Мелкими каплями белого золота капает дождь

Ароматный кофе и парочка горячих тостов с сыром и беконом уже точно готовы и ждут, пока Вэй Ин нагрянет на кухню, чтобы слопать эти вкусные, но вредные прелести. Ждёт его и любимый супруг, который прямо из кровати двинулся готовить завтрак для своего омеги, отпустив его в душ. Всё же, хоть самому Усяню нравилось засыпать, когда его бёдра перепачканы семенем мужа, на работу отправиться он должен чистым и опрятным, потому что трудился в самом прекрасном отделении больницы, отделении, где на свет появляются новые жизни. Выключив воду, молодой мужчина вылез из ванной и тут же принялся избавляться от лишней влаги. Повязав вокруг бёдер махровое полотенце, он потянулся к сушилке, где висели недавно постиранные вещи «первой необходимости»: трусы, носки, носовой платочек. Выбрав для себя нижнее бельё – кружевные трусики-танга, он осторожно потянул их с тонкого металлического прутика и тотчас же понял, что во что-то да вляпался. Притянув перепачканную ладонь ближе к лицу, омега рассмотрел на пальцах что-то жемчужного цвета с перламутровым отливом, а по запаху стало точно понятно, в чём было перепачкано его нижнее бельё. Усмехнувшись, омега повторно постирал трусики в раковине, так как кружево дорогое, и оно рискует не выжить в стиральной машинке, а после вернул их на сушилку. Из шкафчика потом свежие достанет, проблемы нет, потому что кружевных больше поблизости не наблюдается, а настроение сегодня такое, что душа требует чего-то красивого и элегантного. И с мужем ещё поговорить стоит. Это-то он и планировал сейчас сделать. Вышел из ванной, бёдрами виляет в разные стороны, а тут на горизонте Ванцзи показался, причём, очень уж удачно мужчина был повёрнут спиной к своему супругу, да и в телевизор таращится, внимает информацию из новостной передачи. Здесь-то его и захватили в плен цепких рук, прижали за талию спиной к твёрдой груди и на плечике поцелуй оставили. – Что показывают? – поинтересовался Вэй Ин, желая таким образом начать разговор с самых заоблачных далей. – Какому-то мужику под подъездом возле дома резко плохо стало, только, немного странно, он лежал на обломках скамейки. – Лань Чжань тут же поделился услышанным. – Это поздним вечером случилось, скорее всего сердце прихватило, мужик-то, навскидку, килограмм за двести весом. Наверное, его в нашу больницу повезли, – альфа повернул голову и, встретившись с любимым взглядом, улыбнулся ему. – И, судя по всему, как скоро он попадёт ко мне на стол – это лишь вопрос времени, если уже не отдыхает в одном из холодильников в ожидании своей очереди. – М-м-м, так если он такой надутый шарик, ты не боишься, что когда проткнёшь его скальпелем он просто напросто лопнет и обрызгает тебя? – вот такой вот у патологоанатома чёрный юмор, к этому стоит привыкнуть. А ещё эти двое ничуть не брезгают трапезничать на территории «разделочного цеха». Вот что особенно поражает. – Вэй Ин, – Ванцзи развернулся в руках любимого и наградил его суровым взглядом. – Ты же прекрасно знаешь, что в этой жизни я боюсь только одного. Альфа коснулся живота своего ненаглядного, указательным и средним пальцем провёл по хорошо заметному шраму, который остался им двоим на память о суровых днях, когда Лань Ванцзи молился всем богам, чтобы они успели и ему не пришлось писать заключение о вскрытии тела его чёрненького крольчонка. Дело в том, что у Вэй Усяня всегда имелось шило в одном месте. Однажды они с друзьями отправились на пикник к озеру, где этот развесёлый, изрядно подвыпивший омега решил, что он макака резус и место его на дереве. Ну, полез повыше, а потом как навернулся с веткой вместе, причём приземлился крайне неудачно. В народе слывёт** такой миф, что если пьяный человек падает с высоты, то шансов НЕ пострадать у него гораздо больше, чем у трезвого. Уж не понятно с чего оно так получается, но факт остаётся фактом. И всё бы было с этой обезьяной нормально, если бы его «сестра по полёту шмеля», коей оказалась ветка, не рухнула вместе с ним, и он не напоролся брюхом на острый, выпирающий сук. Тогда-то Ванцзи чуть с ума не сошёл, думая, что всё, это конец. Но, благо, никакой орган не был задет, только «мясо» повредилось. Вот, просто чудо какое-то произошло. И первую помощь этому весельчаку грамотно оказали, и в больницу доставили к «своим» хирургам, которые не стали указывать в истории болезни, что пациент прибыл к ним в состоянии