Осознание.
1 августа 2021 г., 21:44
Свет луны. Тишина. Родное тело рядом. Переплетённые друг с другом пальцы.
Вот уже пару часов Чонгук не спал. Он смотрел в потолок, не спеша поглаживая большим пальцем ладонь Чимина. Счастливая улыбка никак не могла сползти с его лица. Он не верил до конца, что волшебство, случившееся между ними, произошло на самом деле. Всё тело ныло в приятном отголоске, а сердце продолжало дьявольски стучать, напоминая вновь и вновь о сладких проведённых минутах. Ещё никогда не возникало настолько бешеного желания находиться внутри кого-то. Чувствовать своей плотью его плоть и воплощать мечты в реальность на этой влажной от пота постели. Чимин заполнял всё тело, все мысли, всю голову, не оставляя шанса на что-либо ещё. Только с ним близость была настолько чистой, правильной, сильной. Сводило низ живота, выворачивало все внутренности наизнанку, будто глубоко внутри сидели тысячи маленьких бабочек, стремившихся вырваться наружу. Хотелось только одного — кричать от желания ощутить это мгновение снова. Касаться его тела снова. Чувствовать, как ему хорошо от тебя и с тобой. Ловить от этого удовольствие.
Закрыв глаза, Чонгук отчётливо воспроизводил в памяти подрагивающий под собой стан. Его напряжённые мышцы. Как ноги плотно обхватывали талию. Он до сих пор ощущал на шее прерывистое, сбитое дыхание. Помнил пальцы, рисовавшие узоры на плечах и спине. И то, как плотно Чимин обхватил его член в момент долгожданной разрядки. А голос, с которым Пак простонал его имя, свёл с ума. Эта секунда дополнила список лучших моментов в жизни. Видеть, как любимый человек получил удовольствие, которое ты ему доставил, — самое неописуемое наслаждение. Чон был вне себя от этой мысли.
В момент собственного извержения наступила полная эйфория, будто крылья взмыли ввысь к небесам, одарив чарующей свободой всё тело. Наступила ни с чем не сравнимая лёгкость и пустота, которую они заполнили поцелуями губ в губы. Чонгук подарил, полностью отдал всего себя этому человеку без остатка, взамен обретя долгожданное «я». Благодаря Чимину он по-настоящему поверил в любовь.
От горячего тела рядом стало невыносимо жарко. Аккуратно высвободив пальцы из несильной хватки, Чон не спеша убрал чужую руку от своей груди чуть назад. Затем привстал, убрал ногу, обвившую его собственную. В горле пересохло из-за сухого воздуха в комнате. «Нужно открыть окно на проветривание», — подумал он.
Экран телефона показывал чуть за полночь. Теперь ясно, почему заснуть никак не удавалось, — так рано Чонгук никогда не ложился спать. Бодрость в теле присутствовала ещё как минимум на половину. Её необходимо было куда-то приспособить.
Утолив жажду полным стаканом воды, он тихими шажками прошёл обратно, дабы приоткрыть окно. В комнату сразу же вторгся поток живительной прохлады, чуть колыша белые занавески. За спиной послышалось шевеление. Чонгук обернулся и заметил, как Чимин, морща брови, перевернулся, подобрав под себя одеяло. Он высунул одну ногу наружу, оголив спину и часть своих округлых форм.
Его плечи слегка поднимались от вдыхаемого воздуха, белокурые волосы разметались по подушке в разные стороны, а чёрная простынь смялась, открывая часть белого матраса.
«Совершенный...» — пронеслось у Чонгука в голове, когда он пробегал глазами по умиротворённой фигуре. — «Только мой».
Спящее обнажённое тело, мятая постель, запахи секса, витающие в воздухе, лёгкий ветерок, колышущий занавеску, синий свет луны, освещающий комнату. Идеально. Руки сами потянулись к мольберту. Нужно запечатлеть этот момент не только в памяти, но и на холсте, потому что лучшего момента не найти. В эту секунду Чон будет полным дураком, если не воспользуется этим мгновением.
