Мелкими каплями белого золота капает дождь

В кафетерии, что находился в здании больницы, всегда было немноголюдно. Сюда заглядывали только пациенты лечебного учреждения и непосредственно медицинский персонал. Редким исключением являлись посетители, пришедшие навестить своих родных или друзей. Посторонних же особо данное местечко не интересовало. За одним из столиков этого чудного заведения, медленно пожёвывая свой обед, сидел симпатичной наружности альфа. Глаз от него отвести было крайне трудно, особенно сильно страдали при виде этого мужчины омеги, не состоящие в отношениях с кем-либо. Мало того, что этот человек был красавчиком, так ещё и запах его голову сносил, хотя он частенько и прибегал к употреблению подавителей. Но разве ж такая мелочь может остановить желающую нереститься самочку? Да их даже кольцо на пальце столь привлекательного объекта своих слюнопусканий не останавливало. – Извините, а Вы не подскажете, что это за доктор такой? Невысокого роста паренёк, который совершенно точно был из ряда пациентов травматологического отделения, судя по покрытой гипсом верхней конечности, от стыда и смущения стал пунцовым, но всё равно решился таки подойти к одному из сотрудников кафетерия в надежде, что тот знает этого альфу. – Вы про кого? – ради приличия «бармен» решил уточнить, хотя и знал, о ком идёт речь, но мало ли, вдруг не так понял человека. – Вон про того доктора, что кушает в гордом одиночестве, но рядом как будто ещё одна порция стоит. – Нет, всё правильно он понял, от того и чуть нахмурился. – Как Вас зовут? – спросил «бармен», с позволения назовём его именно так, дабы было понятнее, у назойливого посетителя. Не сказать, что сотрудника кафетерия удивило подобное поведение посетителя. Он уже и привыкнуть успел к тому, что стоит этому доктору появиться в его обители, как начинается какой-то дурдом, причём самого медика редко кто рискнёт отвлечь, все к прилавку бегут, как будто тут какое-то справочное бюро и то и дело отвлекают людей от работы тупыми расспросами. – А… меня? Моё имя Су Шэ, а Вас как величать? – ну надо же из вежливости что-то ляпнуть, дабы раздобыть такую нужную информацию. – Недо-Купидон. – Немец, что ли? И ведь вопрос на полном серьёзе прозвучал, от чего бедный «бармен» себя ладошкой по лбу и хлопнул. Ладно, можно списать всё на гормональный всплеск, от того и мозг самозабвенно помахал ручкой. – Это Лань Ванцзи, – быстрее омежка получит информацию – быстрее свалит. – Только сильно ванильных единорогов по своей голове не разгоняйте. Он не какой-то там штатный терапевт или окулист, невролог и всё прочее из этого безобидного списка. Господин Лань – заведующий отделением патологической анатомии. По хлопающим глазам понимаю, что ты, дружок Шэ, в замешательстве. – Мужчина решил больше не страдать от соблюдения субординации. – И, да, ты всё правильно понял, он заведующий отделением судебно-медицинской экспертизы, что находится на базе этой больницы, и ещё он женат и очень даже верен своему омеге. Тот тоже не пальцем деланный и работает здесь же, так что не советую на нашего патологоанатома рот разевать. Супруг там, уж поверь, не из робкого десятка, гулять своему ненаглядному не позволит, да и конкуренцию ему составить трудно. Сам посмотри, вон он пришёл. На столик, что занимал Ванцзи, с грохотом опустилась небольшая стопка папок, а следом, на стоящий рядом стул, приземлился приятной наружности омега. Он шумно выдохнул, и устало потёр указательным пальцем переносицу, после чего снял с себя очки и откинул их в сторону. Альфа не начинал разговор первым, смотрел на человека напротив выжидающе, давая ему время для того, чтобы отвлечься и чуть-чуть прийти в себя. Ясно же, что не на гулянке он был, не прохлаждался с коллегами по отделению в ординаторской, а рабочий день его вымотал, возможно, случилось и что-то достаточно печальное, может даже и трагическое. – Знаешь, Лань Чжань, – вот, заговорил. – Я безумно люблю тебя. Люблю так, как никому не по силам любить. И жизнь