A FURLOUGH IN LA

О. Мистер Стайлс, вы подозревали, что кто-то приложил руку к вашей «внезапной» встрече с мисс Роуфельд? С. Я подозревал, сэр. Пауза. С. Это стало первым его предательством.

Кэти говорила: «Врагов не существует, мы придумываем их сами».

Как диск спелого ананаса, солнце плавало по бирюзовому валу небосклона. Прозрачные капли ананасового сока размывали микрочастицы морока, невидимые без увеличительного прибора. Солнечная сторона квартиры изнывала от майской жары. Не спасал ни кондиционер, ни роликовые ставни и даже мокрое полотенце… Скручивая его в тугой жгут, кладёшь на обгорелые плечи и тянешься к соломинке в бокале с освежающим лимонадом. Карамельный песок, как кристаллический сахар, образует конгломераты с водой. Цитрусовая цедра приятно горчит, дольки апельсина лопаются на языке. Сдуваешь песчинки с ножки бокала и обжигаешь руки о холодные стенки. Слизываешь непослушные капельки сиропа с пальцев. Думаешь о мороженом, а, может, о фруктовом льде. Кокосовая стружка и сливки цвета дымчатого топаза. Многоцветный пляжный зонт вдавлен не в песок, а всего лишь типографскую бумагу. Яркая обложка призывно завлекает на пляж, а девушка в купальнике цвета марсала поднимает бокал за вашу… беспомощность. Красивую мечту могут позволить единицы, редакторы глянцевого журнала смеются над заурядными клопами Лос-Анджелеса, прожигающими свою жизнь, в прямом смысле, на общественных пляжах и тесных кабинках для переодевания, а не курортах какого-нибудь Сен-Бартелеми. Афина тихо вздыхала, просматривая страницы с идеальными, образцовыми картинками. Подобную пресную жизнь она могла себе позволить также, как и место под солнцем на обложке свежего выпуска журнала «J. Rêveries». [Прим.: с франц. Daydreams] Ведь исполнительным директором данного глянца являлся её отец — Джонни Роуфельд, который по совместительству входил в монополию владельцев огромного курортного бизнеса, отбросившего свои ветви на все престижные, лакомые, райские кусочки Атлантики. В этот поистине, аминь, жаркий день спасало только охлаждённое вино. Визитная карточка Аргентины. Malbec 2018. Афина, как и остальные гости, торжественно подняла бокал, глаза склеивались от томительной усталости и полуденного зноя, вино обмывало стенки богемского хрусталя, как морские волны побережье Адриатики. Пока мужчины, о них позже, щедрыми глотками причмокивали кислый напиток, Афина работала носом. Вбирая в лёгкие воздух, она мысленно выстраивала формулу, разбивая аргентинскую жемчужину на компоненты. Табак. Ваниль. Горький шоколад. Кислая слива. Как родное, это вино гармонировало и дополняло красное мясо и средиземноморскую спаржу, доведённую до совершенства щепоткой морской соли и мадагаскарским белым перцем. Рассеянный взгляд девушки по-прежнему вилял по страницам модного журнала. Отчасти она гордилась новым выпуском, так как приложила немало усилий на поиск материала и локаций для съёмок. Однако кое-что выбивалось из общей палитры натуральных красок роскоши и богатства. — Папа, смотри, — указательным пальцем Афина накрыла лицо русского президента. — Рекламные кампании, ювелирные украшения, баснословно дорогие часы, парфюмерия и средства ухода, а тут вдруг реклама презервативов. [Прим.: имеются в виду презервативы Put in] Афина возвела на отца цепкий взгляд, Джонни нехотя отринул губами от столь желанного бокала и ровным тоном ответил дочери. При гостях нельзя раскладывать стол для пинг-понга. — Они заплатили нам деньги. На одно рекламное место в нашем издании претендуют сразу пять известных или стремящихся к известности компаний и брендов. И, кстати, — глаза Джонни сверкнули от раздражения. — Я вообще-то тост произносил. Ты чего сидишь? Поднимайся! Афина ловко встала, оправила тунику в греческом стиле и, используя ладошку в качестве защиты от огнедышащего светила, принялась слушать отца. Джонни Роуфельд, Киллиан Мёрфи и его отец Пит располагались напротив Афины, спиной к солнцу. Дело в том, что в доме Роуфельдов существовало негласное правило: мужчины и женщины занимают