***
На тёмной стене играли солнечные пятна от растущего за окном дерева. Зелёные листья, дрожащие на тонких ветках от лёгкого ветерка, отбрасывали тени, создавая на поверхности разнообразные рисунки. Чимин приподнял голову и сонными глазами посмотрел за спину, обнаружив себя полностью обнажённым. Переведя взгляд куда-то в сторону подоконника, он мгновенно вспомнил всё, что произошло в этой комнате прошлым вечером. Вторая половина кровати снова была пуста, но долго искать нужного человека не пришлось. Чонгук сидел около двери на стуле и спал, свесив голову на плечо. Его тёмные локоны упали на лицо, закрывая один глаз, губы немного надулись, а левая щека немного свисла, едва касаясь плеча. Его пальцы, измазанные разноцветной краской, держали пушистую кисть среднего размера. Он был обнажён, лишь тканевый телесного цвета фартук прикрывал его от этого мира. Прямо перед ним стоял мольберт. Чимин, сведя брови, взял одеяло одной рукой, чтобы прикрыть своё тело, сполз с кровати и встал рядом со стулом, на котором спал брюнет. На его лице отразились удивление и восторг. На холсте был он, едва прикрытый чёрным одеялом, освещаемый светом восходящей луны. Пальцы свободной руки хотели прикоснуться к творению, но тут же отпрянули назад, поскольку в голове промелькнула мысль: «Вдруг краска ещё не высохла? Нет, лучше не стоит прикасаться». На картине проработано всё до мелочей. Растрепавшиеся локоны имели совсем иной оттенок, не такой, как при дневном свете. В лунном полумраке они отливали холодным голубым с нотками белого и тёмно-синего цветов. Кожа имела также холодный оттенок, да и в целом все цвета представлены в тёмной цветовой гамме. Но она не отталкивала, а наоборот притягивала взгляд. Хотела, просила задержаться и рассмотреть каждый прорисованный уголок. В ней чувствовались эмоции, душа и… что-то ещё… что видел только создатель и не видели другие. Чимин старался аккуратно сесть на колени к брюнету, но у того оказался настолько чуткий сон, что он проснулся от малейшего прикосновения их тел. Чонгук вздрогнул и тут же открыл глаза. — Боже, Чимин, ты напугал меня! — Тише, это всего лишь я, — успокоил блондин, улыбнувшись, погладив его тёмные волосы на затылке. — Ты так красиво рисуешь. — Тебе нравится? — Чонгук зевнул, потерев свободной рукой слипшийся правый глаз. — Ты шутишь? Очень! У тебя большой талант, — воскликнул Чимин, положив голову тому на плечо: — Мне очень нравится. — Всё для тебя. — Брюнет прикрыл глаза, поглаживая обнажённую спину Чимина рукой. В комнате, кроме пения птиц, голосов людей и проезжающих машин, доносившихся с улицы, слышалось тихое, размеренное дыхание и неторопливый стук сердец обоих парней. В их объятиях ощущались полный покой и умиротворение. Никто из них давно не испытывал такого чувства. Пак облокотился спиной о грудь Чонгука, коснулся лбом его виска, и они оба устремили глаза в ночное творение. Взгляд каждого бегал по картине, ещё раз пристально осматривая каждую отдельную её часть. Тишину нарушил автор создания: — Я надеюсь, ты на меня не злишься? — произнёс Чонгук, косо глядя на блондина. — За что? — За то, что нарисовал тебя... в таком виде. Чимин покачал головой. Он окинул быстрым взглядом произведение искусства и бодро произнёс: — Ну, это в чистом виде эротика и тебе ещё рано такое рисовать, — усмехнулся он, широко улыбаясь. — Но я не злюсь. Чонгук, не обидевшись на выданную реплику, заулыбался, прижав блондина крепче к своей груди: — Ты был такой красивый, я не смог удержаться. — Ничего. Я рад, что ты это сделал, — улыбчиво произнёс Пак, поцеловав Чонгука в висок. — Теперь я всегда буду с тобой рядом. — Но ты ведь и так будешь. Правда? — вскинул он брови и посмотрел на Чимина. Но тот лишь скромно улыбнулся и легонько кивнул.***
Этот день был очень важным для Чана. Ровно пять лет назад он стал владельцем бара, который ранее принадлежал его отцу. Каждый год в этот день собиралось много людей, чтобы почтить память его отца за бокалом крепкого напитка, послушать приятные слова от тех, кто его знал, и просто вспомнить былые времена. Для Чана это представление было необходимо, потому что хотя бы со слов других он мог увидеть отца с хорошей стороны. Мог забыть о разладе в их отношениях и прожить этот день как обычный человек, получая искренние слова от всех присутствующих и ощущая себя на долю важным и любимым сыном. Чимин и Тэхён понимали, что этот день для их друга очень значимый и морально тяжёлый, поэтому постоянно находились рядом, оказывая поддержку в