Истинный облик

Последующие несколько часов они идут молча. Аиспол не решается заговорить первым, хоть на языке и вертится не мало вопросов, которые ему хочется ему задать и понять смысл его существования превращения в Паддо. Чазобит тоже не хочет первым заговорить, должно быть, ждёт, когда Аис решится наконец спросить его о чём-либо, что его интересует. Всё что там произошло с Фундрами – это непонятнее всего на данный момент, как они решились пойти на такое, стать хищниками и своей добротой заманивать беззащитных и одиноких, блуждающих по лесу, Белых, а может и не только. Аиспол всегда считал их добрыми и милыми Зверями Фарланда, к которым можно обратиться за помощью, но сегодняшний их поступок его удивил. А главное, как они в обще пошли на это. Или же им надоело питаться одними и теми же Шмилинами, или же те начали очень умело прятаться от них, что Фундры не могут их разглядеть на стволах деревьев со своим зрением. За небольшой промежуток разговора с Чазобитом, Аиспол понял в нём одну вещь – он не любит сдаваться и всегда будет готов настаивать на своём. К тому же его твёрдый, решительный и мягкий голос на то доказательство. Он ведь действительно говорил и говорит довольно серьёзно и по поводу Фундр строго их описывал, в кого они превратились и какие у них мотивы. Но ему не нравится то, как он называл Силеволов, мол, они лишь притворяются «умными», но на самом деле это не так. И то, что к ним лучше будет не обращаться за помощью, и что на все его вопросы только он может ответить. Но насколько это верно, Аис не знает. Правда ли он сможет дать ему достоверные ответы, правда, что ему лучше быть с ним, правдивы его слова о том, что он хочет его защитить от кого-то. Пусть он и так, но кто предвещает ему угрозы, чем не сам он. Даже сердце, находясь рядом с ним, словно молит его не идти с ним, оповещая его об осторожности, быть на стороже и присматриваться к Чазобиту. Быть может, он и говорит Аису правду, но насколько можно быть уверенным, что эта правда в конечном счёте не окажется ложью. И раз он действительно хочет его от кого-то уберечь, почему же тогда он это скрывает? Или же он боится? Столько сейчас дилемм вертится на уме, но не одну из них Аис не знает, как правильно подвести к разговору с ними и задать так, чтобы это не звучало так, словно он намерено хочет их сорвать с языка Паддо. Он не хочет вот так прямо о них спрашивать, конечно, потом ему будет от этого хорошо, но нисколько не станет легче от того, что так резко решил об этом спросить. «Пожалуй, стоит подойти к этим вопросом более основательно и аккуратно, иначе он поймает меня за хвост и тогда мне будет трудно выкрутиться. Да, именно так я и поступлю, но тогда, когда буду к этому готов. А пока буду просто идти молча и размышлять сам о произошедшем». - Что ж, - наконец заговаривает Чазобит, - вот и вечереет. Полагаю нам надо найти какое-нибудь укрытие, пока не стало слишком поздно, что скажешь? - Да, думаю это так, - решается ответить Аис и наводит взгляд на него. – Что скажешь насчёт той пещеры, - он кивает в левую сторону, где обнаруживает небольшую пещеру, где бы они могли отдохнуть, - по-моему отличная пещера для ночлега. А завтра можем дальше идти на поиски. - Хм, если так подумать, то рядом нет больше никак пещеры, а это – то, что надо. Отлично, Аиспол, - отвечает он ему так, будто у них нет больше другого выбора. – Тогда пошли отдыхать. Аис следует за ним в пещеру. Повсюду он замечает растущую траву, которая также, как и Звери, наверное, радовалась дождю, что лил без остановки целых два месяца и ещё не разу не прекратился. Цветы разных цветов, не понятные по названию, могли лишь слегка приглушить грусть в душе и радовать глаз; и маленькие ручейки, слышные неподалёку, предвещали о благополучии. Кровозьё с Лакупасами, радуясь этим дням, замолкают, им не того, кто кого убил, сейчас для каждого Зверя важен день с дождём. Зайдя в пещеру Аис видит огромный круг, где разбросаны по разным углам откусанная трава, но это его ничуть не смущает, ведь они нашли хорошее место для ночлега. Он ложится в один из этих углов и решается закрыть глаза, как спрашивает Чазобита: - Может это будет не уместно спрашивать сейчас об этом, но меня тревожит много вопросов, какие бы мне хотелось задать прямо сейчас. И думаю, ты не будешь против, если я задам несколько из