Наследие Душицы

Белушка сладко посапывала в своем мягком воинском гнездышке. В воительской жизни ей нравилось все, но больше всего - палатка! Блаженство - никаких больше колючек в подстилке от Лавины или Тучелапки. Да еще и красавец Черногрив спит рядом. Неожиданно, кошку будит смачный пинок по голове! — Ты чт!.. — шепотом завозмущалась было белая кошка, но ругательства так и застряли у нее в глотке. Черногрив был точно не в порядке! Кошка растолкала Лавину, и вдвоем они потащили тяжелого воина к Чешуйнице. Благо, последняя не спала, а смотрела на звезды, видимо, ожидая какого-то знака. Черногрив был непривычно горячий на ощупь, он метался, и кажется, даже бредил, поэтому Белушка с ума сходила от страха за кота. Как же так?! Четверть луны назад он был ранен, и пока еще недостаточно восстановился, чтобы выполнять свои воинские обязанности, но все же уже было хорошо! Завидев кошек, целительница сорвалась с места, помогая как можно скорее доставить кота к ней. — У него, я уверена, заражение крови. — отрывисто сказала Чешуйница, — рана загноились, но мои травы вытянули гной. Видимо, все же не весь! Упрямый юнец, я же велела ему сказать, если будет болеть! Ладно, успокойся, Чешуйница, сейчас мы дадим ему укрепляющих и обеззараживающих трав. — говорила сама с собой кошка. — Чешуйница, а он будет жить? — дрожащим голоском спросила Белушка, когда лекарка доставала какой-то сверток с травами. — Сейчас все в лапах Звездного племени, милая. Лучше помоги мне... Нет, ты сейчас не в том состоянии. — рассуждала кошка. — Лавина, возьми небольшую палочку! Нужно разжать ему зубы. Вот так, вставь. Только смотри не повреди ему ничего! — мощная белая кошечка сосредоточенно выполняла указания целительницы, взрывая облачка пыли своим серым полосатым хвостом. — А ты, Белушка, вот что. Возьми вон между теми камнями сверток. Это мед. Разжуй соты и налей его в эти травы, и перемешай. Это облегчит глотание. — и целительница подвинула к кошечке тот сверток трав. Когда травы были смешаны, целительница затолкала небольшую порцию в рот коту, и принялась вылизывать ему горло, чтобы он проглотил снадобье. Тяжелый, облегченный вздох вырвался у всех троих, когда у нее получилось. — Где я? Мама? Папа? Душичка?... Кто-нибудь?... Тучелапка? Душичка? Рваногривка... Папа! Мама, мама, Ма-а-ааа — стенал, словно потерявшийся котенок, Черногрив. У Белушки, оставшейся с ним, сердце кровью обливалось: каково же этому сильному, мужественному, благородному коту, если он так надрывно кричит! Неожиданно, выпученные глаза воина приобрели осмысленное выражение. — Мама? — неуверенно позвал он. Кошка горько усмехнулась: действительно, внешне они с Овечкой были очень похожи. — Нет, это не мама, всего лишь я, Белушка. — отозвалась она. Все вокруг выглядело размытым от слез, но кошка старалась сдержаться. Вдруг она почувствовала теплое, крепкое объятье. — Спасибо, что ты со мной, - тихо сказал кот. Белушка еле сдерживала рыдания: нельзя, чтобы Черногрив знал, как она боится за его жизнь! Нельзя, чтобы он почувствовал, что его уже почти похоронили! Надо изо всех сил показаться веселой и уверенной. Но откуда взять эти силы?! — Черногривчик, ты обязательно выздоровеешь! Ты самый сильный, самый лучший... — и бедная кошечка, сгорая от стыда, пропустила-таки громкий всхлип. — Тише, тише, тшшшш... Моя ты маленькая, все будет хорошо, я обязательно справлюсь! — кошечка почувствовала на своих мокрых веках теплый шершавый язычок кота. Он слизывал ее слезы. Он! Только что бывший при смерти! Теперь утешает ее! Да где это видано! Кошка теперь ревела уже не только от страха за черного воина, но и от восхищения его мужеством. Она одновременно была сейчас самой счастливой кошкой: ее чувства, кажется, взаимны, и самой несчастной — ведь Черногрив может умереть в любую минуту. "Что бы с ним ни было — я всегда буду любить его!" — поклялась себе кошечка. Вдруг, кот вскрикнул, с громким стуком повалился на спину. Он заметался, разрывая когтями третью подстилку за эту ночь. — Чешуйница! — лихорадочно трясла Белушка прикорнувшую целительницу. Кошка резко вскочила (умение быстро и безболезненно просыпаться — одно из важнейших для целителя!) и шикнула на юную воительницу: "Иди поспи, не мучай себя! Не хватало мне еще двух больных!" Белушка нахохлившись, устроилась в пустовавшем гнездышке. Сон не шел. Светало. Лагерь начал просыпаться. — "Я не хотела вас беспокоить". Да ты с ума сошла