роли подставленного крепкого плеча. Но в этом году всё иначе. Обычно с самого утра, задолго до открытия дверей, трое друзей обустраивали помещение к приходу гостей. Они прикрепляли фотографии на длинную ленту и вешали её вдоль стен рядом с лампами, чтобы свет попадал и освещал лицо ушедшего владельца. Под потолком возле бара всегда располагалась на белом фоне длинная надпись с его именем, а на столах и многочисленных выступах горели длинные свечи, говоря о том, что его помнят и он не забыт. Но сегодня в помощниках был только Тэхён. Чимин многократно извинился перед друзьями за то, что его нет с ними рядом, и пообещал к вечеру обязательно появиться, потому что такое событие пропустить для него непростительно. Чан на него не злился. Он прекрасно понимал, чем тот занят и кто у него на уме, поэтому пригласил прийти и Чонгука, чтобы получше познакомиться. Блондин был только за. С самого утра день обещал быть насыщенным. Парни ещё какое-то время лежали в кровати, обнимались, ласкали друг друга, а после долго обсуждали вчерашний окончательный разрыв Чимина с Ёной. Чонгук не мог не радоваться этому событию. Он был счастлив, ведь теперь этот парень принадлежал полностью ему. Сейчас он не чувствовал, будто крадет чьё-то счастье, потому что насквозь видел девушку, которая угрожала ему. Всё её тело было пропитано гнилью, а желчь, которая осела в её душе, полностью её захватила, не оставив после себя ни намека на человечность. По её хладнокровному отношению Чонгук видел, что в этих отношениях было место моральному насилию, а человек, который произносил эти слова, был полным абьюзером. Теперь брюнет понял, что происходило с Чимином, когда он осуждал его за действия Лиссы. Эти девушки, словно хищные гиены, отравляли его своими словами, диктовали правила жизни, тем самым подавляя его. Они словно серийные убийцы, разрушали, но только морально. Однако Чимин сопротивлялся. Это было заметно. Особенно вчера, когда, наконец взяв себя в руки, он смог дать отпор, сбросив тяжёлый груз со своего сердца. Он освободился от цепей, сковывающих его, и вдохнул полной грудью воздух свободы. Поток этих мыслей больше не пугал Чона. Единственное, за что болело сердце, так это за состояние любимого. Ситуация за ночь не изменилась. Чимину по-прежнему нужны солнцезащитные очки, так как любой яркий свет раздражал ни на грамм не спавший недуг в виде красных глаз. Он вёл себя как обычно, был таким, каким брюнет привык его видеть. Но эти глаза... «Это пройдёт», — уверял себя Чонгук. — «Просто нужно немного больше времени».***
Парни приехали в торговый центр, чтобы поесть, купить кое-что из одежды да и просто скоротать оставшееся время до похода в бар. По дороге они заехали в ставшую чужой квартиру, в которой ранее жил блондин. Чимин забрал оставшиеся вещи в большую сумку Чонгука, которую тот специально прихватил именно для этого дела. В квартиру они зашли вместе, да и вещи собирали тоже вместе, игнорируя недовольное лицо живущей там особы. Она, сложив руки на груди, сидела на диване, закинув ногу на ногу, и громко фыркала, наблюдая за неожиданно нагрянувшими гостями. Девушка понимала, что через считанные минуты потеряет свою верную собачку навсегда. Но никто об этом не жалел, кроме, конечно же, Ёны. Прогуливаясь по огромному залу торгового центра, Чонгук не мог оторвать от Чимина взгляд. Он не замечал никого и ничего вокруг себя. Блондин сегодня был особенно красив, и Чонгук не мог просто идти рядом с ним, ему хотелось касаться его, держать в своих руках. Чон перевёл взгляд на худую руку, которая болталась вперёд-назад. Не раздумывая ни секунды, он схватился за неё, протиснув свои пальцы в тонкие пальцы Чимина. От неожиданности Пак поднял брови выше стёкол очков и посмотрел на их сцепленные руки. Чонгук нежно улыбнулся, но на лице блондина чувствовалась неловкость. Брюнет понял по языку его тела, в чём именно дело. И поспешил обнять, прижать к себе. — Не волнуйся, — прошептал он. — Плевать, что подумают окружающие. Слушай своё сердце. После этого совета блондину стало намного легче. Действия и тело стали раскрепощёнными, а мысли — лёгкими и непринуждёнными. Болтая руками во время разговора, парни не заметили, как оказались в противоположном от входа крыле. По правую сторону располагались отделы с брендовой одеждой. На манекенах представлены летние образы, одежда которых сочетала в себе достаточно яркие, можно даже сказать, кислотные цвета. Чимину приглянулись вдалеке кое-какие интересные вещички, и он, сделав удивлённо-радостное