Подменыш

Утро субботы для Холли начинается поздно и приятно. Кровати в Хогвартсе прекрасны: массивное деревянное основание, пуховая перина, пара больших подушек, тёплое одеяло овечьей шерсти, льняное бельё пахнет лавандой… А резное изголовье и опоры полога! А сам полог из гобелена, на котором вытканы гербы дома! Мечта, а не кровать. Так и хочется утречком не вскакивать на завтрак и не бежать на уроки, а поваляться, лениво потягиваясь, высовывая пятку из-под одеяла. К тому же именно утром субботы Холли обнаружила, что чарам можно обучаться не только на уроках. Ага, Грейнджер в таких случаях сразу говорит о библиотеке. Только если ты уже знаешь сто разных заклинаний и чар, понимаешь, по какому принципу соотносится движение палочки и слова заклятия, вот тогда — можешь по книжке выучить сто первое и сто второе. А первую сотню лучше учить с преподавателем, который покажет и подскажет. Иначе будет с тобой, как с теми чудиками, о которых профессор Флитвик рассказывал. В лучшем случае перьями обрастёшь, или с бешеным быком неожиданно повстречаешься. А можно и вообще дематериализоваться. Именно поэтому волшебники, хоть даже и чистокровные, своим деткам волшебную палочку до одиннадцати лет не дают и палочковой магии не учат. Чтобы не покалечились детишки. Но есть такие привычные бытовые пустячки, которые само собой должен знать всякий приличный волшебник. А тем более — ведьма. Очистить мантию от налипшей грязи или золы. Разгладить одежду. Поправить прическу и шляпу. Всё это вроде как и чарами не считается. Для них и палочка не нужна, если к ним с детства привык. Или, скажем, есть такое заклинание «акцио». Им можно призывать вещи. Чем сильнее волшебник — тем тяжелее вещь и с большего расстояния может призвать. Изучают это самое «акцио» в Хогвартсе на четвертом курсе. Вот только одиннадцатилетняя ведьмочка Лаванда Браун поутру ленится вылезать из тёплой постельки, чтобы ручками взять свою щётку для волос. Ведьмочка эту щётку пальчиком поманит, и щётка сама к ней с тумбочки прыгает. И никакое «акцио» ей для этого не требуется. — Лавандочка, а как у тебя это получается? — спрашивает Холли с искренним восторгом. — Ой, это совсем просто! — щебечет Лавандочка. — Нужно пальчиками сделать вот так, а сказать или даже про себя подумать «voca me мою щёточку». Только это в одной комнате работает и со своими вещами, которые много раз руками брал. — Класс-класс! — радуется Холли. — Я тоже хочу попробовать! Она манит рукой и зовёт по-латыни свой платок. Платок летит по воздуху, трепыхая вышитыми уголками. Холли визжит от восторга. Грейнджер морщится и демонстративно затыкает уши, не отрывая глаз от очередного толстенного тома. — А ещё вот обязательно девочкам надо уметь! — Лаванда выписывает руками в воздухе две сходящиеся спирали и шепчет «speculo». Идеальное ростовое зеркало зависает перед девочкой. Лаванда любуется на себя, красивую, закручивает идеально расчёсаный локон. — Эх, вот бы ещё заклинание, чтобы косы сами плелись! — мечтательно тянет Холли, глядя в то же зеркало на себя, лохматую. — Есть такое! — хихикает Парвати. Потом бормочет что-то ритмичное, кажется на санскрите, исполняя при этом, как кажется Холли, коротенький зажигательный танец. В результате — у индианки на голове прическа. Точь-в-точь такие Холли видела на статуях девадаси, когда их класс ездил на экскурсию в Британский музей. — Вообще красота! — от души восхищается Холли. — Но я такое не повторю, очень сложно. — Есть попроще! — гордо надувает щёчки Лаванда. Она причудливо скрещивает пальцы и бормочет: «plectere capillos» Как будто ветерок подул на её волосы, приподнимая и разделяя на пряди. Пряди стали сплетаться между собой, и вот — на конце идеальной косички можно завязывать бантик. Заплетать волосы оказывается сложнее, чем приманивать всякие полезные мелочи. Но Холли старается, Лаванда терпеливо учит. Когда, наконец, на макушке Холли красуется косичка, время ближе к обеду, чем к завтраку. Но сегодня суббота, на уроки спешить не надо. У Лаванды есть домашние печеньки, у Парвати — индийские сладости из миндаля и мёда, а у Холли большой запас чая в пакетиках. Девочки устраивают чаепитие, обсуждая, как можно адаптировать под латынь традиционное индийское заклинание для надевания сари. Ну, чтобы мантия сама надевалась, все складочки при этом разглаживались и наиболее красиво драпировались. Грейнджер не выдерживает своего гордого молчания и вмешивается: — Девочки, вам не надоело о всяких пустяках разговаривать? Холли Джейми Поттер, я точно знаю, что у тебя эссе по трансфигурации не