места по разные стороны стола. Так и получилось, мужчинам подпекало спины, а Афине, единственной женщине за столом, обжигало лучами глаза. Бокал с бордовым содержимым вознёсся ввысь. — Минутку внимания, — торжественно возгласил Джонни, — как известно, сегодня мы собрались в этом тесном кругу по особому случаю. Дорогие Пит и Киллиан, мы наконец-то смогли это сделать. У нас получилось. Так давайте же поднимем бокалы за удачно заключённую сделку. Четыре руки дружно оповестили тонким звоном наполовину наполненных бокалов о восстании истории. Каждый, сообразно своей фантазии, воображал русло будущего, которое стремительно расстилалось перед новыми партнерами по бизнесу. — Для нас это большая честь, — слово взял Пит Мёрфи, одного взгляда на которого хватило бы, чтобы сделать вывод: он американец до мозга костей. — Джонни, я рад, что ваше издание согласилось сотрудничать с нашим рекламным агенством. Известно, «Human Connections» успело зарекомендовать себя в Майами и Флориде, и сейчас для нас открывается новая глава. Спасибо, что именно с вами мы возьмём новый старт уже в Калифорнии. Мужчины по-партнерски пожали руки и после заключили друг друга в крепкие объятия. Киллиан угрюмо переминался с одной ноги на другую, сегодня ему позволено выпить только один бокал спиртного, иначе алкоголь и антибиотики развяжут нешуточную войну. Афина скучала, пыталась скрыть отсутствие интереса повышенным аппетитом. Оливки уж очень хорошо шли к вину. На званом обеде её не интересовали жаркие речи отца, а скорее сорт оливок и место их произрастания. — Не только у нас, но и у наших детей получится отличный тандем. Мой сын — финансист, он возьмёт на себя финансовую сторону бизнеса, ваша дочь — заместитель главного редактора. Не чудно ли? Пит пронзил Афину взглядом, переполненным восхищения, девушка жеманно заулыбалась; игривая улыбка сошла на нет, как только отец принялся расспрашивать ее о работе. — Афина, все материалы для нового номера готовы? — Да, папа. Завтра состоится фотосессия для обложки. Уже готов материал по мишленовскому ресторану, осталось только взять интервью у молодого испанского художника. У него открывается своя выставка в Лос-Анджелесе. Отрапортовала Афина и взглядом затравленного зверя покосилась на Киллиана. Весь обед он непрестанно занимался лишь одним — вёл партизанскую деятельность. Его глаза ни на миг не отлучались от апатичного лица Афины. Сканируя каждую эмоцию девушки, он хватко сжимал вилку и перемещал нож из одной руки в другую. Острие, как стрелка компаса, указывало строго на север. На Афину. — Следующий выпуск мы хотим посвятить французским перспективным модельерам, но это не значит, что мы обойдём стороной Парижских мастодонтов. На наших страницах рождаются новые таланты, зажигаются новые звёзды. В этом фишка нашего глянца. Мы новаторы и пионеры в истории всех модных журналов. Бокалы снова вспорхнули и крикливо слились в одном протяжном звуке. — Однако, если говорить о кожевенно-обувной промышленности, все дороги, друзья, ведут в Рим, — страстно сообщал Джонни Роуфельд. Гости сонливо привалились на спинки стульев. — Я так рад, что сделка состоялась, ведь она была так близка к срыву. Пит Мёрфи своим пророческим голосом породил непроницаемый, обволакивающий туман, пожирающий Калифорнийские соки. — И правда, — оживился Киллиан, — а что стало с тем мудаком? История с загадочным Гарри Стайлсом искрой фотоаппарата зажглась у всех перед глазами. — Киллиан, как ты выражаешься за столом! Афина беглыми глазами искала пути отступления, скрытые выходы, порталы в новые измерения. Ещё раз навести на себя гнев мужчин она выдержать не в силах. — Прости, прости, папа, теперь мне обеспечен транзит в лимб. Издевательским тоном проговорил Киллиан и снова всколыхнул наболевшую тему. — Зачем вы отмазали этого…? — новые голливудские зубки звонко постукивали. — Даже не знаю, как его назвать после того, что он со мной сделал. Из-за него я вынужден носить корсет и передвигаться на костылях. Вы считаете это нормальным? Как острые ножницы