Покажу тебе любовь

      Скотт и Уён явились в место празднования первыми. Они остановились около железных ворот рядом со сторожевой будкой и, опустив водительское стекло, на вытянутой руке предъявили охраннику бронь на один из домов. Мужчина высунулся из маленькой форточки, показав свой круглый, обтянутый голубой рубашкой живот, поднял вверх очки, прищурился. И только после того, как увидел на чеке нужную в углу печать, нажал кнопку на пульте, открывавшую ворота.       Парни в благодарность кивнули, а затем, не торопясь, проехали вперёд по асфальтированной дороге вглубь коттеджного посёлка.       Нужный участок не приходилось искать часами, все и так могли найти к нему путь без знания карты, номера, указанного на фасаде, или со слов охранника, у которого можно было спросить что угодно. Несмотря на то что все дома были абсолютно одинаковы, этот чем-то отличался от остальных. Кажется, трава здесь росла чуть иначе: то ли тусклой была, то ли, наоборот, была ярче, чем где-либо ещё. Возможно, дело было в воздухе, который питал это место. Но на самом деле с этим домом четверых парней связывали общие воспоминания, объединившие их в самый первый учебный год.       Спустя примерно сто метров машина сбавила набранную скорость, чуть притормаживая для вхождения в поворот, завернула на возвышенность, имитировавшую стоянку, и остановилась. Друзья забрали рюкзаки с заднего сидения и вышли, ступая на сделанное полностью из камня крыльцо. Уён, повозившись немного с замком, толкнул легонько дверь. Та со скрипом открылась, приглашая гостей внутрь.       Пройдя дальше по коридору и бросив ключи на столик в центре огромной гостиной, парни, кинув рюкзаки себе под ноги, с грохотом уселись каждый в отдельное кресло. Тяжело и громко выдохнув, так что даже по всему телу прошёл импульс от собственного голоса, Уён, потерев вспотевшие ладони о штаны, кинул усталый взгляд на друга. И утомлённо простонал: — Бли-и-ин! Мы же не вытащили с багажника ящики с пивом.       Скотт посмотрел на него осуждающим взглядом. — Не хочу даже слышать о том, что ты устал. — Вообще-то, я и вправду устал. — Ты всю дорогу из телефона не вылазил! — Смотреть смешные ролики тоже, знаешь ли, занятие не из лёгких, — ответил Уён, покрутив головой по сторонам. — А тут, вроде, за год ничего не изменилось.       Скотт вслед за товарищем начал оглядывать помещение. Осмотревшись получше, он заметил единственную деталь, потерпевшую перемены: то были огромные маятниковые часы, стоявшие напротив входа в дом. Своим присутствием они когда-то украшали пространство и дополняли интерьер, подчёркивая старинное, как бы антикварное убранство. — Часов нет, — объявил Скотт. — Каких часов? — Ну, помнишь те уродливые часы? Они ещё громко били каждые пятнадцать минут. — А-а, да, вспомнил. — Уён почесал волосы на затылке. — Интересно, куда их упёрли? — Он огляделся в поиске предмета. — Хрен знает. Может, сломались? — Скотт замолчал, заметив около ноги ползущее по полу чёрное насекомое. И следом добавил: — Или люди пожаловались из-за грохота и их убрали. — Он поднял ногу и с хрустом раздавил букашку, не моргнув при этом и глазом. — Может.       Под подошвой на древесине остался размазанный зелёный вперемешку с кровью след. Закинув мёртвое тело кроссовком под щёлку кресла, он встал, подперев руками поясницу, потянулся, чтобы сделать небольшую зарядку для спины, и направился к лестнице, что вела на второй этаж. — Пойду наверх, нужно кое-что проверить. — Что? — спросил Уён, обернувшись на него через плечо.       Но тот оставил вопрос без ответа. Быстрым шагом переступая сразу через две ступеньки, так как размах ноги Скотта позволял это сделать, он, держась левой рукой о перила, в один миг очутился на втором этаже дома. Пройдя вперёд по коридору, оказался около самой дальней комнаты, окна которой выходили на лужайку заднего двора. Повернув круглую ручку влево, зашёл внутрь. В лицо сразу же ударил ослепляющий дневной свет. Он сделал ладонью козырёк, спасаясь тем самым от яркого солнца.       Привыкнув к свету, направился к правому дальнему углу, где стоял рядом с массивным шкафом маленький квадратный столик. Подойдя к нему, Скотт взял в руки столик, который, кажется, вообще ничего не весил, отодвинул его в сторону и сел на корточки. Он не заметил, как в дверях, облокотившись о дверной косяк, встал Уён, пристально наблюдая за его движениями. — Ты решил вскрыть тайник? — спросил он. — Ага, — пропыхтел Скотт, пытаясь пальцами зацепиться за выступающую в полу деревяшку. — Кинь мне что-нибудь острое?       Осмотрев быстрым взглядом комнату, Уён ничего не нашёл. Перебрав в голове все острые предметы, которые могли бы другу помочь, он решил спуститься вниз и взять ключи от дома, лежавшие на столике внизу. Он ушёл так же быстро, как и вернулся. Отдал связку ключей и отошёл назад, усаживаясь на край кровати, параллельно наблюдая за действиями друга.       Скотт подставил ключ к полу. Дерево издало треск. Готово! Ему удалось совладать и победить в этой битве. Приподняв деревяшку, протянул руку в дыру и достал оттуда маленькую резную шкатулку. Он покрутил её в руках, сдул с крышки скопившуюся за год пыль. Затем встал, подошёл к Уёну и уселся рядом. Теперь они оба смотрели на пожелтевшую от времени шкатулку. Открыв крышку, та издала противный скрипящий для ушей звук. Скотт вывалил всё содержимое на кровать и принялся переворачивать показавшееся наружу содержимое. — Ого, смотри! — Уён заметил фото, на котором был изображён именинник с заляпанным в торте лицом. — Это в прошлом году было?       