алкогольного опьянения. С тех самых пор Вэй Ин напрочь позабыл о том, чтобы напиваться до беспамятства. Просто взгляд его мужа, с которым он встретился после того, как отошёл от наркоза, въелся в память на всю жизнь. Он больше не хочет видеть Лань Чжаня таким, ни за что! И готов всё отдать, лишь бы любимый человек больше не встретился с подобными страданиями. – Хватит о грустном. – Поймав опечаленный взгляд возлюбленного, Вэй Усянь бережно провёл ладонью по его щеке. – Лучше ответь мне на один вопрос. – Что? – Лань Чжань накрыл миниатюрную ручку супруга, что гладила его щеку, своей ладонью. – Ты просыпался сегодня ночью? Вставал? Сначала Ванцзи не понял сути этого вопроса, нахмурился, но потом всё же сообразил. – Вставал в туалет. – Лань Ванцзи, давай начистоту! Я знаю, когда ты врёшь или лукавишь. – Довольный омега забавно пощёлкал себя по носу. – Колись, почему на моих беленьких трусиках твоя сперма! Но Ванцзи-то тоже был хитрой лисой. Он не стал ничего отрицать, знал же, что в данной ситуации любое его оправдание будет неправдоподобным, а страшного он, по сути, ничего не совершил. Усянь же не просто какой-то мальчик, с которым они в метро пересеклись и тут такой казус случился, он, всё же супруг, его омега, и бельё это тоже он ему подарил. – Потому, от чего и моя метка на твоей шее, – К ней мужчина и прикоснулся губами. Сжал в кулак длинные, чуть влажные после душа чёрные волосы, тем самым склоняя голову возлюбленного. – Ты дрочил сегодня ночью? Гэгэ, что за ребячество? – слегка грубая ласка пришлась молодому омеге по душе. Он уже как кот мартовский мурлыкал, но всё равно не мог упустить возможности чуть постебать мужа. – Замолчи… А ведь всё взаправду начиналось с безобидного ночного похода по нужде. Так уж получилось, что альфа проснулся и ощутил давящий дискомфорт внизу живота. Ну, пришлось осторожно выпутываться из цепких лап обвившего его руками и ногами, словно лиана, мужа и, стараясь не шуметь, двигаться по направлению уборной. Справив свои дела, мужчина отправился в ванную, ибо надо обязательно помыть руки, но совершенно спонтанно его взгляд упал на сушилку для белья, где висело несколько вещей. Спереди и болтались те самые белоснежные кружевные трусики-танга. Такие мягкие на ощупь, тонкие, полупрозрачные. Фантазия услужливо подкинула Ванцзи картины того, как ткань касается самых волнительных мест омеги, как она обтягивает налитый кровью член, тонкая белая полосочка разделяет ягодицы, чуть проникая внутрь. И где ж ты тут остановишься? Откуда силы должны были взяться на выдержку? Вот и не сдержался мужчина. Глядя на бельё, он прикоснулся к толстому, уже вставшему члену и стал медленно водить по стволу рукой. Удовольствие не заставило себя долго ждать, волна «электрического тока» прошлась по его телу разрядом, и он кончил. Сперма брызнула в разные стороны. Попало и в раковину, и на пол, и даже на стену. Конечно же, придя в себя, он окинул помутневшим взглядом помещение, а потом убрал всё за собой. Но то, что семя попало на бельё мужа и осталось висеть там соплёй, этого, увы, Ванцзи не заметил. Вэй Ин, когда супруг вернулся, спал лёжа на животе, обнимая подушку. Лань Чжань прижался грудью к обнажённой спине, оставив поцелуй над лопаткой, якобы благодаря любимого за секс. Хоть косвенное, но, всё же он только что принял участие в получении оргазма Ванцзи. – Ах, ты ж рукоблуд озабоченный! – хихикая, выпалил Усянь, не в силах сдержать свои эмоции, от чего оказался прижатым к крепкой груди альфы ещё плотнее. – Как будто для тебя новость то, что порой меня может накрыть возбуждение от одного взгляда на тебя в кружевном белье, тем более, если это какие-нибудь маленькие стринги. – Совершенно спокойно, словно это и вовсе в порядке вещей, ответил Ванцзи. Хотя, в их паре подобное и не считалось чем-то таким особо извращённым. Была у Вэй Ина в отделении репродуктологии пару лет назад одна беременная пациентка. Ничем особо не выделяющаяся бета, но которая жаловалась доктору на мужа, вероятнее всего, рассмотрев его как свободные уши, якобы супруг заставляет её одевать старое, поношенное, не всегда свежее нижнее бельё и мастурбирует на всё это. Усянь хорошо помнит, что тогда он не выдержал и невольно заулыбался, думая о своей второй половинке. Собственно, а с чего вдруг надо было жаловаться? Ну нравится и нравится мужику дрочить на трусы, зачем трубить об этом во все услышанное? Ладно, Ванцзи