написано! — Гермиона Джин Грейнджер! — в тон восклицает Холли. — Ты за мной следишь? Может быть, шпионишь? Какое тебе дело до моего эссе? — Но баллы… — вякает Грейнджер. — Баллы нужны декану. Он премию получит, если факультет кубок выиграет. Баллы нужны старосте факультета — от них его характеристика зависит, это для устройства на работу в министерство важно, — поучительно объясняет Холли. — А тебе, Грейнджер, зачем баллы? Хочешь старостой быть? Судя по румянцу и всплеску эмоций — Гермиона Грейнджер хочет быть старостой. Но говорить об этом она не хочет. Помолчав, выдавливает из себя вопрос: — Откуда ты знаешь про баллы? — Слышала, как МакГоннагалл со Снейпом ругались, — пожимает плечами Холли. — МакГоннагал кричала, что Снейп с гриффиндорцев баллы снимает, чтобы конкурента, её то есть, подсидеть. — Профессор МакГоннагалл и профессор Снейп, Холли! — возмутилась Грейнджер. — Ага, они самые. — согласилась Холли. — Кстати, коли ты такая умная, что ж ты не заметила, как профессор (Холли выделила это слово особо торжественным тоном) Снейп на уроке, когда про технику безопасности рассказывал, разорялся на тему о тех идиотах, которые не следят за тем, какие посторонние компоненты попадают в их котелок. — А я тут причём? — искренне удивилась Грейнджер. — Так посматривал профессор на твою лохматую голову. Или ты, как МакГоннагалл, думаешь, он тебе оценку снизил потому, что придирается? А не потому, что ты своими лохмами над котелком трясёшь? Учи, Гермиона, заклинание для плетения кос. — объяснила Холли, не щадя самолюбие отличницы. Та надулась. — Если эти заклинания такие полезные — почему их в учебниках нет? — А давай профессора Флитвика спросим, — легко предложила Холли. И они задали свой вопрос после ближайшего урока чар. Филиус Флитвик, как всегда, обаятельно ухмыльнулся, и попросил показать — о чём спор. Холли развязала ленточку на хвостике, а потом показала заклинание плетения волос. Флитвик одобрительно хмыкнул, добавил пять баллов Холли за исполнение, десять — Лаванде. Потому, что она хорошо научила. Потом объяснил: — Это всё так называемые женские чары. Слабенькие, узкоспециализированные. Не требуют волшебной палочки, но плетение весьма тонкое. Раньше их в Хогвартсе изучали, но последние лет двадцать оставили только мужские чары. Они проще, сильнее, более универсальные. А женским чарам по традиции ведьмы своих дочерей учат. — Это шовинизм! — возмутилась Грейнджер. — Мужские чары. Женские чары. Профессор Флитвик покачал головой. — Женские чары мужчинам отнюдь не противопоказаны. Просто не у всех терпения хватает. Но я учил в своё время, специально на факультатив записывался. А мужские чары вы все будете изучать. Просто принято так называть. По традиции. — Профессор, — умильно уставилась на Флитвика Холли. — А вы, может быть, знаете чары, чтобы правильно мантию надевать? Чтобы красиво-красиво! Чтобы все складочки расправились! Филиус Флитвик одобрительно улыбнулся: — Смотрите и запоминайте!

***

А ещё в субботу в гостиной Гриффиндора вывесили объявление, которое вызвало переполох среди первокурсников. Со вторника должны были начаться уроки полётов на метле. С этого момента все говорили о полётах и квиддиче. Рон Уизли рассказывал всем, кто готов был его слушать, как однажды взял старую метлу старшего брата, и чуть не столкнулся с дельтапланом. — Рон, а ты уверен, что это был именно дельтаплан? — усомнилась Холли. — Да что же я, дельтаплана не узнаю! — обиделся такому недоверию Рон. — Между прочим, первые дельтапланы изобрели волшебники, которые жили в Южной Америке, в закрытом городе Наска. Мне Чарли, брат мой старший рассказывал. Это потом их стали магглы делать. Рону вторил Симус Финниган — если верить его рассказам, то парень всё детство провёл на метле. Рон и Симус дружно воспевали квиддич и свои любимые команды. Магглорождённый Дин Томас прикалывался, уверяя этих энтузиастов, что квиддич — отстой, вот футбол — это круть. В результате парни чуть не подрались. Невилл признался, что у него в жизни не было метлы, потому что бабушка строго-настрого запрешала ему летать. Мальчик едва не плакал от волнения. Холли дружески ткнула его кулачком в плечо. — Не тушуйся, Невилл! Вместе будем позориться. Как говорится — в компании беду терпеть легче. Эту фразу услышал не только Невилл — разговор происходил в Большом зале. Драко Малфой, проходивший мимо с видом «я тут случайно», поздоровался с мисс Поттер, небрежно кивнул Невиллу и заявил: — Достойно воспитанные волшебники должны уметь держаться на метле. Вот у меня, например, есть гоночная метла, есть