Слияние.
25 июля 2021 г., 15:17
По приезде домой ситуация с состоянием здоровья держалась на стабильном уровне, что уже довольно неплохо. На следующее утро Чонгук отвёз Чимина на конечное обследование, после которого он должен показаться доктору Коллу в ближайшие дни для оглашения результатов. Но всё пошло совсем не так, как планировалось, и визит к врачу отложился на неопределённый срок.
В течение следующих трёх дней Чимин чувствовал себя отвратительно. Бледность на и без того бескровном лице стала куда более выражена: глаза впали, а веки еле-еле реагировали на оклик друзей. Во всём теле присутствовало какое-то странное недомогание, именно по этой причине Чимин большую часть времени проводил в постели, изредка поворачиваясь с одного бока на другой, тем самым подавая признаки жизни. Парень много спал и почти ничего не ел, чем заставлял окружающих беспокоиться.
Ёна ему больше не звонила, зато Чонгук делал это постоянно, даже находясь в стенах учебного заведения. Он, как и обещал, посещал занятия исправно, но из-за состояния Пака не мог в полной мере погрузиться в учёбу. Он все три дня сидел словно на иголках, был подавлен и импульсивен. После окончания пар заходил в магазин и пулей летел к блондину, не в силах держаться на таком разрушающем от него расстоянии.
Он находился рядом с Чимином до глубокой ночи. Не отходил от постели ни на шаг, держал его бледную руку в своей и молниеносно реагировал на любые движения. Только в присутствии Чонгука и с его помощью Чимин мог немного поесть, не в силах сопротивляться душераздирающему взгляду чёрных глаз. Ему было неловко, что в глазах Чонгука он выглядит уязвимым, но из-за слабости не получалось самостоятельно себя обслуживать, поэтому приходилось принимать любую помощь. Пак чувствовал себя ужасно жалким от этого.
Поедая в эти дни только жидкую пищу, так как на шевеление челюстью не хватало особо сил, из-за недоедания Чимин похудел на глазах. Кости, которые и так были заметны под одеждой, стали выпирать ещё сильнее, и Чонгук не мог смотреть на это без боли в сердце. Он всеми способами пытался накормить парня, чтобы заставить желудок работать, а кровь — струиться по венам с новой силой. Но всё было тщетно.
Сидя на полу рядом с диваном и находясь в паре сантиметрах от его лица, он держал в руках маленькую сухую салфетку. Ею Чон вытирал выступающий пот со лба и неконтролируемую слюну, капающую на серое постельное бельё, в то время как обладатель всего перечисленного спал, морща лицо и дёргаясь от непроизвольных судорог. Чонгук, видя всё это, буквально рвал на себе волосы от безысходности, не знал, чем помочь, чтобы хоть на маленькую горсточку уменьшить его страдания.
Хозяин квартиры видел всё. Тэхён был очень благодарен за помощь и поддержку. Он видел, с какой заботой и трепетом Чонгук относился к его лучшему другу, и его скептицизм начал давать трещины. Пока Чимин спал, они сидели за столом на кухне, пили крепкий чай и совсем тихо общались, узнавая друг друга получше. Парни сблизились, хоть и при таком не очень удачном случае.
То были самые мучительные и тяжёлые дни в жизни Чонгука. И каждую ночь перед тем, как закрыть глаза и погрузиться в тревожную дрёму, он просил у всех обитателей облаков забрать у любимого всю его боль.
***
Наутро четвёртого дня Чимин проснулся от яркого солнца, заглядывающего в ничем не завешенное окно. В гостиной было очень светло, парень щурился, не в состоянии открыть глаза полностью. Приподнявшись на постели, во всём теле он почувствовал слабость, но это было ожидаемо, ведь за все прошлые дни ничего нормального он толком не ел. Поднявшись с дивана, Чимин почувствовал внезапное головокружение и зашипел от боли. Он поморщился и, покачиваясь во все стороны, маленькими шагами, держась за всё подряд, направился в ванную комнату, чтобы взглянуть на своё лицо, на которое смотреть совершенно не хотелось. Зрелище было не из приятных. Человек, смотревший на него по ту сторону зеркала, выглядел ужасно. Его веки полураскрыты, брови сведены в переносице, а белки глаз были покрыты сеткой алых лопнувших сосудов. Кожа совершенно обескровлена, щёки впали, а скулы и подбородок стали более заметными. Когда блондин дотронулся пальцами до своего печально бледного лица, его тут же настигло чувство отвращения. Пака до жути напугало собственное тело. Его настроение упало по шкале до нулевой отметки, и было неясно, как вернуть его обратно. О деревянный дверной косяк постучали. Чимин стоял, на вытянутых руках опираясь о белоснежную раковину. Он медленно повернул голову в сторону стука, встречаясь мёртвым взглядом с лучшим другом. — Эй, как ты? — тихо спросил Тэхён. Пак в ответ промолчал, лишь пожал плечами, насколько это было возможно сделать. — Выглядишь, если честно, хреново. Чимин перевёл взгляд обратно в отражение, ещё раз окинул себя взглядом и хриплым голосом произнёс, стараясь подбодрить и Тэ, и себя: — Да ну, всё не так уж и плохо. Тэхён за два быстрых шага оказался рядом с блондином, положил руку ему на плечо и тоже посмотрел в зеркало. Пробежав взглядом по еле стоявшей на ногах фигуре, он тяжело выдохнул и, почесав свободной рукой поясницу, добавил: — Ты бы пошёл, полежал ещё немного. — Мне нужно на работу, — заявил вдруг Чимин и дрожащей рукой потянулся за зубной щёткой. — Сдурел?! Какая работа? — закричал рыжий, выдёргивая щётку у него из рук. — Быстро вали обратно, пока я тебя не прибил! — Но мне нужно! Я и так лишние три дня провалялся. — Позвони, возьми