них? - Занятно, - отзывается тот на его слова. – Что за вопросы тебя постигли в столь позднее время? Я не имею ничего против услышать твои вопросы, на которые я отвечу с превеликим удовольствием. Так что за дилемма? - Я всё никак не могу выбросить из головы тот факт, что Фундры - хищники. Ты не расскажешь мне, как это случилось? Почему вдруг они из милых Зверей превратились в столь ужасных существ, от которых теперь нужно прятаться. И почему я раньше этого не знал? - Возможно, для тебя не секрет, что ты стал Зверем Паддо после «последнего» дождя, как все начали считать, когда узнали, что в лесу появился некий Зверь всеми неизвестный. Во всяком случае так считала одна стая Белых, слышав от одного, сказав, что в лес пришёл некий Белый демон, что это из-за него дождь перестал идти и что он проклят. Вестимо, каждого из них постиг мандраж и начали думать, как они дальше будут жить. Этим демоном был ты, Аиспол. Но хочу тебя заверить, ты не он, ты – Зверь Паддо, которого выбрал лес для одного дела, о котором, к сожалению, пока не могу сказать. Того Белого начали презирать, смеяться и всякие гадости придумывать ему. в любом случае он оказывается прав, демон существовал. Да-да, демон существовал, а Паддо, Аиспол, до сих пор живёт. И к тому говорю, что ты жив не потому, что хотел быстрей покинуть лес, а из-за того, что лес сам выбирает, срубает Трапину, и определяет, кому покидать этот мир. И поверь мне, это так. Хотя ты и сам это видишь – ты не погиб в пили, а значит тебе необходимо жить дальше и, видимо, нужно выполнить какую-то миссию, от которой я хочу тебе беречь. Однако… я отвлёкся от вопроса. Так почему Фундры превратились в хищников, хотя о ни все всегда имели другое мнение. Так и быть, - его взор кажется Аисполу знакомым, как тогда, при первой их встречи, что смотрели на него тогда. – Фундры и правда были добрыми, милыми и самими красивыми Зверями в лесу, но однажды всё изменилось. Тебе, наверное, рассказывали, что раньше с Белыми жили Силеволы, но потом они их покинули, по какой причине – не понятно. Может потому, чем они сейчас занимаются. Но с Фундрами совершенно по-другому. - Так что с ними случилось? – не сдерживает своих эмоций Аиспол, поскорее хотев услышать ответ. - Мандраж, – отвечает он. – Вот, что их тогда напугало. Они опрометчиво летали тогда по лесу и ничего не ожидали. Но потом Трапины, поджидая у одного из деревьев целой горой набросились на них, а обычно они так не делают. И как мне стало понятно – у них не было иного пути, чтобы как-то питаться в лесу, и потому продумали хорошо тот план. Должно быть, после того случая все Фундры сделали для себя единый выход, как можно выжить в Фарланде – стать самим хищниками, и коли они станут такими, то другие Звери будут обходить их стороной. Так и произошло. Все, узнавшие, кого из себя представляют Фундры решили больше к ним не обращаться за помощью. - Пусть оно так, но неужели они стали такими только из-за этого? Мне не понятно, почему, или во всём этом виновато то, что тогда Трапины схитрили? - В этом есть маленькая истинна зачем они так поступили. И мне кажется, я смог достоверно пояснить суть твоего вопроса, так? – на этом он отворачивается к выходу из пещеры, где снаружи появляется темнота, и Аиспол тоже это видит. – Или тебя ещё что-то беспокоит? – резко и со звучанием спрашивает он, не отводя взора от порога. Аис переводит глаза на него, что творится снаружи ему не столько интересно, как вопрос Чазобита к нему. Он не знает, может он тоже видит его насквозь, как тогда Мимию, но чтобы-то не было, у него действительно остаётся много вопросов к нему. Но какую бы сейчас дилемму задать ему, может эту: от кого он хочет его защитить. Но он потом быстро качает головой, уверяя себя, что он не ответит на него. Или спросить о том, почему он считает Силеволов не такими мудрыми Зверями леса, которых считает он. А может главный вопрос всё же прозвучит так – зачем лес решил выбрать его своей жертвой, обратив в Паддо. - Ну… - Аиса берёт сомнение насчёт вопросов, какой бы задать, или всё сразу дать ему их прослушать, а потом услышать к каждому точный ответ. – Мне даже сложно разобрать, какой бы хотел задать, ведь у меня их много, и они вертятся в голове так, словно хотят вылететь с языка и задать сразу. Но думаю, что тебе это не понравится, слыша столь вопросов, а