лицо, потянул за собой Чонгука, отчего тот от резкой тяги чуть не запнулся о собственные ноги. — Я хочу туда! Пойдём скорее! — быстро отчеканил Чимин, пролетая молниеносным шагом вдоль узкого пролёта между вешалками с одеждой. — Не так быстро, Чимин, я не успеваю. — Брюнет только и бежал следом, придерживая на голове чёрную панаму. Они остановились около круглой вешалки, которая крутилась на все триста шестьдесят градусов. На ней висел нефритового цвета бомбер. Порывшись среди кучи одинаковых курток, Чимин отыскал свой размер, вытянул куртку за вешалку и, подойдя к зеркалу около примерочной, примерил на себя. — Выглядит, вроде, ничего, да? — Зачем она тебе? — недовольно выдохнул Чонгук и подошёл ближе. — Просто хочу. Тебе не нравится? — Ну такое. Цвет уродский, как по мне. — Ах, цвет уродский! — смеясь, возразил Чимин, ударяя Чонгука вешалкой в область ягодиц. Тот, улыбаясь, отшатнулся чуть назад и подставил руки к месту удара, перехватывая пластмассовый предмет. — Ну а если серьёзно? — снова спросил Пак, разглядывая себя в зеркало со спины. Чонгук снова подошёл поближе и облокотился левым боком о край примерочной, окидывая взглядом куртку. Уделив ей достаточное внимание, он встретился с Чимином, в лице которого читался луч надежды. — Вроде ничего такая, особенно вид сзади, — кокетливо обронил Чон, стреляя глазами в соблазнительную область под курткой. — Правда? — игривым тоном спросил Чимин, заметивший в зеркале его взгляд. Он медленно подошёл к отпрянувшему от края примерочной Чонгуку, на лице которого читалось выжидающее чего-то выражение, придвинулся почти вплотную к его губам и выпалил: — Отлично! Тогда я возьму две. — И быстро отвернулся. — Д-две? Но зачем тебе две? — спросил опешивший Чонгук, ожидавший явно чего-то другого. — Одну мне, одну тебе, — ответил Чимин, снимая с себя куртку. — Но куда я буду в ней ходить?! — Как куда? Гулять со мной. Эти куртки будут символизировать начало наших отношений. — Погоди-погоди, — замотал головой Чонгук и остановил Чимина на выходе из примерочной, дёрнув за локоть. — То есть ты хочешь сказать, что мы стали парочкой? — спросил он, улыбаясь глазами. — Когда куплю, тогда и станем. — Окей, тогда я согласен. Иди, оплачивай быстрее! — С нескрываемым восторгом Чонгук подтолкнул Чимина в спину, чтобы тот шустрее шёл расплачиваться к кассе.***
— Я такой голодный! — простонал Чонгук, стоя в очереди и изучая меню, висевшее чуть выше головы кассира. — Ты что будешь? — спросил блондина, не отводя глаз от картинок с едой. — Не знаю, я не вижу листка меню. Что у них есть в наличии? — М-м... много мяса со специями, картошка, лапша, рис. Есть холодный суп и... О! Есть ещё бургеры. Чимин стоял, держась пальцами за край футболки Чонгука, перебирая в голове только что озвученный список. Он вроде бы хотел рис с мясом, но в то же время понимал, что здешние порции осилить будет весьма трудновато. Поэтому выбор пал в очевидную сторону. Медленно, шаг за шагом, минута за минутой, очередь дошла и до них. — Здравствуйте, слушаю ваш заказ? — чётким голосом произнесла девушка-кассир. Повернув голову в сторону Чимина, Чон спросил: — Ты определился? — Да. На столике около фонтана, похожего на водопад, стояло много тарелок: холодный суп, огромный бургер, рис с кусочками говядины, две булочки с шоколадом внутри и несладкий зелёный чай. Даже сквозь шум стекавшей воды было слышно, как живот Чимина изнывал от голода. — У меня словно дежавю, — произнёс Пак, не в силах совладать с улыбкой. — У меня тоже. Но мы с тобой сидели чуть левее в тот раз, — подловил Чонгук, суетясь на месте, передавая ложку парню напротив. — Ага, — Чимин забрал прибор из его рук. — Помню, как ты смотрел на меня. — И как же я смотрел? — спросил Чонгук, пододвигая к себе тарелку с бургером. — Плотоядно. — Ха, плотоядно? Да неужели! — усмехнулся брюнет, откидываясь на спинку стула и не веря своим ушам. — Думал, накинешься на меня прямо здесь. Брюнет ехидно улыбнулся, подался чуть вперёд, несильно наваливаясь грудью на стол, и, прищурив глаза, произнёс так тихо, чтобы слышал только он: — Скажу честно, у меня проскальзывали подобные мысли. Блондин довольно фыркнул, отламывая ломтик хлеба. — Ой, а кто вчера отказался от секса на парковке? Там для тебя что, недостаточно людно было? — с усмешкой спросил Чимин, окунув ложку в тарелку с холодным супом. Чонгук негромко хмыкнул, оценив колкость. — Не будем об этом. — Почему? — поинтересовался Пак, отхлёбывая холодный бульон. — Потому что я не хочу, чтобы