на пару дней отгул и, с чистой душой, валяйся дальше, — ворчал Тэхён, не думая отступать от своего. — Нет! — возразил блондин. — Да! — Нет... — Да! — Ну ладно, — сдался Пак, принимая поражение. Он закатил глаза и тут же сморщился от боли. — Тогда я схожу к доктору Коллу. — Вот к нему иди, а про работу даже думать не смей! Иначе тебе не дожить до вечера, а это я тебе гарантирую! — произнёс Тэхён, стоя позади Чимина. Он буквально вытолкнул его из ванной комнаты. Добравшись с чужой помощью до дивана, Чимин начал звонить на работу, чтобы продлить свой отгул ещё на пару дней. В это время Тэхён взял на себя ответственность за звонок в клинику. Для рыжеволосого не было трудностью уговорить кого-то, ведь он был мастером общения. Поэтому выбить свободное место у администратора клиники казалось ему лёгкой задачей. Так и произошло. После недолгих уговоров девушки сдались и втиснули Чимина во второй половине дня на прием, чему Тэхён был очень рад.***
Прошло чуть больше часа. Заснуть так и не получилось. Всё это время блондин лежал и смотрел прямо перед собой в чистый, как первый снег, потолок, считая секунды отбивавших на стене часов. С минуты на минуту у Чонгука должна закончиться вторая пара, и ему не терпелось поскорее отправить ему смс. Тэ рассказал, что брюнет ни на шаг не отходил от него, постоянно был рядом, чего Чимин совершенно не помнил. Все эти дни он провёл будто в тумане, именно поэтому ему не терпелось выразить брюнету скорейшие слова благодарности. Чон, разумеется, уже звонил Тэхёну и спрашивал о состоянии Пака, но тогда было совсем раннее утро, и блондин крепко спал, поэтому внятного ответа получить не удалось. Большая стрелка часов перевалила за час дня. Чимин достал из-под подушки телефон и первым делом, убавив яркость экрана почти на минимум, написал то самое заветное сообщение. Чимин: Тэ рассказал, что ты был со мной все эти дни. Прости, ничего не помню, всё как в тумане. Но спасибо. Я бы не справился без твоей помощи. Вместо смс телефон завибрировал, заставив парня вздрогнуть. Он улыбнулся, увидев на тёмном экране уже полюбившееся имя. Не медля ни секунды, он поспешил снять трубку. Чимин: — Алло? Чонгук: — М-м, твой голос, словно музыка для моих ушей. В трубке слышался гул из разнообразных голосов студентов. Видимо, брюнет только вышел из кабинета и сразу же набрал. Чимин: — И тебе привет. Что, не мог просто написать смс? Чонгук: — Нет. Мне необходимо было услышать тебя. Как ты? Чимин: — Уже лучше. Кстати, Тэ записал меня сегодня к врачу, сможешь подвести? Чонгук: — Чимин, можешь не спрашивать, мой ответ всегда для тебя был и будет положительным. Во сколько приём? Чимин: — В четыре часа. Чонгук: — Хорошо, приеду вовремя. У меня как раз сейчас будет последняя пара. Чимин: — Как всё удачно совпало. Чонгук: — Ага, и не говори. Так что, собирайся, скоро буду. Чимин: — Хорошо. До встречи. Чонгук: — Целую. Брюнет первый повесил трубку. От услышанного в конце слова «целую» Чимин не смог сдержаться и широко заулыбался. Он закрыл глаза и прислонил пальцы к губам, вспоминая их первый поцелуй. Этот незабываемый момент навсегда останется в памяти, и никто не сможет его отнять.***
— Тэхён? — позвал друга Чимин. — Мне нужны твои солнцезащитные очки. Одолжишь? — Они в тумбочке в прихожей, — ответил голос с кухни. Послышалось копошение. Все предметы, находившиеся внутри, с глухим стуком отбрасывало от стенок маленького ящичка, пока не обнаружилась нужная вещица. Чимин вытянул очки за переносицу и, взглянув на них, заметил, что те полностью покрылись пылью. Он дунул, и мелкие частички разлетелись по воздуху, залетая во все легкодоступные отверстия. В носу защекотало. Не сдержавшись, он чихнул, слегка пачкая каплями слюны настенное зеркало. — Будь здоров, — послышалось где-то рядом. — Спасибо. Тэхён приблизился к Чимину, повернул его за плечи к себе и посмотрел в глаза. Ничего не изменилось. В приглушённом свете настольной лампы по-прежнему виднелись кровавого цвета белки глаз. — Мда, лучше не стало. — Я и сам вижу, — шмыгнул Пак, вытирая с внутреннего уголка глаза скопившуюся слезу. В дверь позвонили. Чимин, не мешкая, тут же натянул на глаза солнцезащитные очки, в то время как Тэхён ринулся открывать дверь хорошо известному гостю. Чонгук, зайдя на порог, предстал в чёрном одеянии. На нём висела безразмерная футболка и узкие джинсы. На ногах, как и в большинстве своём, красовались огромные кроссовки на тракторной подошве. В руках держал телефон и ключи от машины. Несмотря на то, что блондин был в тёмных очках, он инстинктивно опускал голову вниз каждый раз, когда на него в недоумении глядели. Чон смотрел буквально насквозь, но не видел ничего необычного среди непроглядного защитного мрака. Он перевёл непонимающий взгляд на Тэхёна, прося у того ответа, но тот лишь покачал головой, показывая тем самым, что сейчас лучше не стоит об этом спрашивать. Устремив взгляд обратно, брюнет набрал в лёгкие больше воздуха и спросил как ни в чём не бывало: — Ну что, ты готов? — Да, можем идти, — кивнул в ответ Чимин, поправляя лямку на плече и бегая глазами под тёмными линзами очков.***
