Doom Hotel: Eternal

В главном зале театра, созданный со времён викторианской эпохи, с каждом разом приходило всё больше и больше высших демонов Ада, занимая свои почётные места в ложах и рядах перед огромной пока что пустой сцены, куда падал мощный поток света. В помещение хозяйствовала кромешная тьма, освещённая стариной люстрой со свечами и бликами синего пламени, и лишь немногие прерывали приятную тишину шёпотом и смешком, обмениваясь между собой последними слухами, рассказывая о своих бытовых делах или просто пытаясь флиртовать. И вот на сцену явился высокий демон в смокинге с двумя головами, украшенные расшитыми золотыми нитями и драгоценными камнями масками, изображающие трагедию и комедию. Он поклонился зрителям и молча сел за фортепиано, поправив раздвоенный конец подола костюма, достал свёрток с нотами и, размяв руки в кожаных перчатках, его пальцы застыли над клавишами. Фиолетовый бархатный занавес позади сцены открылся и под лучи искусственного света вышла высокая фигура, скрытая коконом из огромных чёрных крыльев, как у летучей мыши, и только красивые загнутые назад красные рога были видны на светловолосой макушке. Крылья раскрылись и все зрители восхищённо ахнули, как один. Лилит, одетая в облегающее кроваво-красное вечернее платье, грациозно скрыла крылья за спиной, образуя ими длинный изящный плащ. На тонкой шее красовалось чёрное ониксовое колье в виде паука, прикрывающий выпирающие белоснежные ключицы и соблазнительную ложбинку между пышных грудей. Королева взглянула на демонов из-под полуопущённых пышных ресниц и ухмыльнулась краешком накрашенных губ, подойдя к микрофону. Артисс, демон искусства и по совместительству хозяин театра, бережно коснулся клавиш и начал играть, омывая зал прекрасной мелодией. — Не спрашивай меня,* — произнесла она чарующем голосом, обхватив покрепче микрофон. — Ведь то, что ты знаешь — всё правда. Мне не нужно говорить тебе, — губы слегка приоткрыты, а томный взгляд гипнотизировал зрителей. — Что я люблю тебя всем сердцем. Слегка покачиваясь, она продолжала петь, не замечая никого вокруг. Позади неё завеса образовала мощную иллюзию космоса, и маленькие звёздочки, казалось, танцевали на блёстках платья, ослепляя своей притягательной красотой. — Я…Я стояла там, — её рука тянулась к потоку света, к королевской ложе, где сидел тот, ради кого она исполняла эту песню. — Ты был рядом. Там, где два мира столкнулись. И даже они не смогли бы нас разлучить!.. Она замолчала и, сверкнув золотисто-хищными глазами, на сцене материализовались демонические тени с электро-гитарой и барабанами, дополняя песню. Лилит широко раскрыла крылья, которые слегка трепетали и, когда их хозяйка кружилась по сцене, придерживали её, создавая вокруг красочный вихрь, когда с потолка посыпались лепестки чёрных роз. — Мы могли бы жить очень долго, — нога, обутая в алую туфлю, стукнула по деревянным половицам, вторя ударам по барабану, будто отбивается ритм чьего-то сердца. — А если я сделаю тебе больно… Лепестки в одном мгновение сжигались синим пламенем на глазах у многих и перед лицом Лилит, чей пронзительный взгляд следил за тенью в королевской ложе, что с трепетом вслушивался в дивный голос, а мёртвое сердце отбивало вновь потерянный ритм, вторя барабану. — …То слёзы твои я превращу в вино, — её пальцы юрко прошлись от века к скуле, а затем эта же ладонь тянулась к свету. — Я говорила тебе.… Её крылья раскрылись ещё шире и огромные тени накрыли с головой всю залу, будто закутывая зрителя в плотный кокон тьмы. — Что мы могли бы улететь, — брови сошлись на переносице и Лилит запела громче, яростнее; крылья зашуршали, готовясь к полёту. — Ведь у нас есть крылья. Но кто-то не знает, для чего они!.. И владычица воспарила над всеми, а вокруг закружились восковые свечи с люстры, обдавая бликами пламени стройную фигуру. — Я стояла там, — тени на сцене тихо подпевали её словам, ведь единственный живой голос здесь был только у неё. — Ты был рядом. Два мира столкнулись, и даже они не смогли бы нас разлучить!.. Тени испарились, иллюзия погасла, а Лилит, укутавшись в плотные крылья, исчезла, оставляя зрителей в потрясении, заставляя их громче хлопать в ладоши и кричать овации исполнительнице, что с каждым новым разом на сцене не переставала удивлять всех, создавая потрясающий концерт.