на тебя кто-то смотрел. — Судя по всему, раньше тебя это не заботило, раз ты думал о том, чтобы разложить меня прямо здесь. Открыв широко рот, Чонгук откусил бургер и, жуя, произнёс едва разборчиво: — Это было раньше. Сейчас же я убью любого, кто на тебя посмотрит или прикоснётся. — Надо же, каков защитник. — Да. Потому что ты мой, — заключил Чонгук, пережёвывая хрустящий на зубах лист салата. Последняя фраза очень симпатизировала Чимину. На душе стало так тепло и уютно, будто всё тело изнутри укутали в тёплое одеяло, защищая от всех тягот внешнего мира. Ему понравилось, но без язвы никак нельзя было не обойтись. — Ладно, Рэмбо, где тут туалет? А то от таких чистосердечных признаний мой мочевой пузырь скоро лопнет. Внимательно выслушав маршрут, по которому следует идти, Чимин взял со стола телефон и, напоследок обернувшись на Чонгука, скрылся за нужным поворотом. Уборная находилась на втором этаже. Со слов брюнета, туда можно добраться на эскалаторе, а можно и на лифте, смотря с какой стороны заходить, а зашёл он именно справа — значит, на верхний этаж блондин будет подниматься на лифте. Из прозрачной кабинки лифта фуд-корт предстал как на ладони. Видно абсолютно всё и всех, особенно Чонгука с его чёрной панамкой. Он казался таким маленьким и смешным. За всей его крутизной и показательно-напыщенной аурой скрывался обычный парень со своими тараканами и страхами. Выйдя из лифта, на горизонте сразу же показался туалет. Чимин дёрнул ручку от себя, и дверца открылась. В нос ударил хвойный запах освежителя воздуха. Он поморщился. В уборной было три кабинки. Прислушиваясь к звукам, которых в течение минуты не наблюдалось, Чимин прошёл вперёд и толкнул ладонью самую первую кабинку. Та со скрипом открылась. Он выдохнул и поспешил зайти внутрь, не в силах больше терпеть разрывающий порыв в самом низу живота. Звук ширинки. Долгожданная лёгкость. Глубокий низкий выдох. Как же долго он терпел и ждал эту самую секунду. Помимо звука, доносившегося из его же кабинки, послышался посторонний. Кто-то зашёл в уборную, отчего парень немного напрягся. Так всегда случается, когда находишься в туалете не один. Чимин смыл за собой и вышел, сразу же оказавшись перед огромными белыми раковинами. Переносица неприятно ныла. Чимин снял очки, оставил их на выступе раковины, потер указательным и большим пальцем продавленный красный участок и взглянул на себя в зеркало. Ничего не менялось. Тяжело выдохнув, он открыл кран с холодной водой, подставил обе ладони под проточную воду, а затем приложил их к лицу, стараясь прогнать скопившуюся усталость. Так простоял примерно пятнадцать секунд. Ещё раз намочив одну руку под струёй, Чимин приложил её ко лбу и прикрыл измученные глаза. Как вдруг услышал позади себя скрип из соседней кабинки. Он тут же распахнул веки и встретился с отразившейся в зеркале фигурой. Он его знал. — Скотт? — спросил, щурясь. — Привет. Ты откуда здесь? — Да вот, заехал кое-чё прикупить. — А, — протянул Чимин и проследил за медленно приближающимся телом, которое остановилось чуть правее, оперевшись пятой точкой о край раковины. — Как поживаешь? — добавил, намыливая руки. Скотт гаркнул, громко прочистив горло, поднёс ладонь к лицу и запустил грязные пальцы себе в рот, кусая ногти. — Не очень, знаешь, — неразборчиво ответил он. У Чимина от данного действия возникло чувство отвращения. — Почему? Что-то случилось? — спросил из вежливости блондин, смывая пену с рук, а самому хотелось побыстрее уйти из этого места. — Да вот, с Гуком какие-то непонятки. — В каком смысле? Слева на стене висел рулон одноразовых салфеток. Чимин закрыл кран и прошёл левее. Скотт проследовал за ним, отвечая: — Совсем позабыл он своих друзей. Вы что же, проводите всё время вместе? — В основном, да, — ответил Чимин, спешно вытирая руки. — Не знал, что он с вами не видится. — Он старался не смотреть в соседние глаза, потому как те не несли в себе никакого дружелюбия. — Да что ты вообще знаешь... — процедил сквозь зубы Скотт, начиная раздражаться. К чему он это сказал, Чимин так и не понял, да и не хотел понимать. С самой их первой встречи этот человек показался не очень хорошим и приятным. А сейчас, подкрепив поведение здесь, в уборной, его конкретно так тошнило от этого парня. Подумав о том, что Скотта, возможно, просто гложет ревность из-за того, что Чонгук уделяет ему больше внимания, Чимин достал телефон и открыл диалог с ним, печатая на ходу смс. — Что ты делаешь?! — грозно спросил Скотт, начиная не на шутку хмуриться. — Пишу