Метель

Место, как старый поношенный шарф, от которого возникает ощущение, что оно душит, желает навредить. Дом, в котором бушует что-то сильное, резкое, проходящее лезвием по сердцу. Оставляет боль разлагаться внутри черным пятном. Это чувство встретило его вместе с силуэтом сестренки. Оля встретила Антона у самого крыльца в одной кофте, которая раза в три была ее больше. Смотрела грустно в пустоту, но когда увидела брата, подскочила на месте и в одних старых бабушкиных валенках с веселым приветствием кинулась ему на шею. Казалось, будто встав с кровати сразу побежала встречать его. — Ты чего здесь стоишь? Холодно же, вдруг простудишься ещё, — сказал тревожно Антон и, взяв сестренку под руку, пошел с ней в дом. — А я тебя та-а-ак долго ждала. — Она широко раскинула руки в стороны, показывая всю нетерпеливость, которая мгновенно погасла в темноте коридора. Не было никого, кроме них, и громкие слова эхом растворились в глубине. — Все мультики успела пересмотреть. Антон потупил взгляд, высматривая маму на кухню, где ее не было. Отец на работе, а куда она могла деться? Если только не пропала бесследно как дети, чьи фотографии расклеены по школе, которых парень разглядывал внимательно, стараясь рассмотреть каждую мелкую деталь и черту лица. Нет, быть не может. Те дети, а мама — нет. Она взрослая и точно не станет той. Пропавшей без вести. — А где мама? — спросил настороженно парень, но Оля в ответ лишь неловко пожала плечами. — Ушла что ли? — А я не знаю, — ответила девочка, — честно-честно. Когда проснулась её уже не было. И где-то в глубине души она боялась, что мама не вернется, следуя своим обещаниям в порыве гнева уйти из дома и оставить их совсем одних. Когда она злилась, то атмосфера накалялась до предела, а руки ее лихорадочно тряслись. Наверное, пыталась сдержать себя, чтобы не оторвать головы или не сломать кости, не наговорить лишнего, после которого извинения будут вызывать лишь испуг и подозрения. Ушла. Навсегда ли? Может, это дурной сон, а когда проснется, мама будет стоять рядом. Будет смотреть в старый коробчатый телевизор и медленно вязать, как она всегда раньше делала, играть с Олей в куклы, рассказывать им сказки перед сном и мягко целовать в лоб.

Но она не вернулась через час, два, пять. Вечером ее также не было в доме. Мама не готовила на кухне, не убиралась в комнате. Где-то ощущалось ее присутствие, но самой матери — нет, словно никогда и не было ее. Вернувшись с работы, отец ничего не сказал, даже не придал особого значения. На вопрос «где мама?» он пожал плечами. Ему не было до нее никакого дела. Антон был зол на его поведение, но промолчал, опустив глаза в пол. Он не должен ничего говорить, вдруг и папа уйдет на следующее утро. Парень открыл окно настежь, когда Оля уже тихо сопела в кровати, и высунулся наружу. Неужели мама не вернется, неужели ушла навсегда? Всё, что говорила она в гневе, оказалось правдой. Решила покинуть их, начать спокойную жизнь без лишних заморочек, проблем, ошибок. Ей нужно умиротворение, которого в доме не было и в помине. Нужен глоток свежего воздуха. Но чем они не заслужили хотя бы прощания? Никакой записки напоследок, никаких слов. Мама испарилась, покинула их с наступлением утра. Не оставила ничего. Только пустоту внутри. Остаток ночи Антон не мог уснуть, тихо плача в подушку. Он очень любил маму.