victim

      Новая учебная неделя обещала начаться без происшествий и сюрпризов, и именно сегодня Гермиона, наконец, решила взять себя в руки и переключиться на другие, ждущие внимания проблемы, хотя мучительное предчувствие беды заботило её более всего.       Грейнджер проснулась раньше соседок и, сладко потянувшись, рванула к окну, чтобы зарядиться энергией и разогнать остатки сна. Высунув голову, она утонула в лучах рассветного солнца, задыхаясь воздухом,который ворвался в окно, шевеля шторы, и который пах свежестью и лесом, ощутила от этого прилив сил. Уверенная на все сто процентов в плодотворности и успешности этого дня, девушка, заправив кровать, подготовив необходимые для утренних занятий принадлежности, переоделась в форму своего факультета и пошла будить засонь.       Пугающие видения временно перестали её беспокоить, вместо них грезилась лишь кромешная темнота, из которой мог выйти кто или что угодно. Иногда ей слышался невнятный голос Рона или Гарри. Пробуждаясь среди ночи, она тихо тосковала по друзьям, мечтая скорее увидеться с ними, и подолгу, глядя в одну точку, не могла забыться сном.       В Большом зале, до официального начала завтрака, гриффиндорка встретилась с Падмой и, убедившись, что известие об их отступлении от обязанностей до Амбридж не дошло, вздохнула с облегчением. За столом села рядом с Джинни; она не могла решиться рассказать обо всем, что с ней произошло и должно произойти дальше, пусть и необходимо было с кем-то этим поделиться.       «Лучше, ради её безопасности, ни о чем не упоминать», — решила староста, скрывая за улыбкой свою неуверенность.       Вскоре зал наполнился студентами и преподавателями. Когда все были в сборе, по повелению волшебства стол заполнился пищей. Гермиона отметила про себя, с каким удивительным аппетитом ела заброшенную в тарелку еду, а закончив, взялась наблюдать за жующими – пьющими одногруппниками и не сразу поняла, как взгляд её уже начал скользить по задумчивому профессору Зельеварения. Она прокрутила в голове их последний, затрагивающий щекотливую тему, разговор и почему-то думала вовсе не о приобретенном «лекарстве», а о мужских крепких руках с длинными пальцами, туго стянутой одеждой груди и плотно сомкнутых губах.       «Что со мной не так?!» — она щипала руку, но это не помогло отвернуться. — «Раньше я старалась обходить его стороной, а сейчас меня влечет к нему как магнитом...»       Ученица быстро отвела взгляд в сторону: он посмотрел на неё. Сердце неожиданно громко стукнуло оребра и вернулось к нормальному ритму. Вспомнила, что забыла спросить о времени действия зелья и побочных эффектах, но теперь сделать это для нее было труднейшим испытанием.       Амбридж громко встала из-за преподавательского стола, чем привлекла всеобщее внимание, прошествовала ближе к местам, на которых размещались учащиеся. Абсолютно все, кроме Слизерина и приближённых Долорес, ощутимо напряглись, перестав есть, затаив дыхание.       Между тем директриса открыла рот и слова вылились из неё, как вода из крана. Волна ошеломительной информации захлестнула их, покрыв пеной. Многие отказывались верить услышанному, тем более прозвучавшему из уст самой Амбридж.       Грейнджер моргнула, прогнав заблестевшие в глазах слёзы, цепко сжала под столиком руку Джинни.       С этого дня кошмар официально закончится. Закон о сексуальном рабстве отменен.       Большая часть уроков протекала в шумной обстановке: школьники дискуссировали по поводу упразднения правил и того, что этому послужило. По классу то и дело шепотом разлетались слова «закон», «Амбридж», «свобода». Занятия двигались почти как в тумане, ведь о них мало кто думал.       Для гриффиндорской всезнайки большое значение имело лишь Зельеварение, которое, к несчастью, проходило совместно со слизеринцами. В процессе занятия она многократно ловила на себе двусмысленные взгляды Малфоя, а к Снейпу, после его окончания, так подойти и не решилась.       Как только завершилась Астрономия, стоящая в расписании последней, маглорожденная вознамерилась не задерживаться в астрономической башне допоздна, занявшись другим полезным для души и тела делом. Выждав какое-то время, достаточное для того, чтобы никто не посмел её побеспокоить, девушка, снарядившись купальными принадлежностями, устремилась на пятый этаж.       