Правда.
17 июля 2021 г., 15:19
Наутро Чимин проснулся с невероятной головной болью. Такое чувство, будто все ткани мозга плавились под невидимым воздействием, превращаясь в едкую жижу, с силой давящую на стенки всего черепа. Особенно это чувствовалось в районе зрительного органа.
Открыв глаза, он тут же приподнялся и, положив обе ладони на лоб, протяжно зашипел. Боль была невыносимая. Все внутренности ныли, не давая возможности спокойно сделать вдох. Чимин зажмурился. Стал раскачиваться на кровати в надежде, что прогонит мучивший недуг. Но ничего не получалось.
На звуки, похожие на скулёж щенка, проснулся Чонгук. Он не сразу понял, в чём дело. Немного приподнялся, потёр пальцами сонные глаза и только через секунду осознал, что странный вопль исходит от Чимина. Он сразу же прильнул к качающейся взад-вперёд фигуре, положив ладонь на его плечо.
— Чимин, что такое? В чём дело? — Слова из его рта вышли действительно обеспокоенные.
— Моя голова... она просто раскалывается, — еле простонал блондин.
Все мышцы его лица скривило от сковавшей боли, Чонгук сразу обратил на это внимание. Постель под ним буквально ходила ходуном. Он что-то тихо бубнил себе под нос, но вот что именно, разобрать никак не удавалось.
В это мгновение в ничем не завешенное окно ударил солнечный свет, взявшийся невесть откуда. Чимин этого не знал. Он открыл глаза, и в них тут же проникло раздражающее утреннее солнце.
— Чёрт, задвинь шторы! — громко заорал он, пряча лицо в ладони.
Чонгук вмиг соскочил с кровати и сделал всё, как его попросили, погружая комнату в искусственно созданный полумрак. Затем присел на корточки рядом с кроватью и с состраданием стал смотреть на блондина, взяв его тонкую ладонь в свои руки.
— Чимин, скажи, есть что-то, что я могу для тебя сделать?
— Воды. Стакан воды.
— Хорошо, сейчас сбегаю.
Пока Чонгук вышел из комнаты, Чимин решил воспользоваться моментом и выпить таблетки, о которых второй никак не должен узнать. Он достал из внутреннего кармана пузырёк, высыпал в руку нужную дозу и сразу закинул под язык, чтобы потом запить водой. Его состояние не улучшалось даже на маленькую долю. С каждым прожитым днём становилось лишь хуже.
Брюнет пришёл быстро. На его лице, кроме испуга, не читалось ничего. Он протянул в чужие руки полный стакан воды и сел около кровати на пол, продолжая смотреть на Чимина в упор.
Пак молча выпил воду, поставив стакан на тумбочку. Чонгук посмотрел на него и рвано выдохнул:
— Ты меня напугал... Что это было? — со страхом в глазах поинтересовался он.
Брюнет не мог не задать этот вопрос, потому как здоровье Чимина являлось для него превыше всего. Наблюдая за тем, как любимый человек корчится от боли, возникает лишь одно желание — забрать все его страдания себе. Ему невыносимо смотреть, как Чимин не может спокойно сделать даже чёртов вдох, не получив при этом никаких последствий.
— Ничего серьёзного, меня скоро отпустит, — тихо ответил блондин, стараясь не напрягать зрение, от того держал веки прикрытыми.
— Офигеть! И это ты называешь ничего серьёзного?! — возмутился Чонгук.
От неожиданно нахлынувших эмоций он ударил тумбочку кулаком, отчего стакан, стоявший на самом углу, упал, разливая оставшуюся воду по полу. Да, он психовал, но его тоже можно понять. Он чувствовал что-то неладное.
— Прекрати! — возразил Чимин, найдя в себе силы для зрительного контакта. — Тумбочка со стаканом тебе, что, мешали?
Взвинченная фигура металась по комнате из угла в угол.
— С тобой что-то не так! — раздражался Чонгук. — Я чувствую!
Кажется, воздух вокруг брюнета вмиг накалился, достигая наивысших отметок. Пак понимал, что тот видит его насквозь. Однако раскрывать перед ним все карты он не собирался.
— Успокойся, — уже мягким голосом произнёс Чимин.
Он, сопротивляясь боли, вытянул руку к парню, призвав принять его ладонь.
— Иди ко мне, — добавил он.
Чонгук перевёл взгляд с бледного лица на кисть и без упрямства схватился за неё. Забрался на кровать, сразу падая в раскрытые объятия.