Чонгук сидел в водительском кресле, подперев подбородок левой рукой. Он кусал щёку изнутри, в то время как другая рука пальцами отбивала непонятный ритм на руле. Иногда в унисон вступала трясущаяся левая нога, убранная с педали сцепления. Нервы его бушевали. Чимин находился в клинике уже двадцать минут, и только бог знает, о чём он беседует с лечащим врачом. Брюнет так и не решился задать вопрос об очках, которые Чимин надел сегодня без видимой причины. Да, солнце светило, но это было ранним утром. Сейчас же всё небо затянули серые тучи, и намёка на дальнейшее прояснение даже близко не было. Кажется, вообще собирался дождь. Или Чонгук ошибался. Спустя десять минут в поле зрения показалась долгожданная фигура. Чон улыбнулся, но эта улыбка моментально пропала, когда он увидел его лицо. Оно было странным. Поникшее? Затуманенное? Разочарованное? Садясь в машину, Чимин моментально натянул на лицо «защитную маску». После того как дверь за ним захлопнулась, он посмотрел на Чонгука с улыбкой. И улыбка эта была совершенно не похожа на ту, которую каждый день привык видеть Чонгук. Она отличалась, была какая-то нервная, что ли? Занимаясь своими делами и перебирая кучу листков в руках, Пак краем глаза видел, как за ним пристально наблюдают. Чувство, будто находишься под прицелом самой хищной птицы. Он понимал, что брюнет таким образом требует ответов. — Не смотри на меня так, — потребовал Чимин, сворачивая листки пополам. — С тобой всё в порядке? — осторожно спросил Чонгук, разворачиваясь всем телом в своём кресле. — Конечно. Всё отлично! — воскликнул Пак, продолжая копошиться, запихивая в сумку вещи. Чонгук продолжил пристально изучать его лицо. Спустя примерно минуту добавил, приподняв подбородок и блеснув глазами: — Тогда почему ты сегодня в очках? — Так солнечно же, — заявил блондин, как ни в чём не бывало. Наглая ложь. Ясно. Ответа можно не ждать. Чон воспользовался затишьем между ними и своими ловкими пальцами стянул очки с любимого лица, тут же ужаснувшись от увиденного. Он даже отпрянул от неожиданности назад, выпуская чужую руку из своей железной хватки, которую успел схватить мгновением ранее. У него был шок. Блондин сразу опустил вниз глаза, однако всё равно чуть-чуть поднимал их, стараясь посмотреть на Чонгука в ответ. — Чимин... что за фигня с твоими глазами? — ошарашенным тоном спросил Чонгук, округлив свои. — Всё в порядке. Врач сказал, что это от перенапряжения. — Что? — удивился брюнет. — Подожди, от какого перенапряжения? — Он помотал головой, ничего не понимая. — Не знаю. Чёрт поймёшь этих врачей, правда? Его голос звучал быстро и нервно, а каждое отдельное движение сопровождалось тревожностью. Чимин, стиснув губы в одну сплошную линию, бегал по салону взглядом, стараясь не смотреть Чонгуку в глаза — именно так ведут себя люди, скрывающие истину. — Ты мне что-то не договариваешь, — настаивал Чонгук. Он был непреклонен. Чимин уже успел его немного изучить и понимал, что, если Чонгук упёрся, как баран, то от цели никогда не отступит; будет надоедать до тех пор, пока не услышит удовлетворительный для себя ответ. Под натиском этого непрошибаемого взгляда блондин сдался, морща нос от провалившегося плана улизнуть. — Ну ладно, ты меня раскусил, — цокнул Чимин. — Это произошло из-за повышенного давления, которое скакало у меня, пока я валялся в кровати, как овощ, все эти три дня. А вот это уже походило на правду. Такое случалось и с самим брюнетом в стенах тренажёрного зала, когда по неопытности он старался тягать железо ему не по силам. Дотронувшись длинными пальцами до острого подбородка, Чон плавным движением повернул родное лицо к себе. Не в силах сдержаться, Чимин наконец поднял глаза и встретился взглядом с брюнетом. Во глазах Чона читалось самое искреннее сожаление, чего блондин терпеть не мог. Но Чонгуку на это было наплевать. Он не мог скрывать своих истинных эмоций, так как Пак сильно волновал его сердце, заставляя кровь сворачиваться от того, что Чимину плохо. Он не мог относиться к нему равнодушно. Кожа его была едва тёплой. Чонгук заглянул в уже не такие устрашающие для него глаза и, вздохнув, тихо спросил: — Доктор тебе выписал какие-нибудь капли? — Само собой, рецепт в сумке, вечером схожу куплю, — тут же ответил Чимин, цепляясь пальцами за пальцы Чонгука и убирая руку его себе на колени. Брюнет проследил за этим действием, попутно спрашивая: — Хорошо, а обследование? Как всё прошло? — Всё в порядке. — Пак глядел на их сцепленные друг с другом пальцы. — Сказал: меньше стресса, больше отдыха, а также наладить питание. — Это да, тут он прав, — согласился Чонгук. — Ладно, надевай очки, поедем тебя откармливать. — Звучит отлично. Куда поедем? — в предвкушении спросил Чимин, застёгивая ремень безопасности. Ключ в замке зажигания повернулся влево. Мотор зарычал. — О, тебе там понравится, — бодро произнёс Чонгук, крепко сжал руль и тронулся с места, оставляя после себя пыль и след на асфальте от угольно-чёрных шин.***
Чистый воздух. Прохлада. Свежесть моря. Лёгкое дуновение ветра. Волны, бьющиеся о преграды бетонного ограждения. Шипящий звук пены. Слышно пение птиц где-то неподалёку. Розово-фиолетовый закат. Набережная Аэл-Нента — тихое спокойное место. Оно находилось в получасе езды от центра города, куда можно добраться любым удобным способом: на велосипеде, автобусом, поездом, который делает остановку в одном квартале от набережной, но на машине — удобнее всего. Раньше это место было заброшено, потому как по близости не прекращал свою деятельность завод по переработке отходов. Загрязнение было колоссальным, но самое худшее — воздух. Зловонный запах различных отходов приводил в ужас близ живущих жильцов, которые отказались покидать свои дома по просьбе вышестоящих органов. И их можно понять. Окна выходили на