моя без тебя была б никчёмной, тоскливой, но, сука, я ненавижу, когда нам с тобой приходится тесно сотрудничать в работе! – и накрыл лицо ладонями. Ванцзи всё также сохранял молчание. Тут тоже необходимо выждать время, чтобы этот человек вновь подал голос, потому что по началу разговора понятно: ничего хорошего продолжение истории не сулит. – Тебе меня не понять! Твои пациенты не имеют души, они уже не могут мечтать, любить, не могут даже дышать, а мои мечтают о самом светлом. Они хотят обрести счастье, почувствовать вкус материнства, прижать к груди комочек, который девять месяцев носили под сердцем, а тут БАХ и всё. Был омега с пузиком, в котором живёт ребёночек, и нету в один миг ни омеги, ни пузика, ни ребёночка. Как по щелчку пальцев. Супруг Лань Ванцзи в данном лечебном заведении имел так же высокую должность. Он занимал пост заведующего репродуктивного отделения, хотя ещё в университете, когда настала пора выбирать направленность своей специальности, Вэй Усянь, со своим тогда ещё парнем, попал в число будущих специалистов патологоанатомов, и по окончанию учебы они оба распределись на работу в морг, в больницу, где и работают по сей день. И хорошо им там работалось. Ночные смены всегда делили на двоих, а какая потрясающая у них была командная работа – загляденье просто. Правда, если Усянь позволял себе порой маломальскую лень, то вот что касается Ванцзи – тут всё было максимально прилежно, даже дотошно. Его уважали, хоть парень и был молодым специалистом, с ним советовались и в конечном итоге, когда встал вопрос о выборе руководителя отделением судебно-медицинской экспертизы, тут практически единогласно выбрали кандидатуру Лань Ванцзи. Он особо и не сопротивлялся, ответственность не страшила и этим молодой человек был обязан омеге, с которым они вскоре заключили официальный брак. Тот стал опорой и поддержкой для него абсолютно во всём. Взбалмошный, чересчур весёлый и порой создающий впечатление дурачка, паренёк на деле оказался гением. Возможно, будь Усянь чуть серьёзнее, именно ему бы досталась должность супруга, и тот это прекрасно понимал. Только куда ж омеге в руководители столь сурового отделения? Вот он и руководил им заочно. Помогал Лань Чжаню советами, прикрывал тыл. Но впоследствии, так уж вышло, что толковых омег среди врачей в больнице не оказалось, а тут, как некстати, из отделения репродуктологии увольняется заведующий. Ну, что было делать руководителю? Ему не просто не удалось подобрать хотя бы несколько кандидатур, ведь врачей андрологов-гинекологов несколько штук можно было бы наскрести по стационару, а даже и вариантов для рассмотрения не было. Тогда-то он и вспомнил, что в патанатомии водится один такой специалист, который мог бы подойти. С Усянем в тот момент разговаривала вся «элита» больницы, то бишь администрация. Его вызвали в кабинет главного врача, правда, не понимая причины того, почему его подчинённого хотят видеть «на ковре», Лань Ванцзи увязался вслед за ним. Только, скорее, он пошёл с Вэй Ином не как непосредственный руководитель, а в роли мужа. Тогда-то их двоих и стали чуть ли не умолять отдать омегу на переквалификацию и именно что его просили, а не перед фактом ставили, ибо кадр-то оказался ценным, не дай Бог ещё б вообще «соскочил» с работы в данном медицинском учреждении. Вэй Усянь поначалу не соглашался. Во-первых, это нужно было полностью переучиваться, ибо где морг, а где беременность – очень уж «близкий» свет. Но в итоге, взвесив все «за» и «против», согласился. Да и Лань Чжань больше склонялся к тому, чтобы его супруг занимался чем-то более позитивным, нежели вскрытие посеревших человеческих тел. Всё же, одно дело, если бы они работали в обычном больничном морге, а тут судебно-медицинская экспертиза, от того и пациенты не каждый раз поступают «свежие» и «красивые». Приходится работать с телами и утопленников, и погорельцев, и с жертвами изнасилования, и жестоких убийств (бывало даже ритуальных). А во-вторых: у них семья, они малыша планируют, и