victim

      Время шло слишком медленно, силы были на исходе, но борьба продолжалась.       «Прошу, прекратите», — не переставала взывать о пощаде Гермиона, смотря на слизеринцев кроткими, полными слёз глазами, зная, что еë не только не отпустят, но и даже не услышат.       Гойл, пристроившийся сзади, трахал её в анус, а Крэбб врезался противно пахнущим членом в рот. Девушка ощущала себя плюшевой игрушкой, которую, без остановки, с обеих сторон, до краев набивают поролоном и которая в любой момент, не выдержав высокой нагрузки, могла разорваться на куски.       Драко, воспользовавшись ей, передал в лапы дружков, словно она была вещью, никем. Никем для чистокровных.       Всё было как в бреду. Беспокойно вертясь на мокрых от пота простынях, в какой-то момент грязнокровке удалось определить участок тела, на который наложили заклинание «Инкарцеро», и освободиться.       Когда это произошло, Гермиона оттолкнула от себя Винсента, вырвалась из слабой хватки Грегори, но при попытке вскочить с постели тело отозвалось болью и она камнем упала на пол, успев смягчить падение руками, зато подставив под удар ноги. Глаза зажмурились в ожидании ударов...       Соратники «Инспекционной дружины» спрыгнули с кровати и, поменявшись позициями, продолжили утолять свою похоть.       Время шло слишком медленно, но и оно когда-нибудь заканчивается.       — Мы могли бы придумать историю... Эй, ты слушаешь? — голос Падмы, обсуждающей недавно произошедший с ними, как со старостами, казус, вытолкнул Грейнджер из воспоминаний о недавних трагических событиях.       — Прости. Можешь повторить ещё раз?       Староста Гриффиндора чувствовала себя опустошенной, не способной ощущать время: казалось, будто все проходило мимо неë, оставляя в роли наблюдателя, и любимые дисциплины перестали приносить радость, действовать умиротворяюще, а стоило оказаться наедине с собой, мысли каждый раз уносили обратно, в зелёную комнату, заставляя переживать все сначала.       Угасавшая в душе надежда на покой и отдых возрождалась снова при размышлении о чтении книжек и выполнении домашней работы, поэтому сразу же после окончания занятий девушка направилась в библиотеку, в которой намеревалась провести до самого времени закрытия.       Несколько книг были выбраны случайным образом и вместе с остальными школьными принадлежностями разложились на читальном столике.       Страницы зашуршали под лениво переворачивающими их пальцами, отчего на душе стало спокойнее.       «О любви», — фыркнула читательница, проштудировав титульный лист, и приступила к погружению в выдуманный автором мир.       Ночью она почти не сомкнула глаз: каждая клеточка измученного тела дрожала то ли от холода, то ли от страха, и саднила. Как только получалось заснуть, ей начинали сниться лица Драко, его верных псов и папочки... Последний беспокоил больше остальных.       Он трогал Гермиону «грязными» пальцами везде, где возможно, связывал конечности веревками, заставлял вылизывать и без того чистые туфли. Несмотря на то, что это проходило с ней не по-настоящему, гриффиндорка почему-то запомнила прикосновения платиновых волос к своей коже, когда тот наклонился, чтобы пресечь препятствия, мешающие наслаждаться зрелищем.       — Меня возбуждает твоя послушность, — тихо, почти шепотом произносит мужчина и тут же вгрызается зубами в верхушку ушной раковины. Вскрик заглушается ладонью, что любезно накрывает еë рот.       «Пожалуйста, не надо...»       Но на мольбы движения становятся лишь грубее. Волосы, намотанные на кулак, дергают в разные стороны, прижимают лицом к обуви, распоряжаясь ей, словно инструментом. А когда туфли стали вычищены до блеска, рука с вздувшимися венами приблизила грязнокровку к расстегнутой ширинке, из которой торчал толстый член.       Пока она сосала, давившись половым органом и одновременно слезами, в голове дребезжал голос, убеждающий в никчемности еë существования, и издевательский смех.       Каждый раз Грейнджер просыпалась от ощущения, будто в реальности кто-то пробирался к ней в кровать.       История захватила целиком, так что она не заметила севшего напротив неё человека и некоторое время сидела неподвижно, не поднимая взгляда от текста. Однако вскоре любопытство взяло верх, глаза медленно поднялись выше, уперевшись в руки, держащие литературное произведение и покрытые тёмно-синей тканью до запястья, с разместившимися в одну линию пуговицами, из-под которой выглядывали безупречно белые манжеты.       «Неужели... Снейп?!» — удивилась всезнайка; спутать его с кем-то другим просто невозможно.       Она старательно делала вид, что не заметила изменений, чертовски долго разглядывая заключительную страницу уже прочитанного рассказа, а сама украдкой изучала преподавателя, параллельно задаваясь вопросом, почему он подсел к ней, учитывая наличность свободных мест в библиотеке, причем наиболее удобных. К тому же, всегда думалось, что ему нравится проводить время в одиночестве.       Мужчина штудировал книгу с сосредоточенным выражением лица, настолько бережно обращаясь с бумагой, осторожно отсоединяя слипшиеся концы, чтобы перелистнуть страницу.       «Что, если он тоже меня разглядывает?..» — стоило подумать об этом, как щеки обдало жаром, ладошки вспотели.       Гриффиндорка прогнала прочь эти мысли, вернувшись к прежнему занятию — притворству, но неизменно взглядом возвращалась к его бледным пальцам, замаскированной одеждой груди, поджатым губам, заставляющим желать ощутить их вкус...       — Интересная книга? — Северус вдруг первым, спустя бесконечные несколько минут, нарушил молчание между ними.       Профессор выдохнул, отложив чтение, словно пришёл сюда изначально с целью поговорить. Причем лично.       — Что? А, да, разумеется. Достаточно актуальная тема о запретной любви. Жаль, что герои не смогли остаться вместе, — от волнения затараторила девушка, избегая взора темных глаз.       — Верно, история заслуживает хороший конец.       — Вы читали?.. — удивилась ученица, мельком глянув на обложку произведения, с которым тот ознакамливался, попытавшись разобрать выцарапанное на ней название. Тщетно.       Он молча кивнул в знак утверждения. Грейнджер впервые обсуждала не учебное пособие с деканом Слизерина, заинтересовавшись, действительно ли его привлекают истории подобного плана или дело в другом.       Судя по приоткрытому рту, ему хотелось ещё кое-что сказать, чего не позволяло сделать сомнение. Ученица чувствовала исходящее от него лёгкое беспокойство, но терпеливо ждала, когда оно уйдет, разрешив говорить.       — Мне известно о произошедшем, — последнее слово Северус произнес тише остальных и замолчал, позволяя ей понять намек.       Гермиона замерла на стуле, намертво вцепившись в него пальцами, в очередной раз прокручивая в голове события прошедшего дня. Снейп прикрыл её перед однокурсниками, перед Амбридж... Чтобы она спасла друзей.       «А Драко все-таки не умеет держать язык за зубами» — подметила староста Гриффиндора, нахмурившись.       — Дело в том, что я хочу помочь, — осторожный голос мага привёл ученицу в себя. — Доверитесь ли Вы мне, мисс Грейнджер?       Она осмелилась поднять на него свой взгляд. Лицо мастера зелий было серьёзным, но доброжелательным. Не найдя никакого подвоха, Герми кивнула, собираясь позже расспросить обо всем.       Декан Слизерина предложил продолжить разговор в его кабинете под предлогом, что о подобном не стоит беседовать в библиотеке и там надежнее, поэтому, недолго думая, она, собрав вещи, отправилась с ним в подземелья.       Логово Северуса встретило их привычными холодом, сыростью. Расставленные повсюду банки с неприятными на вид веществами, в половине из которых мариновались фрагменты животных, добавляли мрачности его облику. Гриффиндорка вспомнила, как однажды, в то время как Гарри отвлекал профессора, она крала некоторые ингредиенты отсюда для оборотного зелья, и виновато улыбнулась.       — Я не в восторге от директрисы Амбридж и законов, которые она установила. Как и многие в Хогвартсе, — честно признался Снейп, усаживаясь за стол. — Тем не менее, мне, как и Вам, приходится плясать под её дудку.       Профессор заметил смущение на лице собеседницы, стоящей около двери, с интересом озираясь вокруг.       — Присаживайтесь, — он взглядом указал на рядом стоящее кожаное кресло, выждал, когда та сядет, и продолжил: — Побег – глупость, впрочем, Вы и сами уже в этом убедились. Разумнее было бы делать, что велят, дожидаясь Поттера и Уизли. До этого они Вас не подводили.       Гермиона не горела желанием выслушивать нотации, вдруг осознав: пятая точка так же, как и запястья, нестерпимо ныла, и сидеть, пусть даже на такой мягкой, удобной обивке, с каждой минутой становилось неудобней.       — Я поняла свою ошибку, профессор, можно это опустить? — попросила девушка, перенеся вес тела на внешнюю сторону правого бедра, чтобы заглушить боль.       Понимающе склонив голову, преподаватель нырнул рукой в ящик стола и вынул оттуда пузырёк с подозрительно мерцающей черно-красной жидкостью, поставил перед Гермионой.       Она с недоумением посмотрела сначала на появившийся предмет, потом — на Северуса.       — Зачем это?       — Данный эликсир избавит от любых, имеющих излишества, болезненных ощущений, — заколебался, но лишь на секунду, обдумав окончательное решение, — заменяя их на удовольствие, пристрастие...       Грязнокровка, как загипнотизированная, находилась рядом с ним, слушала его голос, но полностью была поглощена эссенцией — единственным для неё спасением.       «Если я не могу самостоятельно вжиться в роль шлюхи, то справлюсь с обязанностями благодаря зелью. Снейп... такого мнения обо мне?»       — И Вы готовы отдать его? — неуверенно спрашивает всезнайка. — Почему?..       Мужчина, вздохнув, неохотно отвечает:       — Потому что Вы нуждаетесь в помощи, а я — тот, кто готов еë оказать.       Ответ Герми не устроил, однако настаивать на объяснении и более отвлекать профессора она бы не стала.       — Одной капли будет достаточно, — предупредил зельевар, извлекая кое-что ещё. — Возьмите и свой умиротворяющий бальзам. Пригодится.       Грейнджер спрятала оба бутылька в потайном кармане, поблагодарила Северуса и со смешанными чувствами покинула его кабинет.