Чонгуку. — Чимин уставился в телефон. — Встретитесь с ним и поговорите, не впутывая в это меня. — Ну уж нет! — съязвил Скотт. Он вырвал из рук Чимина телефон и двумя руками, схватив его за плечи, с силой впечатал спиной в закрытую кабинку. Чимин от неожиданности округлил глаза, не успев сориентироваться, как тут же с силой ударился затылком, издав громкий вопль. Всю заднюю часть головы сковал приступ боли, отдавая ноющей волной куда-то в зрительный район. Он машинально открыл рот, хватая воздух, будто рыба, выброшенная на берег. Движения зажаты под натиском сильного разъярённого тела. Скотт не давал возможности отстраниться: он, как коршун, вцепился в горло трепыхающейся добыче. Только Чимин не трепыхался, а стойко стоял, смотрел злыми глазами в глаза напротив. — Что тебе нужно?! — прохрипел он сквозь сдавленное горло. — Что мне нужно? — Услышав это, Скотт засмеялся, запрокинув голову назад. — Ты настолько туп, что до сих пор ничего не понял? — О чём ты?! — Чимин дёрнулся вперёд к мерзкому лицу, но тот с новой силой вжал его в дверцу кабинки. — Тише, шлюшка, не ёрзай. — Парень приблизился к его уху и тихо произнёс: — Я сделаю всё быстро. — А затем медленно, с особым наслаждением, облизал влажным языком ушную раковину блондина. Всё тело сковал холодный противный ужас. Сердце забилось чаще. — Ты вообще больной?! — проорал от шока Чимин, найдя в себе силы оттолкнуть нахального урода. Но в том будто находилась вся мощь Олимпа. Скотта разозлило, что блондин ни с того ни с сего проявил характер, который, к тому же, осмелился показать. Парень закипал от злости, отчего решил нанести ответный удар. Чимин и опомниться не успел. Всё произошло настолько быстро. Тело с невероятной силой полетело назад к кабинке, сорвав дверь напрочь со всех имеющихся петель. Раздался настолько сильный грохот, отчего у обоих тут же заложило уши. На этот раз удар был в разы мощнее: он пришёлся о самый край унитаза. Пак лежал на холодном кафельном полу, держась рукой за лоб; лицо его перекосилось от пронизывающей до костей боли. Но на этом ничего не закончилось. Всё те же мерзкие руки схватили его за грудки и впечатали лицом в кафельную грязную стенку около вытяжки. Ещё несколько секунд Чимин стоял на ватных ногах, не соображая, где находится, пока не ощутил, как шершавые пальцы пробираются к нему под нижнее бельё в область паха, перебирая в руках мягкий орган. Вдоволь наигравшись, Скотт вынул из чужих трусов свою ладонь, поднёс к носу, втянул его запах и громко выдохнул через рот, впиваясь коленом между ног Чимина, тем самым раздвигая их в разные стороны. Блондин услышал, как звякнула бляшка чужого ремня. Сил противостоять не было абсолютно никаких. Его собственные вещи предательски сползли вниз, оголяя кожу этому миру. — Не боись, уж я-то смогу сделать то, чего не смог он, — в приятном предвкушении произнёс Скотт и сплюнул себе в ладонь, проводя скользкой липкой слюной по манящему сжатому месту несопротивляющегося парня. И в момент, когда Чимин уже приготовился к грязному надругательству над собой, принимая всю безысходность ситуации, входная дверь отворилась, и в проходе появился Чонгук. Его будто парализовало. Он не поверил своим глазам. Не поверил в то, что видел прямо перед собой. Не поверил, что около стенки стоял Чимин, его Чимин. Это, без сомнений, был он, а рядом с ним... Скотт? И тут он всё понял. Последние кусочки пазла встали на свои места. Звериная злость пробудилась во всём теле. Чонгук, ни секунды больше не раздумывая, подлетел к уже бывшему другу со спины и, схватив того одной рукой за футболку, отчего та издала протяжный треск, откинул назад, ударяя того о стоявшие справа керамические раковины. Охая от боли, с опущенными штанами, Скотт повалился на пол, тут же получая двойную порцию удара в лицо. Чонгук бил его, словно грушу, не жалея кулаков и сил. Тело под ним кряхтело, издавая звуки мольбы, но Чонгук не знал пощады, ни теперь, когда увидел этого чёртового ублюдка рядом со своей половиной. Зачем он вообще отпустил его одного? Почему не пошёл с ним? Тогда ничего бы этого не было! Чимина бы никто не посмел тронуть. Блондин съехал спиной по кафельной стенке вниз и с затуманенным взглядом смотрел на всё происходящее. В его глазах больше не было существования, лишь фантом, который сидел на этом полу за место него. — Чимин, уходи отсюда! Слышишь?! — кричал навзрыд Чонгук, а из глаз текли обжигающие слёзы. — Уходи отсюда, мать твою! Уходи! Но парень его не понимал. Он медленно перевёл глаза