Ванной старост с недавних пор она пользовалась чаще обычного. Еще одно из немногих мест, где можно было спрятаться от преследующих её страхов, отвлечься от повседневных проблем, расслабиться и предаться фантазиям.       Закрывшись изнутри на задвижку, Гермиона разделась, аккуратно сложила одежду на полу, сделанному из мрамора, таким образом, чтобы не намокла от брызг, которые по возможности будут подниматься ею.Из открывшихся золотых кранов потекли разноцветные струйки горячей жидкости, наполняя бассейн пышной пеной с пузырьками. Когда углубление оказалась достаточно заполнено, краны самостоятельно закрылись и ученица погрузилась в магическую воду по подбородок.       Руками собирая пену с поверхности воды, используя ее в качестве геля для душа, она равномерно наносила пузырчатую массу по телу, плавно распределяя сначала по рукам, затем шеи, особенно увлекшись на груди. Вокруг витали запахи шоколада, морского бриза и экзотических цветов, доставляющие дополнительное наслаждение.       Круговыми движениями ладоней мыльный раствор втирался в распаренную порозовевшую кожу. Облизнув нижнюю губу, шатенка легонько сжала груди. Воображение нарисовало для нее величавую дурманящую фигуру декана Слизерина, опустившегося перед ней на колени, что сквозь колготки дотрагивался до девичьих бедер. Не обнаружив сопротивления, пальцы его продолжили скользить выше, к сокровенному месту, спрятанному тканью трусиков.       В порыве эмоций Грейнджер чувствительно ущипнула себя за соски, и тут же была выброшена из видения. Она испугалась своих желаний, но сладкая тяжесть, налившая низ живота, вынудила продолжить процедуру. Закрыв глаза для большей реалистичности, Герми спустилась ладонями туда, откуда начинал профессор, также, едва касаясь, провела по ноге ввысь, учащенно дыша, ловя ртом воздух. Кончики пальцев прошлись вдоль вульвы, слабо задевая клитор, что жаждал ласки. Затем еще раз. И еще. Она то гладила себя, плавно двигая тазом навстречу, то проникала в отверстие влагалища, внутри перемещаясь вверх-вниз, то подушечками постукивала по клитору или массировала его круговыми движениями, периодически несильно надавливая.       Вода булькала, плескалась, воспроизводя звуки движений её руки. Светловолосая русалка, изображённая на картине в рамке, выполненной из золота, смотрела на нее с удивлением и досадой, озадаченная тем, в кого превратилась эта излишне правильная и преданная школьница.       Когда она оказалась близка к блаженной концовке, стоило в очередной раз подумать о Снейпе, представить, как ублажающая её ладонь заменяется на его, крупную, ледяную, тело сию секунду пронзается томительно-сладкой судорогой наслаждения, принуждая извиваться, вырывая единственный протяжный стон, который эхом разнёсся по ванной комнате.       Расслабленно откинувшись на бортик бассейна, гриффиндорка неподвижно лежала, разглядывая свисающую с потолка великолепную люстру с горящими свечами, пытаясь разобраться в чувствах, испытываемых к учителю Зельеварения.       Еще немного пролежав в воде в раздумьях, затем ополоснувшись, Герми переоделась в чистую спальную одежду и, захватив принесенные предметы, выбралась из чистилища старост. Стоило, откинув задвижку, толкнуть дверь,что открылась с обыденным привычным скрипом, как из ниоткуда на старосту набросилась чья-то фигура. От неожиданности и силы, с которой воздействовал на неё незнакомец, вещи выронились из рук, упав с громким стуком на пол, прогремевшим на весь коридор. Волшебницу прижали к стене, и как только сияние от светильника легло на лицо с блондинистыми волосами, та смогла разглядеть напавшего на неё человека.       — Малфой? — она была немного удивлена, но больше возмущена его появлением. — Чего тебе? Присутствовал с утра на завтраке, когда объявляли о долгожданном прекращении действия правила, гласившего, что девочки и мальчики должны обслуживать в частности ваши мерзкие неутолимые потребности, и как всегда все прослушал? Убери руки, иначе я закричу!       — Не закричишь, — Драко впопыхах вытащил палочку, и хорошо знакомое девушке заклинание «Силенцио» приказало на долгий срок замолчать. — Грейнджер, неужели ты действительно поверила в это? Какое разочарование.       «Нет…нет, этого не может быть. Он лжет», — думала совсем сбитая с толку ученица, не веря, что всё это происходило с ней на самом деле.       — Затмись! — скомандовал Малфой, и глаза той скрылись за черной повязкой. — Тебя ждет приятный сюрприз.       Слизеринец сделал акцент на слово «приятный», давая почву для раздумий – что или кто именно её ждет. На ум ей приходил один единственный человек. Парень схватил маглорожденную за запястье, потянув за собой в страшное и неведомое.Она предпринимала попытки вырваться,но хватка была стальной, не оставляющей никакого шанса на освобождение. Позднее руки и вовсе повязали.       Он перемещался слишком быстро, отчего Гермионе приходилось следовать за ним почти бегом, и поскольку Драко ни о каких препятствиях её не предупреждал, падать доводилось часто, что наверняка его забавляло.Не видящая ничего, кроме тьмы, охваченная страхом и беспокойством, она думала, как ей пережить эту ночь…Единственное освобождение от грядущей боли – зелье, отданное Северусом, но в настоящий момент оно было надежно спрятано у неё в комнате.       С каждым разом они спускались ниже, пока, наконец,не достигли определенного прохода, и после шли исключительно прямо. По неприятному запаху и пронзительному холоду гриффиндорке удалось опознать подземелья Хогвартса, значит, с большей вероятностью, направлялись они в гостиную Слизерина.       Поводырь вскоре остановился и, изменив направление, повел рабыню дальше. Им не произносился пароль, и посторонних звуков не издавалось, следовательно, вход открыли заранее.Грейнджер с замиранием сердца, вслушиваясь в чьи-то глухие звуки разговора, шаг за шагом подходила ближе к кому-то, от кого веяло смертью и угрозой. Драко бросил её на колени посреди гостиной, прямо у ног восседающего на кожаном диване мужчины.       Повязка срывается с лица, и волшебница,ослепленная болотным светом,щурится, привыкая к новой обстановке.       — Вот мы и снова встретились, — с нескрываемым удовольствием произнес Люциус, наблюдая, как при виде него глаза её округлились, рот искривился в недовольной гримасе.       Она быстро огляделась. В помещении, кроме Малфоев, находились еще двое неизвестных ей людей со спрятанными за масками лицами, в темных одеждах. Вероятно, приспешники Люциуса. Кивок головы, указавший на девушку, послужил сигналом, и вышеупомянутые личности окружили ту, чтобы освободить от одежды. Пока её раздевали, Малфой-старший позволил сообщить ошеломляющую новость:       —Ты, очевидно, гадаешь, с какой целью тебя сюда привели? Разумеется, для принятия наказания,— он выждал паузу, позволяя должным образом на это отреагировать. —Позволь, я поясню. В предыдущий раз ты понесла наказание за уклонение от выполнения своих обязательств, сегодня понесешь его за совершенный несколько дней назад побег.       Бывший слизеринец добивался от нее негативных эмоций, однако,даже будучи голой, со связанными запястьями и не способной говорить, сидящая в унизительной позе перед четырьмя людьми, в планах у которых нанести ей телесные повреждения различной степени тяжести, лицо всезнайки ничего не выражало. Бросив короткое «приступим», Люциус попросил товарищей развернуть её спиной с тем, чтобы перекрыть обзор.       Некоторое время спустя нечто, коснувшись плеч маглорожденной, двинулось вниз по спине.Странные прикосновения щекотали и покрывали мурашками кожу. По ней, будто по полотну,мазали несколькими кисточками. Прислушиваясь к ощущениям, повела плечами… Как вдруг раздался удар, мощный, яркий, под которым она резко прогнулась, открыв рот,что освободил крик свистящим шёпотом. Кожа,обдавшаяся жаром, за секунду покрылась множеством красных полос. Удар опять повторился, на этот раз нанесся с такой силой, что локти подкосились и Грейнджер чуть не ткнулась носом в пол, но вовремя опёрлась на руки и удержалась от падения.       Плеть хлестала её спину снова, и снова, и снова.