папочка у него должен быть со спокойными нервами, а не находиться в состоянии хронического стресса. Но душа-то требовала любимого дела, требовала возвращения в родное отделение. От того и этот «безобидный» доктор пару-тройку раз в неделю снимал с себя идеально выглаженный белый халат, заменяя его на плотный хирургический костюм и, всё как в молодые годы, становился за секционный стол перед бездыханным телом. – Ты всё это время со следователем общался? – Ванцзи помешивал деревянной палочкой кофе в стакане и продолжал безотрывно смотреть на своего омегу. – Да, с ним. – Теперь и Вэй Ин взглянул на супруга. Он уперся локтями в стол, дабы можно было говорить чуть тише и быть услышанным. Не стоит посторонним знать ту информацию, которую он собирается выложить. – Поешь! – строго сказал молодой мужчина, прежде чем начать слушать. Усянь на сказанное супругом надулся. Ему хотелось поделиться своей болью, а тут жрать заставляют, но и поспорить нельзя, потому что это Лань Чжань, он заботливый, а когда дело касается заботы о том, кого он любит, в такие моменты альфа своё мнение способен отстаивать аж с пеной у рта. Закинув за щеку две дольки жареного картофеля и, по сути, тем самым просто поставив галочку перед пунктом «поел», Вэй Усянь продолжил говорить: – Он слишком дотошно сравнивал твоё заключение и наше с хирургами, к каждой чёрточке иероглифа придирался. Надеялся, видимо, на врачебную ошибку, чтобы поскорее закрыть это дело, якобы это мы её не спасли, но разве ж там была наша вина? Ты же сам вскрывал тело той девушки, знаешь, что мы сделали всё от нас зависящее. Но им показалось мало одно, решили, что мы тоже недосмотрели, якобы каким-то образом её можно было спасти. А что беременную на позднем сроке девчонку по «кругу пустили», причём её же жених был инициатором – об этом все забыли. – Вэй Ин, – у Ванцзи у самого аппетит пропал, когда он в ярчайших подробностях вспомнил, как пару недель назад из отделения репродуктологии к нему на стол поступил труп молодой девушки. Вскрытие показало, что смерть наступила в результате кровопотери, вызванной сильным кровотечением из нижних отделов желудочно-кишечного тракта, и, барабанная дробь, из-за воспаления брюшины, а если уж совсем точно говорить, то конечным диагнозом стал каловый перитонит, установленный уже, к сожалению, врачом-патологоанатом. Ранее пациентка не отличалась прилежным поведением, работала в борделе, а ребёнка ей приделал собственный сутенер. Вроде как, это произошло случайно, ну а там кто его знает? Ходили слухи, что за беременных больше платят, экзотика же. А потом, как она в больницу-то чуть живая попала? Решили устроить гости борделя групповушку. Совали в неё там всевозможные предметы, кто на что был горазд, в следствии чего вышли на разрыв ампулы прямой кишки. И нет бы сразу девчонке скорую вызвать, чтобы немедленно вскрывать брюшную стенку и удалять всех бактерий, так её ещё держали какое-то время без специализированной помощи, ждали, что само пройдёт. Клиенты тогда быстро ретировались, а сутенёр и вовсе посчитал, что это ребёнок устроил бунт, якобы ему игры мамочки пришлись не по душе. Дождались, блядь! Привезли в больницу почти без давления и сразу же подключили гинекологов, мол, наверное рожает, а как те осмотрели пострадавшую ещё в приёмнике, сразу же экстренно отправили в операционную. Там, рядом с хирургами, стал и Вэй Усянь, ибо по его части там тоже много вопросов имелось. Девушку нужно было и кесарить, так как раздутая матка мешала бы основному ходу операции, она просто не дала бы попасть в брюшину, срок-то там приличный, навскидку 32-33 недели. Но самое удивительное то, что малыша удалось спасти. Да, он родился слабым, недоношенным, но РОДИЛСЯ, а вот мать спасти не получилось, хоть медики и предприняли все попытки. Сперва, необходимо было удалить фекальные массы. Их, в буквальном смысле, вылавливали руками и бросали в стоящий на полу тазик, который спешно менялся санитаркой, ибо запах в операционной стоял