Чимин медленно гладил Чонгука по волосам. Теперь он смотрел на него совсем другими глазами. Брюнет нуждался в нём ровно настолько, насколько сам Чимин. Это объясняло всё его вспыльчивое поведение. Чонгук обрёл то, чего теперь очень боялся лишиться, и блондину стало больно от осознания этой мысли, ведь он не хотел допускать, чтобы этот этап в их отношениях настал. Но он позволил этому случиться, о чём сильно теперь жалел.
— Скорее всего, это просто последствия вчерашнего выпитого спиртного и не более, — продолжил лгать Чимин, массируя кожу головы парня неторопливыми движениями.
— С тобой честно всё в порядке? — неуверенно подал голос брюнет.
— Честно, — правдоподобно ответил Пак, а сам продолжал внутри корчиться от боли.
Прикрыв глаза, Чимин сосредоточил мысли на подсчёте секунд оглушающей вокруг тишины. В данный момент ему доставляло удовольствие наступившее между ними молчание, ведь даже малейшие звуки становились для него пыткой. Он наслаждался этими минутами безмолвия, держа парня в своих руках и зарываясь в его тяжёлые волосы.
— Я тут вспомнил, — неожиданно произнёс Чонгук, заставив ресницы Чимина невольно распахнуться. — Что насчёт того обследования?
— Мне остался последний визит. А потом я пойду к лечащему врачу с результатами.
— Когда? — тут же спросил, разворачиваясь на чужих бёдрах и заглядывая в родное лицо снизу вверх.
— На неделе.
— М-м. Ты пожалуйся врачу на головные боли, это уже не шутки. Я волнуюсь за тебя.
— Обязательно скажу. Засыпай, — произнёс Пак ласковым голосом, наклонился и поцеловал Чонгука в кончик носа.
***
Солнечный луч пробился сквозь крохотную щель между шторами, не давая возможности понежиться в кровати ещё каких-то пару часов. Чонгук с неохотой открыл один глаз, в который как раз светил раздражающий поток яркого света, потом перевёл его на Чимина и улыбнулся. Расстояние между ними было на вытянутую ладонь. Он чувствовал чужое дыхание. Видел, как парень мило сморщил нос, когда его щеки коснулись длинные пальцы. Чонгук смотрел и не мог налюбоваться. Губы Чимина казались ещё пухлее, чем прежде, особенно нижняя, она выпирала чуть вперёд. Ресницы трепетали. «Возможно, ему что-то снится?» Кожа вокруг глаз немного распухла и порозовела. Это нормально, ведь блондин мало спал, к тому же сыграло свою роль внезапное болезненное пробуждение. Но сейчас Чимин мирно посапывал в подушку, и Чонгук был рад видеть, что его любимый больше не испытывает боли. Отлипнув, наконец, от блондина и вдоволь налюбовавшись его красотой (хотя ему всегда будет этого мало), Чонгук потянулся на кровати и взял с тумбочки телефон, причмокивая языком от сухости во рту. Разблокировав сотовый, первым делом увидел пропущенный вызов от Тэхёна. И смс, в котором тот просит в скором времени перезвонить. Зевнув в ладонь, он без особого желания поднялся с постели, натянул спортивные штаны, повесил на плечо футболку и вышел из комнаты, без единого звука прикрыв дверь, чтобы не разбудить спящего человечка. Чонгук спустился вниз по лестнице и завернул направо, где была первая ванная комната (вторая находилась наверху). Он не знал, кто из парней проснулся, а кто нет. Поэтому, чтобы не разбудить остальных, пошёл приводить себя в порядок именно на нижний этаж. На часах было уже начало двенадцатого, когда он вышел из душа и заметил сидящего на кухне Хосока. — Ого, да ты совершенствуешься, — бодро сказал друг, отхлёбывая напиток. На всём первом этаже чувствовался запах свежезаваренного кофе. От этого аромата желудок внутри начал подавать признаки жизни и неумолимо просил закинуть в него хоть что-то съедобное. — Ты о чём? — непонимающе спросил Чонгук. Он, вытирая полотенцем свои мокрые волосы, повесил вещицу на ручку двери, подошёл и сел на высокий стул, сложив руки в замок. — Я о твоём виде, — указал кивком головы парень. — А что с ним? — спросил Чонгук и посмотрел вниз на своё тело. — Ты не голый, как обычно, — Хосок усмехнулся. — Что, уже забыл, в каком виде из душа выходишь? — Ну, так я же здесь не один. — Я тебя умоляю, когда тебя это останавливало? — спросил друг, а после поинтересовался: — Тебе кофе налить? — Не откажусь. Чонгук подпёр подбородок ладонью, принимаясь наблюдать за действиями друга. Оба парня не могли начать свой день, да и просто жить без кофе. Но вот вкусы на него у обоих были разные: Хосок предпочитал варить его дома собственноручно, а Чонгуку приходилась по душе кофейня