портного, голос Киллиана резал точно по линии, проведённой белым мелом. В данный момент эта линия пристроилась на шее Афины. Ведь это она применила главную силу и оказала влияние на отца. Сила слова, против которой нет оружия. — Килл, он ни в чем не виноват, ты сам знаешь. Невозмутимым, упорным голосом выговорила Афина, даже не вздрогнув, когда костыль Киллиана с грохотом скрылся под белой скатертью. — Да, конечно! — Слово женщины — закон! Разбавил гнев Киллиана Пит. — Его хотя бы выдворили из Штатов? Где он сейчас? — Мои люди проверили его документы, — начал Джонни, расстёгивая ещё одну пуговицу на рубашке. — Он чист. Мы не имеем оснований выдворять его из страны. — Гребаный фотограф! Что он здесь забыл? — Заткнись! Выкрикнула Афина и тотчас прикрыла губы салфеткой. Если бы ткань была пропитана аммиаком. Вдох выдох. Выдох вдох. — Защитница хренова! — пробурчал Килл. Запас оливок иссяк, Афине нечем было себя занять, кроме как принятием грязевых ванн. Когда поносили Гарри, она чувствовала, что порочат и её. Она боялась, что Киллиан держит зуб на Стайлса. А в нынешних обстоятельствах. Несколько и новых. — Ребята, давайте успокоимся, — Пит Мёрфи примирительно улыбнулся. — Я надеюсь, нет, я рассчитываю, что после удачной сделки, мы сможем стать не только бизнес партнерами, но и… Зрители затаили дыхание, чувствуя пробирающийся холодок по затылку. Даже вино в бокале на секунду замерло, поставив на паузу танцевальные па. — Родственниками, — весело заключил Пит. — Теперь не отвертишься, — непритворно злым голосом добавил Килл и с первобытной нежностью уставился на Афину. Три пары глаз воззрились на неё, ожидая, ожидая… Афина продолжительно выдерживала их взгляд до тех пор, пока… Будто молоточек пристукнул колено Афины. Девушка непроизвольно дернулась, по левой ноге прокатилась нарастающая вибрация. Жужжание, исходящее от техногенного насекомого, привлекло всеобщее внимание. О, Боги, вы смиловались надо мной. Девушка юркнула под белую скатерть и воззрилась на мигающий, энергичнодрыгающийся конверт. Новое сообщение. Железобетонный повод сбежать, броситься наутёк, остановиться у станции с прохладительными напитками. — Это срочно. Бесцеремонно она выползла из-за стола и направилась в тень, дыша полной грудью. На этот раз пронесло. — Ей надо дать время. Извинился Джонни и потянулся к бутылке La Linda Malbec. Отцы распили остатки вина, Киллиан молча и недвижимо досидел до конца обеда, сгорая от внутренней злобы. Каждый раз, когда Афина получала смс или сообщение на почту, она всеми внешними и внутренними силами надеялась, что это то самое. Желанное. Столь ожидаемое. Не фейковое сообщение, а реальная информация, которая стоит свою цену. Жемчужина, которую достали из морской темной пасти. Звезда, что упала, и она успела загадать желание. В тайне от отца, против его воли и желания Афина пыталась облагородить всеми забытый отросток. Отросток их семейного древа. По иронии судьбы, все сообщения, якобы содержащие ценную информацию и сведения, оказывались пустой коробкой в праздничной упаковке. Отправители утверждали не с пеной у рта, а изобилуя восклицательными знаками и жирным шрифтом, что это то сокровище, что ей требовалось. На самом деле они хитро требовали деньги, ничего взамен не давая. Несколько раз Афина по неопытности обжигалась, поэтому, увидев смс с подозрительного номера, она в миг поняла, это очередной развод. Задавив в себе мысль о бесполезности предпринятой ею затеи, девушка отсутствующим видом шарила по отштукатуренной стене. Английская краска. Лучшие мастера. Сердце не залатать. Опять мимо. — Надеюсь, ты бессмертна. За спиной послышался сердитый голос Киллиана. Афина изумлялась его напористому, упорному нраву. Не слезет с шеи, пока она не схватит грыжу. — Что ты имеешь в виду? Молодой человек загадочно просиял и устремил на Афину маслянистые, горючие глаза. Говорят, нефть тоже горит. — Ты мне столько должна, что будешь всю жизнь расплачиваться. Афина недовольно фыркнула. Сколько раз она уже слышала эти слова от Киллиана. Не