синее море, шум которого успокаивал, наталкивал на разного рода мысли и заставлял чувствовать умиротворение. Но этот завод всё портил и не давал право спокойно жить в любимом месте. Но несколько лет назад всё изменилось. Людям надоело это терпеть. Они выходили на улицы, вовлекали каждого проходящего мимо неравнодушного гражданина с целью защитить это место от пагубного влияния, пока ещё не поздно. И у них получилось, удалось достучаться. Завод снесли, а территорию вокруг расчистили, построив удобное место для пешей прогулки. Поставили передвижные магазинчики с едой быстрого приготовления, а в самом конце набережной построили небольшое кафе, столики которого были с видом на бушующее море. Под вечер на стол ставилась ароматная свеча, а каждому гостю выдавался тёплый плед, дабы обеспечить наилучший комфорт и наслаждение прекрасным видом. Время близилось к закату. Стук каблучков нарушал безмятежную набережную идиллию. Девушки шли, качая бёдрами вправо-влево и громко обсуждали интересовавшую их тему, на что проходившие мимо люди оборачивались, смотря на них, как на невеж. Но девушки никого не замечали вокруг себя. Делали вид, словно они центр вселенной, а все остальные лишь массовка. — Тогда зачем он вообще тебе сдался? — звенящим на всю округу голосом спросила Лисса. — Ну как, — Ёна посмотрела на подругу, обхватив себя руками от холода, и задумчиво произнесла: — Он красив. Тело, правда, у него сейчас не очень, как раньше. Но это поправимо. Хорош в постели. Во всём меня слушается, а это именно то, что мне нужно. — Боже, дорогая, да он у тебя как собачка на привязи! — усмехнулась Лисса, глядя в маленькое круглое зеркальце и поправляя ногтем слегка поплывший контур красной помады. — Так и есть. Вот только в последнее время эта собачка стала скалить зубки, что мне весьма не нравится. — Понимаю. — Девушка тщательно провела кончиком языка по верхнему ряду зубов, проверяя их на чистоту. — Он дома так и не появляется? — Нет. Когда я начинаю звонить ему, телефон то вне зоны доступа, то просто не отвечает. Думаю, он специально игнорирует мои звонки. — Козёл! — прыснула оскорблением Лисса. Она остановилась и обняла подругу в знак поддержки, приговаривая: — Ну, ничего, дорогая, ничего. Подожди немного, он скоро сам к тебе в ножки прибежит. Кстати, что на этот счёт говорит Тэхён? — спросила и отстранилась. — Ничего. Этот благоверный во всём его прикрывает. Никогда мне не нравилась эта смазливая рыжая рожа… — с искренним презрением произнесла Ёна. — Да уж, действительно настоящий лучший друг. Гуляя по набережной, девушки совершенно не скупились на оскорбления в сторону рыжеволосого парня. Одно радовало — их неприязнь была взаимной. Ёна ненавидела лучшего друга своего парня за то, что тот постоянно лез в их отношения со своими паршивыми советами. Но больше всего её злило, как этот наглый индивид всеми силами доказывал Чимину их нелепый и уже неискренний союз. Кто он вообще такой, чтобы говорить подобные вещи? Но Тэхёна не обманешь. Не обведёшь вокруг пальца так просто. Он ясно видел позицию и отношение Ёны. И это издевательство с её стороны он не намерен был терпеть. Да, лезть в чужие отношения нехорошо, но кто, если не он, сможет уберечь Чимина от очередного удара в сердце? С каждой следующей секундой смеркалось. Девушки шли вперёд, совершенно не думая о том, кого они могут здесь встретить. Пройдя почти до самого конца набережной, Лисса заметила знакомую фигуру. Точнее, две знакомых фигуры. Те, подложив под ягодицы свёрнутый втрое плед, сидели на бетонном выступе, прикрыв глаза. Грубиян с тёмными волосами свесил ноги вниз. Чимин же, закинув ноги на бетон, спиной прильнув к плечу соседа. Чон приобнял лежащего Чимина, скрестив их руки в замок у него на животе. У Лиссы от увиденного складка на лбу приобрела выраженное очертание. Она, не отводя от парней взгляда, начала постукивать Ёну по плечу, чтобы та обратила на неё внимание. — Эй! Да в чём дело?! Может ты прекратишь меня... — Тише ты! — шикнула на неё Лисса и потянула подругу за собой к рядом стоявшей вывеске, чтобы спрятаться. — Помнишь, я тебе рассказывала про парня, с которым был Чимин, когда я его видела? — шёпотом спросила она. — Помню. Почему ты решила сейчас об этом поговорить? — Смотри, вон они сидят, — тихо произнесла Лисса и указала пальцем на парней. Когда Ёна, прищурившись, узнала до боли знакомый силуэт, в голове её что-то щёлкнуло. Это как нажать кнопку ON на рычаге. Вырвавшись из крепкой хватки Лиссы, со скоростью падения кометы она оказалась около парней. Грудь Ёны ходила ходуном. Чимин был прямо перед ней. Он лежал в объятиях совершенно незнакомого ей человека, и что же... наслаждался? Лицо Пака выглядело спокойно и умиротворённо. От этой картины у Ёны в груди неприятно закололо. Давно она не видела таких эмоций на вроде бы знакомом ей лице. Гнев стал контролировать её тело. Девушка стояла и не могла определиться, кому из двух парней нанести удар первому: тому, кто сидит и держит её парня в своих руках, или Чимину, который позволяет это делать? Пока она думала, злость потихоньку отступила. Пальцы разжались от кулака. Дыхание выровнялось. Девушка выдохнула нервное напряжение, решая пойти другим путём. Подойдя к Чимину совсем неслышно, она наклонилась к его уху и показательно покашляла. От неожиданности блондин вздрогнул. Следом вздрогнул и Чонгук. Они почти одновременно распахнули глаза и встретились с двумя особами, одна из которых была брюнету уже знакома и к которой он испытывал не что иное, как раздражение с последующим скорейшим хладнокровным убийством.***
