня внимательно, — Тирион тронул брата за руку. — Если ты и твои воины удержат ворота — прекрасно. Но что будет, если вы не справитесь? А ведь ты сам говорил, что удержать ворота и стены будет непросто. Так что я приготовлю несколько сюрпризов. Когда Баратеоны войдут в город, он станет их могилой. Здесь они и упокоятся. А ты и твои самые верные люди должны отступить в Красный замок. Пусть город сгорит, но замок и все, кто в нем, уцелеют. В замке мы сможем обороняться долго, дождавшись подхода отца или Жирного Розана.       — Огонь… — Джейме пожевал губу. Голос его радости не выдавал, да и взгляд казался хмурым. — Меня называют Цареубийцей, но даже я не стал бы делать подобного. Сколько людей погибнет? Нам такого не простят.       — Если проиграем, то это уже не будет иметь никакого значения. А если победим, заверим горожан, что дикий огонь притащил с собой Станнис, планируя поджечь замок. Мы и свидетелей найдем из числа его рыцарей. Заставить их пропеть нужные нам песни не составит особого труда.       — Ты начинаешь меня пугать, братец, — решил Джейме, прежде чем они продолжили путь.       Тирион знал, как они выглядят рядом. Восседающий на благородном вороном коне, облаченный в блестящую броню и белый плащ, Джейме был красив и великолепен. Издалека и сам Тирион выглядел неплохо. По крайней мере, его лицо и золотые волосы, не считая разноцветных глаз, не производили неприятного впечатления. А вот все остальное было куда хуже — крепкие, но короткие руки, уродливое тело и маленькие кривые ноги. Так что с Джейме он смотрелся как мерзкий карлик рядом с прославленным героем из древних сказок.       Брат так и не сказал ни «да», ни «нет», но Тирион посчитал, что получил его одобрение. Тем более, Серсея, а особенно Джофф пришли от плана в полный восторг — он все же сообщил им о своих задумках, не желая в одиночку нести ответственность за уничтожение тысяч людей.       Дни утекали, как золотые драконы в руках неразумного лорда. Но все же, основу задуманного Тирион тем или иным образом воплотил в жизнь.       Накануне битвы Ланнистер зашел в септу и зажег две свечи. Одну, Воину, за Джейме, чтобы тот берег его. Вторую, за себя, он поставил Неведомому.                     Стоило отдать должное Баратеонам — они действовали слаженно. Хотя, не так уж это было и трудно.       С самого рассвета весь южный берег Черноводной заполонили сотни солдат и рыцарей Ренли Баратеона с оленем на знаменах. Издалека они напоминали сердитых деловитых муравьев. Воины уверенно обосновались на берегу и отправили разъезды вверх по течению, готовясь к переправе. Через пару часов, едва начался прилив, на море показались галеи старшего Баратеона. У этих стяг был иной — коронованный олень, промеж величественных рогов которого появилось красное пылающее сердце. Жаль, но несмотря на заигрывание с восточным богом, Станнис так официально и не объявил о переходе в новую веру. Подобное можно было бы использовать с немалой пользой.       — Почему они не заходят в реку? Чего ждут? — облаченный в лучшие доспехи, в окружении десятка рыцарей и оруженосцев Джофф выглядел прекрасно. Сейчас, когда ему ничего не угрожало, принц выбрался на стену Красного замка и лично наблюдал за ходом начинающегося сражения.       — Они так поступают, потому что не дураки, — заметил Тирион с немалым раздражением. Он устроился между двух крепостных зубцов, куда приказал себя подсадить, испытав очередное унижение от того, что его рост не позволял иначе следить за ходом начинающегося сражения. Рядом стояли Сантагар и его помощники. Джейме находился где-то в районе Речных врат, а Джофф остался на попечение самого Тириона, что также не добавляло радости. Приходилось отвлекаться и растолковывать племяннику очевидные истины. — Наверняка они захотят первым делом послать разведчиков.       