Скотт повернул голову и взял в руки фото. — Это в позапрошлом. — Он указал пальцем в самый угол. — Видишь футболку на Гуке? Он углём её прожёг, когда бухой мясо жарил. — Точняк! — воскликнул Уён, широко разинув рот. — Помню, он её потом в мангале сжёг, а затем всю дорогу ехал сиськами своими голыми светил. Ох, как же эта футболка воняла, когда горела... — скривил лицо Уён, вспомнив тот запах. — Ага. Словно палёные волосы. — Да, да. Чуть не блеванул из-за неё. — Ты и без этого наблевал. — Скотт сразу же засмеялся, прокрутив в голове тот случай. — Все кусты около стола загадил. — Эй! — Уён ударил друга кулаком в плечо. — Это было небольшое недоразумение. — Недоразумение, это — ты, — пробубнил Скотт и продолжил смеяться.       Парни ещё долго сидели, разглядывая фотографии и вспоминая прошедшие дни. Все фото были сделаны неожиданно, поэтому они и были такими особенными. Снимки в движении казались наиболее живыми. Они излучали гораздо больше энергии, чем заранее отрепетированные. Все друзья веселились, дурачились и выглядели при этом такими счастливыми.       Под грудой фотографий лежали и ждали своего внимания четыре предмета. Они не добавлялись, а обновлялись каждый год новыми. На покрывале лежали: самокрутка, мятная конфета, конвертик презерватива и железная пробка от бутылки. — О, конфета! — воскликнул Уён.       Он схватил сладость, освободил от шуршащего фантика и быстрым движением отправил себе в рот, издавая причмокивающие звуки. — Пробку б лучше свою пососал, — предложил Скотт, кинув её в друга. Тот увернулся. — Не, — вякнул Уён, отмахнувшись. — Конфета вкуснее.       Опустив взгляд на золотистую упаковку от презерватива, Скотт ехидно улыбнулся и протянул к ней свои длинные пальцы. Повертев небольшой квадратный предмет в руке и посмотрев на время на наручных часах, он вдруг резко встал с кровати и полетел к лестнице, ведущей вниз. Уён встретился с ним взглядом, когда парень поднимался обратно, держа в руке огромный толстый рюкзак, чем-то битком набитый. Он залетел в комнату, в которой обычно спал Чонгук, не произнеся при этом ни единого слова. Тот проследовал за ним. Зайдя в комнату, увидел друга на полу, разложив вокруг непонятное барахло. Он сидел, поджав ноги под себя, читал листок с инструкцией и параллельно вбивал что-то в поисковую строку в браузере телефона. — Что ты делаешь? — спросил Уён, присев рядом. — Планирую слежку. — В смысле?       Шмыгнув носом, Скотт повернулся к парню и ответил: — Я хочу проследить за Гуком.       Второй, не найдя ответа в голове, заглянул в глаза напротив, пытаясь отыскать в них то, что самому было не под силу. Но и во взгляде по соседству было полное неведение. — Слушай, до меня что-то не доходит... — Господи, помнишь наш с ним спор в баре? Мы ставили на парня в кофте с дырками. — Да, помню. — Так вот, — продолжил Скотт, возвращая внимание обратно к настройкам приложения. — Он приедет сегодня с ним. — Да? А чё ты мне не сказал?! — выкрикнул голубоглазый, отшатнув друга от себя двумя руками. — Я тебе говорил! Просто ты как всегда в уши долбился, — потёр место ушиба Скотт.       Уён хмыкнул, а следом вспомнил: друг действительно ему говорил об этом.       Поняв, что был неправ, он прочистил горло, издав звук, похожий на кряканье утки, и задал вопрос: — Ну так и чё, в чём смысл? — Я хочу узреть их спаривание, — ответил Скотт, доставая из коробки маленькую с ноготок скрытую камеру.       Глаза парня округлились, а лицо вмиг вытянулось по вертикали. — Вау, где ты её нарыл? — Уён перенял аппарат из рук соседа, чтобы рассмотреть поближе. — Купил в магазине у большого Ника. — Скотт свернул пополам инструкцию и убрал её в коробку. — У него там много всякого барахла. — И она реально чё-то показывает? — спросил Уён, закончив рассматривать крохотную вещицу. — Вот сейчас и проверим.       Скотт поднялся, шипя сквозь зубы, погладил ладонями свои затёкшие икры и, ковыляя до балкона, задёрнул занавеску от стены, открывая для себя и для камеры идеальный угол обзора. Он прилепил аппарат на двустороннее липкое покрытие, которое уже было заранее нанесено на заднюю часть панели, и нажал в нужном приложении кнопку «Play». На смартфоне тут же загорелся экран, показывая свою же, стоявшую напротив, фигуру. — Офигеть, работает! — удивился голубоглазый, заглядывая в загоревшийся экран. — Ага, только её нужно настроить, — ответил Скотт, прищуриваясь и ища необходимый угол наклона. — Ну-ка, завались на кровать. — Легко! — буркнул Уён.       Он с разбегу плюхнулся на мягкую мебель. Та от такого напора слегка провисла и издала пружинный скрип. Парень крутился на постели по-всякому, словно осьминог, загнанный в угол на разделочной доске.       Поймав удачный угол наклона, Скотт задвинул шторы с двух сторон, погрузив комнату в полный мрак, чтобы тем самым проверить камеру на ночное видение. Оно оказалось безупречным. Матрица, зашитая в самой камере, работала без перебоев, позволяя тем самым не переключать режимы через приложение. — Ну как там вид? — поинтересовался Уён, болтая ногами в воздухе, лёжа на животе. — Идеально! — восторженно сказал парень и передал телефон другу. Тот взял смартфон в руки и стал с интересом смотреть на себя лежачего. — Теперь осталось дождаться ночи, чтобы увидеть шоу. Позовёшь меня? — спросил Уён, играя бровями. — Конечно, без тебя не начну просмотр, — съехидничал Скотт. — Класс, — протянул тот и, довольный, откинулся на подушку.       