удивил. — Всё это формальности. Наши родители не собираются родниться. Даже не мечтай, я за тебя замуж не выйду. Киллиан искренне удивился. Он прошаркал на костылях и охватил Афину своим нефтенасыщенным взглядом. — Да? Ты пойдёшь против воли отца? Не верю! Иди скажи ему это в лицо. Да никогда! Твоя смелость ограничивается этим маленьким коридором. Трусишка! Он щелкнул ее по носу и заулыбался заполненной обоймой зубов. Афина опешила от такой наглости, он смеётся над ней и намекает, что она бесхребетная. — Когда я избавлюсь от этого дерьма… — Килл стрельнул взглядом на костыли и уплотнение в области рёбер, — мы поговорим более серьезно, пупсик. Афина порывисто повернулась, обозначая конец разговора, но Киллиан завладел её рукой. Перламутровые ракушки песчаного цвета, насаженные на тонкую нить, больно резанули посторонний предмет, позарившийся на их крепость — кристаллы известняка. — Ай, блять! Чертов браслет! Киллиан изобразил действие человека, пытающегося высосать яд после укуса змеи. Афина держала усмешку, наблюдая за тем, с какой стремительностью рушится уверенность человека после получения небольшой ранки.  — Прекрати ржать! Чертовы бабы со своими цацками! Афина собиралась скрыться, но не тут-то было. — Что у тебя с этим Стайлсом? — А что у меня должно с ним быть? Я видела его всего два раза. Тот случай в машине не считается. Там был Ларри, а не Гарри. — Да? Я почему-то тебе не верю. Зачем ты спасла его задницу? У вас с ним что-то есть? Он тебе нравится? — Прекрати нести чушь. Ты сам знаешь, что он невиновен, — Киллиан многозначительно изогнул брови. — Более того, на кону была сделка, мы не могли ей жертвовать. Уймись уже, Килл. Дверь в комнату захлопнулась, как створки моллюска. Закрыв глаза и прислонившись к вертикальной поверхности двери, Афина искала ответ на вопрос. Чем её зацепил Гарри. Глупо полагать, что она уговорила отца внести залог только из-за какой-то сделки века. Не каждый человек может проникнуться пониманием к другому. Не каждая ракушка может родить жемчужину. Он не такой, он отличается от стандартного типажа кавалеров, которых сватает ей отец. Успешные дипломаты или же, наоборот, унаследовавшие состояние лодыри. Она ничего о нем не знает, кроме профессии, конечно. Он кажется тайной, редким самородком, многослойным ароматом, который хочется открывать слой за слоем. Орех. Херес. Солод. Горький на первый вкус. Медово-ягодный марципан и ваниль. Сладкое послевкусие стелется на языке. После их последней встречи, Гарри разумеется не позвонил. Афина набрала его номер лишь единожды, но абонент был недоступен. Интуиция подсказывала, Гарри не горел желанием снова ее видеть. Чего не скажешь об Афине. Ей хотелось выйти из зоны комфорта, в своё привычное состояние подростка сорвиголова, а не кроткой аристократки, переписывающейся с незнакомцами. Афина села за компьютер, открыла почту Yahoo. Привычный, рутинный набор действий, производимых каждый день. Новые Сообщения. От анонимов. Короткие записи. «Видел его там-то там-то» или «Пересекались в городе N.» За конкретику и расшифровку символов нужно платить. Может, бросить всё. Как Кэти говорила: «Можешь не прощать, но забудь. Выкинь из головы. Люди, не умеющие сочувствовать, не заслуживают твоего страдания». А ещё было «Эта дорога никуда тебя не приведёт», или вспоминались слова отца «Я не хочу осиротеть во второй раз». Цель без плана — не более чем пожелание. Руководствуясь этой установкой, Афина снова и снова открывает Google maps, где красной линией, словно кровоточащий шрам, отмечены «горячие точки». Центральная Америка: Боливия, Колумбия, Перу, Венесуэла. Возможно ещё Мексика. Новые номера, новые свидетели, новая «бесценная» информация. Всё было бы напрасно, если бы, это не она своими руками взращивала, удобряла и поливала саженец, который отвечал ей взаимностью. Но даже о взрослых растениях нельзя забывать заботиться: рыхлить почву и защищать от вредителей. От вредителей, которые пользуются нашим доверием, ведь врагов не существует, мы придумываем их сами.