***

— Моя госпожа, вы были прекрасны! — воскликнула мелкая демонесса, кружа, как падальщик, перед королевой. Лилит сидела в личной гримёрной, смывая с глаз неприятную тушь и стирая с губ чересчур яркую помаду перед овальным зеркалом, устав от очередного выступления в Кольце Похоти. Сидя в махровом халате на пуфике и сняв, наконец, то платье, женщина могла позволить себе заслуженно отдохнуть. Она всё так же была прекрасна, как и сто тысяч лет назад, но мёртвая душа старела, становилась с каждым новым веком мудрее и опытнее, и требовала она всё больше безмятежного покоя. Единственное, что радовало королеву и по сей день, так это любящий муж и дочь. Пусть жители Преисподней и не понимали чрезмерную доброту принцессы с готовностью помогать всем и вся без малейшего разбора, Лилит всегда готова поддержать свою дочь, ведь однажды Шарлотте предстоит стать новой владычицей Ада. Королева, тряхнув головой, дабы избавиться от мыслей, из благодарности слабо улыбнулась служанке. — Благодарю, Нелле. — Я уверена, — продолжала тараторить служанка, собирая букеты чёрных роз в фарфоровые вазы, подаренные зрителями из высшей знати. — Владыка без ума! Как раз после этих слов в дверь постучали и в помещение зашёл собственной персоной Самаэль, будучи одетый в неизменный белый смокинг и шляпу, пока руки покоились на трости с рубиновым яблоком на конце. От такого появления Нелле потеряла дар речи, еле удерживая букет цветов в руке, что неприятно кололи пальцы шипами. — Оставь нас, — командным тоном приказал Падший, и служанка послушно вышла за дверь вместе с цветами. После того как та ушла, демон нежно улыбнулся. — Ты была бесподобна, дорогая. Королева фыркнула, но всё же нежно улыбнулась мужу, подарив тому поцелуй. — Ты всегда так говоришь, — прошептала она, уткнувшись ему в плечо. Люцифер на её слова хмыкнул, проведя рукой по напряжённой спине супруги. — Правда и только правда, дорогая, — жадно вдохнул он аромат французских духов, коими пользовалась Лили. Амбра и роза — её любимое сочетание. Люцифер ненароком вспоминал как они впервые встретились в Райском саду, где его будущая жена сидела около кристального пруда и пела грустную песнь, тихо роняя слёзы. Адам, её «половинка», созданная Богом, никогда не уделял возлюблённой должного внимания и ласки, о которой она мечтала. Вместо этого глупый юноша всё время ходил по пятам за Богом, называл созданных им же животных и птиц известными человечеству названиями, а девушка стояла всё время в тени, не зная, чем себя занять. Тогда-то они и встретились около яблони, когда Падший был главным архангелом среди братьев. Оба поняли, что они — ненужные и брошенные, всего лишь вещи. И оба в третью ночь откусили кусочек от яблока познания, наделяя их безграничной свободой и собственной волей. Началась война и Люцифер, вместе с другими сородичами, что тоже откусили от плода, были изгнаны во Тьму лично Всеотцом, так как тот не был в силах убить своё творение, а за ними тайком последовала и Лилит, которой становилось всё труднее быть с Адом с его надоедливыми причитаниями, сбежав в ночных сумерках из Эдема. Быстро освоившись на новом месте, падшие ангелы стали вечными Князьями Ада и губернаторами колец Преисподней, а Люцифер, которого нынче называли другим именем — Самаэль, стал Владыкой. Обратив свою возлюблённую в дитя Тьмы, они оба создали Ад и стали их правителями, и никогда не жалели о своём решение. — Люци, что с твой рукой? — прошептала Лилит, заметив как раненная рука мужа странно подрагивала, будто в судорогах. Самаэль сжал в тонкую линию губы, не зная, что и ответить. — Не беспокойся, — нервно хохотнул он, убрав