— Так-так-так! Кто же это у нас здесь? — Ёна ироничным взглядом смотрела на заставших врасплох парней. — Вы как две палочки «Твикс» слиплись. До чего же противно выглядит. Она подняла одну из бровей вверх и посмотрела на Чимина как бы сверху вниз, показывая своё превосходство. И подпёрла бок рукой. Лисса едва слышно издала смешок за её спиной. — Так не смотри, если тебе противно, — сразу же высказался Чонгук. — А я не с тобой говорю, — произнесла девушка в глаза блондина, после чего медленно перевела взгляд на незнакомца и как бы незаинтересованно спросила: — Ты-то кто вообще такой? Она оценивающе изучала Чонгука. Но тому было плевать. Пусть смотрит. Его так просто не пробьёшь этими гляделками. — Кто я такой? — фыркнул он губами. — Знаешь, тебя не должна ебать такая информация. — Ого, — удивилась Ёна и, смеясь, повернулась к Лиссе, чтобы найти в её лице поддержку. — Надо же, какой резкий. Девушка закончила смеяться и моментально изменилась в лице. Она подошла вплотную к брюнету и прямо в глаза ему заявила: — Ты прав, меня не особо волнует, кто ты. Однако ты мне мешаешь. Так что быстренько собрал свои хахаряшки и свалил отсюда. После этих слов что-то внутри Чонгука щёлкнуло. — Так… — шумно протянул он. Его терпение лопнуло. Он недовольно выдохнул, встал с импровизированного места и грудью толкнул девушку назад. Теперь уже он подошёл к ней вплотную, заставив её сжаться. — Слушай сюда, красотка. Даже близко не смей ко мне подходить, а тем более указывать, что мне делать. Ты поняла?! Глаза Ёны от этого заявления нервно забегали. — Пф… Сраный педик! — прыснула девушка, растерявшись. Видимо, это единственное, что она смогла из себя выжать. К брюнету подошёл Чимин. Он обогнул его плечо и встал лицом к девушке, к которой когда-то питал самые сильные чувства. На его лице читалась горькая обида. Он не испытывал к ней ничего, кроме разочарования. — Знаешь, Ёна, я услышал достаточно. И я лучше буду сраным педиком с ним, чем проживу ещё хотя бы день с тобой! — Но... — Всё кончено. Ты не нужна мне больше. Вот так легко. С этой фразой он отпустил первую любовь навсегда и безвозвратно. После того, что здесь произошло, находиться с этой особой он больше не мог. В ней не осталось ничего, кроме гнили, которая со скоростью падения звезды отравляла пеплом её сердце. Потянув Чонгука за собой, они направились к машине, не удосуживаясь подарить хотя бы прощальное «обернись». Ёна этого не достойна. В эту самую секунду Чимин не жалел, что сделал такой выбор. Он знал — это правильное решение. Самое правильное за всё это губительное время. На удивление, все клеточки тела чувствовали себя спокойно. Не было ни гнева, ни чувства предательства. Лишь дикое желание впиться в сладкие губы Чонгука и утонуть в его омуте с головой, не боясь смерти. Появилась небывалая лёгкость, будто тяжёлый груз наконец-то рухнул с плеч. Сев в машину, Чимин, не желая медлить ни секунды, шустро перелез к Чонгуку на колени и жадно впился в его губы, зарываясь пальцами обеих рук в его тяжёлые волосы. Тот аж простонал, не ожидая такого сильного напора со стороны блондина. Поцелуй. Как долго они этого ждали. Руки брюнета от впалых щёк медленно проскользили по хрупкому телу, очерчивая под собой все выпирающие линии. И остановились на ягодицах. Чимин от этого блаженно замычал. Хотел ощутить больше, чем эти дразнящие детские прикосновения. Выпустив тёмные пряди волос, Чимин переместил руки на аппетитную вздымавшуюся грудь. Ему нравилось ощущать ладонями рельеф. Напряжение мышц. Приятную теплоту. Что тут говорить, оба парня сходили с ума от того, что происходило между ними в салоне автомобиля чуть ли не у всех на виду. Их поцелуй сопровождался томными вздохами, манящими стонами, просто умопомрачительными звуками, заставляющими член в штанах дёргаться каждый чёртов раз. Вдоволь наигравшись с чужой грудью, его ладони спустились ниже и с лёгкостью юркнули под чёрную футболку, хозяйствуя под ней, как у себя дома. Чонгук застонал ещё больше от этих приятных касаний. Он невольно дёрнул бёдрами вверх, имитируя секс в одежде, однако эти мысли тут же пришлось пресечь на корню. — Чимин... — промычал в поцелуй он, но Пак не хотел отлипать. — Эй, что ты делаешь, дурачок?.. — Пристаю к тебе, разве не видно? — ответил тот и придвинулся плотнее, ощущая под собой чужой орган. Чонгук тоже ощутил, но не свой. От этого ему подсознательно рвало крышу со всех петель. — Видно, но я не понимаю ход твоих действий. Чего ты добиваешься? После этой фразы блондин разорвал поцелуй, но слюна, соединяющая их влажные краснеющие губы, этого не хотела. Блондин заглянул в любимые глаза и произнёс не дробясь: — Я хочу тебя. — И снова скрепил губы друг друга, с нажимом вторгаясь глубже в чужой рот языком. — Чимин, у нас не будет секса в машине, — промычал Чонгук. Услышав отказ, парень тихо отстранился и, хмуря брови, спросил: — Почему? Чонгук кончиком языка слизал оставшиеся капли слюны с нижней губы и взглянул на парня у себя на коленях. Тот ждал услышать весомую причину отказа. — Да хотя бы потому, что это неправильно. — Он оглянулся по сторонам. — Тут полно людей, а я не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, смотрел на тебя. — Тогда поехали к тебе? — Ты уверен? — удивлённо спросил брюнет. — Уверен. — Чимин коснулся ладонью мягкой щеки Чонгука и ответил: — Ещё никогда в своей жизни я не был так уверен, как сейчас.***