Вся кровать Чонгука приобрела вид, будто прямо на ней произошла кровавая бойня за отстаивание территорий у вражеских сторон. Покрывало вперемешку с одеялом скомкалось в одну кучу, несколько подушек вообще валялись на полу, а простынь выбилась из-под матраса, показывая всему миру свою небрежность. Парни лежали и залипали в телефон, совсем позабыв о своих обязанностях.       Вдруг внизу послышался скрип входной двери. Друзья тут же замерли, повернув друг на друга головы. Эхом разнеслись шаги, а затем и знакомый голос. Это был Хосок. Парни тут же подорвались с кровати, собирая все свои хахаряшки, попутно перешёптываясь между собой. Они чуть ли не языком жеста распределили между собой обязанности, чтобы не попасть впросак.       Выбежав за дверь, Уён, делая вид, будто ничем таким они не занимались, полетел вниз встречать нового подошедшего, пока Скотт в это время собирал вещички и приводил в порядок комнату, стараясь при этом не издавать подозрительных звуков.       Закончив дела и ещё раз проверив камеру на исправность, он вышел из комнаты и закрыл её тихим поворотом дверной ручки. Спустившись вниз по лестнице и обернувшись, взгляд сразу же упал на двух друзей. Они стояли на кухне около каменной столешницы, о чём-то вполголоса разговаривая. Скотт заметил, как Хосок помогал разбирать привезённые пакеты с едой, а Уён погружал в холодильник банки с пивом, веселясь с какой-то рассказанной истории. — Эй, ты чё, один приехал? — Он подошёл ближе и пожал брюнету руку. — А остальные где?       Хосок уже было открыл рот, но Скотт, не дождавшись ответа, его перебил: — Только не говори, что этот говнюк слился, иначе я его придушу! — Нет-нет, — поспешил подать голос Хосок. — Они меня высадили около ворот, а сами приедут чуть позже. — И куда они смылись? — Решили немного прогуляться. — Хосок отмахнулся, умалчивая истинную причину. — Не волнуйся, они через пару часов будут тут. А пока что, — он протянул бутылку пива Скотту и продолжил: — выпьем за тебя! — А вот это по-нашему, — поддакнул Уён, взяв свою порцию с холодильника.       Парни открыли по бутылке и чокнулись. Тут же разнёсся звонкий звук стекла, а после — тишина. Послышались тяжёлые глотки, разносившие жидкость глубоко внутрь по пищеводу. С этого момента план Хосока начал своё действие напрямую и бесповоротно. А главное, нужно контролировать самого себя, ведь он обещал, что дождётся парней в более-менее трезвом состоянии.

***

      Все окна в салоне автомобиля были опущены. Чимин, откинув голову на подголовник, всю дорогу ехал с прикрытыми глазами. Этот нескончаемый поток ветра, что ласкал его лицо и волосы, внушал небывалое чувство удовлетворения. Но ласкал его не один только ветер. Широкая ладонь Чонгука, что лежала на всё том же законном месте, сжимала его худую ногу. Его длинные пальцы поглаживали внутреннюю сторону бёдер, мизинцем касаясь запретной части. Чувствуя непрерывный табун мурашек, блондин сидел и без остановки прокручивал в голове событие, случившееся с ним в десятках футах над землёй. Оно было для него потрясающим. Незабываемым. Подобного с ним никогда не случалось. И этот поцелуй... Чимин до сих пор ощущал его, словно их губы всё это время не отрывались друг от друга. Он улыбался, прокручивая случившееся в памяти. И, как бы это странно ни звучало, жаждал вновь окунуться в этот омут с головой.       Чонгук вёл машину не спеша. Когда они только заканчивали своё воздушное путешествие, солнце ещё не близилось к закату. Оно старалось как можно дольше остаться на плаву. Но сейчас, когда со свидания прошло достаточно времени, оно превращалось в мягкий розово-оранжевый закат. Дух захватывало от красоты, которую рисовала вокруг природа. Это были прекрасные минуты: впереди простирался замечательный вид, рядом сидел парень до мурашек любимый, а позади — воспоминания, которые точно будут радовать душу до того момента, пока его сердце не перестанет биться в унисон с сердцем на соседнем сидении. До сих пор Чонгук не верил, что этот момент настал. Не верил, что парень его не оттолкнул. Губы Чимина оказались настолько сладкими, насколько брюнет себе и представлял. Эмоции зашкаливали, выбиваясь за пределы допустимого. Чонгук будто вовсе не жил до этого момента. Но он зацвёл, как зацвели глаза того, в ком отражалась вся галактика. Вселенная. Целый мир.       Подъезжая к уже знакомой железной ограде, Чонгук ощутил в груди некое напряжение. Он, как и раньше, не хотел тащить Чимина в этот дом. Не хотел вспоминать вещи, которые там вытворял. Не хотел вспоминать парней, с которыми находился и спал. Он желал стереть все эти гнусные и до боли противные воспоминания, хотел заполнить чем-то светлым, чем-то настоящим, а не лживым и прогнившим. Чонгук бредил мечтой очистить душу и тело, дабы предстать перед Чимином достойным его. Эти мысли, на его взгляд, казались самыми правильными.       Машина заехала в ворота и проехала не спеша дальше по дороге. Они припарковались рядом с тачкой Скотта. Солнечный закат окончательно пропал с горизонта. Нажав кнопку на брелке, багажник открылся. Чонгук достал из него все нужные вещи, поставил на бетон рядом с задним левым колесом и захлопнул его ладонью. Чемодан Чимина он забрал себе, как и пакеты с покупками, а парню отдал рюкзак Хосока, так как тот был самый лёгкий из всех.       