на первом этаже их дома. Первый любил кофе более крепкий, не перебивая вкус всякими разными добавками. В то время как второму нравилось чувствовать ароматную пенку, вкус кокоса и свежего молока. Но сейчас не то время и место, чтобы привередничать, поэтому брюнет согласен на что угодно. — Кстати, пару часов назад я слышал грохот со странными воплями, — начал Хосок, поставив чашку с кофе перед другом. — Вы что, всё-таки с Чимином переспали? — Он приподнял одну бровь и отхлебнула крепкий напиток. — Тихо ты! — шикнул Чонгук. Он приказал Хосоку взглядом замолчать, а сам, словно параноик, в гробовой тишине начал прислушиваться к шорохам в гостиной, чуть откидываясь назад на стуле. Но всё было тихо. Он перевёл взгляд на друга, потом на чашку, из которой доносился ароматный запах, и добавил: — Ничего не было. — Обводя пальцами верхнюю часть белоснежной чашки, Чон добавил: — Был лишь поцелуй и всё, — тихо закончил он, не поднимая глаз. Сделав маленький глоток бодрящего кофе, его не покидало ощущение, будто лучший друг чувствовал некую недосказанность. Парень исподлобья поднял свои чёрные глаза и встретился взглядом с Хосоком, который явно требовал большего. Будто знал, что на одном поцелуе ничего не закончилось. Чонгуку хорошо известен этот взгляд, и сопротивляться ему было невозможно. Он цокнул, поддаваясь напору. — Ну ладно, может, ещё парочка поцелуев. Но это точно всё! — протараторил он, словно пытался оправдаться перед родителями за совершённый поступок. — Да? А грохот был будто... — Секса не было! — отрезал брюнет. — Ладно-ладно, — издал издевательский смешок Хосок. — Я просто над тобой подшучиваю, извини. Чонгук сделал ещё один глоток, причмокивая языком от вязкости во рту. Затем тихим, но твёрдым голосом произнёс: — У нас будет секс тогда, когда о́н этого захочет. Чимин особенный для меня и... — Чон замялся. — Я не хочу всё испортить. — Боже, да ты по уши влюбился. — Ты не представляешь насколько, — он скромно улыбнулся. — Когда я с ним, то чувствую, будто живу не напрасно. С ним я понимаю, что могу быть лучше, чем то, кто я есть. Он может успокоить бурю во мне одним касанием. Я... Я никогда подобного не чувствовал. Он сильно влияет на меня. — Это заметно, вы так смотрите друг на друга. Я знаю, он к тебе испытывает то же самое. — Я очень хочу в это верить, — произнёс Чонгук себе под нос еле слышно, опустив голову и нахмурив брови. — Чонгук, — окликнул Хосок, заставив брюнета поднять голову и обратить своё внимание. Он встал, обошёл столешницу и сел совсем рядом с парнем, продолжая свою речь: — У вас был поцелуй. Вы спали в одной постели. Разве тебе этого недостаточно? Чимин не такой, как ты, не стоит на него лишний раз давить, ведь для него это всё в новинку. — Я итак на него больше не давлю! Знал бы ты, как мне тяжело себя сдерживать, — раздражённо ответил Чонгук, хмурясь. — Отношения — это всегда сложная штука. Но всё это идёт тебе на пользу. Чонгук глубоко задумался над словами друга. Он действительно чувствовал себя рядом с Чимином лучшим человеком, каким, конечно же, являлся только для него. Но неизвестность его пугала. Чонгук боялся будущего и того, что могло в скором времени произойти с ним и с парнем, которого он успел всем своим чёрствым сердцем полюбить. Это только его вина. Всю ответственность за совершённую ошибку несёт он, и только от него зависит исход их дальнейших отношений и жизни в целом. — Хоб, мне страшно его потерять, — откровенно признался Чонгук, вздрагивая всем телом на последнем слове. — Понимаю, вы оба в сложной ситуации. Думаю, будет намного лучше, если он узнает правду до того, как она раскроется. — Он меня возненавидит. — Вы только познаёте друг друга, встаёте на совместную дорогу и этот путь нельзя начинать со лжи. Поверь мне, будет намного лучше, если ты всё ему расскажешь. Потому что, Скотт... — Что? — резко насторожился брюнет и посмотрел на друга. — Ты выдаёшь себя и это очень заметно, — признался Хосок, глядя, как вздулись вены на чужих руках. — В каком смысле? — решил уточнить брюнет, нахмурив брови от непонимания. — Твоё поведение, отношение. Раньше ты ни с кем себя так не вёл, а сейчас всё твоё внимание обращено к этому парню. Скотт не дурак, он может что-то заподозрить, если уже не начал, — пояснил Хосок, замявшись на середине фразы (думал, говорить или нет). — Я видел, как он присматривался к тебе, и к Чимину. — Пусть только