Подменыш

Холли Поттер — милашка. На детской площадке, куда миссис Дурсль приводит гулять своих подопечных, все так и говорят: — У вас прелестные дети, миссис Дурсль! А девочка — такая милашка! Так на Вас похожа! Словно дочка, а не племянница! — Мамочка Туни! — лепечет Холли. — Тётя Туни, — строго поправляет её миссис Дурсль. — Мамочка? — повторяет Холли и делает такую умильную мордочку, что Петунья тает. Дадли сначала ревнует. Он привык, что родители — только его. Он хочет побить новенькую, но почему то в последний момент спотыкается и падает. А когда всё-таки стукнул, то мама — его мама! — отругала и даже шлёпнула по попе. Дадли сильно разозлился, но мама объяснила, что Холли теперь тоже своя, семейная. А Холли отдала ему свою конфету после завтрака. А потом они бросали мячики и кубики — и Дадли победил. Дальше бросил. Потом бегали — Дадли обогнал, значит — победил. Обедали — Дадли опять победил, овощной суп съел быстрее Холли. На детской площадке чужой мальчик ударил Холли совочком — Дадли и его победил. Оттолкнул от Холли. За это мама вроде как поругала, что, мол драться нельзя, но по попе не шлёпала. Холли опять ему свою конфету отдала, а сама яблоко ела. И играть в доме с Холли интереснее, чем одному. Так что Дадли привык. Тем более, что Холли — такая милашка. Вернон понимал, что лишний ребёнок в доме — лишние расходы. Тем более девчонка. Кроватку ей нужно, кофточки там всякие, кушает она не хуже Дадли. А ведь это пока мелкая. А подрастёт? Платья всякие, туфли, сумочки. Сразу вспоминается шуточка, что, мол, ни один мужчина не может заработать столько, чтобы хватило его дочерям. Девчонка, конечно, ему не дочь, а племянница жены. Но зато дорогая Туни ей радуется. Так что пусть живет, не объест. У всех бывают тяжёлые дни. Случались они и у Вернона. Вроде пятница, неделя к концу подходит, а одному из клиентов — мистеру Абрахамсу — приспичило обсудить изменения в договоре о поставках оборудования. Уточнял технические характеристики каждого винтика, торговался за каждый пенс. Всю душу вынул! А когда потребовались документы на электродвигатели для дрелей — оказалось, что секретарша их куда-то засунула. Пока искала — мистер Абрахамс упражнялся в остроумии, а Вернон размышлял о том, что давно надо было уволить бестолковку. Не умеет работать, только попой вертит и глазки строит. Так что когда мистер Абрахамс, наконец, покинул офис, намекнув на то, что в толковой фирме — компетентный персонал, Вернон высказался от всей души. Предупредил — с понедельника можете, барышня, искать новую работу. Барышня охала, ахала, слезу пустила, кинулась пиджак подавать, воротник поправлять. Выслуживаться. Не на того напала. К вечеру в затылке у Вернона стало потрескивать, виски налились болью. Давление. Вернон сунул под язык таблетку, подождал, пока чуть голову отпустит, да и поехал домой потихоньку. Пока добрался по пробкам, голова опять разболелась — хоть отрубай. Сидел в машине перед домом — вылезти не было сил. Посмотрел на себя в зеркало заднего вида — и оторопел. Воротничок рубашки красным измазан. Помадой. Не иначе секретарша-бестолковка измазала, когда вокруг суетилась. Не дай Бог, Петунья увидит. Непременно расстроится. Как ей ни объясняй, что Вернону никто, кроме жены не нужен, а это — нелепость, непременно себе напридумает и будет расстраиваться. Как бы в дом пройти, переодеться, чтобы жене на глаза не попадаться? Не в машине же раздеваться — это прям ненормальность какая-то. Поднял воротник пиджака — вроде не заметно. Вылез из машины, зашёл в дом. Тут Петунья навстречу. А за ней племянница жены в прихожую выкатилась, пищит: — Пйи-и-вет, дядя Ве-енон! Вернон мелкую на руки подхватил, она его за шею обхватила, обнимает, мурлычет, как котёнок. Даже голову отпустило. Петунья усмехнулась, в щеку мужа чмокнула, говорит: — Умывайся, дорогой, ужин готов. Холли, отпусти дядю Вернона. А мелкая: — Неть. С дядей. — и голову дядюшке на плечо пристраивает. Так в комнату на нём и поехала. Там на пол сама слезла, ручкой помахала: — Пока! — и на кухню потопала. Вернон переоделся, рубашку испорченную упаковал в пакет — завтра в прачечную отдать, чтобы Туни на глаза не попалась. Порадовался, что голова совсем перестала болеть, значит ужин в охотку пойдёт. А на другой день прямо с утра мистер Абрахамс позвонил, извинился, что в субботу беспокоит и попросил удвоить его заказ. Да ещё хорошую премию обещал за срочность. Раз, другой — и заметил Вернон, что стоит ему потаскать на руках мелкую Холли, как голова у него болеть перестаёт, а на работе дела в гору идут. Прям талисманчик на удачу эта милашка. Даже если и есть в этом какая-то ненормальность — Вернону Дурслю такие ненормальности по душе!