Так и произошло. Кто бы ни управлял флотом Станниса, тот понимал, что делает. Основная масса судов недобро чернела в море, в то время, как в реку зашли две быстрые и узкие галеи. На парусах одной виднелся герб в виде луковицы, а вторая, судя по обводам и цветам, принадлежала лиссенийским пиратам. Весело поблескивая на солнце начищенными медными деталями, они прошли мимо Красного замка, держась середины протоки.       Джоффри продолжал крутиться под ногами, задавая глупые вопросы, гневаясь и мешая. Тирион отослал его позабавиться с Тремя Шлюхами — огромными требушетами, построенными из дуба и стали, и предназначенными для защиты столицы. Их сила была так велика, что отдельные, не самые тяжелые камни, они могли докинуть чуть ли не на противоположный берег Черноводной.       Кровожадно улыбнувшись, Джоффри убежал к Шлюхам, а за ним ушли и его рыцари. На стене стало поспокойней, Тирион вздохнул с облегчением.       На разведчиков Станниса посыпались камни и горящие бочки. Две галеи, словно издеваясь, никуда не торопились и лишь меняли галсы, затрудняя прицеливание. Их капитаны прекрасно понимали, что так просто по вертким судам не попасть.       Через некоторое время они поднялись по течению и скрылись из вида. Тирион знал, что там их ждет так называемый королевский флот Джоффри. Вернее то, что от него осталось, после того как Станнис увел основную массу кораблей на Драконий остров.       Наткнувшись на строй кораблей, перегородивших реку, разведчики Станниса развернулись и побежали с докладом к основным силам.       В отсутствие более важных целей принц продолжил развлекаться, запуская через реку Оленьих людей с приколоченными к их головам рогами. Тирион слышал, как тот хохочет, споря с Псом, долетят ли те до шатра Ренли. Люди — не камни и не бочонки, запустить их можно куда дальше, так что принц имел прекрасную возможность выиграть пари.       Прошло чуть менее часа, прежде чем Станнис выслушал разведчиков и отдал приказ заходить в Черноводную.       Тирион знал, что Станнис приведет с собой весь флот, да еще и наймет, кого сможет, но все же вид сотен судов вызвал его невольную тревогу. Их было много, слишком много.       Старший Баратеон построил корабли рядами, от одного берега до другого, пустив впереди наемников из Лиса и Мира, то есть тех, кого не жалко.       Ланнистер не помнил названий всех галей, но огромную и великолепную «Ярость», служащую флагманом Станнису не узнать было невозможно. Она спокойно работала веслами в девятом ряду, надежно защищенная со всех сторон. Станнис осторожничал и Тирион в досаде пристукнул ладонью по прогретому камню крепостного зубца — враг не собирался рисковать впустую.       — Упреждение к западу на два пальца! Го-то-о-всь! Пли! — на стенах послышались резкие отрывистые команды.       Из замка полетели яркие черточки — расчеты самострелов, осадных скорпионов и баллист выпустили стрелы и горящие горшки. Большая часть из них попадала в воду, но некоторые обрушились на борта и палубы кораблей. Там засуетились и принялись тушить огонь. Было слышно, как Джоффри радостно засмеялся.       Тирион хотел отойти, чтобы не слышать воплей племянника, но для этого следовало для начала слезть со стены, а затем вновь на нее забраться, и потому он остался на месте.       Трубы на кораблях звонко пели. Рога гудели не переставая. Ветер нес запах горелой кожи и смолы. Силы Ренли Баратеона подтаскивали к воде плоты и лодки, готовясь к переправе. Но пока не завершится речное сражение, их в расчет можно было и не принимать.       Горделиво подали голос трубы Ланнистеров — по Черноводной спускались корабли Джоффри. В середине находились внушительная «Милость богов», «Львиная звезда» и «Молот короля Роберта». Последний был единственным из тех, кто мог на равных сражаться с «Яростью». Издалека казалось, что судов у них не меньше, но Тирион прекрасно понимал, что это не так. Верно, строй кораблей перегородил Черноводную так же надежно, как и галеи Станниса. Вот только Баратеон располагал двадцатью тремя рядами, а Ланнистеры едва смогли набрать судов на четыре.       