Подменыш

Миссис Дурсль всегда вставала рано. Приготовить завтрак мужу. Позаботиться о Дадлике, так, чтобы тот не беспокоил Вернона, не мешал главе семейства собираться на работу. Чтобы всё в её доме было идеально. И даже вчерашний день со странными новостями и неудобными разговорами не помешал женщине своевременно открыть дверь, чтобы забрать молоко. При том миссис Дурсль была причёсана волосок к волоску, благопристойный халат туго подпоясан. И в этот момент весь привычный уклад её жизни полетел кувырком. Кроме обычной двухпинтовой бутыли молока и полупинтовой — сливок, на пороге обнаружилась корзина с младенцем. Первая мысль Петунью была: «О, Боже, малыш совсем замерз!» Вторая: «О, Боже, что скажут соседи!» Всё кружилась перед глазами, но женщина проворно затащила в дом живой сюрприз, прихватила и молоко. Осторожно прикоснулась к маленькому носу и щекам. Нос и щечки оказались, на удивление, тёплые. Малыш сонно захныкал, открыл глазки. Петунья замерла. Такой чистый зелёный цвет радужки она прежде видела только у одного человека. Неужели это ребёнок Лили? Но как? Почему? Ребёнок тем временем закряхтел, потом притих, и как-то застенчиво промямлил: — Ай-ай, а-а. Разнесшийся по прихожей запах подтверждал это заявление. Петунья, не задумываясь, потащила ребёнка в ванну. Развернула запачканную пелёнку. Подкидыш оказался девочкой. Тонкой, но крепенькой, с плотной белой кожицей, сквозь которую светились синенькие вены. С зеленющими глазами, губками бантиком и беленькими кудряшками на голове. Точь-в-точь такую девочку Петунья видела во сне, а после плакала, закусив уголок подушки, чтобы не тревожить Вернона. Трясущимися руками женщина вымыла запачканную кожицу, надела на девочку подгузник, ползунки и кофточку Дадли. Девочка внимательно следила за всем, что делала Петунья, потом провела ладошками по пестрючей кофточке и почти пропела: — Ка-а-асотя! — Ах, ты модница! — невольно улыбнулась Петунья, и в ответ «модница» улыбнулась светло, щеголяя меленькими молочными зубами с прорехой справа. А Петунья уже прикидывала, что надо заказывать на завтра две бутылки молока, и прикупить подгузников, а девочку эту она никому нипочём не отдаст, непременно оставит себе. Вернон ведь не будет возражать? Вернон, в общем-то и не возражал. В основном потому, что слегка обалдел от такого утреннего сюрприза. А тут ещё и Дадлик проснулся раньше времени и потребовал маминого внимания и завтрак. Кашу варить было некогда, но у Петуньи всегда был запас пудинга и других лакомств «на скорую руку», чтобы Дадличка мог в любой момент получить свой перекус. Так что Петунья усадила сыночка в его высокий стульчик, вручила ему баночку с пудингом и его личную ложку. Пока Дадли с радостными воплями привычно заляпывал едой стол и пол, Петунья положила на обычный стул подушку и усадила девочку. — Ням-ням! — одобрила гостья. — Ты сама-то кушать умеешь? — усомнилась Петунья. Девочка зачмокала губами, уверенно хватая предложенную ей ложку. В отличие от Дадлика, девочка ела с видимым удовольствием, сосредоточенно, аккуратно, только губы чуть испачкала. Мальчик, глядя на свою соседку, тоже перестал баловаться, стал хорошо кушать. Вернон, тем временем, окончательно проснулся, вспомнил, что он глава семьи и деловой человек. Первым делом внимательно осмотрел корзину и другие вещи найдёныша. Белье и одеяло хорошего качества были украшены изящной монограммой «ГДжП». На письмо Вернон пофыркал, со всем ехидством процитировав особо нелепые фразы. Потом увидел, что у жены глаза «на мокром месте». Сообразил, что речь идёт всё-таки о родной сестрице его дорогой Туни. Виновато хмыкнул, уточнил: — Дорогая, а ты уверена, что это девочка? У Петуньи даже глаза высохли. — Ну, знаешь, Вернон! Это сложно перепутать! — Мда, — хмыкнул Вернон. — Но тут сказано, что это — Гарри Джеймс Поттер. — Ох уж эти ненормальные! — закатила глаза Петунья. — Дорогая, — чуть неуверенно проговорил Вернон. — Полицию всё-таки придётся вызывать. Вместе с полицией приехали медики и представители социальной службы. Врачи установили, что подкидыш — девочка. Совершенно здоровая, ухоженная. Определили примерный возраст — год и три месяца. Миссис Дурсль подтвердила — сестра ей писала, что родила ребенка в последний день июля прошлого года. После она с сестрой не общалась, так как та вступила в какую-то закрытую секту, и там вышла замуж за некоего Поттера. Полиция проверила сводки — никакой информации о пропаже или похищении детей подходящего возраста и внешности не было. Социальный работник подтвердил, что семья может воспитывать второго ребёнка. Таким образом, быстро, как по волшебству, Дурсли получили разрешение на опеку над несовершеннолетней, признанной родственницей миссис Дурсль: совпала группа крови и ряд признаков внешности. Когда оформляли документы, Петунья решительно сказала, что называть девочку дурацким мальчиковым именем Гарри она не собирается. Вернон согласился (он вообще предпочитал с женой соглашаться), но фамилию посоветовал оставить ту, что указана в дурацком письме. — Мало ли, — буркнул мистер Дурсль, — ты говорила, дорогая, что у этого Поттера вроде как денежки водились. Может, девчонка наследство потом сможет получить. Так что в дом номер четыре по Тисовой улице вернулась Холли Джейми Поттер. Больше она не безымянный подменыш проклятого народа. Она принята в дом и получила собственное имя.