***

Расслабленное тело, как ангельский бисквит, захлебывается в тропическом сиропе, впитывая в воздушные поры эликсиры молодости. Тропическая янтарная ваниль розовыми пузырями клубится в акриловой раковине — ванне-джакузи. Чистое кокосовое масло вспенивается и чувственно оседает на коже, одаривая ее гладкостью и нежностью. Плавными мазками Афина втирает пенистый крем-гель в распухшую от пара кожу. Запах тропиков уносит её далеко за пределы ванной комнаты в Калифорнии. Сад с орхидеями далеко-далеко отсюда. Подбородок едва опирается на воздушную пенку, руки шаловливо играют с потоками воды, щекочущими тело. Девушка подумала, что для полного погружения в царство нирваны ей не хватает музыки. Желательно классического исполнения какой-нибудь венской оперы. Стоило Афине об этом подумать, как издалека, на мягком пуфике у туалетного столика зазвенел телефон. Звякал он в точности, как новая, только только распакованная склянка духов. Каждый раз с предвкушением обнажаешь флакон с новой композицией. Оборачиваясь в банное полотенце, Афина хлюпкими шажками на носочках подбежала к телефону. Высветился номер звонящего. Пузырьки пены лопались на руках, в животе пузырилось чувство предвосхищения. — Да! Радостно прикрикнула Афина. Она не хотела сразу же выдавать своё возбужденное состояние, но не могла ничего поделать, состояние нервного подъема доминировало ей, как те ноты ванили в новом геле для душа. — Привет. Это Зейн. Помнишь? Голос звонящего был таким же уверенным и животрепещущим. — Да, конечно! — Ничего, что я позвонил тебе? Просто нам нужно поговорить. — Честно, я ожидала, что ты позвонишь. Это по поводу Гарри? — Именно. Мы могли бы встретиться сегодня? — Да, сегодня я свободна. Банное полотенце скользит по слишком чистой коже. Свежий карибский бриз, словно брызги с океана, окутывает зажмуренное лицо Афины. Последний штрих. Легкая розовая дымка с экстрактом дыни. Зейн, взяв на себя обязанности приглашающего даму кавалера, сам назначил место встречи. И, когда Афина появилась в кафе-мороженом «Honeymee», Зейн уже сидел за столиком, подперев подбородок кулаком. Девушке хватило несколько секунд, чтобы влюбиться в это место. Афина быстро изучила столик, где её ждал Зейн, и внутри вся она залучилась медовым счастьем. — Привет, я не знал, что ты любишь, поэтому рискнул заказать Sweetie (мороженое с мёдом), ну а себе взял классику — Darling (белый пломбир). — О, ты угадал. Я просто обожаю мёд. Пока Афина устраивалась напротив Зейна, парень внимательным, придирчивым взглядом осмотрел её с ног до головы. Зейн, немного прямолинейный и не такой богатый на воображение, как Гарри, сделал следующее заключение. Она такая же сладкая и возбуждающая аппетит, как Darling, Dear, Sweetie, Honeymee и Babee вместе взятые. [Прим.: названия мороженого] — Ну так что ж, ты догадываешься, зачем я тебя позвал? Возможно, Зейн не является олицетворением добродушного американца, который по выходным косит газон на участке. Да, у него своеобразная внешность, острые черты лица, отталкивающие татуировки. Он облачен во всё чёрное, и, на первый взгляд, всё в нем не внушает доверия. Только не для Афины. Подобных типов она повидала столько же, сколько и перепробовала вкусов мороженого. А она та ещё сладкоежка. — Конечно, я пыталась звонить Гарри. Это было около недели назад. Ну, хотела просто встретиться, пообщаться, показать ему Лос-Анджелес. Мне ведь тоже противно от произошедшей ситуации. Я чувствую себя виноватой. Он попал под горячую руку совершенно несправедливо. Скажи, он сердится на меня или моего отца? Зейн дивился, что Афина на самом деле испытывала вину, возможно, терзания совести, ответственность за поступок, сочувствие к пострадавшей стороне; всё это не пряталось под слоями искусственной начинки, а было доступно глазу. Она не только сладкая, но ещё и открытая. — Телефон у него сломался, так что он по определению не мог с тобой связаться. Но дело даже не в этом. Понимаешь, он же недавно перебрался в Калифорнию, не успел освоиться, обжиться, осмотреться. А тут сразу такая ситуация. Как бы это сказать, — Зейн задумчиво перемешал мороженое. — Он немного дикий. — Дикий? Воскликнула Афина, изображая чрезмерное удивление. Как будто бы Зейн сказал, что он не любит мороженое. Как так-то? — Ну да. Он одиночка. В новом городе никого кроме меня близко не знает. А ещё он совсем чуть-чуть стеснительный. — Стеснительный? Ты сказал, что в жизни не пробовал мороженое? Как так-то? — Именно. В новой обстановке