что ли! Я тебе сейчас уши оторву! Говнина! Да хоть представь себя на нашем месте! — яростно визжала на другом конце лагеря Тучелапка на Лавину, за то, что та не разбудила их сразу же, как только узнала о беде. Её удерживала Душичка: понимала, что не надо лишних жертв, тем более в такой момент. — Извини, я правда не додумалась, ну прости пожалуйста, — стушевалась обычно бойкая и наглая воительница. — Чем ругаться, лучше пойдем узнаем, как там наш Черногрив, — разумно заметила подошедшая Овечка. — А ты, — она отвесила дочке подзатыльник хвостом, — следи за выражениями! Душичка, Тучелапка, Овечка, присоединившийся к ним Древолаз и Рваногривка подошли ко входу в палатку. — Можно? — шепотом спросила Душичка. — Нельзя! — также шепотом ответила ей Белушка. Душичка услышала неявную возню, словно кто-то с кем-то дерется. В ужасе, она представила, как мечется бедный Черногрив, и порадовалась, что не видит этого. Кошечка ужасно переживала за брата, но из-за того, что все ночь не спала, мысли текли в её голове очень и очень вяло. Всю ночь она думала: а что если было бы так? а этак? А если бы она была такой же хорошей в драке как он? Пострадал ли бы он так? А если бы Рваногривка отправила за помощью не ее а Черногрива? Выжила ли бы она вообще? Душичка сомневалась, что она готова была бы умереть вместо брата, она хотела бы чтобы все были живы и здоровы, но пострадать за брата и выжить - да, она была бы готова. От мучительных мыслей раскалывалась голова, но было очевидно одно: будет то что будет, а прошлое не изменить. Душичка была сонная, словно в тумане. Дела так и валились из лап. Тучелапка же наоборот, чтобы как-то отвлечься от съедающей ее тревоги, просила Черепаховую Звезду дать ей все новые и новые задания, и уже валясь с ног, продолжала выполнять их. Вот, вся запыхавшаяся, в репьях, идет она с третьей охоты. Куча с добычей и так наполовину наполнена ей, а она плетется в сторону разговаривающей с Горицветом предводительницы. — Черепаховая Звезда, дайте пожалуйста мне еще один приказ! — Приказываю тебе поспать, Тучелапка! — строгим голосом скомандовала глава племени, и кошечке ничего не оставалось делать, кроме как пойти спать. Вот так, в мучительном ожидании, и прошел их день. Черногрив умер ночью. Он пришел в сознание и простился с семьей и друзьями. Плакали все: даже суровые Древолаз и Рваногривка. Племя лишились прекрасного кота. В полном молчании, нанесли старейшины на шкуру воина пахучие травы: мяту, полынь, чабрец. В тишине же, прощаясь, просидели у тела близкие Черногриву коты: родители, сестры, наставница, Белушка с семьей, дед Иней, могучий старший воин и отец Овечки и Проталины. Рябошкур тоже был тут — они успели сдружиться за то смехотворно короткое время, что Черногрив был воином. И снова рассвет. Уже второй после той мучительной ночи, когда стало понятно, что за жизнь Черногрива снова надо бороться. Душичка вскинула голову, уставившись на бледнеющие звезды. "Где-то там появилась новая звездочка. Будь счастлив, мой любимый брат." — пожелала кошка. Она пока не осознала в полной мере, что Черногрива больше нет. События не связались а её голове, и она поймала себя на мысли о том, что сейчас бы плюхнуться спать в ученической палатке, прижавшись одним боком к брату, а другим к сестре. Резкое становление брата воином, его ранение, его выздоровление, смерть - все сейчас казалось ей каким-то странным, глупым кошмаром. "Прощай, Черногрив. Когда-нибудь увидимся мы с тобой в Звездном племени." — еще раз мысленно произнесла кошечка, чтобы убедить себя, что это не сон. Между тем, последняя звезда пропала со светлеющего неба, а это значило, что прощание с котом окончено. Надо поспать, а после вернуться к обычным делам, словно ничего и не случилось! Старшие воины-братья, Иней и Бурехвост, помогли старейшинам отнести тело на место погребения. Душичка отвернулась. Больно представлять, что твоего любимого брата скоро засыпят землей. "Но он не тут," — подумала кошечка. "Он там," — она возвела глаза к светло-синему небу. Черногрив— это его дух, а не тело. И дух этот будет жив, пока кто-то из живых или мертвых помнит его! "А я позабочусь, чтобы Черногрива помнили!" — пообещала себе Душичка. — Я так тебя ненавижу, ты бы знала, — нарушила тишину своим усталым голосом Овечка. — Я ведь чувствовала, что что-то будет не так! — Я тоже себя ненавижу, — ответила шагающая подле нее Рваногривка, всем своим видом показывая, что лучше