поражённую недугом руку за спину. — Это пройдёт. Королева смерила его неодобрительным взглядом и без лишних слов стянула с руки перчатку, скрывающую ужасные ожоги. — Ч-что это? — дрожащем от страха голосом тут же спросила Лили, невесомо касаясь холодными руками ран. — Пожалуйста, не молчи! Скажи мне! Самаэль тяжело вздохнул и, мысленно поставив иллюзию защиты на комнату, чтобы их никто посторонней не подслушал, накрыл второй рукой ладонь жены, чьи глаза широко распахнулись от страха, а нижняя губа слегка подрагивала. — Барьер рушится, — начал он. — То заклинание защиты, оно… Связывает купол с носителем жизненной энергией и… Кто-то недавно его разрушил. — Н-но как? — удивилась демонесса. — Ты и твои заклинания самые сильные во всём Аду, их никто не может разрушить, кроме тебя! — Может, Лили, — медленно закивал Люцифер. — Враг извне. — Тогда кто это мог сделать? — пробормотала блондинка, поглаживая раненную руку мужа. — Я не знаю, — уныло покачал головой Владыка, одев обратно перчатку на руку. — Сейчас важна жизнь нашей дочери. — О, Пустота… — ахнула королева, прикрыв ладонью открытый рот. — Скорее! Нельзя медлить! — Боюсь, я не смогу нас телепортировать, — сообщил Магне, налив в стакан воды из графина и залпом осушив его. — Моих сил не хватит, чтобы телепортировать обоих в Кольцо Гордыни, придётся ехать на лимузине. Королева решительно встала с пуфика и махровый халат исчез с её тела, образуя собой фиолетовое вечернее платье и чёрную корону на голове. Демонесса подошла к мужу и взяла его за руку, сжимая пальцы. Её глаза горели решительностью, ведь сейчас речь шла о их дочери, малышки Чарли. — Тогда едем! — она открыла дверь, и через плечо бросила опешившему мужу: — Заодно и с Чарли поговоришь, насчёт того дня! Люцифер закатил глаза, но жене недовольство не выразил и послушно последовал за ней, чувствуя укол стыда перед дочерью, с которой они уже давно нормально не общались.

***

Семья Магне как обычно завтракала в обеденном зале в уютной тишине и мраке, освещаемый светло-розовым мраморным камином, украшенный многочисленными портретами их семьи на протяжении многих веков. Горгульи, созданные Люцифером при помощи магии, разносили своим хозяевам блюда и напитки, и ожидали в стороне дальнейших указаний от Падшего. Тот, равнодушно махнув рукой, отпустил слуг, так и не притронувшись к еде, увлечённо читая утреннюю газету новостей. На противоположном конце стола сидела Лилит, что грациозно, как подобает воспитанной правительнице, держала вилку в руке и неспеша поедала греческий салат в сочетании с красным вином, а по центру между ними сидела Чарли, лениво поедая яичницу с беконом, нервно ёрзая на стуле и всё время переглядываясь с матерью, закусив губы. Королева обнадёживающе улыбнулась дочери и подала знак кивком, и Шарлотта, набрав в лёгкие побольше воздуха, кашлянула в кулак, думая тем самым привлечь внимания отца, но тот не обратил на это внимание ровным счётом. Тогда девушка решилась негромко окликнуть его. — Па-ап. — Да, Пирожочек? — спросил демон, шумно перелистнув страницу газеты. — Ты что-то хотела? — Да-а, — протянула она, нервно хихикнув. — У меня просто появилась одна, эм, замечательная идея, с которой я…эм…хотела поделиться. Люцифер замолчал, и Шарлотта заволновалась ещё сильнее. — И что за идея? — полюбопытствовал он, коротко взглянув на дочь. — Ну, я подумала открыть отель, взамен старому, заброшенному поместью, куда мы уезжали иногда отдыхать за Пентаграмм-Сити… Помнишь? — Разумеется, — усмехнулся Владыка, убрав газету на край стола. — Отель — это замечательная идея, моя дорогая! Большой доход никогда не помешает нашей семье. Лилит