он часто теряется. На той вечеринке он чувствовал себя неуютно. Люди не совсем его круга. — Зейн, но я же совсем не такая. Я, наоборот, хотела узнать его ближе, потому что… Неловкую паузу заполнило обоюдное смакование десерта. — Кстати, — первым начал Зейн. — Он признался мне, что ты ему понравилась. — Правда? А почему он со мной не заговорил? — Я же говорю, он стеснительный. — Честно, мне так не показалось. Разве стеснительные, робкие люди будут едва знакомого человека покрывать матом и указывать ему в непонятные направления. Афина не забыла, как он грубил ей. Может, это его защитная реакция. — Вообще, он отличный парень. Я думаю, вам нужно встретиться. В голове щёлкнуло «На нейтральной территории». — Он точно на меня не в обиде? — Да брось ты, конечно, нет. Всё же обошлось. Зейн очень сильно рисковал, он реально мог потерять лучшего друга за свою самоволку и проявление инициативы. Строить планы за спиной Гарри — такое не прощают. Зейн считал, риск оправдает себя. Он знал, Гарри никогда не сделает шаг первым, хотя по сути именно он должен делать первый ход. Пока же всё находится в руках независимого третейского судьи. — Так что ты предлагаешь? Спросила Афина, как будто её впервые привели в новую кондитерскую. Зейн же у нас отвечает за выбор угощения. — В выходные состоится традиционный фестиваль по приготовлению коктейлей. В Санта-Монике. Я буду там со своей группой. Гарри к нам присоединится. Ох, и нелегко будет уговорить этого упрямого барана. Зейн сдаваться не намерен. — Да, я слышала. Тогда договорились. И тут Зейна осенило. Пока Афина пыталась ухватить последние капли мёда и мороженого со стенок пластикового стаканчика, когда её язык мимолётным движением увлажнял губы, а щеки надувались от наслаждения. Вот тут Зейн осознал, он мог бы за ней ухлестнуть. Если бы не старина Гарри. — А зачем он перебрался в Лос-Анджелес? Чем он тут занимается? Интересно, насколько хорошо эти доверчивые миндальные глаза фиксируют ложь. Зейн жонглировал ножами, находясь на канате над голодной пропастью. — Он, эмм, получил предложение по работе. Сам-то он из Англии. Его потом кинули, ну он решил остаться, нашёл подработку. Сейчас он обрабатывает фотографии на заказ. В фотошопе и других прогах. Он чист. Мы проверили его документы. Вы считаете, документы не поддаются обработке в графических редакторах? — Зейн, вы давно с ним знакомы? — Со средней школы. С тех пор мы дружим. При воспоминании о средней школе лицо Зейна удивительно смягчилось, даже глаза будто бы подобрели. Афина могла без колебаний утверждать, у Зейна с Гарри крепкая дружба. В этом кафе Зейн это полностью доказал. Вкус горечи воинственно оттеснил сладость мёда и сливочность натурального мороженого. Пряча потухший взгляд за пушистой челкой, Афина сосчитала до трёх. У неё есть три лучших друга. Один на земле обетованной, другой на небе, третий в немилости.

***

Исполнив показательный танец, фламинго рассыпали тысячи лёгких перьев, которые располосовали небо на вихри всех оттенков розового и пурпурного. Самые маленькие, светлые пёрышки окрасили спокойный, но такой волнующий океан. Розовая пыль легкомысленно искрилась в лучах закатного солнца. Прибрежные волны, изрезающие белый песок, силились перекричать волны, порождаемые многочисленными динамиками. Сегодня в Санта-Монике было шумно и многолюдно. Фестиваль по приготовлению коктейлей никто пропустить не мог, сюда съезжались не только жители Америки из самых разных штатов, но и туристы со всего мира. Порядка ста барменов развернули свои станции по приготовлению коктейлей вдоль всей полосы пляжа. Неспешным шагом люди переходили от одного мастера смешивания к другому, дивились, как это им удаётся с шейкером в руках выполнять всевозможные трюки и при этом выплёвывать шуточки разинувшим рты клиентам. Многие артисты этого нехитрого дела облачались в наряды, здесь можно было встретить плохого полицейского, старого доброго ковбоя и куда же без Элвиса. Афина, попавшая на такое действо впервые, как маленькая девочка ловила восторг от каждой мелочи. Играющая неоновыми огнями гирлянда, как путеводная нить, тянулась по всему пляжу. Треки шестидесятых сменялись каждые две минуты. Полуобнаженные девушки, нагружённые закусками и напитками, раскачивали бёдрами по пляжу. В этой суматохе и круговерти она отчаянно пыталась высмотреть Гарри. Сперва ей показалось, что будет крайне неприлично заявиться к нему с пустыми руками. У неё есть цель пребывания на данном фестивале, и