этот разговор не продолжать. Душичка вдруг осознала, что кошка не так молода: бесчисленные шрамы битв украшали ее рыжую полосатую шубку. Ученица поравнялась со старшей воительницей, чьи глаза выглядели сейчас, словно омуты. Две кошки немного отстали. — Не обижайся на нее, она не со зла, она на самом деле не ненавидит тебя, — тихо сказала Душичка. Воительница ответила ей долгим, тяжелым взглядом. За время, пока кошка обучала её брата, Душичка перестала бояться Рваногривку. А за последнее время и вовсе поняла, что она — обычная живая кошка. Наконец, рыжая произнесла. — Я не обижаюсь, я понимаю ее. Знаешь, я... Боюсь, что брат отвернется от меня после всего. А жаль...Черногрив стал мне намного ближе, чем ученик! Да, он мой племянник. Но я привязалась к нему, как к родному сыну! У меня ведь никогда не было своих котят... — А ты хотела бы чтобы были? — Выпалила Душичка и прикусила язык. Ужасно неучтивый вопрос! А вдруг это больная тема? Накричит ли на нее Рваногривка? Вообще, кошечке казалось, что эта воительница и котята — понятия несовместимые, и такая как она просто не может хотеть быть мамой. — Ну, я столько раз была одной лапой в Звездном племени, что, наверное, уже никогда не смогу иметь котят. В самое пекло драки лезла. Да и кто со мной захочет детей? Я же злая, ненормальная, неженственная в конце концов! — усмехнулась кошка. — А что до моего желания иметь котят? Никогда особо не хотела, а сейчас думаю — может и зря. Обе кошки задумались о чем-то своем, и остаток пути прошли молча, шагая по росистой траве. Забрезжил рассвет. Птицы просыпались, и их беззаботные трели словно намекали: "Все это уже в прошлом! Пора вернуться к жизни!" Душичка досадливо фыркнула, почесалась, словно пыталась выгнать наглые голоса из ушей. Вот процессия вошла в лагерь. Утро уже вступило в свои права. Холодная, беспощадная заря! И как сумерки тают под лучами солнца, так и, казалось молодой кошке, сама скорбь не переживет рассвета. А скорбеть хочется! Душичке хотелось, чтобы эта ночь еще долго не заканчивалась, хотелось сохранить в своей душе это чувство. Но у котов-воителей нет лишнего времени на скорбь! "Я — ученица Грозового племени!" - торжественно подумала юная кошка, оглядев котов. Она вообще любила пафосные мысленные диалоги. Благодаря ним она чувствовала себя мудрее и значимее. "И я прежде всего должна приносить пользу своему клану. Черногрив был именно таким! И я буду. Ради него!" Она улыбнулась. — Черепаховая Звезда, отправь меня, пожалуйста, в патруль! — прокричала она пробегающей мимо трехцветке. Кошка недоуменно посмотрела на ученицу своими круглыми медовыми глазами. "Всю ночь не спала, и все ей неймется! Но я ее понимаю." Племя вошло в привычную колею, и будни потекли одни за другими. Несмотря на это, многим котам чего-то словно не хватало. Особенно семье Черногрива. Душичка, Тучелапка, их родители ели, спали, ходили на охоту, даже могли пошутить и посмеяться! Но тянущая пустота в груди еще долго не отпустит их. Через три дня Овечка извинилась перед Рваногривкой. На следующем Совете Звездопад, предводитель Теней, рассказал, что из леса в сторону ничьих территорий убежала лиса с детенышем, вся израненная. Душичка покачала головой. Она не желала хищнице смерти, просто горько ей было, что из-за неразумного животного рушатся целые жизни. "А ведь в последний раз я бдела над... Над телом брата. Сейчас это особенно ярко вспоминается." Небо начало светлеть. Запели ранние пташки. Узкая полоска горизонта, невидимая за густыми кустами и деревьями Грозовой территории, уже зарозовела. От воинской палатки отделилась светлая точка, которая при приближении оказался Горицветом. Его пятнистая шерстка при утренне-сумрачным синем свете выглядела словно голубо-черной, оттеняя светлые глаза. "Если бы не твоя угрюмая морда, я может быть и влюбилась бы," — лениво проползла в усталой кошкиной голове мысль. Утро настраивало на позитивный лад. "Ну, привет, взрослая жизнь!" — подумала новоиспеченная воительница. — Ваше бдение окончено, поздравляю. Теперь можете отдохнуть. — произнес на удивление бодрый кот. "Весь в работе, с самого рассвета." — заметила Душица. Кошки встали, Тучебока убрала обнимавший всю эту ночь сестру-мерзлячку пушистый хвост. Душица улыбнулась сестре, но сил разговаривать совсем не было. Сестра, как почти всегда, была с ней солидарна. Полосатая потянулась, разминая затекшие за долгую ночь лапы, и кошечки пошли отдыхать.