Поднявшись на крыльцо, брюнет уже собрался дёрнуть ручку двери. Но что-то его вдруг остановило. Почувствовав сердцем неладное, он развернулся и увидел лицо, не выражавшее ровным счётом никаких эмоций. Чимин, видимо, старался не подавать виду, что чувствует волнение, но Чонгука не обманешь. Не теперь, когда он его буквально чувствовал. — В чём дело, волнуешься? — Если только капельку.       Чонгук поставил сумки с пакетами на крыльцо и притянул к груди Чимина, крепко сжимая его в объятиях, тем самым стараясь хоть немного успокоить. — Я буду рядом с тобой и не отойду от тебя ни на шаг.       После этой фразы они разорвали тесный контакт. — Ты так сильно меня опекаешь, будто я младенец какой-то, а не взрослый мужчина, — смутился Чимин. — Ты не младенец. — Чонгук убрал пальцами выбившуюся прядь светлых волос за ухо, и продолжил: — Просто я забочусь о твоём комфорте. — Я понимаю, но не нужно уж прям настолько это делать. — Ладно, извини.       Взяв все сумки в одну левую руку, брюнет посмотрел на ладонь Чимина, которая выглядела достаточно одиноко без его собственной. — Я возьму тебя за руку? — Возьми.       Вот так просто.       Сдержать улыбку на лице не получалось совершенно. Чимин сделал вдох. Чонгук схватился за ручку двери, и та без каких-либо усилий распахнулась, пригласив парней войти.       Ни в коридоре, ни в огромной гостиной, которая была совмещена с кухней, никого не было. Чонгук прошёл на кухню, поставил пакеты с продуктами на столешницу и направился к лестнице, подозвав к себе блондина. Вдвоём они поднялись наверх и зашли в нужную комнату. Взгляд Чонгука сразу же упал на прикроватный столик, на котором поблёскивал и ждал своего часа конвертик презерватива. Глаза тут же округлились, как никогда до этого. Он за два размашистых шага долетел до тумбочки, схватил упаковку и сжал в руке, скрывая какие-либо подозрения из виду. — Ты чего? — Пак удивился такому странному поведению. — Нет, ничего, — лыбясь, протараторил Чонгук, убирая руку за спину. — Ты... это... проходи. — Он попятился спиной к стене, чтобы не выдать содержимого.       Чимин, находясь всё в таком же непонимании ситуации, оглядел парня и, не сводя с него глаз, прошёл к противоположной стороне кровати. Он положил свой чемодан на постель, раскрыл его, посмотрел сначала на вещи, потом на улицу и спросил: — Мы же сейчас пойдём во двор? — Ну да, обычно мы там сидим, — ответил Чонгук, сняв с себя пропитанную потом футболку.       И снова Чимин видел перед собой тело, богами слепленное. Рельефная грудь была настолько ярко очерчена. Мускулы перекатывались от движений рук. Невозможно оторвать глаз. Чимин как сейчас помнил их встречу в кофейне: то, что он почувствовал, когда коснулся ладонью его груди, и то, что происходило между ними сейчас, — будто сон. Чимин представить не мог, что когда-нибудь увидит это тело без одежды. Он смотрел прямо перед собой и очень жаждал к нему прикоснуться.       Чонгук, заметив, как пристально на него смотрит Чимин, начал медленно приближаться, ступая почти бесшумно. Глаза Пака невольно распахнулись, когда Чонгук оказался на расстоянии каких-то двадцати сантиметров от него. Его сердце внезапно забилось как бешеное. Оно и было бешеным. Чонгук взял его ладонь и положил себе на грудь, совсем рядом с сердцем. И тихо спросил: — Чувствуешь? — Чувствую, что?.. — Моё сердце. В каком бешеном ритме оно бьётся. — Он завёл свободную руку Чимину за шею, зарываясь в его волосы на затылке. — Оно всегда так стучит, когда я с тобой.       И снова одним словом, одним движением этот парень заставил кожу и сердце пылать. Нельзя! Но его тянуло. Причинит боль! Но он так близко. Это противоречие убивало всё живое внутри. До боли хотелось быть для кого-то нужным. Наконец-то стать для кого-то любимым. Но сопротивление — равносильно смерти. Чимин больше не мог так жить. Нужно рискнуть!       Подняв голову, их взгляды встретились. Пак обхватил лицо Чонгука руками, привстал на носочки и крепко впился губами в чужие. Так сильно сейчас хотелось именно этого. Чонгук, поддавшись страсти, схватил парня под ягодицами, сжал их в ладонях и придвинул к себе. Этот интимный жест вызвал бурю мурашек внизу живота Пака. Их поцелуй был таким желанным. Чонгук не осторожничал, как в их первый раз. Он впечатал блондина в стенку, проникая языком в его рот. Брюнет будто с цепи сорвался. Он сосал верхнюю губу, потом нижнюю, оттягивал их и упивался сладкими стонами парня. А вдоволь насытившись, принялся за следующее.       Снова вторгшись в чужие владения, он поймал язык Чимина губами и принялся вбирать его в себя полностью. Тот мурчал в поцелуй, обвив чужую шею руками; ловил каждую секунду подаренного кайфа. Чонгук ласкал его язык вкупе с пухлой нижней губой. Невероятное сочетание мягкой губы и скользкого языка сносило Чонгуку крышу. Он наслаждался. Они оба дышали настолько громко, отчего казалось, что ещё немного и от Чимина не останется ничего. Чон готов был поглотить его живьём.       