тихонько хмыкнула, отложив в сторону вилку. Она мило улыбнулась мужу и скрестила руки перед собой. — Милый, это не совсем тот отель, о котором мы привыкли думать, — туманно пояснила демонесса под удивлённый взгляд мужа. — Вот как… — протянул Люцифер, переведя взгляд на дочь. — И что это тогда?.. Чарли встала изо стола и показала ему красочный рисунок, нарисованный её же руками, где было большими буквами написано «ОТЕЛЬ СЧАСТЬЯ». — Отель-реабилитация для демонов! — всплеснула руками Чарли, подпрыгивая на месте, пока рядом с ней появились Раззл и Даззл с конфетти и пёстрыми ленточками. Левый глаз Самаэль нервном дёргался, улыбка вышла кривой, а руки пытались не разорвать несчастный рисунок. — Что-то не так, пап?.. Козлята-демонята почувствовали гнев Владыки и, осторожно перешептавшись между собой, скрылись с глаз долой, трусливо оставив свою юную хозяйку одну. Самаэль грозно встал с места, с противным скрипом отодвинув стул назад, тяжело облокачиваясь кулаками об гладь стола, пока мозг пытался смириться со словами принцессы. Лилит заметила, что тень позади мужа приобрела опасное, давно знакомое очертание и поспешила успокоить его. — Люци, давай… — выставленная вперёд ладонь остановила её. — Не сейчас, Лили, — грозным голосом прошипел демон. Он обернулся к поникшей настроением Чарли. — Мы поговорим в кабинете. Одни. Шарлотта горько вздохнула и посеменила следом за отцом, однако она не боялась силы, как боялась быть никем непонятой со своими чудаковатыми идеями. Самаэль распахнул рукой дверь и присел за дубовый стол, взяв из стеклянного шкафчика около стены графин с викси и стакан. Дочь же в это время стояла около дверей, глядя на свои туфли, будто это было самым интересным занятием на свете. Владыка выпил содержимое стакан и, скрестив ладони в замок, указал гневным взглядом на свободный стул перед ним. С тяжёлым вздохом Чарли присела на него, не решаясь взглянуть на отца. — Пап… — начала она, подбирая слова. — Ты сердишься? Послышался негромкий смешок, но для неё смех был оглушающим, безжалостно топтавший под грудной клеткой росток крохотной надежды. — Чарли, пойми, то, что ты напридумывала — всё это бред чистой воды, — ответил демон, пытаясь вразумить собственно дитя. Его маленькая Шарлотта хочет казаться взрослой, а на деле она остаётся таким же невинным ягнёночком, святым агнецом, как и всегда. — Неправда, — обиженно пробубнила девушка, робко поднимая взгляд. — Пап, ты же видишь, что с каждым днём становится всё больше грешников в Аду. Так почему бы не решить эту проблему мирным путём без насилия Истребителей, а? — Это ничего не решит, — покачал головой Люцифер. — Почему?! — воскликнула младшая Магне, встав со стула. — Почему ты так в этом уверен? Мы ведь этого не делали. Возможно, если привлечь их с помощью рекламы, то… — Рекламы?! — переспросил он, закипая от злости. — Чарли, пойми, грешники не могут стать в один день святыми. Они сюда попадают именно из-за этого, эти грехи и то, что они совершили, будучи живыми, навеки останется с ними! — Но почему бы не дать им второй шанс, а? — возразила девушка. — Что, если удастся перевоспитать и сделать чуточку добрее… — Нет, Чарли, нет! — стукнул Владыка по столу кулаком, и пустой стакан слегка подпрыгнул над столом. — Этого никак не изменить. Смирись с этим и думай-ка лучше о полезном, об дне, когда ты станешь достойной королевой, например. — Чтобы стать королевой, нужно для начала помочь своему народу, — бесстрашно заявила девушка, подойдя к двери, намереваясь уйти отсюда, где стены и влияние отца болезненно давили на хрупкие плечи. — Если ты не хочешь что-то изменить, то это сделаю