потом ещё как-то дать к каждому из них ответы. - Я уверен, что ты хочешь их задать, я вижу это по тебе, - говорит он, не смотря на него, - но тебе не стоит меня так бояться. Ты можешь без всяких упрёков задавать их, и сколько бы их не было – я каждому дам ответ. Аиспол, - на этот раз он поворачивает к нему свою морду, - я не хочу тебе лгать, потому и хочу, чтобы ты мне доверял, как ты доверяешь самом себе. Поэтому, чтобы у нас не было неловких молчаний, я был бы чрезмерно рад, если ты решишься мне доверять. И повторяю: тебе незачем меня бояться, ведь я был такой же, как и ты, искал ответы на свои вопросы: кто же я, почему я и что мне делать. Именно потому я пришёл к тебе не только потому, что хочу уберечь от кое-кого, но также дать тебе смысл твоего существования и почему именно ты должен быть Паддо. «Он верно рассуждает. Но неужели только он может дать ответы на мои вопросы, я не верю, что Силеволы на это не способны. Ведь их считают самыми мудрыми Зверями в лесу, которые всегда готовы помочь. Конечно, может он и прожил сколько-то лет, избегая своей смерти, и он точно уже знает ответы на свои вопросы и на мои может ответь. В любом случае я его поблагодарю за его помощь, однако я обращусь за помощью Силеволам». - Ох, ну надо же, - выдыхает тяжко Чаз, снова повернув голову к выходу, - же совсем мрачно. Предлагаю поговорить завтра, а сейчас подготовиться ко сну, ведь завтра нам предстоит долгий путь по лесу, и кто знает, что нас ожидает завтра. Согласен? - Да, - соглашается Аиспол, понимая, что его самого тянет в сон, и надо бы уже ложиться по удобнее. Он выдыхает и, свернувшись калачиком, спрятав морду под себя, закрывает глаза, прогоняет все мысли прочь, решаясь оставить их на завтра, когда будет достаточно сил для совершения вершин. Мрачное, но доброе утро приходитg приходит с рассветом; солнца хоть не видно, но можно наблюдать, как едва заметный туман сгустился на полянке. Дождь по всей видимости прекратил лить ещё со вчерашней ночи, когда Аиспол услышал тишину за порогом пещеры. Он знает, что теперь суждено ждать следующих капель дождя через двадцать три года. Может дождь в тот раз начался на год позже из-за того, что в лес пришёл ещё один Паддо, или так просто решил сделать лес. Об этом он никогда не узнает, разве что спросит об этом Чазобита. Но ему сейчас так хорошо лежать там, в уголочке пещеры, что, проснувшись, всё никак не может открыть сонные глаза. Хорошо было бы вновь провалиться в сон, и как звучит поговорка: «Ошибок не совершают только спящие». К чему это? Аиспол боится. Он действительно боится за свой поступок, правильно ли он поступает, что идёт вместе с ним, что, если все его слова, связанные с ним, кажется лишь фейком. Вестимо, об этом незачем беспокоится, ведь он спас его вчера от Фундр, что пытались съесть его, и может спасти ещё кого-нибудь. Но, что, если он это сделал намерено только ради своей жизни, чтобы самому жить за счёт его. Он так и не может понять, как это, после того сна он мог это понять, и как он так ему об это сообщить вчера. Может, он и сам толком не разобрался, что к чему и говорит это только из-за того, чтобы Аис присоединился к нему? Кто может понять замысел давнего Паддо, который до сих пор живёт и сейчас находится рядом с ним? Однако, чтобы этого не значило, Аис даёт себе слово, что впредь будет очень внимательно наблюдать за ним, следить за каждым его шагом и пытаться понимать каждое им сказанное слово. И сейчас его тревожит, что их ожидает впереди, кого они встретят и от кого им предстоит убегать, спасать свои хвосты. Да, будет лучше, если они никого не встретят, однако это невозможно. Коли бродишь в лесу, то точно должен встретить хоть кого-то, но не медлить, а сразу удирать, иначе можно пожалеть о том, чего не сделал. Аис видит Чазобита, сидевшего у выхода, и тоже о чём-то задумался, как понимал он, судя по его морде. И он не сомневается, что именно этим он занят, так как не может ошибаться и хорошо понимает выражения морд каждого Зверя, в особенности, если тот задумался. - Уже встал, - окликнул голос Чазобита, когда тот повернулся к нему. – Очень хорошо. Что ж, теперь я думаю мы могли бы подкрепиться и двигаться дальше. – в его нотках голоса не звучало ни одного сомнения, он будто изначально продумывает каждый слоган своего предложения, чтобы звучало это настолько