Их поцелуй из звериного переходил в страстный. Чонгук отлепил парня от стены и повалил на кровать, нависнув сверху. Взгляд обоих дурманил сознание. Чон опустился губами ниже, мечтая чувствовать во рту вкус его кожи. Чимин вздрогнул, ощутив лёгкую влагу от чужого языка в районе шеи, что сопровождался вплоть до левого уха. Блондин издал немой стон, запрокинув голову от удовольствия назад. Ему нравилось то, что с ним вытворяли. Одна ладонь лежала на талии брюнета, другая зарывалась в его мягкие волосы на макушке. Парни чувствовали пылающую страсть между друг другом. Руки были везде и всюду, но в тоже время их было так ничтожно мало. Их языки снова и снова сплетались в одном танце, образуя между собой идеальный дуэт.       Дыхание сбилось, а дышать носом было уже невозможно. Они делали это ртом, пробуя, вдыхая вкус друг друга. И не могли насытиться. В комнате стало потрясающе всё: стоны, причмокивания, тихие мычания, звуки поцелуя.       От долгого контакта языками изо рта Чимина побежала вязкая слюна. Чонгук почувствовал чрезмерную влагу. И отдалился. Он взглянул на парня, во взгляде которого присутствовала одна опьяняющая пелена. Его губы покраснели от долгого насилия, но глаза неумолимо просили ещё. Чонгук проследил, как слюна парня капнула прямо на мягкий плед, немного задев мочку уха. Он перевёл дыхание. Наклонился вперёд. Чимин снова закрыл глаза и приоткрыл губы, но брюнет пришёл не за этим. Ему не давала покоя эта жидкость, провоцировавшая на совершенно непристойные вещи.       Подставив указательный палец к сахарной коже, он прервал эту нить, обмотав её вокруг пальца настолько, насколько та того позволяла. Чимин открыл глаза и жадным взглядом наблюдал за телодвижениями сверху. Чонгук поднёс смоченный чужой слюной палец ко рту и облизал содержимое, прикрыв глаза, получая от этого удовольствие в полной мере. Ему нравилось. Вкус Чимина сносил ему голову со всех имеющихся орбит. От этого грязного зрелища у блондина всё свело где-то в районе паха. Он нервно опустил руку и сжал ноющий от желания орган, успокаивая свои бушующие гормоны. В это мгновение брюнет прислонил свой слегка высунутый язык к пылающей мочке уха Чимина, украл оставшуюся медовую каплю и до самого уголка губ слизал такую греховную жидкость. — Остановись, умоляю... — простонал Чимин, захлёбываясь от переизбытка эмоций. — Я больше не выдержу.       Парень еле дышал, находясь почти в отключке. Он вытянул руку между ними так, что его ладонь легла на чётко знакомое место. Чимин остановил его в нужный момент, это понимали оба. Кто знает, что произошло бы в этой чёртовой комнате через секунду. — Прости, — ответил шёпотом Чонгук, прикасаясь лбом ко лбу блондина. Он закрыл глаза и облизнув распухшие губы, добавил: — Но это ты начал.

***

      Чонгук спускался по лестнице, будто опьянённый. У него на лице повисла дурацкая улыбка. В мыслях снова и снова всплывал поцелуй. Чувства, которые расцветали внутри, были сравнимы с полётом. Рядом с Чимином у него вырастали крылья, и ничего вокруг уже не волновало, лишь бы парень был рядом каждое следующее мгновение жизни.       Дойдя до кухни, он увидел Хосока, разбирающего оставленные на столешнице пакеты с мясом и выпивкой. Тот сразу же заметил приближающегося Чона, чуть вышел из-за столешницы, и их руки скрепились в тёплом рукопожатии. — О, вы приехали? — На заданный риторический вопрос Хосок получил кивок. Он заглянул за спину Чонгука, но никого не увидел. — А где Чимин? — Он наверху, переодевается. — А-а.       Хосок зашёл обратно за столешницу и продолжил разбирать пакеты. Он достал из холодильника большую посуду, в которой уже лежало замаринованное мясо, и поставил перед носом Чонгука, аргументируя тем, чтобы тот нанизывал куски на шампур. Парень беспрекословно сел помогать. — Рассказывай, как всё прошло?       Чонгук улыбнулся. — Было довольно круто.       Он взял кусочек мяса и надел на острый стержень, добавляя через каждый сантиметр по одному колечку лука. — Что, это всё? Эй, я жажду услышать подробности! — настаивал Хосок, улыбаясь. Он потянулся к стеклянной бутылке пива и сделал два глотка. — Сам полёт был нереальный. Мы так высоко летели над землёй, ты бы видел, — восторгался брюнет. — Но на такой огромной высоте, конечно, холодно. Все уши себе отморозил. — Так ты же, вроде, шапку брал. Или я что-то путаю? — Он передвинул тарелку с мясом на середину стола, чтобы помочь Чонгуку. Взял одной рукой шампур, а вторую погрузил в мясо с маринадом. — Я отдал её Чимину. — М-м, как благородно. — Отстань! Ты, я смотрю, уже напился.       Если минутами ранее опьянённого состояния не было заметно, то сейчас оно ярко бросалось в глаза. Если голова и язык друга ещё могли отчётливо соображать, то руки совершенно его не слушались. Чонгук без колебаний и с лёгкостью нанизывал мясо на шампур. В то время как Хосок с трудом мог попасть хоть в один кусочек. — Знаешь, по сравнению с теми двумя я чист как стекло. — Да неужели. — Сейчас пойдём и сам увидишь. Ты просил их напоить? — Хосок встал по стойке смирно, вытянулся, словно струна и громко протараторил: — Так вот — задание выполнено!       Чонгук издал смешок. Выпивка всегда развязывала язык и расслабляла его лучшего друга ещё больше, чем когда он был трезв. С таким Хосоком было весело проводить время. Но одно оставалось неизменным: даже когда друг был пьян, он всегда продолжал держать мысли и язык под контролем. Лишнего и уж тем более мерзкого никогда не делал и не говорил. Это качество в Хосоке было самым лучшим, и сейчас Чонгук это ценил как никогда до этого.