соответствующий. О стерильности речи уже даже не шло, к тому же, на горизонте имелась резаная и моментально ушитая рана – не оставлять же матку с дыркой. Но как теперь избежать контакта шва и бактерий – не ясно. В начале, значит, в брюшину залили физраствор, «прополоскали» в нём кишки, потом откачали всю жидкость электороотсосом. Следом пошёл раствор фурацилина, им уже промывалась вся полость целиком, но удалить таким образом бактерии просто нереально, разве что только уменьшить их количество. А далее уже будут использовать антибиотики и то, не факт, что они помогут. И не помогли. Смерть наступила ближе к рассвету. Было возбуждено уголовное дело по факту нанесения тяжкого вреда здоровью повлекшее смерть. Нашли и сутенёра, тот сдал посетителей своего «амурного салона», ибо с какой такой радости он должен сидеть, когда сам-то девчонку, по сути, и пальцем не тронул. На суде кричать пытался, что теперь он отец-одиночка, что его нельзя сажать из-за ребёнка, которого родила «потерпевшая», но кто ж ему такому малыша-то отдаст?! – Но в итоге-то всё решилось? Вас с хирургами больше не будут трогать? – Лань Чжань, – Усянь хотел было взять супруга за руку, но вовремя одёрнул себя – здесь же люди кругом, зачем им демонстрировать свои чувства при посторонних. – Нас и не в чем обвинить. В заключениях всё было указано абсолютно понятно. Единственное, я раз за разом вспоминаю того малыша, думаю, как он теперь будет без мамы? Я же на руках его держал, когда он только родился. Такого крошечного, беззащитного. – Ты же понимаешь, какая жизнь бы его ждала с такой мамашей. – А вот Ванцзи ни от кого скрываться не желал. Он совершенно спокойно взял ладонь мужа в свои и стал её поглаживать, чтобы хоть немного успокоить ненаглядного. – Да представляю уж. – Так что, не бери близко к сердцу, хорошо? Вот такая вот у нас работа. Но я знаю, как мне тебя успокоить… *** Сдерживать себя очень трудно, особенно когда ты просишь своего любимого человека обнять тебя, бережно прижать к груди, поцеловать, признаться в искренности чувств, но всё твоё нутро жаждет быть опрокинутым на стол грудью, чтобы тебе связали руки за спиной капроновыми чулками, а в рот запихнули собственные трусы. Именно таким был Лань Ванцзи, и по той причине найти себе вторую половинку казалось задачей абсолютно непосильной. Но он смог решить сложную головоломку, отыскал таки Вэй Усяня – омегу, который не только разделил его интересы, но и сам в прошлом настрадался от нехватки понимания. Вот поэтому Лань Чжань и стоял сейчас совершенно спокойно на кафельном полу ванной комнаты на четвереньках, пока супруг колдовал над его анальным отверстием. Тот смазывал тугое колечко мышц гелем с анестетиком. Такой в их доме имелся специально для случаев, когда альфа оказывался в роли принимающего партнёра, всё же, его организм физиологически не был способен принимать в себя объёмные предметы, а тут в него просунули холодную пластиковую трубочку, для начала, так сказать. Она, конечно, была тонкая, но ведь это же наконечник клизмы, а, значит, впереди мужчину ждёт самое интересное. Усянь осторожно отпустил зажим и по шлангу пошла тёплая струя воды, попадая прямиком в кишечник Ванцзи. Кружка Эсмарха была рассчитана на объём жидкости всего в один литр, но рядышком стояла кастрюля с содержимым ещё литра в три, и всё это сегодня нужно принять в себя альфе. Сама процедура «наполнения» длилась около получаса, ну, может чуть меньше. И на протяжении всего этого времени молодой мужчина не прекращал стонать. Жидкость, наполняющая кишечки, давила на переднюю брюшную стенку и живот раздувался больше и больше. Всё происходящее казалось невыносимой пыткой и ещё было бы легче, если бы он лежал на спине, а так только и остаётся что прижимать к раздувшемуся пузику ладонь, создавая ему мнимую поддержку и думая, что тем самым есть возможность снизить давление. А к жидкости прибавлялись ещё и газы, от этого внутри всё бурлило, протестовало. Хотелось поскорее вытолкать из себя лишнее, но нельзя. А