попробует. Отвечаю, я прибью его! — мгновенно вспылил Чонгук, сжав кулаки до побеления костяшек. — Тише ты! — шикнул Хосок и оглянулся по сторонам. Всё лицо Чонгука вмиг покрылось пунцовым цветом, а губы сжались в одну тонкую линию. — Я не шучу! Я выпотрошу все его кишки наружу, если он посмеет ещё хоть раз к нему прикоснуться! — Но это часть спора и церемониться он не будет, ты же знаешь, — произнёс Хосок, напоминая о намерениях их друга. — Знаю, именно поэтому надеюсь, что план со снотворным прокатит и всё уляжется само собой. И мне не придётся бить ему рожу! Хосок опустил глаза, смотря в свою опустевшую кружку, в которой остался тёмного цвета осадок. Он набрал в лёгкие больше воздуха и, тяжело выдохнув, добавил: — И всё же, я бы на твоём месте Чимину признался. — Я скажу, но чуть позже, — сухо ответил Чонгук, болтая ядрёное вещество в своей чашке. — Смотри, как бы ни было слишком поздно.***
Чимин проснулся позже остальных. Открыв глаза, он стал прислушиваться к своим внутренним ощущениям, которые подсказывали состояние в данную минуту. Лёжа на мягкой постели, устремив взгляд в белый потолок, он чувствовал себя значительно лучше, чем в период недавнего утреннего пробуждения. Боль прошла, и эта новость не могла не радовать. Вытянув руки к изголовью кровати и прогнувшись в спине, он зажмурил глаза и издал тихие мычания блаженства. Он повернул голову и ещё слипшимися глазами посмотрел на половину кровати, ему не принадлежавшей. Чонгука рядом не было. Прикоснувшись ладонью ко второй половине, та оказалась холодной. Чимин понял, что парень встал давно, иначе простынь была бы тёплой, а это значило, что проспал он довольно-таки долго. Сонный, зевая, он взял с чемодана вещи, затем вышел из комнаты, направившись в душ. Вода — это просто какая-то услада. А душ — лучшее, что могло случиться с человечеством. Пак стоял под прохладными струями, наслаждаясь, просто слушая шум воды. Но в то же время он наслаждался не только этим. Воспоминания крутились только о вечере с ним, с Чонгуком. По всему телу тут же пробежала волна приятной дрожи. Чимин чувствовал плотью душевный порыв и помнил каждую прожитую в тот момент секунду, заново выстраивая в своей голове этот страстный поцелуй. В тот момент он перестал бояться, доверился, открылся, ведь точно знал, что чувства, зародившиеся в нём, не фальшь. Мысли о том, что предмет его воздыхания имеет идентичное ему происхождение, больше его не пугали. Но вот осуждение — да. Мир хоть и не стоит на месте, но вот живущие в нём люди продолжают оставаться жестокими по отношению к особям им подобным. Сможет ли он справиться с этим давлением? Выйдя из душа, в голове крутились куча разнообразных мыслей, которые не давали покоя. Он спустился вниз, услышав источник шума на знакомом заднем дворе. Дверь открылась от лёгкого касания. Сделав шаг навстречу новому дню, судьба беспощадно нанесла ему новый удар. В глаза словно яд проник оглушающий солнечный свет, скользя вглубь зрительного нерва, распространяясь симптомом боли. Лицо машинально скривило. Но, чтобы не вызывать подозрений, он сделал из ладони подобие козырька и частично прикрылся, стараясь поскорее справиться с приобретённым только что недугом. Во дворе чисто, весь мусор, состоящий из мелких картонных упаковок и стеклянных бутылок, был убран. Видимо, парень и правда долго спал. Ребята сидели за деревянным столом под зонтиком, спасаясь от безжалостно палящего солнца, в то время как Чонгук жарился под ним, как сосиски на вертеле, которые он готовил. На нём были только спортивные штаны и больше ничего. Его босые стопы ласкала зелёная трава, а на голове красовалась чёрная кепка, скрывая лицо от ультрафиолетовых лучей. Плечи приобрели красноватый оттенок, как и вся его грудь. Чимин прошёл вперёд, поздоровался со всеми ребятами, получив лучезарную улыбку от Хосока, и зашагал дальше, краем уха уловив слова Скотта, который жаловался, что этот день рождения был самый худший из всех предыдущих. Чонгук услышал за спиной знакомый голос, развернулся и сразу же получил дозу объятий от любимого человека. Они прижались так, будто не видели друг друга целую вечность. Брюнет нехотя отстранился первым, зарылся своими длинными пальцами в волосы Чимина у основания шеи, отчего на чужой коже вмиг проступили мурашки. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Намного лучше, — ответил блондин, щурясь и продолжая имитировать ладонью козырёк, прикрывая глаза от солнца. — Ты долго спал, время уже три часа дня. — Чон продолжал ласкать пальцами холодную кожу Чимина. — Правда? А чего не разбудил? — Подумал, что тебе полезнее будет отдохнуть. Чонгук заметил, как блондин морщится от солнца. Не думая, он снял с себя кепку и надел на голову Чимина, убрав выбившиеся пряди волос за ухо. Последний раз окинул взглядом небесное творение и добавил: — А тебе идёт. — Думаешь? — улыбаясь, спросил Пак, поправляя козырёк кепки. — Несомненно, — кивнул брюнет, легонько хлопнув парня по кончику носа. На улице итак было достаточно душно, но от тела Чонгука жар исходил куда сильнее. — У тебя скоро плечи сгорят, — заметил Чимин, трогая ладонями горячую кожу парня. — Накинь что-нибудь. — Ты так боишься, что я обгорю? — кокетливо лыбился во всё лицо Чонгук, собственнически держа Чимина за талию. — Конечно. Не проси потом тебя кремом намазать, даже пальцем не пошевелю! — пробубнил с улыбкой блондин. От этой заботы сердце до хруста сжалось в груди, а возродившись в привычную форму, билось о кости как ненормальное. — Чимин, единственное, от чего я могу сгореть, это от твоих чувств ко мне. — Чон поднял пальцами чужой подбородок чуть вверх и заглядывая в сверкающие глаза, добавил: — Моё сердце уже в огне, когда ты стоишь ко мне так близко. От услышанного признания душа Чимина в момент покинула тело. Этот сексуальный, немного хриплый голос заставлял воображать самые невероятные и дурные вещи, которые ранее не посещали голову. Нечто приятное зародилось в районе живота, но быстро переместилось чуть ниже, изнывая в приятном отголоске. Ноги безжалостно подкашивались, а учащённое дыхание выдавало его истинные эмоции с потрохами. В Чонгуке бушующим пожаром пылало всё: сердце, лёгкие, пальцы, губы. В этот момент самым правильным решением было бы сомкнуть губы с чужими, отдавшись душераздирающему моменту. Но он не мог. Позади сидел тот, кому нельзя показывать своих истинных чувств. Поэтому всё, что сейчас мог сделать Чонгук, это огладить бледную кожу на щеке Чимина. В данный момент ему было достаточно и этого. — Я купил тебе персики, они в холодильнике. Бери, не стесняйся, — сообщил Чонгук, снимая с мангала подрумянившиеся сосиски. — И да, возьми мой телефон в кармане, Тэ писал, просил тебя ему перезвонить. Взяв телефон, Чимин, всё ещё находясь где-то в облаках, на ватных ногах пошёл обратно в дом, чтобы поговорить с Тэхёном в полной тишине. Тот наверняка очень переживал за его состояние. Открыв холодильник, Пак и правда обнаружил в нижнем ящичке целый пакет с персиками. На лице появилось довольное выражение. Он достал один фрукт, сполоснул его под проточной водой и поднёс ко рту. Откусив, по губам и подбородку сразу же потекли капли свежего сока вперемешку с мякотью. Аромат мгновенно окутал кухню. Персик оказался настолько спелый и сладкий, прямо таял во рту, оставляя на языке приятное послевкусие. Чимин прошёл к креслу, сел, поднёс телефон поближе к себе и стал в контактах искать нужный номер, параллельно поедая сочный плод. Мякоть постепенно высыхала, и пальцы с ладонью становились липкими, но эта мелочь совсем не доставляла неудобств. Найдя нужного абонента, он, не медля ни секунды, нажал на кнопку вызова, приставив динамик к уху. Долго слушать гудки не пришлось. Тэхён сразу взял трубку и с первых слов начал расспрашивать о самочувствии и состоянии в целом. Его голос был напористым и низким. Чимин всеми правдами и неправдами уверял друга, что всё в порядке и не стоит так сильно переживать. После этого Тэхён немного успокоился. Блондин рассказал ему об их поездке с Чонгуком на фестиваль, с восторгом поведал о полёте на воздушном шаре и о проведённом вечере с новой компанией. Рыжий слушал и изредка перебивал, переспрашивая и не веря в то, что Чимин действительно побывал на такой головокружительной высоте, не побоявшись её. Они разговаривали примерно полчаса. За это время Чимин успел не меньше ста раз сменить в кресле своё положение. То он сидел, как обычный нормальный человек, то разваливался поперёк, возбуждённо жестикулируя руками, а сейчас вообще умудрился лечь на спину, задрав ноги на спинку и болтая ими в воздухе. Их разговор был лёгкий и непринуждённый. Парни не виделись всего одну ночь, но тем для разговора было столько, сколько накопилось бы за год их расставания. Когда в дом зашёл Чонгук, Чимин уже заканчивал