***

      Чимину понадобилось чуть больше двадцати минут, чтобы переодеться, успокоить фонтан из нахлынувших чувств и перевести дух после чересчур буйного возбуждения. Он спустился вниз по лестнице и вышел (следуя указаниям брюнета) через заднюю дверь во двор. Сразу же почувствовав прохладу, мысли всплыли сами собой: </i>«Надеть джинсы и кофту было правильным решением»</i>. Перед глазами сразу же показались все парни, сидевшие вокруг костра на раскладных деревянных стульях. Вокруг было достаточно светло. По всему периметру лужайки горели ночники, похожие на маленьких светлячков, затерявшихся в недрах зелёной травы. Пахло дымом от костра и от мангала, на котором жарилось нанизанное на шампур мясо. Чонгук сидел, облокотившись о спинку стула; держал в руке открытую и уже наполовину выпитую бутылку пива. Он выглядел весёлым. Все парни с чего-то громко смеялись, видимо, от рассказанной кем-то смешной истории.       Пути назад нет! Чимин уже здесь. Нужен ещё один шаг.       Пока он собирался с мыслями, его присутствие заметил Чонгук. Он махнул ему рукой, зазывая пройти вперёд, а сам наклонился и поставил бутылку с пивом на землю рядом с ножкой стула. Приближаясь к костру, Чимин произнёс так громко и чётко, чтобы его смог услышать каждый: — Всем привет!       На его голос обернулись все присутствующие. Он подошёл к стулу Чонгука и добавил: — Я Чимин, — и улыбнулся.       Тут же послышались пьяные восторженные возгласы. Хосок кивнул парню, а двое незнакомых поочереди протянули руки, привстав со своих мест. — Уён, — пожал руку, улыбаясь до ушей. — А я Скотт.       Он сжал ладонь чуть сильнее, чем первый парень, и задержал касание чуть дольше. Все это заметили. Особенно Чонгук. И он злился от этого, потому что видел, как длинные уродливые пальцы потирали кожу, которую они не смели даже трогать. Скотт его только встретил, но уже пожирал глазами. Чонгуку это не нравилось.       Всё это странное рукопожатие длилось несколько секунд, но для влюблённого брюнета они протекали безжалостно долго. Чимин смутился и вырвал руку из мёртвой хватки, скрывая за улыбкой своё недовольство. Он уселся рядом с Чонгуком на соседний стул и закинул ногу на ногу. — На, держи, — произнёс Скотт, протягивая гостю бутылку с пивом. — Нет, спасибо, я не буду, — отмахнулся Чимин, помотав головой. — А чё? — спросил всё тот же пьяный голос. — Просто не хочу. — У меня сёдня днюха, поэтому — пей! — громко настоял парень.       В этот разговор влез Чонгук: — Он же сказал, что не хочет! — Мне плевать. — Хорошо, — согласился Чимин, принимая бутылку из протягиваемых рук. — Давай сюда. — Отлично! Так бы сразу, — тут же смягчился Скотт.       Чимин открутил пробку бутылки по резьбе и, прослушав воодушевляющее поздравление Хосока, поднёс выпивку к небу, чокаясь с остальными ребятами. В воздухе повисли ликующие возгласы вперемешку со звенящими стуками стеклянных бутылок. Чимин отпил совсем немного дурманящей кровь жидкости, поморщился от горьких газированных пузырьков, стекающих вниз по пищеводу, и сел обратно на своё место.       Сразу после поздравления Чонгук, как второй в списке по трезвости, шепнул ласковые слова на ухо Чимину, отчего тот немного улыбнулся, а потом встал и пошёл к мангалу, чтобы проверить мясо на готовность. Блондин, оставшись наедине с остальными, бегая по незнакомому месту глазами, поймал взгляд Хосока. Тот кивнул головой, будто спрашивал, как парень себя чувствует в новой компании. Чимин на этот немой жест кивнул в ответ и улыбнулся, заверяя товарища, что всё в полном порядке. — Ну чё, Чимин. — Да? — ответил Пак, встречаясь глазами с пьяным предметом этого вопроса. — Так где ты гвришь вы были? — спросил, Скотт громко икая. — А Чонгук вам разве не говорил?       Чимин сделал глоток пива и его губы с глухим шипящим звуком отпрянули от горлышка бутылки. — Неа, — отозвался Уён. — Мы ездили на фестиваль воздушных шаров, здесь, недалеко, — продолжил блондин. — Да что ты говришь, — удивился кареглазый, вскинув кверху свои густые лохматые брови. — И как всё пршло? Теебе понравилось? — Да, очень. Никогда подобного не испытывал, — восторгался Чимин. — О-о, я теб-бе верю, — ответил Скотт, перебирая в голове мысли явно не те, о которых говорил его собеседник.       Вдруг за спиной послышался знакомый голос. — Чимин? — Что? — отозвался на зов Пак, развернувшись через левое плечо. — Принеси мне с кухни глубокую тарелку, — кричал Чонгук. — Ладно, сейчас.       Не медля ни секунды, блондин поставил бутылку около стула, встал и направился к двери, из которой пришёл на задний двор. За плечо его схватил Скотт, сообщая, что пойдёт с ним и поможет найти нужную вещь в месте, для него малознакомом. Чимин кивнул, соглашаясь, и они скрылись за дверью, оставляя Чонгука один на один с ужасающими в голове мыслями.       На удивление парня Чимин вышел из дома достаточно быстро, держа в руках глубокую белую тарелку. Чонгук нервно выдохнул, когда увидел его улыбающееся лицо, не предвещавшее ничего плохого. Блондин преодолел расстояние быстрыми шагами и встал рядом, держа в руках посуду в горизонтальном положении. — О, ты решил подержать тарелку? — удивился Чонгук, улыбаясь парню мягкой улыбкой. — Мне не сложно, вдруг ты мимо навалишь. — Тогда да, ты прав, мне необходима помощь.       Стоя около мангала, Чимин ощущал исходившее от него тепло. Он был хладнокровным существом далеко не по собственной воле, и даже малейшая капелька тепла доставляла ему огромную радость. Чонгук ловко снимал мясо с шампуров и погружал в тарелку, успевая травить смешные шутки, чтобы ещё раз услышать этот приятный для ушей смех. — Кстати, тебя там Скотт ждёт, хочет что-то у тебя спросить, — сообщил Чимин, наблюдая за руками Чонгука. — Хорошо, сейчас подойду, — сказал, опустошая последний острый стержень. — Неси к столу. Я пойду, узнаю, чего он хочет. Заодно прихвачу соусы.