Передовые галеи столкнулись с ужасающим грохотом, используя тараны и стараясь потопить неприятеля. На сцепившихся кораблях сразу же перешли к рукопашной. Люди резали и убивали друг друга, в то время, как у Речных врат несколько судов ткнулись бушпритами в землю и принялись высаживать бойцов.       Стены мешали видеть, что там происходило, но Тирион прекрасно понимал, что Джейме не даст им легкой жизни и бросится на них со своими людьми, стараясь опрокинуть в воду. «Если битва обернется не в нашу пользу, ополчение побежит», — не раз и не два предупреждал брат. Стало быть, единственный путь к победе заключается в том, чтобы удерживать преимущество от начала и до конца. Только вряд ли им подобное позволят.       Поначалу флоту Джоффри сопутствовал успех и более тяжелые суда смогли потопить нескольких лиссинийских и мирских пиратов. Но затем дело дошло до основных сил Станниса и чаши весов поползли в другую сторону.       Рога продолжали реветь как живые. Им отвечали трубы, чей звук казался более утонченным и звонким. Грохотали барабаны. Тут и там на реке пылали суда, свои и чужие, которые удалось поджечь. Три Шлюхи и все прочие осадные баллисты стреляли не переставая, но запускаемые камни поражали всех подряд. «Молот короля Роберта» потопил тараном два вражеских судна, но затем на него накинулось сразу три корабля, закинув абордажные крючья с бортов и кормы. Люди убивали друг друга, вспарывали животы, резали глотки и скидывали в воду.       Тирион собственными глазами видел, как один из пущенных Шлюхой камней проломил борт «Стражу гавани», с капитаном которой он разговаривал накануне, пытаясь выяснить настроение среди матросов. Лучники и арбалетчики наполнили небо тысячами стрел. С кормы «Ярости» работала катапульта, которая закидывала Речные врата горящими бочками. Тирион забеспокоился — что будет с Джейме если там раньше времени загорятся запасы дикого огня?       Деснице было жалко сжигать собственный флот, но иного пути он не видел. Станнис должен сунуться в ловушку и вцепиться зубами в приготовленный кусок, иначе ничего не выйдет. И когда это случилось, когда бой достиг своего апогея, сверху Черноводной пустили лодки и старые галеи, заполненные диким огнем от трюма по самые мачты.       Лишенные экипажа, они медленно приближаются к сражающимся, двигаясь по воле прихотливого течения. Две лодки отнесло к северному берегу, еще одна отправилась в гости к Ренли, но остальные продолжали плыть, как надо.       Один из капитанов Станниса увидел новую цель и решил ударить ее тараном. Его галея устремилась вперед, набирая ход и слитно работая веслами. Удар получился на загляденье, ветхую лоханку буквально развалило напополам. Тирион мог бы поклясться, что слышал радостный вопль, но в следующий момент Черноводная буквально вскипела.       Даже до тех, кто стоял на стенах Красного замка, донеслось резкое «уфф», словно кто-то дунул в ухо. И одновременно со звуком в центре реки расцвел величественный зеленый цветок. Три или четыре галеи взорвались, разбрасывая вокруг куски обшивки и человеческих тел.       Пламя заревело, как живое, и принялось перекидываться с одного судна на другое. Когда оно находило очередные запасы дикого огня, следовал новый взрыв и новые крики.       Светило солнце, но Тирион невольно прикрыл глаза — таким ярким казался огонь на Черноводной. Там творился настоящий ад, сотни людей нашли смерть в один миг. Центр реки превратился в величественный погребальный костер, а огонь продолжал жадно тянуть свои языки дальше и дальше. Галлин Пиромант утверждал, что жар дикого огня настолько силен, что его невозможно потушить ничем, он горит даже в воде, а плоть под его воздействием тает, как воск. Глядя на тот ужас, что творился на воде, Тирион ему верил. Старик стоял рядом, с зачарованным видом наблюдая за огнем и восхищенно потирая руки.       