затянувшийся телефонный разговор. Брюнет долго ждал снаружи и начал немного беспокоиться за блондина и, конечно, за свой телефон, который, наверное, уже расплавился от их долгого разговора. Он подошёл к креслу, в котором Чимин до сих пор лежал вверх ногами, сел рядом на широкий мягкий подлокотник и запустил пятерню в его волосы, нежно поглаживая пряди. Пак смотрел на него снизу и широко улыбался. — Долго же ты по телефону болтаешь. Все деньги, наверное, протараторил. — А ты, оказывается, жадина! — вскрикнул Чимин, дразнясь. — Для тебя мне ничего не жалко, — объявил Чонгук, касаясь подушечкой пальца кончика носа блондина. — Навсегда запомни это. Чимин смутился и взялся своей липкой ладонью за кисть Чонгука. Тот почувствовал клейкость, но руки не отвёл. — Я слышал, Скотт недоволен, как прошёл вчера его день. Думаю, это из-за моего присутствия, — произнёс свою догадку Пак, смотря на свои задранные колени в воздухе. — Не бери в голову. Ничего с ним не будет, переживёт. — Он с таким недовольством это сказал, ты бы слышал. — Я слышал. Просто обычно мы справляем его днюху немного иначе, в более шумной обстановке. Поэтому он в трауре, но это продержится до первого клуба, в который он обязательно сегодня завалится. — Ты настолько хорошо его знаешь? — Достаточно, чтобы предугадать его действия. Когда мы... — Брюнет замялся и растерянно посмотрел в глаза Чимину, тут же отводя взгляд в сторону. — То есть, когда óн расстроен, то идёт тусить в ближайшее место, где продают алкоголь. Так он себя успокаивает, — поведал Чонгук, бегая глазами по комнате. Его сердце сжалось от того, что своим бездумным языком он оговорился, давая Чимину повод думать о нём хуже. И он был прав, когда услышал сопутствующий вопрос. — А ты? Тоже прибегаешь к подобным методам? — спросил Чимин, не моргнув и глазом. Единственное, что дрогнуло, это кончики его ресниц. — Это в прошлом. Сейчас я нахожу своё успокоение лишь в тебе. — Чон взял блондина за руку и накрыл своей ладонью маленькую кисть. — Я не горжусь своей прошлой жизнью и поэтому хочу вычеркнуть из неё всё то дерьмо, которое было до встречи с тобой. — Чонгук... — Нет. Дай мне договорить. В воздухе чувствовалось, что он готовится сказать какую-то очень серьёзную и важную вещь. Чимин привстал на локтях и сел совсем рядом, взяв дрожащие руки Чонгука в свои. Брюнет никак не мог собрать все мысли в кучу, не мог разгрести в голове груду мусора, чтобы вытащить наружу то, что он так отчаянно хотел произнести. — Фуух, чёрт, — издал рваный выдох и убрал выступивший на лбу пот. Чон злился сам на себя из-за нервозного состояния и онемения языка на пару с мозгом. — Это будет признание? «Этот чёртов засранец ещё смеет издеваться?» — подумал про себя Чонгук. — Просто хочу, чтобы ты знал, что твориться с моей душой. — Ты тоже мне нравишься, Чонгук, — сходу выпалил Чимин. У брюнета, кажется, отвисла челюсть, а сердце безвозвратно свалило от него, и куда именно, говорить не собиралось. Его глаза распахнулись до размера вселенной, а зрачки расширились, делая глаза чёрными, как самая глубокая бездна. Он не верил своим ушам. — Я действительно это слышу? — еле выдавил из себя хоть какую-то фразу Чонгук. Его голосовые связки отказывались звучать, как полагается, из-за этого фраза получилась отрывистой и писклявой. — Ну, если у тебя есть уши... — Чимин посмотрел на них. — А я вижу, что они у тебя есть, то да. Ты действительно это слышишь. Правда. Он на самом деле только что это услышал. Его уши словно кто-то благословил. Радость переполняла его тело, она буквально струилась вместо крови по венам и дарила чувство той необходимой жизни, о которой Чон так долго грезил. Невероятное чувство. Ему никто и никогда не говорил таких приятных слов. Они будто являлись катализатором для перезарядки. Именно для него одного. Он не мог поверить в это так легко. — Блин. Я так счастлив! С этими словами он крепко стиснул Чимина в своих объятиях, носом зарываясь в приторную кожу на шее. Вдыхал его аромат как одержимый, но он и был им одержим. Чонгук был живучий, как микроб, но сейчас, кажется, всё внутри готовилось его разорвать на мельчайшие частицы, не оставив после себя ничего. Лаская пальцами белокурые волосы на затылке, он ощущал чужое учащённое сердцебиение. Оно билось в унисон. В один такт. В одном ритме. — Ты только мой Чимин и больше ничей. Запомни это.***
Спустя 7 часов после поездки.