***

— Что тебе нужно? — сходу задал вопрос Чонгук, подходя ближе к пьяному другу. — Ты полчил мой подарочек на тумбочке? — спросил заплетающимся языком Скотт, мерзко лыбясь во все тридцать два зуба. — Получил! Мог в другое место положить?! Обязательно было оставлять его там?! — Штобы ты сразу увидел. А то вдруг, — снова икнул. — Ты своии забыл. — Надо же, какой ты заботливый!       Всё внутри Чонгука бушевало от злости. — Ну так чё, сёдня всё в силе? Ты ему вставиищь? — спросил Скотт, облизнув пересохшие губы. — Всё как договаривались, дружище.       Брюнет положил ладонь другу на плечо и ехидно улыбнулся, стараясь тем самым показать, что заднюю он не дал. — Чётко, — обрадовался услышанному Скотт. — Засади ему по самые яй.ца! — сказал, шатаясь в чужих руках. — Чтобы весь дом содрогнулся от твоих стонов и стонов этой шлюшки, — закончил он и поплёлся заплетающимися ногами на задний двор.       Как только друг скрылся с поля зрения, Чонгук со всего размаху ударил кулаком о каменную стену дома. Издав приглушённый крик боли, он огладил другой рукой место ушиба, затем подул, подумав, что от этого могло стать чуточку легче. Но нет. Эти эмоции, что он выплеснул о стену, не вышли. Они до сих пор сидели внутри его тела и смеялись над хозяином. Скотт хоть и был пьян, но всё же не доходил до той кондиции, чтобы упасть на кровать без задних ног, отключаясь ещё в полёте.       Чон ходил по огромной гостевой, подперев рукой подбородок, и думал о безысходной ситуации, в которой они оказались. Он не хотел брать Чимина силой. У себя в голове их первый раз представлялся ему точно не в этом доме и уж тем более не на той самой кровати, на которой он поимел не одного парня в своей жизни. Теперь Чон этим не гордился, а, наоборот, презирал самого себя за постыдное прошлое.       Выход был только один — таблетки.       Сорвавшись на бег, Чонгук быстро поднялся вверх по ступенькам, залетел в комнату и схватил рюкзак. Он шарил по карманам, выворачивал сумку наизнанку, чтобы найти нужный ему прозрачно-жёлтый пузырёк. «Не мог я, точно не мог забыть!»       Нужная ему вещь обнаружилась в боковом кармане. Чонгук нервно выдохнул, когда заметил белую крышечку сбоку, ждущую своего часа. И он настал.       Парень вытащил пузырёк наружу и открыл крышку, высыпав в ладонь горсть белых таблеток.       «Ну что ж, будем действовать по плану Б».