уверенно, насколько он может это сказать. И его величавый тембр тона прекрасно позволял так говорить. - Можно тебя спросить? – скупо задаёт Аиспол свой вопрос, стараясь выразиться как можно вежливее. Но этот вопрос лишь поднял на морде Чаза улыбку, будто рад слышать от него хоть что-то. - Ещё одна альтернатива? – ехидно задаёт тот вопрос на вопрос. – Слушаю. - Скажи, ты точно уверен в том, что мне необходимо идти с тобой? Ну ведь тебе же ничего не надо от Силеволов, да? – он спрашивает его, не зная наверняка. Что если он действительно хочет с ним пойти не только потому, что хочет жить за счёт него. Может он раньше тоже был таким же Белым, как Аиспол, но тоже по случайности обратился в Паддо, тогда почему он этого не мог сделать раньше? Ведь он также мог прийти к ним, рассказать о своей проблеме и в конечном итоге стать снова Белым, чем бродить по лесу и избегать свою смерть. И какова смерть Паддо? - Верно. – решительно отвечает он. – Это так, мне от них ничего не надо. Однако мне хочется проводить их к ним. Ведь мне будет очень больно, если тебя не станет. Почему? Всё очень просто – мне хочется жить. Избегая раньше свой гроб, я и думать не думал, что мне выпадет такой шанс жить за кого-то. И с того момента, как мне приснился сон про тебя я перестал сомневаться, что мне предстоит жить одному. И теперь, как ты понимаешь, мы должны быть вместе, чтобы мы могли жить вместе, помогать друг другу… однако, ты хочешь найти Силеволов. Хорошо, я не стану тебе перечить, но позволь мне тебя к ним сопроводить, ведь то, что случилось с Фундрами могло оказаться для тебя концом жизни. И поскольку я не могу тебе всё рассказать, так как он слышит, обойдусь кратким ответом, что я обязан тебя сопроводить. Хочешь ты этого или нет. «Ого. Меня просто поражает его набор слов за его жизнь. Неужели он действительно сам искал все те годы ответы на свои вопросы? Если тогда подумать иначе, то получается мне повезло с ним. Ведь, если бы не он, то мне бы пришлось также искать дальше ответы, и то я смог найти лишь меньшую половину из них. И может он прав, отвечая мне на них, поскольку он ещё ни разу не задумался, что сказать следующее, чтобы это звучало прямолинейно. Он отвечает уверенно, резко, но в то же время знает свои полномочия». - О чём задумался, Аиспол? Может о том, насколько я могу быть мудр? – подлавливает Чазобит Аиса на лету. – О да, меня самого поражает своя компетенция по поводу собственной жизни и то, как мне удалось самому открыть себе глаза на всё происходящее. В том числе, кем я являюсь. И уверяю тебя, мне это давалось не просто, но со временем мне это удалось. Аиспол не решается пока задавать следующий вопрос, думая, что каков бы не был вопрос, Чаз будет отвечать ему так широко. «Походу он любит так отвечать» - замечает Аиспол. Пусть оно и так, всё же он не забывает главного вопроса, который задаёт Аис ему, и это его радует. Помотав головой, Аиспол решается выйти из пещеры, подкрепиться Сладкой травой, а затем отправиться дальше искать Силеволов. Он не верит словам Чазобита, что он о них тогда сказал, так как он верит, что они ему помогут. Может они не помогли Чазу, но у Аспола складывается ощущение, что ему они смогут дать противоядие, и он вновь станет обычным Белым, каким родился и прожил немного. Он замечает Чазобита рядом с собой, что сидит и внимательно, не отводя взора, осматривает местность. На его морде читалась тревога, будто мог переместиться в будущее и знает, что с ними сейчас случится. Асполу хорошо был знаком этот взгляд – он точно ничего-то боится. Но как такой Зверь может чего-то испугаться, скорее это его нужно обходиться стороной, раз он видит сны о гибели других Зверей. - Пора. – коротко, без опаски говорит Чазобит, когда замечает, что Аиспол готов идти. Аиспол кивает и следует за ним, словно думает, он знает, в какой стороне сейчас находятся Силеволы. И как бы это странно не прозвучит, но он одновременно ему верит, и сердце говорит об обратном. Он находится между двух граней: кому прислушаться. Всё же, каков бы не был выбранный путь, он не сомневается, что после этих слов можно доверять Чазобиту. В лесу, как он замечает ничего не изменилось – те же старые деревья, кусты видны везде, слышится журчание маленьких речек, - и всё же кажется, что ничего не поменялось, туман меняет лес совершенно в иную