с уже неподвижного тела на зарёванное лицо брюнета, поднялся, помогая себе руками, натянул джинсы и на трясущихся ногах вышел за пределы уборной. Перед глазами серая пелена. Руки совершенно не чувствовали боли, работали в состоянии аффекта. Когда дверь за Чимином захлопнулась, Чонгук с новой силой продолжил избивать Скотта, пока лужа из его крови не достигла гигантских размеров, а от лица не осталось ровным счётом ничего. Он не наблюдал времени, не знал, сколько прошло секунд или минут с момента, когда Чимин покинул весь этот кошмар. Мысли начали волной возвращаться в голову, осознавая весь тот ужас, который Скотт ему мог наговорить, и то, что с ним сделал сам Чонгук. Его состояние выглядело чудовищно. Он же не убил его? «Чимин, его нужно найти, сейчас же!» — пронеслось в голове последней мыслью. Вывалившись из уборной, Чонгук принялся бешеными глазами искать силуэт родного тела, но его нигде не было. Он ринулся к лифту, и только когда зашёл внутрь и начал нажимать на сверкающие серебристые кнопки, увидел, что пачкает их кровью, уже непонятно чьей именно. Он судорожно попытался оттереть слюной красное месиво, но его было настолько много, отчего удалось только всё размазать. «Люди могут не то подумать». Оглядевшись по сторонам, он задрал футболку и тыльной стороной начал вытирать всё кругом. Стёр кровь, как мог, но полностью избавиться от неё не удалось. Около их столика оказалось пусто. Чон занервничал, охваченный нездоровой дрожью. Запустив обе руки в волосы, он с силой оттягивал их, будто и правда хотел вырвать с корнем, и, кусая до крови губы, стоял, кружась на одном месте в попытке разглядеть, увидеть желанную фигуру среди тысячи незнакомых. По щекам стекал нескончаемый поток слёз, застилающий глаза. Чон сморгнул горячие густые капли и увидел его, открывающего входную дверь. Ноги тотчас ринулись на всех парах, снося всё и всех на пути. Он буквально летел сквозь толпу, спотыкался, но всё равно бежал. В данную минуту не было ничего важнее, чем он. — Чимин, постой! — громко крикнул Чонгук, толкая входную дверь и выбегая наружу. Тот, услышав знакомый голос, на секунду остановился, а затем ускорил шаг. — Погоди. — Чонгук всё же догнал блондина. Он схватил его за руку и развернул к себе. — Что тебе нужно?! — на лице Чимина отражалась нескрываемая злоба. — Всё, что он тебе сказал — неправда! — попытался оправдаться Чонгук. — Да? Серьёзно что ли? — усмехнулся Чимин. Из его лопнувшей губы текла тонкая струйка крови. Он вытер её пальцем. — Так всё было ради этого?! — О чём ты?.. — испугано спросил Чонгук, опасаясь услышать то самое. — Не делай из меня дебила, я догадался! Всё это время я верил тебе, а ты... просто... трахнул? Горькая обида. Его предали и предал самый родной человек. От осознания из глаз полились слёзы. Чон подорвался, схватил бледное лицо в ладони и дрогнувшим голосом произнёс: — Любимый. Всё это было дó. Дó того, как я понял, что люблю тебя! Я осознал это в самый первый день, который провёл с тобой. — Ложь... — Я люблю тебя... — прошептал с закрытыми глазами Чонгук, соприкоснувшись со лбом Чимина. — Не верю... — Я люблю тебя! — закричал брюнет, треся чужое лицо в руках. — Люблю тебя! Слышишь? — Разве это любовь?! — проорал Чимин, вырывая свои щёки из когда-то родных рук, толкая Чонгука дальше от себя. — Ты использовал меня! — Нет... — Т-ты... — всхлипнул Пак, захлёбываясь от собственных слёз. — Я не обманывал тебя! — продолжил оправдываться Чонгук. — Первый раз в своей жизни я чувствую, что по-настоящему люблю. Я не смогу жить без тебя. — Он попятился навстречу. — Не бросай меня... Мир разрушался. Разделился на до и после в эту самую секунду. — Всё кончено, Чонгук, — произнёс Чимин; он прерывисто вдыхал воздух грудью, не мог никак успокоиться. — Нет, — испуганно мотнул головой Чон, отказываясь принимать эту правду. — Ничего не кончено! — Он взял Чимина за руки и продолжил: — Посмотри на меня, я всё тот же. Я всё тот же парень, в которого ты влюбился. Умоляю, не оставляй меня. — Отпусти. — Нет. — Отпусти! — Пожалуйста, — гнусавым голосом умолял Чонгук. — Я не могу потерять тебя... Блондин поднял равнодушный взгляд, в котором не было эмоций, и ровным тоном произнёс: — Но ты уже потерял. — И вырвал свои безжизненно холодные руки из ставших в одночасье чужими. Он в последний раз посмотрел с полным разочарованием в глаза напротив, развернулся и ушёл. А Чон так и остался стоять на улице, находясь в состоянии шока и одиночества, вмиг наполнившего его сердце.***
Днём ранее.