Настроение было просто на высочайшем уровне. Музыка грохотала на полную, а звук басов эхом разносился по всем стенам ночного клуба. В общем зале полно пьяных и разгорячённых тел, жаждущих внимания с перспективой дальнейшего отрывного времяпровождения. В полном забвении все присутствующие прыгали в такт музыке, поднимая руки высоко к потолку, прося сделать звук как можно громче. Девушки по́шло двигали телами, зазывая своими аппетитными формами какого-нибудь папика в надежде, чтобы тот их поскорее обслужил и не только алкоголем. Барная стойка вся светилась неоновыми огнями салатового оттенка, а стеллаж с алкоголем горел приятным для глаз белым. Оба бармена имели смазливое личико и короткие стрижки, зализанные дорогим стайлингом для волос. Их форма состояла из белоснежной рубашки и чёрной жилетки приталенного кроя. Нижнюю часть из-за высокой стойки рассмотреть не удавалось. Руки, создававшие коктейли, орудовали быстро, изящно и профессионально. Эти парни точно знали своё дело. Не мешкая, они быстро подавали напитки гостям, улыбаясь каждому в качестве приятного бонуса. Света нет. Зал погружён в полумрак, и только разноцветные лучи от прожекторов, светивших откуда-то сверху, подавали надежду разглядеть среди кучи пьяных тел лицо, сидевшее рядом. Парни были уже достаточно подпиты, чтобы ощущать своим телом и головой блаженную недостающую лёгкость. Сейчас всё иначе, они находились в привычной для них обстановке, и это было по вкусу обоим. Друзья сидели за барной стойкой в окружении совершенно незнакомых по имени, но более-менее знакомых в лицо тел, попивали из прозрачных хрустальных стаканов крепкий джин и обсуждали не очень состоявшуюся поездку. — Я думаю, этот сукин сын наплёл в три короба, — громко повторил Скотт в сторону Уёна, поправив пальцами ткань нижнего белья через плотные джинсы. — С чего такие выводы? В ушах стоял гул от слишком громкой музыки, именно поэтому друзьям приходилось друг другу кричать, чтобы каждый услышал говорящего. — А тебе не показалось странным его поведение? — Я чё-то не особо заметил. А чё с его поведением? — с усилием проговорил на самое ухо Уён. Скотт хмыкнул, нервно дёрнув носом. — Да он не отлипал от белобрысого, словно приклеился! — раздражённо произнёс он. — Может, это всё было частью плана, но чё-то я сомневаюсь в этом. — Ну Чон же сказал, что поимел его. Ты сам знаешь, какой он, так что... — Уён поднёс стакан к губам. — Не думаю, что он нам наврал, — закончил и выпил содержимое залпом. — Поверю только тогда, когда увижу лично, — отчётливо отчеканил каждое слово Скотт, отчего изо рта вылетела жгучая слюна. Сидя на высоком стуле, брюнет сжимал в руке стакан и, уставившись куда-то вдаль, прокручивал в голове все свои наблюдения за минувшие дни. Он знал Чонгука достаточно хорошо уже на протяжении нескольких лет. Он знал, что тот такой же азартный игрок, как и он сам. Они одинаково любили крепкий алкоголь, необдуманный риск и грязный беспорядочный секс. Обоих устраивала такая жизнь, именно благодаря этим качествам они и спелись друг с другом почти сразу. Но всё равно Чонгук отличался. В самых отдалённых закромах его сути хранилась частичка чего-то хорошего, чего-то светлого, в то время как у Скотта за душой не было абсолютно ничего. Такое чувство, как любовь, было для него чуждо. Он не верил в эту чушь и презирал людей, слепо веривших в эту нелепость. И он начал подозревать. Весь остаток и часть следующего дня он пристально наблюдал за Чонгуком и за парнем, которого тот привёз с собой. Да, Скотт даже и не думал отрицать тот факт, что блондин был достаточно хорош собой. Худощавый, с приятным глазу лицом и красивыми тонкими руками. Не будь он таким ослепительным на вид, парни бы на него не поспорили, ведь всегда приятно видеть под собой красивое личико, в то время как член в быстром темпе погружается в податливое тело. Скотту было абсолютно плевать, в кого погружать свой ненасытный орган, поэтому без особой разницы спорил с Чоном на каждую выбранную ими жертву. Они словно вели несуществующую