сторону. От него едва можно разглядеть, что впереди, чтобы не споткнуться с деревом, это как нос к носу. Аис снова слышит проницательные песни Кровозьё и Лакупасов, что исходят из далека, но их так чётко слышно, что кажется – они близко. Но, поглядывая на ветви деревьев и на кроны, их нигде не видно, или же они умеют умело прятать от посторонних глаз, и только песни подают знак о том, что они здесь. Они выдвигаются к Фирфолу, где обитают всем известные Цакумы там, за несколькими шагами. Стоит лишь сделать эти шаги, как окажутся в поле; но Аис резко останавливается, понимая, что ждёт их впереди. Он поворачивается к Чазобиту, и тот тоже смотрит на него, самую малость качая головой, говоря, что это не их путь и, свернув вправо, идёт дальше. Аиспол глубоко выдыхает и бежит за ним как можно быстрее, чтобы те не учуяли его запах. Следуя за своим проводником, он вспоминает, что было раньше: как тогда он вместе с Кардиналом пошли на это поле, чтобы собрать нужные травы для приготовления лекарства. И в один из этих моментов к ним всей стаей набрасываются Цакумы, они громко смеются, делая это затем, чтобы жертва ответила взаимно. А потом, от чего Аиспол себя ругал и ругает, так это то, что они сделали своё дело – пропитались смехом Карда и били его. Аис не понимает зачем он это сделал, отдав свою жизнь за него. «На его месте должен быть я». Но что было сделано, уже не вернуть, быть может, он и мог бы вернуться в прошлое и помочь Корду, крича ему тогда те слова, но теперь всё тщетно. Или же его Трапина сорвалась в то время и Цакумы, учуяв это, решили с ним так поступить, в любом случае они придерживаются правилам Фарланда. Конечно, им придерживаются все жители леса, но не всем удаётся иногда сделать так, чтобы выжить здесь. Трапина каждого рано или поздно сдувается ветром и тогда он покидает это место, о котором говорят, что оно неживое. Идя мимо поля, мысли о произошедшем моментально улетучиваются, словно их не было. Он наблюдает за шагами Чазобита, идёт настолько рядом с ним, что не хочет потерять в тумане. Боится потерять его, ведь он единственный, который может добраться ему живым к Силеволам. - Тихо, - приказывает Чаз, оглядывая территорию, обращая внимание наверх. Аиспол тормозит вблизи с ним и тоже начинает оглядываться, кто решил их сегодня посетить. Но, смотря тоже наверх, он никого не замечает, кого бы мог увидеть Чазобит, чего он не может. – Идём, показалось. – Он снова делает шаг, но снова резко приказывает лапам стоять, и Аиспол вновь тормозит, пытаясь разобраться, в чём же дело. Но он молчит и не отводит глаз с горизонта, кого же он учуял среди деревьев. Аис, наблюдая за процессом, что происходит и что они будут делать, если за ними правда кто-то наблюдает. – Только не они, бежим! Кого бы он там не заметил, Аиспол подчиняется ему и бежит за ним, стараясь не отстать. На этот раз у него сердце билось не от того, что ему не следует верить, скорее потому, что его охватил страх, кто бы мог за ними сейчас гнаться. Ему было даже не по себе оглянуться и глазком посмотреть на того Зверя, слишком быстро он бежит за ним, не хочет терять его из виду. Но он внезапно врезается в Чазобита, что замер в очередной раз на месте. - Ну вот ты и попался! – слышится впереди властный голос, как кажется Аисполу, тот, кто их остановил, явно не терпит ласки. – Пора отплатить за содеянное. Слишком долго ты скрывался, и вот мы выиграли в салки. «Кто это? О каких салках идёт речь? – с паникой думает Аиспол. – И он знает его?» - Да признаю, ты правда выиграл, но боюсь, я не хочу терять время, чтобы тебя искать в лесу. У меня есть задание, которое я бы хотел выполнить и прошу дать мне его исполнить, - всё уверений и уверений говорит Чазобит тому Зверю. – Может в следующий раз, знаешь, Оним, у меня ведь не может быть другого выбора, если не дашь пройти. - Неужели? Посмотрим, - незнакомец начинает свистеть, созывая ещё кого-то. Аиспол отходит в сторону и замечает – Трапина. Он разговаривает на обычном языке, такое не должно быть, ведь, как Фундры, Змеи Любви, разговаривают на своём языке, кроме Белых, Силеволов и Динозавров. Что ещё изменил лес за время его пребывания в пещере? – Ты идёшь с нами. – продолжает Трапин. – И на этот раз ты поплатишься за свои дела, ты же знаешь, мы шутить не любим. - Оним, смотри, кого я здесь увидел? – подаёт голос