Слёзы с каждым ударом больше наполняли глаза, размывая очертания помещения. Вцепившись ногтями в пол, не придавая внимания выступившей под ними крови и содранной кожи, девушка терпела, представляя, будто твердая поверхность – это наглая самодовольная, ухмыляющаяся физиономия палача-Люциуса.       — Давай, Драко,— орудие перекочевало из рук старшего в руки младшего.       После короткой заминки удары возобновились. Герми, то ли от того, что успела привыкнуть, то ли от того, что Драко хлестал слабее отца, стало легче выдерживать наказание. Несмотря на холод, окутывающий со всех сторон, тело гриффиндорки пылало огнем. Багровые следы, расплодившиеся по спине, обещали вскоре превратиться в большие синяки, что будут подолгу напоминать о себе; руки, туго скрепленные веревкой, будто протыкались тысячей острых иголок, так же как и ноги, на которых продолжительное время сидели.       — Поставь её на четвереньки, — обратился к одному из зрителей Малфой-старший.       После того, как грязнокровку вынудили принять требуемое положение, – задницей кверху, Люциус, отобрав флоггеру сына, произнес:       — Разве это удары? Вот так надо, — и кожаные хвосты зверски приложились к нежным ягодицам.       Староста Гриффиндора, опираясь на предплечья, при каждом столкновении плети с кожей подскакивала, приоткрывая рот. Если бы она могла издавать звуки, то на них давно бы сбежался весь факультет.       — Каково чувствовать, как веревки впиваются в твою плоть?— окончания плети приложились к наружным половым губам. — Беспомощная, униженная… Стоит признаться, должность«потаскухи» тебе к лицу.       Последний пережитый удар, и девушка рухнула вниз. Люциус не намерен был на этом останавливаться, однако посчитав, что пороть находящегося в полусознательном состоянии человека не так интересно, переключился на другое занятие.Её подняли и поставили в ту же позу рядом с диваном, на котором уже вальяжно развалился мужчина с платиновым цветом волос.       — Они не тронут, — намекнул чистокровный на придерживающих Гермиону незнакомцев, стиснув пальцами её подбородок, требуя, чтобы та открыла покрасневшие опухшие глаза и посмотрела на него, — до тех пор, пока я не скажу. Будешь послушной девочкой, и этого не случится.       Освобожденный из брюк возбужденный член ткнулся в женские губы, которые с трудом разомкнулись, вбирая его в рот. Один из наблюдателей,поддерживающий голову волшебницы, сообразив, что помощь ей больше не требуется, отошел на незначительное расстояние. Драко о чем-то переговорил с отцом и покинул гостиную. Вероятно, ушел он под предлогом охраны, дабы посторонние не умудрились их отвлечь, или потому что ему фактически тяжело было созерцать эти зверства…       Физическая боль волшебницы перемешалась с нестерпимой, разрывающей тело, болью душевной. Люциус, подметивший, что та не имеет права на выбор,был прав. Значит, оставалось дать ему то, чего он хочет; потерпеть и пождать, когда все само закончится.       — Если ты думаешь, что слезы помогут избежать дальнейших посягательств, то ты крупно ошибаешься, — пожиратель смахнул новую стекающую по щеке соленую каплю и, поднеся руку к себе ближе, облизнул палец.       Его взгляд, точно бритва, скользнул сначала по женским припухшим губам, потом вниз – к груди. Её соски от холода встали и теперь торчали горошинками, делая на себе акцент. Ладонь произвольно устремилась по шеи к соблазнительным выпуклостям, а очерченная ею невидимая дорожка делала кожу гусиной, отчего маглорожденная неоднократно дергалась. Он грубо обхватил одну из грудей, взвесив в руке, следом зажал между пальцами сосок, пару раз покрутил, потянул.       — Тебя следует поздравить, — спохватился Малфой-старший, сжав несколько каштановых прядей в кулак,и поймал её непонимающий взгляд.—Неужели Драко не «осчастливил»? Значит, осчастливлю я,— он, довольно сощурившись, улыбнулся уголками губ, словно этого и ждал. — Начиная с сегодняшнего дня, ты – единственная в своем роде прислужница.       «Что?.. Я…» — в мыслях творился полный бардак.       После услышанной новости сердце Грейнджер сначала на мгновение замерло, затем бешено забилось, а глаза округлились, став совиными. Самые жуткие кошмары теперь преследовали её наяву.