борьбу между друг другом: кто больше поимеет и останется в этой игре в плюсе. И вот настал момент истины. Пора было выяснить, в чём дело, и поставить в этом непонятном и не менее подозрительном споре точку. Потянувшись к заднему карману, Скотт достал свой огромного размера телефон и, разблокировав его, включил нужное видео. Уён пододвинулся поближе, и они оба уставились в экран мобильного. В комнате после их ухода было пусто. Скотт поставил палец к горизонтальному бегунку и начал медленно передвигать его вправо, пристально следя за тем, чтобы не перемотать лишнего. Народу становилось с каждой минутой всё больше, а около барной стойки, где они сидели, стало не протолкнуться. Друзья придвинулись друг к другу ещё плотнее плечами и столкнулись лбами, вырисовывая телами заглавную букву А. И вот в комнате открылась дверь. Первым показалась фигура Чонгука. Друзья хорошенько так посмеялись с момента, когда брюнет схватил презерватив и спрятал его от Чимина в руке. Когда тот снял с себя футболку, они в унисон завопили, восторгаясь формами товарища. И когда Чонгук направился медленным шагом навстречу к парню, они в голос запищали и начали колотить друг друга по ляжкам, предвкушая то, что может случиться в следующую секунду между этими двумя. Им нравилось вот так сидеть, внаглую наблюдать за соитием других людей. Они не видели в этом ничего постыдного, тем более, это Чонгук, который уж точно не должен быть против того, что кто-то будет наблюдать за таким обычным процессом. Парням нравился его животный напор, с каким тот налегал на беззащитного блондина, как без разрешения вторгался, вылизывая всё содержимое его рта своим жгучим языком. Нравилось, как его руки блуждали по манящему телу, а когда брюнет повалил свою игрушку на кровать, нависнув сверху, парни завопили ещё громче и заёрзали на своих сидушках, так как этот интимный момент тянулся сладкой негой в самый низ живота. Скотт, прикрыв глаза, стонал в себя от желания и не мог дождаться, когда увидит перед собой нагого блондина. С этого момента он бредил им и хотел поскорее рассмотреть все его прекрасные прелести, скрывающиеся под такой совсем ненужной одеждой. Но каково было его (да и не только его) разочарование, когда их взрослое кино неожиданно подошло к концу. Палец коснулся кнопки «Пауза». Они медленно оторвались от экрана телефона и посмотрели друг на друга. — И как это понимать? — тихо спросил Уён, находясь в разочаровавшемся ступоре. Скотт прочитал его слова по губам. На его лице было такое же непонимание. Глаза огибали помещение, но смотрели куда-то сквозь пространство. — Эй, а промотай дальше, может там чё будет? — сказал на ухо всё тот же голос. И Скотт, не медля ни секунды, принялся проматывать бегунок вперёд, бешеными глазами уставившись в экран телефона и с силой его сжимая. Уёну тоже было интересно узнать, что будет дальше, но он не был так сильно одержим этой идеей. Ему, по сути, было вообще всё равно на этот спор и на то, кого трахает Чонгук. (Он лишь поддерживал своего друга, бегая и подчиняясь ему, как верная собачонка.) Промотав круглый значок и исследовав видео не один раз вдоль и поперёк, парень поник. Бросил телефон на барную стойку, откинулся спиной о спинку стула и завис. В голове крутилось по кругу только одно: Чон наврал. В этом видео не было больше ничего, кроме противных поцелуев и смазливых ухаживаний, до невозможности блевотных. — Мда... — протянул Уён, первым подав голос. — Ты был прав. Слов в ответ не последовало. Скотт был в глубоком шоке от предательства. Голубоглазый развернулся, упёрся двумя локтями о стойку, осмотрел в лицо друга и спросил, кивнув головой: — Чё будешь делать? Скотт резко отвис. Не посмотрев на Уёна, он потянулся к своему стакану и ответил: — Буду действовать дальше по списку. — То есть? — громко спросил второй, нахмурив тонкие брови в непонимании. — Теперь моя очередь поиметь его, — закончил Скотт, ехидно улыбнулся и выпил в один присест недопитый ранее алкоголь, предвкушая в своей голове этот беспорядочный в будущем процесс.