я!.. — Чарли… — Нет, папа, я всё решила! — твёрдом тоном перебила она, скрестив руки на груди. — А кто твою идею поддержит, а? — не сдавался и Владыка, ядовито зашипев, как змея. — Кто? Истребители? Князи? Может, те ничтожные бесы? — Может быть, но первым добровольцем вызвалась моя подруга, Вэгги. — О-о, Вэгги, — едко выплюнул это ненавистное имя Люцифер, будто на языке прилипла грязь, наливая в стакан новую порцию виски, попутно вспоминая ту вечно угрюмую грешницу, что ходила словно послушный щенок за его дочерью по пятам. — Эта та, которую ты подобрала из мусорного контейнера? М-да, она уж точно поможет тебе… — Она хотя бы на моей стороне! — процедила девушка, сжимая руки в кулаки. Сопротивляться слезам становилась с каждой секундой всё сложнее. — Она всегда поддержит меня и не оставит на произвол судьбы в трудную минуту… — демонесса открыла дверь и негромко сказала напоследок: — А ты этого не сделал. Она стремительно покинула кабинет и поспешила выйти на улицу, на свежий воздух, где её ожидал белоснежный, чистый до блеска лимузин, готовый отвезти в любой момент в Пентаграмм-Сити, где её ждала с нетерпением Вагата. Одна вещь передалась уж точно по наследству младшей Магне — это упрямость от отца. Она до конца была уверена, что отец, возможно, поможет как-нибудь, неважно словом или делом, но нет, он лишь высмеял её идею, о которой она давно грезила, не найдя поддержки у родного демона. Пора встать взрослой, так любил говорить ей папа, и она ещё докажет, что с может справится со всем одна, самостоятельно, как настоящая принцесса. — Чарли! — кричала вслед королева, держа в руке бумажный конверт. — Милая, подожди! Девушка незаметно стёрла покатившуюся слезу и повернулась к матери, которая крепко обняла её на прощание, а затем погладила дочь по волосам, целуя в макушку. — Лучик мой, не сердись на него, — прошептала Лилит, поцеловав ту в лоб. — Он просто погорячился. — Я думала, что он меня поддержит, — шмыгнула носом принцесса, отведя глаза к ухоженным розовым кустам. — Как же я ошибалась. Лили без лишних слов прижала к себе дочь, успокаивающе продолжая гладить её по пушистым волосам и мысленно напоминала себе как следует поговорить с супругом потом на эту тему. — Мне пора, мам, — плавно отстранилась от неё Чарли, открыв дверцу машины. — Спасибо, что хоть ты со мной. Раззл и Даззл, мигом прибежав из дворца, уселись на мягкое сидение машины, с жадностью поедая найденные где-то разноцветные коробочки со сладостями, совершенно не замечая горя хозяйки. Простояв в тишине ещё пару минут Шарлотта вскоре села в автомобиль и только после этого королева вспомнила о конверте в руке. — Держи, — передала она бумагу дочери. — Там есть столько «душ»*, сколько будет необходимо на рекламу, аренду, ну и, конечно, еду, — когда дочь кивнула, матерь улыбнулась ей, поглаживая по щеке, вытирая влажную дорожку от слёз. — Всё у тебя получится. Вот увидишь. Чарли коротко кивнула ей и закрыла дверцу, уезжая в мегаполис на неопределённый срок. Начинается новый этап жизни, это будет сложно и неизвестно, но она Магне, а значит должна смеяться в лицо таким проблемам…ну, когда они решатся, разумеется. Королева долго провожала обеспокоенным взглядом удаляющийся лимузин и, когда тот скрылся из виду полностью за стволами железных деревьев, развернулась на каблуках и, придерживая пышный подол платья одной рукой, медленно возвращалась во дворец, посылая гневный взгляд в окно, откуда на неё смотрел Самаэль, с силой сжимающий клочок рисунка, так и не прочитав на обратной стороне шершавой бумаги маленькое предложение, выведенное чуть кривым почерком: — «Просто гордитесь мной.»