Тачка летела к дому на бешеной скорости. Чонгук с силой вцепился в руль и напряжённо смотрел на дорогу, в то время как Чимин наглаживал его ногу поверх тёмных джинс. Брюнет не мог поверить, что через каких-то пару мгновений случится то, чего он так долго ждал. Его ладони нещадно вспотели, скользя по грубой коже руля. Место в районе поглаживаний горело красным пламенем. А дыхание стало таким глубоким и тяжёлым из-за различных мыслей. Чон смотрел на дорогу, а перед глазами всплывали совершенно ненужные в данный момент картинки, в которых принимал участие он сам и парень, сидевший совсем рядышком. Нужно ещё немножко потерпеть... У Чимина под черепной коробкой творилось практически то же самое, но на один уровень хуже. Все конечности ныли в предстоящей сладкой минуте, посылая по телу сигналы мозгу, который в своё время отвечал за мыслительный процесс. Он интенсивно потирал ногу Чонгука с закрытыми глазами и тихо мычал про себя, не в силах больше хранить эту ношу желания. Дыхание сбилось, а воздух в салоне стал настолько терпким и плотным, отчего хотелось в эту же секунду содрать с себя ненужную одежду и отдаться, следуя инстинктам. Машина остановилась с обратной стороны дома на своём законном месте. Чонгук заглушил мотор и незаметно для пассажира выдохнул через левое плечо, прогоняя с тела назойливое щекочущее нетерпение. Они вышли из машины, хлопнув дверями. Обойдя транспорт сзади, Чонгук подошёл, как-то рвано улыбнулся и, потерев потные ладони себе о джинсы, взял Чимина за руку. К подъезду они шли не торопясь. Отчего-то брюнет чувствовал себя не в своей тарелке. Несмотря на сильное желание поскорее овладеть парнем, в глубине души он хотел, чтобы Чимин передумал. Не хотел им пользоваться. Именно это чувство его окружало. На нужный этаж они поднялись молча. Повозившись с замком, дверь распахнулась, заглатывая внутрь пришедших парней, оставляя за собой право захлопнуться самостоятельно. Чонгук нажал на выключатель. Загорелся свет. Чимин прищурился, уже привыкнув к тёмному вокруг окружению, и с узкими глазами натянул очки обратно, проходя осторожными шажками вглубь квартиры. Брюнет проследовал следом, оставив свои вещи на стеклянном столике в прихожей. — Ты что-нибудь будешь? — спросил он, держа открытую дверцу холодильника. — Нет, спасибо. Холодильник тут же захлопнулся. Когда Чимин зашёл в первую незнакомую комнату, с кухни послышался напор воды, ударяющийся о железную раковину. Было темно, лишь капелька света от коридорной лампы попадала в комнату, освещая лишь небольшую часть настенных полок. Парень снял очки и положил их на комод. В самом углу стоял небольшой ночник. Чимин нащупал маленькую кнопку, надавил, и свет загорелся. Его было мало, но достаточно, чтобы осмотреться вокруг. Вся комната была украшена в тёмные тона. Шторы, полочки, комод, огромная кровать — всё перечисленное имело чёрный цвет. Лишь одинокие стены выкрашены в оттенок мокрого асфальта. На самой нижней полочке лежали стопки каких-то тетрадей, белые папки с форматом А4 и куча карандашей с кисточками в прозрачном стакане. Чимин, прикусив нижнюю губу, приподнялся на носочки и дотянулся до второй полки, взяв в руки синюю тетрадь с твёрдым обрамлением. Выглянув за дверь и убедившись, что Чонгука поблизости нет, он развернул толстую обложку, сразу же впадая в приятное удивление. Перелистывая страницу за страницей, его охватывал интерес всё больше и больше. Зарисовки тел, лиц, отдельных конечностей. Всё было настолько красиво проработано карандашом до мельчайших деталей, отчего Чимин не мог поверить, что человек способен сотворить своими руками нечто прекрасное. Он в этом нисколечко не разбирался, но видел перед собой этот труд. И этого вполне хватало, чтобы признать Чонгука действительно талантливым. У него определённо есть дар к этому делу. Положив тетрадь с зарисовками обратно на место, его внимание привлекла коробка, стоявшая на полу правее комода. Он сел на корточки и запустил руки в коробку. Это оказались пластинки. Куча виниловых пластинок с песнями разнообразных исполнителей прошлого и настоящего веков. Перебирая картонные упаковки одну за другой, Чимин подивился, что больше половины из представленных исполнителей ему незнакома. «Этот парень не перестаёт меня удивлять». В комнату зашёл Чонгук и сел на кровать позади блондина. — У тебя столько пластинок, — с восторгом произнёс Чимин. — Ну да, не мало, — ответил тот, в смущении почёсывая затылок. — Ты правда все прослушал? — Правда. И не один раз, — сказал Чон и, встав с дивана, присел рядом. Оказывается, все пластинки лежали в алфавитном порядке, из-за чего брюнет сразу же нашел нужную и протянул Чимину, показывая: — Вот, это моя любимая. — Боб Дилан, серьёзно? — издал смешок Пак. Парень посмотрел укоризненно. Его лицо стало чересчур обиженным. — Ты сейчас оскорбил меня и моего кумира! — холодно произнёс Чонгук и забрал из тонких рук пластинку, убирая её обратно в коробку. — Постой, я не это имел ввиду, — с улыбкой протараторил блондин, потянув массивные плечи Чона на себя, заглядывая в его оскорблённые глаза. — Просто твой внешний вид и твой вкус довольно... разные, понимаешь? Поэтому я удивился. Чонгук повёл носом, ничего не ответив. — Ну прости, — протянул Чимин и поцеловал брюнета в надутые губы. Тот не смог долго сопротивляться и ответил на подаренную нежность, обвив своими длинными руками хрупкое тело. Заведя одну руку под