другой Трапин, что приблизился к Аисполу. – Походу наш достопримечательный убийца принёс с собой Белого, чтобы так искупить свою вину. Ха, ничего не выйдет, наш Оним всё равно с тобой хочет расквитаться. - Отлично, - радостно восклицает Оним. – Хорошая работа, Глоссарий. Вот, берите с него пример, Озич, Игградсиль и Сихоронин. Этим Белым мы позже подкрепимся, когда я отомщу этому за убийство нашего сородича. Аиспол прижимается к Чазобиту, чтобы отойти от Трапина, что висел на своей нитке рядом с ним; тот улыбается и поднимается наверх. Его надменная улыбка очень не понравилась Аисполу, что-то в ней скрывалось нечто-то таинственное, и он не сомневается, что у того Трапина, Глоссария, как Аис понял, вспыхнула идея. Он дрожащим телом смотрит на Чазабита, умоляющими глазами просит уйти, хотя и понимает, что они их так просто не отпустят. Законов в лесу два, но даже они придают значения для жизни, и видимо Трапины хорошо им подчиняются. - Значит так, - не прерывает свою речь Оним, - я даю тебе два варианта на выбор. Либо ты идёшь с нами мирным путём, либо мы убиваем вас прямо здесь, без прикосновенно. - Так и быть, - выдыхает тяжко Чазобит. – Я вижу, что с вами шутки плохи и вы по любому нас убьёте, хоть не здесь и не сейчас. Я полагаю, что вы намерены это сделать с нами в другом месте. Вестимо, я не могу видеть вас на сквозь, но по мордам легко можно догадаться о действиях хищника, на что он способен. И даже сейчас мне легко заподозрить ваши действия, связывающие нас. Но знаете, в чём ваша слабость? – он незаметно подмигивает Аисполу, мол, таким образом попробует их сбить с толку, от чего Аис глубоко ошибается, что у него получится. – Я скажу вам, только не обижайтесь. - В меру благомысленно ты пытаешься выкрутиться и запутать нас, – быстро понимает Трапин и ловит его мысли. – Но у тебя ничего не выйдет, ты всё равно пойдёшь с нами, и на этом я ставлю лапу на землю. - Ох, - как-то весело выдыхает Чаз, - до чего же вы скучные, Трапины. Даже поговорить спокойно не хотите. И будь здесь Фундры, - он начинает уже явно играть, кто больше слов за минуту скажет, - с ними и то веселее. Конечно, они и стали хищниками, но они хоть как-то поддерживают разговор, в отличии от вас. – Чаз говорит о них так, словно забыл, что они хотели сделать с Аисполом вчера. Аис не мог понять, зачем он их злит, ведь от этого, как видит он, они ещё больше жаждут убить их. Он оглядывается вокруг себя, их полностью окружили те четыре Трапина, а пятый не отрывает взора от Чазобита, как и тот тоже не хочет прерваться. - Будь по-твоему, ты победил, - быстро сдаётся Чазобит, понимая, что их не переубедить. – Знаешь, я вижу в тебе достойного соперника для выживания, и я не хочу спорить с вами до конца своей жизни. Видимо мне придётся пойти на твои уступки. И потому можешь вести меня туда, куда тебе захочется, только не тронь его, - кивает в сторону Аиса, что всё ещё находится в теле беззащитного Белого. - Хм, - задумывается тот, посмотрев на Аиспола. Аис заметил его никак довольную ухмылку, теперь он знает, как улыбаются Трапины, когда они побеждают. – Договорились. Эй, - подзывает остальных, - следите за ними с боков, а-то ведь могут обмануть. Трапины, что просто висели на Трапинах, теперь находятся довольно близко к ним, тем самым показывая им шагать за их вожаком. Чазобит довольно шагает за Онимом, а Аиспол начинает чувствовать себя не в своей пещере. Ему еще никогда не доводилось оказаться сначала в ловушке Фундр и в плену у Трапинов. Но теперь Аиспол может этому радоваться, он наконец побудит этим пленником… хотя. Чему тут радоваться? Трапины убьют их по-любому и тут ничего не попишешь. Да и убежать невозможно, те четверо очень внимательно за ними наблюдают, чтобы не сбежали. Аис наблюдает за процессом, куда они их поведут, ведь на дерево они не взберутся, и они скорее разобьются, чем те что-то с ними сделают. Он смотрит на морды каждого из них: двое из них смотрят без эмоций, хмурыми выражениями, уставленные на них, третий, ходивший хвостом едва ли сдерживает себя, чтобы не напасть на них раньше времени, а у четвёртого он замечает огромные округленные глаза, что кажется совершенно смотрели в противоположный угол, ему будто было всё равно за кем следить, лишь бы скорее дойти до назначенного места. Именно таким Аиспол его видит – Трапина, что