эту цель разделяют сотни и сотни хмельных взглядов и пересохших ртов. Она здесь ради веселья, а не ради Гарри. Остановившись у одной из станций, которой заправлял молодой человек в костюме фокусника с залихватски пришпиленной шляпой, Афина приобрела два макси коктейля по фиксированной цене в пять долларов. Протискиваясь меж рядов разношёрстной толпы, Афина, следуя за огнями гирлянды, вышла к главному центру всего мероприятия. Это было открытое бунгало, напоминающее традиционные гавайские хижины. Здесь музыка ревела басами. Десятки грилей ублажали красных лобстеров. Людишки толпились около сцены. Живая музыка перекрикивала электронную. Танцоры, в том числе и Зейн, соревновались в гибкости и ловкости тел с барменами. Открытое со всех сторон помещение дышало не только морским соленым воздухом океана, но и разговорами и гоготом людей, которые заняли все места за огромной барной стойкой. Небесный престол скоро сменился луной, но даже в этот прохладный вечер Афина почувствовала капельки пота под пушистой челкой. Ладошки согревали ледяные коктейли, пальцы сильнее сжали пузатые бокалы. Сердце зашлось болью предвкушения. Лёгкие расправились, всасывая максимум воздуха. Афина увидела Гарри. Выглядел он, будто жарился вместе с лобстерами на гриле. Чёрная борода, взлохмаченные волосы, тонкая синтетическая футболка с пятнами непонятного происхождения. За ухом пряталась сигарета. Мышцы спины проступали под футболкой. Всё тело словно окостенело, отторгая празднества фестиваля и слишком задорную музыку. Уняв растревоженное сердце глубоким вдохом, Афина точно как стюардесса с напитками направилась успокаивать пассажира-дебошира. Боялась ли Афина встретиться с Гарри. Не то слово. Те три встречи оставили в её памяти смутное впечатление. Девушка уверенным шагом приблизилась к Гарри и с улыбкой полумесяцем приветливо на него воззрилась. Он был смущён, когда увидел протянутый коктейль, но ещё более, когда увидел, кто предлагал этот коктейль. Сосновый лес занялся искрами пламени. Расплавленная карамель заблестела и размягчилась при соприкосновении со сливочным маслом. Неуверенной рукой Гарри принял коктейль, затаенная злоба схлынула с его лица. Уголки его губ изобразили улыбку. Афина краем глаза обратилась к сцене. Мышцы танцевали на обнаженных спинах танцоров. Один лишь Зейн находился лицом к публике, своим взглядом он заряжал Афину уверенностью. Публика даже не заметила, что один из выступающих сбился с ритма. — Давай выйдем. Проговорила Афина и прытко повернулась на каблуке. Стайлс последовал за девушкой, они вышли из бунгало и укрылись под навесом одной из станций. Ночь окончательно обуяла небо, волны мило шелестели, как средневековые бальные платья. Двое, каждый по своему робких человека, смиренно изучали друг друга, попивая коктейль. — Очень вкусно. Спасибо. Сказал Гарри, первым нарушив вечернюю гармонию. — Это Багама Мама. Светлый и темный ром. Кокосовый ликёр. Апельсиновый и ананасовый сок. Размеренно произнесла Афина. Гарри водрузил взгляд на губы девушки. Сегодня вместо помады апельсиновый сок. А на щеках румяна смущения. — Слушай, Гарри. Я звонила тебе несколько раз. — Я потерял телефон. Быстро произнёс Стайлс, вспоминая кончину своего аппарата. Даже без связующих ниточек и зацепок Афина вышла на Гарри, или Гарри вышел на Афину, или звёзды разложили такой пасьянс на небе. Кто-то за них самих знает, как важна эта встреча. — Понятно, — Афина тяжело выдохнула. — Я… ну… — Всё нормально. Забудь. Афина просияла, сливочная карамель подтопилась счастьем. — Правда? Ты не сердишься? — Нет, не сержусь. Зачем брать на себя вину за чужие ошибки. Чьи ошибки он имел в виду. Ошибку Киллиана. Ошибку Афины, что напилась в хлам. Или ошибку того, кто её напоил. Афине чудилось, что Стайлс её обвиняет… глазами. Возможно, это всего лишь колдовство качественного рома. Он такой серьёзный, думала Афина. Такой далекий и чуждый. Вот он стоит прямо перед ней, а чувствуется, что его здесь нет. Дикий. Вспомнились слова Зейна. Но точно не стеснительный, скорее молчаливый. — Ты здесь первый раз? Спросил Гарри, помешивая трубочкой кубики льда в бокале. Всё ещё с трудом верится, что совпадения случаются. — Нет, не первый. Я каждый год сюда прихожу. Маленькая ложь не такая сладкая, как кокосовый ликёр. Она же не могла выдать Зейна — своего союзника. Колонка, производящая на свет мелодичную зарисовку из трёх аккордов, заквакала неестественным звуком. Даже техника не выдержала такой тяжёлой, гнетущей