для путешествий — с повышенной комфортностью, есть спортивная, для квиддича. Когда я опробовал новую гоночную метлу, то чуть не столкнулся с маггловским вертолётом. Но я ушёл на вираж, потом чуть снизился… Рассказ Малфоя затянулся, но подробности были столь точны и интересны, что Холли не стала перебивать. Когда Малфой, наконец, замолчал, явно ожидая восторгов слушателей, Холли не стала его разочаровывать. Сказала с придыханием: — Вот даже не знаю, чему больше поражаться, мистер Малфой: вашему искусству, или тому, что вы без запинки выговариваете такие слова, как «вертолёт» и «иммельман». Очень довольный Драко хмыкнул, небрежно бросил: — Встретимся на площадке для полётов! — и удалился в сопровождении постоянных своих спутников Кребба и Гойла. — Холли, что ты его слушаешь! — возмутился Рон Уизли. — Это же Малфой! Он же всё врёт! — Я знаю. — пожала плечами Холли. — Но, по-моему, хорошо соврать — тоже искусство. И гриффиндорцы направились на площадку для обучения полётам под непрерывный бубнёж Грейнджер, которая в режиме нон-стоп цитировала библиотечную книгу «Искусство квиддича». День был солнечный, но не жаркий. Слизеринские первокурсники уже сплочённой группой стояли на площадке — там, куда не достигала тень деревьев Запретного леса. Двадцать мётел также лежали в ряд на траве. Преподавательница полётов мадам Хуч явно была сторонницей практического подхода в обучении. — Живо! — рявкнула она на учеников. — Каждый встал напротив метлы! Холли было замялась с края, но воспитанный Невилл пропустил девочку вперёд, сам встал рядом, напротив самого растрёпанного веника. Холли сразу вспомнила, как гриффиндорские старшекурсники рассказывали всякие страшилки о школьных мётлах. Но мадам Хуч не давала времени на размышления. — Вытянули правую руку над метлой! Если есть левши — тянем левую руку! И дружно: «Вверх!» — Вверх! — крикнули первокурсники вразнобой. Метлы Холли и Невилла не сдвинулись с места, у Гермионы метла покатилась по земле. — Мисс Поттер, — с превосходством в голосе сказал Драко Малфой. — Метлу не надо просить, ей надо приказывать. — Помолчите, юноша. — резко перебила его мадам Хуч. — Здесь я — преподаватель. — Вверх! — приказным тоном рявкнула Холли. Метла прыгнула в руку. Девочка улыбнулась Малфою и без слов изобразила губами «Спасибо!» Малфой надулся от самодовольства как сычик. Затем мадам Хуч показала ученикам, как садиться на метлу, чтобы не соскользнуть в воздухе, прошла вдоль строя, проверяя, насколько правильно они держат мётлы. Сделала замечание Малфою, а потом скомандовала: — Как только я дуну в свисток, вы с силой оттолкнётесь от земли и поднимитесь вверх на один-полтора ярда. Потом наклоняете метлу вперёд и опускаетсь. Итак, по свистку… И тут метла Холли без всякой команды дёрнулась и спиралью пошла вверх. Девочка инстинктивно вцепилась в древко, попыталась наклонить его вперёд. Метла не слушалась, поднимаясь всё выше. Тогда Холли заставила себя разжать пальцы и отпустить метлу. Когда Холли и Дадли учились во втором классе начальной школы, Пирс подбил их «на слабо» влезть по пожарной лестнице на крышу старой заброшенной котельной. Была зима, Холли поскользнулась на обледенелой крыше, и полетела вниз. Тогда её спасла магия, но мальчиков она убедила — что удачно подвернувшаяся куча сухих листьев. И уговорила ничего не рассказывать взрослым. Эта общая тайна здорово сплотила их компашку. Падая на площадку для обучения полётам, Холли пыталась вызвать в себе то же самое чувство, когда как будто само время замедляется. То ли высота оказалась больше, то ли сама Холли с тех пор стала крупнее и тяжелее, но шмякнулась она так, что, кажется, дух выбило вон. И потеряла сознание. Очнулась в больничном крыле под прицелом очень укоризненных взглядов целительницы мадам Помфри, декана МакГоннагалл, профессора Снейпа и лично директора Дамблдора. Снейп заставил Холли выпить какие-то весьма гадкие снадобья, от которых туман в голове слегка рассеялся. Мадам Помфри объяснила, что обошлось без переломов и сильных ушибов, но у Холли магическое истощение, так что придётся денёк в кроватке полежать, а недельку не напрягаться. Потом подробно объяснила про технику безопасности. Хм, — подумала Холли, — о технике безопасности неплохо было бы до урока рассказать. Потом директор Дамблдор задвинул проникновенную речь на тему о том, что мадам Хуч ни в чём не виновата. Это всё метла и сама Холли. Потом декан МакГоннагалл спросила: — Какие выводы вы сделали из этого случая, мисс Поттер? — Какие-какие… — пробурчала Холли. — В квиддич ни за что играть не буду!