поясницу, а второй упираясь в мягкий ворсистый ковёр, Чон повалил блондина и навис сверху, спускаясь лёгкими поцелуями с пышных губ вниз, рисуя влажную дорожку губами к выпирающей ключице. Пак удивился, когда понял, что стон, вырвавшийся изо рта, принадлежал ему самому. Чонгук коснулся его заветной точки, после которой невозможно повернуть назад. Ладони, способные осязать прекрасные формы в своих руках, — лучшая способность человека. Чимин пробрался под чёрные джинсы и, не без усилия, сжал чужую ткань белья, ощутив круглые подтянутые ягодицы. Чувства отвращения не наблюдалось, наоборот, было даже приятно, хоть и в новинку. Опустив ладони ниже, под сгиб полушарий, он вцепился в них, словно ястреб когтями, и придвинул Чонгука к себе ещё плотнее, отчего тот издал стон неожиданности прямо в поцелуй. — Чимин, нет, — промычал Чонгук. — Да почему ты снова мне отказываешь?! — с недовольством спросил блондин. — Ты ещё слаб, а я не хочу навредить тебе. Высвободив руки из чужих штанов, Чимин упёрся брюнету в грудь ладонями и отстранил от себя, заглядывая всё такими же красными, но грозными глазами в глаза напротив. А тот смотрел на него щенячьим взглядом. — Скажи, ты веришь мне? — Верю. — Тогда прими тот факт, что со мной всё в порядке. — Чимин завёл пальцы в тёмные волосы: — Не отказывай мне. — Но... — Прошу, подари мне себя. Это всё, что мне нужно. И притянул за шею обратно к губам. Чонгук до последнего старался сопротивляться бешеному напору Пака. Упирался, когда его руки снова по-хозяйски проникали в джинсы. Но вот когда почувствовал холодные пальцы, оттягивающие резинку трусов, ему осточертело терпеть над собой это насилие. Он разорвал поцелуй и с животным взглядом отстранился, кивком головы указав Чимину на постель. Тот беспрекословно выполнил просьбу. Уселся на край кровати и, сверкнув глазами в свете ночника, повёл бровью, приглашая окунуться в него всем своим существом. Медленно опустившись на чёрную простынь, Чонгук залез сверху и по разным сторонам от лежавшего тела прокрался к изголовью, несильно ложась на блондина сверху. Стан Чимина подрагивал от нежных прикосновений, а взгляд просил большего. И брюнет сам не мог удержаться при виде желанного тела перед своим взором. Закрыв глаза, их губы сомкнулись, а языки снова сплелись между собой, обмениваясь душами друг друга. Чимин тихо стонал, притягивал парня к себе ближе за грудки, ёрзая под ним, чем сильнее заводил второго. ...Нависшее тело мешало. Не нравилось, что ноющий орган зажат абсолютно со всех сторон. Требовалась свобода. Чимин разорвал поцелуй, отодвинул от себя Чонгука и высвободил сжатые ноги, разведя их по обе стороны от сильного тела. Брюнету нравилась картинка, которую он видел. Чимин вёл себя не как зажатая девчонка, а как уверенный в себе парень, точно знающий, чего он хочет. И это импонировало. Он пролез вперёд между ног Чимина и схватился за низ футболки, стягивая ненужную вещь, обнажив молочную кожу в приглушённом свете комнаты. Блондин опустился на локти. Чонгук увидел в свете ночника лёгкие очертания пресса и красивого цвета небольшие соски, до которых хотелось поскорее дотронуться. — Отползи назад, — приказал тихим голосом он. И Чимин, пятясь на уже скомканной постели, отполз, упираясь в мягкую подушку около изголовья кровати. Он положил пуховую опору себе под голову и лёг, наблюдая за действиями Чонгука. Тот не спеша опустился к манящему соску и наконец впился в чувствительную часть. Тело это почувствовало. Спина сама прогнулась в пояснице, а хриплый низкий стон вырвался изо рта Чимина бесконтрольно. Чонгук вылизывал его соски. Игрался с ними, оттягивая то мягкими губами, то острыми зубами, меняя контраст ощущений с приятных на острые. И те, и те доставляли неописуемое удовольствие, которое ранее было для парня в неведении. Бёдра подвиливали навстречу. Чонгук это почувствовал. Он улыбнулся, как хитрый лис, и, облизнув губы, стал спускаться вниз, к манящей дорожке, уходящей вглубь нижнего белья. Все эти влажные поцелуи сопровождались прерывистыми вздохами. Но когда Чонгук оказался лицом к лицу с желанным местом, он поднял голову и посмотрел на Чимина, задавая немаловажный вопрос: — Ты действительно этого хочешь? — Да, очень, — прошептал Чимин, кивая несколько раз затуманенным взглядом. — Тогда позволь сделать тебе кое-что приятное. В ответ лишь кивок согласия. Чонгук привстал на коленях, стянул с себя футболку и показательно скинул её куда-то на пол, демонстрируя себя только для него. Это тело... Блондин уже видел его раньше и теперь видел снова совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. Осознание того, что этот парень принадлежит в эту самую минуту ему, являлось лучшим возбудителем. Звук молнии на ширинке. Длинные пальцы Чонгука пробрались внутрь и с силой стянули грубую ткань джинс с бельём вниз, оставляя хрупкое тело лежать абсолютно обнажённым. Его облик такой утончённый, несмотря на жуткую худобу. Инстинктивно Чимин начал зажиматься, представ перед брюнетом совершенно раздетым, но тот, подарив нежный поцелуй в колено, раздвинул сжатые ноги, открывая для себя вид на аккуратный член, привставший от томительного ожидания. У Чимина, в отличие от Чонгука, присутствовала лёгкая небритость в интимной зоне. Волоски были немного колючими на ощупь. И если месяц назад это ещё вызывало у Чонгука отвращение, то на любимом теле этот фактор, наоборот, манил. Ощутив неожиданно на головке члена холодную капельку слюны, медленно