тут ещё и чужая рука стала массировать и мять живот, вызывая ещё больший дискомфорт. Хотелось прижать к животу ноги, скрутиться в позе эмбриона, но нельзя! Нужно стойко выдержать всё происходящее, потом будет награда, потом будет хорошо. Когда пятый литр воды почти вылился в тело альфы, ему стало совсем дурно: к желанию опорожнить кишечник примкнула необходимость избавиться и от содержимого желудка, но все плохие мысли улетучились, стоило умелой руке прикоснуться к его члену. Шланг тоже вскоре вытащили и на его место пришла анальная пробка с красивым крупным камнем розового цвета на основании. Её он подарил своему омеге на день Влюблённых пару лет назад, и до сих пор она в обиходе в их семье. Теперь было дозволено и на ноги подняться, но получилось это сделать лишь с посторонней помощью, ибо себя Лань Ванцзи чувствовал тюленем. Имитация беременности – это дело такое, тем более, не особо приятно, когда внутри тебя не малыш развивается, а просто булькает вода. Но без этого же не получится столь занимательной игры, которую они завели с супругом. Сегодня Лань Чжань – беременная красавица, которой нужно провести мелкую хирургическую операцию. Вот «она» уже и на постели, то есть, на кушетке расположилась с широко разведёнными в стороны ногами, а умелый врач непременно проведёт осмотр и, собственно, саму операцию. Для этого «пациентку» сперва необходимо осмотреть. Доктор Вэй ощупал её живот, надавил в нужных местах, но картина ему всё равно была неясна, поэтому пришлось прибегнуть к более жёсткому методу. Он чуть привстал на импровизированной кушетке, чтобы была возможность задрать кверху ногу, и надавил уже коленом. Болезненный крик «несчастной» резал слух, значит, «она» что-то да чувствует. Теперь нужно проверить чувствительность пупка. Он у «пациентки» и так был не впалый, и отлично просматривался снаружи, а теперь так и подавно выпирал. Доктор извлёк из герметичной упаковки инсулиновый шприц, брал именно такой, так как в нём самая маленькая и тонкая игла, само пупочное кольцо обработал антисептиком и… и вновь из груди Ванцзи вырвался болезненный крик, так как эта игла прошлась параллельно животу, насквозь прокалывая нежный узелок кожи. В таком положении «пациентке» нужно было находиться в течении десяти-пятнадцати минут. За это время доктор Вэй принёс несколько корнцангов* – эти незамысловатые приспособления тоже будут играть важную роль. Один, к примеру, зацепили на мошонке, вскоре, туда же добавился и второй, да и соски не обошла столь тяжёлая участь, однако тут несчастная «пациентка» готова была разреветься от боли, всё же зажим был слишком плотным и поблажек «ей» никто делать не собирается, никто не отпустит, не избавит от мучительной пытки. Когда все корнцанги были прицеплены; а досталось ещё и лобку: туда доктор Вэй зацепил аж три — омега принялся водить руками по пузу своей «красоточки». Живот был твёрдый, и даже под ладонями можно было почувствовать лёгкую вибрацию. Безумно хотелось прикоснуться губами к этому «произведению искусства», но нет, нельзя – это чужая «беременная дама». Следом за поглаживаниями на живот обрушились лёгкие шлепки. Усянь не применял силу, но всё равно было ощутимо. Ванцзи не сдержался, слёзы навернулись на его глазах, но он пытался. Член его так же жаждал разрядки, такое положение вещей дико возбуждало мужчину. Ещё б получить в ротик маленький член омеги и было б вообще классно, но пока это желание не будет исполнено, зато чуть позже появится возможность вкусить плоть супруга. Пытка не длилась долго, всё же, в таком деле главное вовремя остановиться, чтобы ни в коем случае не навредить партнёру, поэтому первым Вэй Усянь освободил от зажимов соски мужа. Было крайне болезненно и неприятно ощущать, как к ним вновь прилила кровь, а тут ещё и пальцы принялись их разминать – сплющились же, заразы. Затем и мошонку настигла свобода, а вот с лобка корнцанги омега снимать не торопился. Он просунул пальцы в ушки инструмента, да, но сам прильнул к искусанным губам