тишины. Гарри Стайлс безуспешно пытался вспомнить пикап уроки, которые ему преподал Зейн. Что там обычно говорят парни девушкам, чтобы купить их внимание и расположение. Стайлсу казалось, что с Афиной этот номер не пройдёт. Старая школа не всегда верная. Он было собрался выдать какой-нибудь экспромт, как вдруг послышался знакомый голос. Знакомый гонор. Знакомая ломота в груди. Знакомые щепотки ярости в глазах. — Афина, вот ты где! Это был мужчина в пляжном костюме с пальмами, это был Джонни, чертов Джонни Роуфельд с горчичными глазами и фальшиво-доброй улыбкой. — Папа, ты что здесь делаешь? Для дочери своего отца это стало кошмаром наяву. Джонни ненавидит Стайлса. Стайлс ненавидит Афину. Афина ненавидит отца. Замкнутый круг получается. — Подожди, — лицо Афины болезненно исказилось. — Ты следил за мной? Стайлс был удивлен не меньше. Отец выследил дочь. Он, конечно, не в курсе, какие у них в семье отношения. Однако! Он хотел засмеяться, но не мог. Злоба сковала скулы, лесной пожар вспыхнул с новой силой. — Ты даже не сказала, куда собираешься. Быстро убежала, даже не застегнув молнию на сарафане. Позор имел запах подгоревшего лобстера. — Мистер Стайлс! Наконец я познакомлюсь с вами лично. Джонни не протянул Гарри руку. Кто знает, думал Стайлс, может в Америке не приняты рукопожатия. Бред! Джонни играет свою сопливую пьеску. Комедиант из него, как из Гарри фотограф. Будь осторожен, Стайлс. Будь осторожен, Стайлс. Эта семья опаснее, чем ты думал. Афина с виду белая и пушистая, как завиток взбитых сливок, на деле устроила ему опасную ловушку. А тут и выход Джонни на сцену. Уроды! Стайлс утвердился в мнении, что всё это было одним из актов такой будто бы внезапной встречи. Гарри молчал. — Мистер Стайлс, вы верите в судьбу? Вот я, да! Встреча наша неслучайна. Гарри это уже понял, но вот чего именно добивается Джонни. Мести? Хочет издеваться над ним? Унизить? Театр без костюмов — плохой театр. Театр без сценария — бездарный театр. — Вы же фотограф, Гарри? — Да. Односложно, чтобы не расплескать этот котёл ненависти. — Вы где-то учились? Интересовался Джонни, как бывалый интервьюер. Чего ему надо? — В Нью-Йоркской Академии искусств. О, ложь Гарри приятно удивила Джонни. — Вот как! Я хотел предложить вам работу. У нас как раз освободилась вакансия фотографа. — Папа! Ты с ума… Закричала Афина, на полуслове её оборвал таранящий взгляд Джонни. Перепалка одними лишь взглядами, в которой не участвовал Стайлс. Он думал мозгами опытного, всеми желаемого фотографа. Нужно ответить профессионально, не уронить своё достоинство даже перед такими чертями. Убить их одним лишь словом. — Вы согласны? Требовал ответа Джонни. — Я могу рассмотреть ваше предложение. Джонни воспринял это как согласие. В его глазах засияло скрытое торжество. Он надкусил яблоко лжи из рук Гарри, но не до сердцевины. Кожица была пропитана ядом, который Джонни, собаку съевший на этом деле, распознать не сумел. — Замечательно. Отличный выбор. Я очень рад. Чернота проедала лицо Гарри, ночь ювелирно скрывала её контртеррористические мероприятия. — Так, а это у нас что? Джонни юрко выхватил коктейль из рук Афины и таким же юрким глотком попробовал содержимое. Он скривился, будто съел лимон. Насколько помнил Гарри, лимонного сока в составе не было. Отец Афины пасмурно посмотрел на дочь и с силой отставил бокал на стойку бармена, который складывал своё маленькое производство. Наступил финал. На поклон вышли Фальшь и Самообманыванье. — Афина, нам пора! — Уже? Он даже слушать её не стал, уверенно завладел её запястьем, на котором, к счастью, не оказалось колюще-режущих браслетов, и вырвал с корнем. Прямо из песка. Грубо поволок её за руку. Афина не сопротивлялась. Только не здесь. Только не сейчас. Она привыкла, что её гладят против шерсти. Бунтовать она может в душé, в темноте, в закромах одиночества, в золотой клетке, но только не на сцене. Гарри смутно оценивал происходящее. Афина с карамельными правдивыми глазами и персиковыми щеками не выглядит хищницей. Она жертва. Против своей воли или по своей воле. Вопрос. Ясно одно, бал правит Джонни. — А как же пенная вечеринка? Вдогонку уходящим прокричал Гарри, уже не скрывая лукавой улыбки. — Запротоколируйте для нас, Стайлс. Считайте это первым вашим заданием. Вот теперь-то я поработаю за кулисами этого спектакля. Вернее сказать, обработаю. Как странствующие бедняки в поисках плодородной земли, в поисках солнца и постоянного заработка. Я нашёл своё плодоносящее дерево.