— Хватит тянуть! Скажите прямо, сколько мне осталось? Доктор Колл отложил копии результатов на край стола, скрестил пальцы на столе и глубоко вздохнул. Печальным взглядом посмотрел на парня. — Если честно, Чимин, нисколько. Вот и ответ. Он ждал этого, даже какой-то частью мозга был готов к нему. Но от возникшего ступора никуда деться не получилось. Реакция на то, что ты умираешь, плюс-минус у всех людей одинакова. — Опухоль достаточно большая и, к сожалению, неоперабельна, — выдохнул с тяжёлой грустью врач. — Мне очень жаль. В комнате повисла оглушающая тишина. Блондин бегал глазами под столом доктора, подмечая у себя в голове примерный размер его стоп и параллельно осознавая неотвратимость грядущих дней. Всё это достаточно иронично, ведь тело — это самая малая часть того, что человек оставляет в мире после себя. Намного значима сама жизнь, которую прожил, и память тех людей, чьих сердец ты коснулся. — Хм, а знаете, что я обо всём этом думаю? — подал голос Чимин спустя длительное время. — Моя жизнь не имеет особой ценности, поэтому я не боюсь умирать. — Чимин, но ведь... Не успел договорить доктор, как парень перебил его, продолжив свою мысль: — Да, вы правы, так было до недавнего времени. Но сейчас я понял, что это шанс! Шанс ощутить эту жизнь в новых красках, вкусах, во всех её прелестях, и это замечательно! — восклицал парень. — Смерть неизбежно настигнет не только меня, но и всех вас, поэтому я не боюсь. Я достойно приму её, а пока что сделаю всё, что хотел, — закончил и подорвался с места. Дойдя до конца кабинета и положив руку на ручку двери, он приоткрыл её и остановился. — Спасибо вам, доктор, за всё, — улыбнулся, а затем тихо вышел, оставив после себя только память.***
Полил дождь. Сыро. Мокро. Холодно. В кармане нет денег даже на паршивый автобус. Всё осталось в машине Чонгука: сумка с вещами, деньги, даже телефона и того не было. Он остался лежать где-то на полу туалета. Вот уже полтора часа, может, больше, а может, меньше, Чимин шёл в бар к друзьям на своих двоих, трясясь от пронизывающего до костей холода. Вся одежда насквозь промокла, а волосы превратились в ужасную жёлтую кляксу. Одним словом, вид оставлял желать лучшего. Всю дорогу он шёл, слушал стук ударяющихся друг о друга зубов и прокручивал в голове все события минувшего дня. «Всё ведь было хорошо, так в какой момент всё полетело коту под хвост?». Наконец-то он смог ощутить себя по-настоящему счастливым, смог открыться, довериться, а взамен получил нож в спину. Чимин никак не ожидал этого от человека, которому отдал всего себя, всю свою плоть, всю свою душу. Но, как оказалось, жизнь каждый раз будет преподносить ему новые сюрпризы в виде кучи отборного дерьма, которым он будет давиться до самого конца своего паршивого существования. Парень до сих пор не мог в это поверить. После сильного удара затылком о край унитаза голова и тело были сами не свои. Он переставлял ноги вперёд, но ощутимо шатался, отчего люди, проходившие мимо, могли подумать, будто он какой-то алкаш, который напился до той кондиции, что не в состоянии дойти даже до дома. Но всё было не так. В данный момент времени на чьё-либо мнение Паку было глубоко насрать. Открыв дверь бара, в уши ударил оглушающий ор всех присутствующих, а глаза будто выжгли горелкой. Шатаясь, он еле-еле нашёл знакомые силуэты и осторожными шажками двинулся в их направлении, держа одну руку на лбу. Первым заметил друга Чан. С его лица вмиг пропала радостная улыбка. Он тут же подбежал к Чимину и схватил его за талию, придерживая рукой со спины. — Чимин, что случилось? — ошарашенным тоном спросил брюнет, ведя того к стулу. Их заметил Тэхён. Его глаза раскрылись до невозможности широко, когда он увидел еле стоявшего на ногах мокрого друга. — Что произошло? — ошеломлённо спросил рыжий. — Почему ты один? — Где Чонгук? — подхватил Чан, оглядываясь назад, в попытке отыскать знакомую фигуру. — Мы расстались, — прохрипел блондин, садясь с помощью друга на стул около барной стойки. — Что? В каком смысле? — удивлённо спросил Тэхён, вскинув брови кверху. Всё помещение вокруг закружилось с бешеной скоростью, после чего в глазах наступила полная темнота. Блондин зашипел и схватился руками за голову, съёжившись всем телом и лицом от невыносимой пытки. — Парни, вызовите врача, — единственное, что удалось произнести перед тем, как плашмя упасть со стула прямо на пол, отключаясь до соприкосновения с поверхностью. — Твою мать! Чимин, Чимин! — кричал Чан, приземляясь на пол рядом с неподвижным телом. На лбу проступил холодный пот, а в глазах читался лишь ужас и страх. — Быстро, все, звоните в скорую!