возлюбленного и стал нежно ласкать их своими, показывая, как сильно здесь любят Лань Чжаня. Любят, как же! Сорвали зажим, даже не раскрывая его, вырывая пучок волос. Но Ванцзи за столь наглую дерзость успел отомстить – прикусил губу негодника так, что тот аж взвыл от боли. Конечно, так делать опасно, ведь омега может отплатить той же монетой и, к примеру, не отпустить возлюбленного в туалет, избавляться от воды. Но нет, видимо, он сам понял, что переборщил с «эпиляцией» и пока будет слизывать с прокусанной губы кровь, выгнал супруга в уборную. Оттуда Лань Чжань пришёл бодрым, он вернул свою прежнюю фигуру, а то ж ходил как пингвин, и из одежды на нём была лишь чёрная резиновая перчатка, натянутая на правую руку. – Гэгэ, что же это ты, так обрадовался возможности опорожнить кишечник, что туалет мыть пришлось? – Усянь засмеялся и грациозно опрокинулся на спину, демонстрируя супругу все свои интимные места. – Пришёл спросить, где у нас чистящее средство? Отвечать ему Лань Чжань не собирался. Его целью было продолжать, продолжать, продолжать и ещё раз продолжать игру. Он присел на край кровати рядом с Вэй Ином и, глядя на него как хищный зверь на свою добычу, рыкнул: – Быстро лёг животом мне на колени! Это требование, а особенно тон, которым оно было выдвинуто, порадовало омегу. Облизнувшись как кот на сметану, он, игриво виляя попкой, подполз к своему благоверному и устроился на его коленях лицом вниз так, чтобы животом лечь на бедра Ванцзи. Тот незамедлительно собрал длинные волосы супруга в кулак и чуть болезненно их натянул. Тот аж глаза прикрыл от удовольствия, предвкушая свою любимую порку. О да, он сегодня был очень плохим мальчиком и его однозначно следует предать суровому наказанию, чтоб неповадно было в следующий раз хулиганить. Заодно и стало понятно, когда первый шлепок обрушился на упругую ягодицу, тотчас же оставляя после себя яркий след, для чего супруг надел перчатку: с ней было куда ощутимее. Таких ударов на полупопия омеги пришлось от пятнадцати до двадцати на каждое, причём далеко не все были болезненными. Но, всё равно, завтра он вряд ли сможет спокойно сидеть на твёрдом. Хотя, ему не привыкать, вон, даже, благоверный для таких случаев мягкую подушечку на работе сидеть прикупил. Так что не страшно. Зато потом как ему было обалденно, когда в его тело, после такой жаркой прелюдии, проник большой, толстый член супруга и сразу же прошёлся по простате. Орган Лань Чжаня от природы был немного гнутым кверху, оттого и мог с первого толчка сразу попасть по самому чувствительному месту омеги. Тому так вообще казалось, что даже здесь природа всё предусмотрела, создав Ванцзи именно таким и специально для него. Они же созданы друг для друга, истинная пара. Кончить первому Усяню не дали. Лань Ванцзи нарочно сжал его член у основания, ограничивая приток крови, а когда излился внутрь своего любимого, то тут же повалил его на спину и до оргазма довёл уже ртом, как и хотел, ибо очень уж желал испить его природный нектар, не потеряв ни капли. Всё же, семя – это ценнейший генетический материал. Правда, от спермы Вэй Ина в вопросах детозачатия толку мало, то ли семя Ванцзи, альфы. Но опустим эти вопросы, касательно размножения, всё же они не на работе, а в постели. Здесь нет места науке, всё только для любви. – Хочешь, я на руках отнесу тебя в душ? – прошептал Лань Чжань на ушко возлюбленному, когда они немного пришли в себя. – А то к утру моя сперма вытечет из тебя и будет некомфортно лежать. – М-м-м, ощущать стянутость на бедрах от твоего засохшего за ночь семени приятно, с чего ты взял, что мне может быть некомфортно? – промурлыкал довольный Усянь и сладко зевнул. – Давай спать, не хочу никуда идти. – Как скажешь, Мой Свет. – поцеловав супруга в висок, Лань Ванцзи крепко его обнял, и так они оба двинулись в нежные руки Товарища Морфея. *Хирургический зажим. Выполнен по типу ножниц, но его наконечники не заострены для того, чтобы разрезать те или иные материалы, а используется как зажим.