не имеет собственного мнения, а только шагает по земле за остальными. Первые же двоя выглядят очень сурово, по ним можно было сразу понять, что они слушаются своего вожака во всём, чтобы тот им не приказал. «Хвостик», так предпочёл назвать Аиспол того, что сдерживает хвост и смотрит за ними, в обще не было ни каких мыслей по поводу него, только одна – он очень голодный. Все они, хоть и Трапины, но также, как и Фундры, имеют разный характер и мотив на то, как им легко заполучить желаемое. Да, Фундры тоже были разными, но он никогда не мог подумать, что они окажутся хищниками из-за того случая, когда Трапины решили разом накинуться на них. Может это неправильно, но каждый здесь выживает, как может. И коли ты в стае – будь добр принимать разные уступки для выживания. Он также не мог не посмотреть на Чазобита, у которого морда так и оставалась без изменения – всё такая же весёлая. Но чему бы он мог здесь радоваться? Или он улыбается тому, что легко едва не запутал бы их, если только Оним не понял, о чём он тогда говорил. Аис не понимает, как он вот так легко и без единого дрожания в голосе мог с ним говорить, и будь он на его месте, тот тут же убежал, поджав за собой хвост, как последний трус. И даже будь он Динозавром, наверное, сделал бы тоже самое, так как его трепещущее сердце Белого скомандовало это. И сейчас, следуя за ними, его посещает дума о том, что он уже давно не обращается в тело Динозавра, а всё ещё находится в теле Белого. Чтобы это могло значить? Ведь раньше он не спешил, вернее сердце и тело, а быстро мог обращаться, а тут. - Мы на месте, - громко звучит голос Онима, что останавливается у двух рядом стоящих пещер. Трапины предпочли пещеры деревьям? Аиспол смотрит на те две огромные пещеры, хлопая глазами, не понимая, зачем они их сюда привели. Оним поворачивается к Чазобиту: - Теперь, ты пойдёшь со мной в эту пещеру, а вы поведёте нашего Белого в другую. Это так, на случай, если мне будет мало тебя убить. Чазобит от удивления делает шаг назад: - Как? Ты же обещал, что он не пострадает, сказав мне, что хочешь расквитаться лишь со мной. О да, и кстати, ты думаешь, что тебе будет так легко со мной расправиться, что ж, посмотрим. «О чём это говорит он? Что-то я ничего не понимаю, о чём идёт речь, что Ониму будет сложно от него избавиться. И что тогда будет со мной, если его первым попытаются… даже не хочется об этом думать. Слишком много информации и куда больше вопросов у меня возникает». - Да-да, Оним, - подходит к нему один из Трапинов, - ты действительно сдержал слово, что мы ему пока ничего не сделаем, пока… - не успевает он договорить, как Оним откидывает его в сторону и что-то начинает шептать. Аис пытается настроить слух и прислушаться, о чём идёт речь, но те так тихо разговаривают, что будто в обще просто стоят и смотрят друг на друга. - Значит так, - поворачивается он обратно, - я не понял твоих слов, убийца, но мне не составит труда сделать хотя бы тебе больно. В любом случае, мы все голодны, ничего не ели со вчерашнего дня, а тут нам представилась такая персона, которую мы не намерены отпускать. И это значит, что после твоего уничтожения, мы легко займёмся Бельчонком. И ты не посмеешь помешать. Игградсиль и Сихоронин, сопроводите Белого в ту пещеру, а ты, Озич, следуй за мной с Убийцей в ту. - Хорошо, - быстро и без всяких других слов кивает Чазобит, уходя за Онимом и Озичом в первую пещеру, успев тем самым подмигнуть Аисполу, мол, у меня всё схвачено. Но Аисполу как-то его мысли не нравятся, чтобы он там не думал. Он не долго смотри, как те троя уходят в пещеру, так как его начинают пихать по спине те двоя. И он, склонив голову, шагает к другой пещере, находившаяся рядом. Он надвигается к углу, где может немного полежать перед тем, как за ним придут. А те Трапины застыли у выхода, сторожившие его, и смотрят по сторонам. Теперь он подозревает, что ничего у него не выйдет, в особенности убежать, так как Трапины очень внимательно всегда следят за пойманной добычей. Во время лежания он смотрит на выход и думает, что они привели их сюда потому, что на дерево не смогут взобраться. А по всему Оним бы не мог отомстить Чазобиту за то, что тот натворил. Аиспол решается лежать тихо, у него возникает мандраж, что они могут ему сделать, если вдруг решится что-то сказать. Он боится их куда хуже, чем