стекавшую к основанию, Чимин замер. А почувствовав на коже жаркое кольцо губ, он закрыл глаза и смог лишь открыть широко рот в попытке издать смущающий до боли звук. Щёки начали гореть, а ком, потихоньку образовывающийся в горле, безжалостно подкатывал всё выше и выше, когда Чонгук, погрузив член полностью в себя, опускался ниже. Старший ёрзал на постели как одержимый, хватаясь за всё подряд и принимая подаренные ласки от парня между разведённых ног. Это было что-то новое, волшебное, и не хотелось, чтобы эти сладкие минуты заканчивались сегодня. А лучше — никогда. Выпустив мокрый член из своего рта, Чонгук слизал нить слюны с губы, прокрался к губам Чимина и поцеловал его, толкая собственную слюну и вкус его же члена ему в рот, показывая, насколько сильно ему понравилось это делать. Блондин обхватил сильную шею руками и придвинул к себе, толкаясь органом в неснятые джинсы Чонгука. Но следом зашипел от неприятного сухого скольжения. Брюнет тут же отстранился. — Погоди, — произнёс шёпотом. — Достану смазку. — А как же... — Да, и презервативы тоже. Достав всё нужное из прикроватного ящичка и кинув рядом на постель, он слез и встал у самого края кровати, опустив руки на пряжку ремня. — Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня, — произнёс Чонгук властным голосом. От такого приказного тона орган Чимина дрогнул сам собой, а импульс блаженства растёкся по венам, заменяя собой необходимость в крови. Блондин, сжав рукой свой пульсирующий член, с закрытыми глазами выдохнул, давая себе немного больше времени, чтобы успокоиться. А после посмотрел в завораживающие тёмные глаза. Те указывали смотреть куда-то вниз. Проследив, блондин понял, куда. Сильные пальцы без особой заминки высвободили ремень из серебряной пряжки, расстегнули пуговицу вместе с ширинкой и скрылись за тканью белого белья, делая выпуклость кулаком ещё больше. Взяв член в ладонь, окольцованный пальцами, Чон вытянул его из давящей ткани, закрыл глаза и, запрокинув голову назад, издал стон свободы. Два раза провёл ладонью вверх-вниз по стволу и, открыв глаза, встретился с лицом Чимина. По выражению было понятно, что смотреть на подобные действия ему невыносимо. Он весь горел, подгибая чёрную простынь под себя. Чонгук освободился из плена джинс и белья и двинулся вперёд, залезая обнажённым на кровать к своему любимому, прекращая издеваться над его ожиданием. Блондин наблюдал, как два пальца опустились в прозрачную смесь. Он был весь в предвкушении. Чон протиснулся между раздвинутых ног Чимина и, упираясь коленями в постель, на расстоянии десяти сантиметров от его лица, остановился, тихо спрашивая, смотря в глаза: — Ты готов? Тот медленно кивнул, а затем ответил: — Да, — и прикусил губу. Чон опустился ниже и поцеловал мочку левого уха, напоследок лизнув кожу влажным языком. Почувствовав холод от смазки около сжатого колечка мышц, Чимин вздрогнул, но под нежный успокаивающий шёпот Чонгука на ухо сразу успокоился, нервно выдыхая. Нащупав углубление, брюнет сомкнул губы с любимым, тем самым отвлекая его, и толкнулся одним пальцем вглубь. Чимин свёл брови и промычал в поцелуй, но не пожелал отстраниться. Он ощущал совершенно новый спектр эмоций. Они были необычные, но не отталкивающие. Но когда Чонгук добавил второй палец, погружая вглубь и прокручивая их в промежности, парень тяжело задышал, закусывая свою пухлую нижнюю губу на особо чувствительных моментах. Он даже сам начал насаживаться на пальцы, уловив всем телом нотку блаженства. Чонгук, глядя на румяное лицо, улыбнулся и поцеловал Чимина в лоб. Возбуждённый, он выглядел ещё красивее. Как такое возможно? Пространства стало больше. Чонгук понял: медлить нельзя. Он вынул влажные пальцы из Чимина, взял презерватив и, помогая себе зубами, открыл переливающийся серебряный квадратик. Затем опустил голову на полностью вставший орган и надел латексную защиту на себя, размазывая выделенную жидкость по всей длине, хорошенько уделив внимание сначала головке. Чонгук находился всё так же сверху, нависая над Чимином. Помогая себе одной рукой, он подставил член прямо к входу, одной рукой оглаживая светлую кожу блондина на лбу. — Хочу тебя, — тихо произнёс Чонгук, смотря в любимые глаза. — Всего. И, накрыв пересохшие губы Чимина своими, медленно толкнулся в него. Нет слов, нет воздуха, одна секунда на то, чтобы осознать происходящее. Блондин запрокинул голову назад, свёл серые брови в переносице и широко открыл рот, издав немой стон, затерявшийся где-то на уровне гортани. Ощущения были не из привычных. Он отчётливо чувствовал, как член Чонгука погружался в него снова и снова, заполняя собой каждый уголок пространства. Ему нравилось ощущать его в себе. Нравилось вдыхать аромат его вспотевшей кожи. Чувствовать её солёный вкус на языке. В эту самую секунду они слились воедино своими обнажёнными телами на этой чёрной, как уголь, постели. Секс проходил неторопливо. Чимин чувствовал абсолютно всё: влажное скольжение, хлюпанье искусственной смазки и то, как она медленно вытекала из него, пачкая вязкой белой слизью дорогое постельное бельё. Он, хватаясь пальцами за плечи брюнета, тихо выдыхал воздух через рот, пока его губы не были заняты чужими. Чонгук видел, как парень, лёжа под ним, распадался на миллионы маленьких частиц. Не описать словами, насколько ему сносило крышу от такого нежного, неторопливого секса, какого у него никогда в жизни не было. Но с Чиминой всё по-другому. Всё иначе. Даже жизнь.