Но эффект оказался не таким сильным, как Тирион рассчитывал. От флота Джоффри остались жалкие остатки. Наемники и пираты Станниса в первых линиях сгорели чуть ли не под чистую, пострадало еще несколько судов, но «Ярость» первая заметила угрозу и резко сменила курс, смяв высоким бортом одного из союзников. Примеру флагману последовали и другие суда, разбегаясь в стороны.       Тем, кому повезло, ткнулись в южный берег, где хозяйничали воины Ренли. Но «Ярости» и еще ряду судов пришлось спасаться от огня под стенами столицы. Набравшая ход галея Станниса буквально выбросилась на берег, а за ней последовало свыше дюжины других кораблей. С них тут же посыпались лучники, копейщики, а по сходням на берег устремились конные рыцари. Джейме вновь взялся за меч.       Пылающий клубок сцепившихся кораблей медленно дрейфовал по течению и скоро оказался в море. До него никому и дела не было. Тирион чуть ли не взвыл, когда понял, что сгоревших судов оказалось совсем мало. А всему виной цепь, которую он не успел сковать. Перегороди они реку и неприятель умылся бы кровью.       — Милорд, враги высадились на Турнирном поле и осадили Королевские ворота. Их там сотни! — прибежавший Лансель сообщил очередную новость. Как будто он и сам не знает, что ситуация тревожная.       — А лорд-командующий? — крикнул Тирион, пытаясь быть услышанным. Даже здесь, на стенах Красного замка, приходилось повышать голос. Что же творилось внизу, в самой гуще сражения?       — Он уже четыре раза водил людей на вылазку, отбрасывая неприятеля от стен, — в голосе Ланселя звучала гордость за кузена.       Сражение продолжалось весь день. Джейме раз за разом поднимал гарнизон, пытаясь скинуть неприятеля в воду. Станнис выиграл сражение на воде, полностью подчинив себе Черноводную, но Джейме сражался блистательно и у врат неприятель застрял.       С южного берега плоты и быстрые галеи непрерывным потоком подвозили свежие силы. Три Шлюхи и прочие требушеты брали за переправу хорошую цену, но остановить неприятеля не могли.       Схватки происходили у Королевских и Львиных ворот, враги высадились и с севера, осадив Железные и Драконьи врата, но основная битва шла у Речных. Там уже погибло несколько тысяч человек, и число это продолжало расти.       Джейме ранили, но брат отказался покинуть поле боя, лишь требуя все новые и новые силы. Тирион отправил туда Пса, королевских гвардейцев, братьев Кеттлблэков, Арона Сантагара с помощниками, всех Золотых плащей, большую часть Красных, сотню мелких межевых и присяжных рыцарей и весь резерв ополчения.       По слухам, Станниса также ранили. Он разбил временную ставку на Турнирном поле, откуда и командовал ходом битвы. Кажется, рядом с ним был сир Барристан Селми. Ренли поначалу оставался на южном берегу, а затем переправился и, возглавив конный отряд, проскакал до Железных ворот и обратно. Своим появлением он воодушевлял войска, но на стены не лез и Тириона подобное беспокоило. Очень сильно беспокоило.       Из трех Баратеонов один лишь Роберт всегда и при любом случае желал оказаться в гуще сражения. Два его брата вели себя осторожнее, предпочитая командовать издалека. В этом они напоминали Тайвина Ланнистера и еще ряд искушенных мужей, которые понимали, что жизнь военачальника куда ценнее жизней тысячи солдат.       Насколько он знал Ренли, тот не из тех, кто будет отсиживаться. Что же задумал владыка Штормового Предела? Откуда он готовит удар?       Джейме превзошел самого себя и держался весь день. Люди под его командованием совершали истинные чудеса героизма. Там, в мясорубке на месте головешек Рыбного рынка, людей перемалывали в фарш.       Станнис торопился и вводил в бой новые и новые силы, решив завоевать победу во что бы то ни стало. Да и воинов у него было куда больше. Джейме покрыл себя великой славой. Он сражался, как Воин, но и ему пришлось отступить.       Солнце уходило на покой, окрасив окровавленный мир в россыпь розовых и фиолетовых цветов. Враги подтащили тараны и выломали ворота. У Ланнистеров уже не осталось сил, чтобы им помешать.       — Ваше слово, Галлин! — Тирион, к которому безостановочно поступали донесения о ходе сражения, повернулся к алхимику. — Сделайте все, как обговаривали, и получите титул лорда. Только убедитесь, что мой брат Джейме покинул Речные врата.       — Я исполню вашу волю, милорд, — заверил тот, поклонился и отправился в город.       Королева раз за разом отправляла посыльных, требуя известий о ходе битвы. Джоффри бесновался и желал уничтожить всех бунтовщиков, но сам в сражение не лез. Все повисло на очень тонком волоске.       Первым в замок прискакал Джейме, Пес и еще несколько человек. Выглядели рыцари страшно — окровавленные и грязные, потные, в помятых доспехах, с воспаленными глазами, они мало напоминали людей. К тому же большинство оказалось ранеными.       — Мы не удержали ворота! — крикнул Джейме, спешиваясь во дворе замка и бросая поводья одному из слуг. — Враги втягиваются в город. Слово за тобой, братец.       — Вина мне! — заревел Пес, не обращая на них внимания. Пошатываясь, Клиган отошел в сторону и припал к поднесенному оруженосцем меху.       — А где Кеттлблэки, Сантагар, Трант и Блаунт?       — Все погибли! Хотя один из Кеттлблэков, Осфрид или Осни, кажется, выжил. Я видел, как он ускакал к холму Висеньи, отмахиваясь мечом. Начинай уже, Неведомый тебя дери, Тирион! Еще немного и враги будут здесь!       — Потерпи, — попросил Тирион, сжимая кулаки. Главное, чтобы Галлин ничего не напутал. Главное, чтобы Станнис и его люди втянулись в город. Главное удержать Красный замок, коль скоро столицу они уже потеряли. Этих «главных» было столько, что проще о них не думать.       С солидным лязгом захлопнулись ворота Красного замка. Упала дающую дополнительную защиту решетка. С той стороны слышались мольбы и проклятья тех, кто не успел вернуться.       — Сир Виларр! — Тирион огляделся. — Возьмите десяток Красных плащей и воспользуйтесь потайной калиткой. Впустите в замок наших людей, только осторожно. И при малейшей опасности захлопните её!       — Слушаюсь! — рыцарь убежал. Тирион вновь рисковал, но люди им нужны. Если удастся впустить в замок хоть сотню опоздавших, они значительно помогут гарнизону.       — Как Серсея? Что там Джоффри? — напившись, Джейме нашел в себе силы и поднялся вместе с Тирионом обратно на стены. Пес тем временем немного оклемался, отдохнул и, ворча, отправился к принцу.       Только сейчас Тирион как следует рассмотрел снявшего шлем брата. По его покрытому кровью лицу текли струйки пота. Волосы свалялись, утратив золотистый цвет. Измочаленная левая рука висела чуть ли не плетью, доспехи выглядели тусклыми и помятыми, а одежды — порванными. И после каждого шага Джейме на камнях оставалась кровь.       — Серсея сидит у себя в окружении фрейлин. Джофф путался под ногами, я отправил его внутрь под предлогом безопасности, — ответил Тирион. — Как наши дела?       Два брата Ланнистера стояли на стене и смотрели, как в город неудержимым потоком вливаются солдаты Баратеонов. Дома и извилистые улочки мешали видеть всю картину, но и так было ясно, что происходит. Враги захватили Речные и Львиные врата, а тех, кто их оборонял, вырезали до последнего.       Шум нарастал. Неприятель продвигался, радостным ревом отмечая свой успех.       — Нам ярость! Король Станнис и лорд Ренли! — все громче слышались их кличи.       — Чего мы ждем? Где эти ублюдочные пироманты? — Джейме вцепился ему в плечо.       — Ну же! Ну же! — раз за разом повторял Тирион.       И в тот же миг, словно услышав его мольбы, Речные ворота взорвались, как ранее корабли на Черноводной. Грохот ударил по ушам, а через несколько мгновений в лицо задул порыв горячего воздуха. Воздух вновь наполнился камнями и кусками тел. Крик тысяч людей слился в один вопль. Вопль, в котором звучал ужас, отчаяние, неверие и ликование.       