Фундр, даже, когда узнал, кем они стали. Но что об это теперь думать, надо размышлять, как бы скорее выбраться отсюда. Ему кажется, что сегодня он видит этот день в последний раз, когда дождь вновь прекратился, и вместо него появился туман. Он уже понимает, что дальше нет пути, как вдруг слышит крики, исходящие вне пещеры. Возможно, это какие-то Звери играют с другими в жестокие игры. - Как это?.. – кричит один из Трапинов, продолжавший стоять на стрёме. – Сихоронин… - долгие, жалкие голоса кричали во всю мощь, и Аис, используя эту возможность, закрывает уши лапами, чтобы как-нибудь ещё немного полежать в тишине. И когда наступает тишь, Аис кладёт лапы под живот и слышит тихие шаги, идущие на него. Он осмеливается приоткрыть глаза и вновь видит его, Чазобита. От испуга подскакивает с места, не понимая, зачем он здесь, и почему тот Трапин с ним ничего не сделал. - Я же говорил – у меня всё схвачено, - пытается оптимистически сказать он. – Ой, но теперь нам никто не помешает, и мы можем идти. - Подожди, ты ничего мне не говорил, - останавливает его Аиспол. – И в каком это смысле нам никто не помешает? - Всё довольно просто, - едва слышно фыркает тот. – Ты, наверное, слышал те крики, не так ли? Ну, разумеется. Те безжалостные вопли издавали Трапины, с которыми я смог довольно быстро поговорить и прийти к выводу, что у нас совершенно разные мысли о жизни и что нам, пожалуй, стоит разойтись. Иными словами, я, как Зверь Паддо, не мог не совершить следующее своё деяние, то есть мне пришлось просто отодвинуть их в сторону и предъявить им свои гробы. - Ты их у-убил? – Аиспол старался сделать так, чтобы голос не дрожал. Но когда он это услышал от него, то просто не мог выкинуть из головы эту мысль. - Как я уже говорил тебе, Аиспол, я не хочу врать и потому отвечу прямо – да. Я отправил их в потустороннюю сторону жизни, чтобы они не посмели нам мешать идти дальше по лесу в поисках Силевол. Я же знаю, как ты хочешь их найти, поэтому у меня не оставалось иного хода, как совершить то дело с Трапинами. Ну тогда, в путь, не будем больше терять минуты, коли хотим, как можно быстрее найти их для тебя. Аиспол кивает ему, встаёт с холодного пола и надвигается к нему, что стоит у выхода из пещеры. И снова он видит на нём довольное выражение морды, он убил тех Трапинов и радуется этому, как это учтиво с его стороны. Вестимо, он Паддо и такова его жизнь рассказывать свои сны тем, кого он увидит. Но он никак не мог ожидать от него такого поворота, что он будет так «плясать». Но также он не мог подозревать, что этим закончится так быстро – он действительно хочет довезти его до Силеволов, которых он хочет найти и попросить помощи. Ведь он теперь намерено хочет их найти и стать Былым, а то, как он раньше поступил, уйдя тогда, - ошибка. Теперь он это понимает, и на этот раз, уверяет он себя, не убежит. - Так тогда в какую сторону пойдём? – расслабленно спрашивает Аиспол, не отводя взгляда. - На сколько мне известно, - объясняет он, - мы сбились там, где нас поймали Трапины. Но мне не хочется возвращаться туда и, полагаю, нам нужно идти прямо. – с уверенностью говорит Чазобит, будто знает точно в какой стороне находятся они. Аисполу кажется, что может он может быть правым, что указывает верный путь, но также он сомневается в нём потому, что он сказал тогда о том сне с ним. Но, видно, у него нет другого выбора, как следовать за ним, как за охранником, что сопровождает его в этом нелёгком путешествии и хочет помочь ему дойти до конца. Чазобит гордо поднимает голову, восхищаясь самим собой, что ему удаётся легко переманивать Аиспола на свою сторону. Но только Аиспол сам не мог понять, что он, говоря правду, также им манипулирует ради собственной жизни. Может он когда-нибудь это поймёт позже, ведь он не считает себя слишком тупым и догадается в чём собственно дело. Аиспол понимает, что он убил Трапинов, чтобы завершить начатое дело с ним. Но зачем? Если он обратится назад в Белому, ему придётся тогда вновь избегать свою смерть, что делал до того сна с ним. А пока он решается довериться ему и идти с ним, и там может благодаря ему он доберётся до Сисилеволов благополучно. Быть может, в этот раз он будет более снисходителен и не уйдёт от них, так как он верит, что они смогут сделать противоядие для него и он вновь станет обычным Белым, как раньше.