***

      Чонгук вернулся к столу и заметил, что приготовленная им говядина разлеталась буквально на глазах. Что-что, а в обжарке мяса он знал толк. Брюнет поставил тарелку с соусом и четыре бутылки на стол, освобождая руку для того, чтобы огладить спину блондина. Он сел рядом, легонько задев его коленом, и принялся протягивать друзьям новые, заранее открытые, бутылки с пивом. — О, спсибо, чувак, — отозвался Скотт, охотно хватая из рук манящую жидкость. — От души, братан, — подхватил Уён, встречаясь кулаком с кулаком брюнета. — Не, я не буду, — ответил Хосок, отнекиваясь от спиртного. — Мне уже хватит.       Получив отказ, Чонгук повернулся к блондину, давая шанс и ему. И какого было его удивление, когда Чимин всё же принял бутылку из его рук. — Спасибо, — ответил он с улыбкой, слегка толкнув плечом плечо брюнета.       Ребята сидели и общались на свежем воздухе. Над их головами разливалось тёмное небо, но под ногами было достаточно света, чтобы видеть лица напротив. Всё мясо было почти съедено, оставалось всего несколько достаточно больших кусочков. Чимин заметил, что за всё время, что они сидели за столом, Чонгук почти ничего не ел, за исключением пары долек овощей, которые давным-давно переварились в его животе. Не мешкая, Пак взял вилку, подцепил кусочек мяса, макнул в соус и положил в тарелку Чонгука, завершив действие милой улыбкой. Парень не мог воспротивиться. Взяв в руки нож с вилкой, он разрезал кусок на четыре части и отправил самый большой себе в рот. Оставшиеся кусочки они доели вместе.       Просидев ещё буквально пятнадцать минут, именинника и его лучшего друга начало дико рубить прямо за обеденным столом. Они попросту выпадали из реальности, находясь где-то далеко за пределами своего сознания. Подействовало! В глубине себя Чонгук ликовал. Парни приняли поддержку Чона и с его помощью дошли каждый до своей спальни, пока ноги ещё не забыли, как нужно передвигаться по земле. Оказав помощь, брюнет вернулся с пледом в руках. Он весь светился. Таблетки подействовали.       Подойдя к Чимину со спины, он раскрыл мягкую вещь и обернул его ею, создавая наиболее благоприятную обстановку. Остались только они втроём. Парни сидели и общались на абсолютно ненагруженные темы. Хосок решил воспользоваться моментом и узнать блондина получше. Он расспрашивал обо всём, что его интересовало, а Чимин, в свою очередь, давал ответы честно и открыто. Чонгук сидел рядом, держал его руку в своей и наблюдал за общением, не смея даже встревать.       Когда на улице начинало потихоньку светать, Чимин почувствовал накатившую на него усталость. Он вылез из мягкого пледа, пожелал спокойной ночи Хосоку и повернулся к Чонгуку. Тот шепнул ему на ухо вещь, которую знали только они, затем блондин ушёл, оставив заднюю дверь открытой по просьбе Чона. Хосок не мог дождаться. Его всего разрывало от любопытства, и именно поэтому он хотел поскорее утолить в себе эту жажду неведения. Он навалился на стол и тихо спросил: — Я не понял, что ты сделал с этими двумя? — Ничего я не делал, — соврал брюнет, пряча игривые глаза за поднесённой ко рту бутылкой. — Давай колись! Я видел, как их рубило за столом. — Хосок придвинул ближе стул: — Что, наркотики, да? — Да ну тебя! — отмахнулся Чон и достал жёлтый пузырёк, протягивая его другу. — Обычное снотворное, просто в лошадиной дозе.       Хосок покрутил упаковку в руках, вчитался в надпись с обратной стороны, но из-за опьянения ничего не понял, вручил их обратно брюнету и добавил: — Но когда ты успел? — спросил шёпотом. — Они ведь... а-а, я понял!       Чонгук всё сидел и хитро улыбался, сверкая глазами. — Всё дело в тех бутылках, я прав? — Как всегда, Хоб, — выгибая бровь, кивнул Чонгук в ответ.       Друг, прокрутив эту аферу в своей голове, громко воскликнул: — Капец ты жук! Молодец, я бы не додумался. — Я ещё в городе припас их на крайний случай. Только ты никому! Рот на замке! — Да как я могу, ты чего!       Они оба посмеялись с этой ситуации, когда Чонгук рассказал в деталях их разговор со Скоттом и о том, как именно он подмешивал таблетки в алкоголь ничего не подозревающих друзей. Обсудив всё вдоль и поперёк, парни приняли решение расходиться, а бардак, который оставили, решили убрать утром, когда трезвое состояние и новые силы снова вселятся в их молодые тела.       Махнув друг другу рукой, они скрылись за противоположными дверями своих комнат. Чонгук совсем бесшумно прикрыл дверь и на цыпочках подошёл к кровати. Чимин лежал к нему спиной, полностью укутанный в тёплое одеяло. Тихонько сняв с себя вещи и оставшись в одном нижнем белье, он поддел пальцами тяжёлый край и залез под одеяло, где уже было достаточно нагрето. И вот ещё одно из его желаний осуществилось — они лежали в одной постели, находясь друг с другом почти рядом. От этой мысли стягивало все клетки головного мозга. Соблазн был слишком велик, и не воспользоваться им было невозможно. Кем он будет после этого?       Чонгук не спеша пополз к жаркому телу. Оно лежало совсем близко. Ещё чуть-чуть, и он сможет к нему прикоснуться. По комнате разносился звук шуршания пухового одеяла и лёгкий скрип кровати. Подобравшись вплотную так, что между их телами не было свободных сантиметров, брюнет вытянул руку и просунул её вперёд, обнимая Чимина со спины. От того, что это действие ему удалось, он выдохнул в подушку. Всё внутри ликовало. У него получилось! Но когда спящее тело зашевелилось, он замер. Вдруг его руки коснулись пальцы Чимина. Они поползли куда-то вверх, а в следующее мгновение Чонгук обомлел, почувствовав на своих пальцах влагу от жарких губ. Чимин целовал его пальцы, абсолютно каждый, уделяя должное внимание выступающим костяшкам. Брюнет не мог поверить в то, что происходило с ним в данную минуту. Никто и никогда раньше не дарил ему нежные поцелуи в таких местах. Происходившее было похоже на сказку или на волшебный сон.       Повернув парня лицом к себе, удерживая руку на его талии, Чон не стал медлить, сразу впиваясь в до безумия манящие губы. Погрузившись в рот Чимина, на языках сплёлся горький вкус выпитого алкоголя. Но даже он не мешал парням наслаждаться поцелуем. Он был недолгий. Разорвав контакт, Чонгук немного отстранился, поглаживая ладонью блондинистые волосы, и заглянул в соседние глаза. — Спасибо, что подарил мне этот день, — произнёс Чимин, смотря в чёрный омут напротив. — Всё для тебя.       И их губы снова сплелись в поцелуе, нарушая все карты сегодняшней ночи.