Гарнизон Красного замка поначалу ошеломленно притих, а затем очнулся и засвистел, наблюдая, как на месте Львиных врат вырос еще один зеленый цветок, взметнувшийся выше черепичных крыш ближайших домов. И цветку этому сопутствовал столб пыли, гари и вони. Запах горелого мяса казался нестерпимым и Тириона едва не вывернуло.       — Так вам и надо, ублюдки, отправляйтесь в ад, — хмыкнул Джейме после молчания, которое помогло ему справиться с потрясением.       — Согласен, — кивнул Тирион. Более он ничего не сказал, вновь переводя взгляд на город, часть которого стремительно превращалась в горящие развалины. Сколько солдат Станниса погибло? Пострадали ли братья Баратеоны или их там не было? А сколько мирных горожан попрощалось и продолжает прощаться с жизнью?       Тирион не гордился своим поступком, но все равно считал, что поступил правильно.       Пространство между холмами Висеньи и Эйегона охватил ревущий огонь. В красках заката он казался удивительно прекрасным. Тирион чувствовал ужас от содеянного, но вместе с тем и мрачную гордость — даже если Станнис и не погиб, от подобного удара ему не оправиться. Тысячи его людей сгорели заживо, а заодно сгорели все те корабли, которые пристали к берегу. «Ярость» продолжала полыхать, хотя ее и заливали водой со всех сторон. С такими потерями войну выиграть не получится. И Красный замок уже не взять. Не за ту неделю, что осталась до подхода Тиреллов.       — Стоим крепко! Проверить ворота! Раздать еду и вино! — приказал Джейме, оглядывая стены. Голос его разнесся далеко, и люди собирались, крепче сжимая оружие.       Столица горела, но Красный замок превратился в неприступный орешек, который невозможно расколоть. По крайней мере, на подобное требуется время.       У гарнизона в достатке еды, воды, снаряжения и оружия. Им не о чем беспокоиться, так как помощь все ближе. Станнису не успеть. Он, если и выжил, уже проиграл, только пока ничего не понял.       Но тут где-то в глубине замка раздались тревожные крики.       — Враги! Неприятель! Нас предали! Баратеоны в замке! — орали солдаты. Их вопль подхватили женщины — фрейлины королевы, жены и дочери рыцарей, служанки и прочий люд. А затем из недр Красного замка выплеснулся стальной поток воинов, орудующих мечами и топорами.       — Нам ярость! За Ренли! — клич нарастал, в нем чувствовалась свирепое ликование победителей. И не было силы, что могла остановить врагов.       К тому времени порядочно стемнело. Тени прятались вдоль стен и меж строений. Но несмотря ни на что, Тирион едва не завыл, увидев, что там, внизу, во дворе и переходах все больше воинов в желто-черных цветах Баратеона. Его глаза видели лучших воинов Ренли, гвардейцев и рыцарей, тех самых, которых он день и ночь гонял самым безжалостным образом, и чьи воинские умения мало кто хотел проверить на себе.       — Ренли, сукин ты сын! — зарычал Тирион, вкладывая в крик все отчаяние и ужас, что заполнили его сердце. Младший Баратеон сумел сохранить лучших бойцов и ввел их в битву, когда никто подобного не ожидал. Как, как во имя Семерых, ему это удалось?       Пахло кровью и смертью. Неверные отсветы факелов бросали на фигуры гостей тревожные колеблющиеся тени. Они зачищали замок с потрясающей эффективностью. Застигнутый врасплох гарнизон не успел оказать сопротивления и теперь просто погибал, бестолково и стремительно. Где-то внутри замка бесновался Пес, слышались его проклятья. Звон стали и рев воинов забивал уши.       — Ах, скоты, они нас перехитрили! — Джейме выхватил меч и сбежал со стены. А Тирион понял, что вот оно и случилось — то самое, неожиданное и неприятное, что он не учел. Враги знали или нашли тайный проход в Красный замок. И теперь их не остановить.       Он понимал, что боец из него аховый. Но и другого выхода судьба ему не оставила. Тирион вытащил из петли на поясе топор и, проклиная свои короткие ноги, устремился за братом.       — За Утес Кастерли! — закричал он. Сердце билось, как жаворонок, попавший в силок.       В Красном замке началась бойня. Последняя бойня и последний акт жуткой по своему кровопролитию битвы за Королевскую Гавань.