предпочитает видеть на своём муже исключительно новые трусики, не позволяет даже мелкие дырочки зашивать, хотя, до такого донашивать бельё тоже не даёт. Но это его фетиш и Вэй Усянь принял своего мужа именно таким, со всеми его фантазиями, потому что любит, да и понимает, что сам не подарок, а «добром отвечают на добро», поэтому и выходит то, что выходит. – Лань Чжань, давай уже на работу собираться, а? – подал голос Усянь, будучи всё ещё прижатым к телу своего ненаглядного. – Если тот толстячок попал к тебе в морг, то, вероятно, уже заждался совсем. – Ну, если я тебя выпущу из своей хватки, это чревато тем, что я опять могу схлопотать от тебя парочку язвительных фраз. – Ага, как будто Ванцзи этого боится. – Гэгэ, давай заключим сделку. – Да и сам омега не предпринимает никаких попыток к освобождению. – Какую ещё сделку? – Ты меня сейчас отпустишь, накормишь, а во время обеда я тебе крышесносный минет откатаю. Горловой, как ты любишь, а не просто за щекой твой «инструмент» пососу как леденец. – Умеешь же уговаривать. – Лань Ванцзи усмехнулся. – Ну хорошо, договорились. Садись за стол, шантажист. *** Вэй Ин вольготно кружился в разные стороны, сидя на удобном кожаном кресле своего супруга в его кабинете, который они частенько делили на двоих. У самого Усяня в его кабинете в отделении было точно такое же, но почему-то оно казалось молодому человеку неудобным, то ли слишком твёрдым, то ли слишком мягким, то… Да, короче, просто нравилось ему кресло мужа, лишь по той простой причине, что это кресло мужа. Так вот, сидел он, ни о чём не заботясь, таращился в окно и давал указания своему младшему братишке, с которым, к слову, зачастую им с Ванцзи приходилось тесно сотрудничать в работе. Цзян Чэн имел должность следователя-криминалиста в следственном комитете. Человек, мягко говоря, обладающий говнистым характером, от чего не получал особо жаркой любви со стороны коллег, но за выдающийся ум и способности пользовался уважением. Однако, существовал в этом жестоком мире один человек, который без зазрения совести мог обстебать Чэн-Чэна, выслушать, как он с пеной у рта орёт, что засадит его, а потом мило продемонстрировать средний пальчик и выдать очередной невинный дружеский прикол. Этим «бессмертным» созданием и был шисюн: «Наглый и вредный, собака», как сам следователь его и называл. Но не всё коту масленица. Несмотря на всю свою суровость и брутальность мужчине не довелось сделаться альфой или, на худой конец, бетой. Омега. Чистой воды омегой уродился Ваньинь. Только сильно от того мужчинка не страдал. Ну, поныл там пару раз ещё в юношестве во время первых течек, когда и правда самочувствие оставляет желать лучшего, а там и свыкся. Совсем уже стал получать он удовольствие от своей сущности, когда пришёл на работу и повстречал одного типа, принадлежащего к роду альф, от первого взгляда на которого и слюни потекли, и задница, и улыбка до ушей расползлась. А началось всё с того, что в отдел их пожаловал новый сотрудник. Якобы, какого-то следователя из другого города решили поощрить за хорошую работу и пригласили к ним в столичный отдел на освободившуюся должность. Там-то Цзян Чэн и прифигел сразу по двум причинам. Во-первых, он знал, что брат «того типа, который Усяньке моему бестолковому регулярно вдувает» занимается чем-то подобным в плане профессии, но никак не ожидал, что его занесёт трудиться на благо родины под одну крышу к Ваньиню. Там уже пошло дело техники. Симпатия взаимной оказалась и вскоре переросла во что-то большее. Омега оглянуться даже не успел, как под его кроватью стала валяться ещё одна пара носков, а на полочке в ванной появились всякие тюбики и баночки для истинных самцов, да вторая зубная щётка. А, да, и на батарее ещё одни труселя теперь сохнут. Не успел он и опомниться, как на безымянном пальце левой руки колечко обручальное засияло. Быстро, всё случилось очень быстро. А что делать-то, когда чувства «пылают»? – Цзян Чэн, выкинь ты все эти свои таблетки, они твой дрищ лечить будут до того момента, как инфекция естественным образом твой организм не покинет, ну, или ты Этот Свет. – Лепетал Вэй Усянь в трубку. – Не мели языком своим! – простонал в ответ обиженный Цзян Ваньинь, страдающий от напавшего на него недуга. – Я серьёзно тебе говорю. Покупаешь пол-литровую бутылочку Кока-колы, выпиваешь и через полчаса тебя отпустит с твоим поносом. Только когда в магазин пойдёшь горшок прихвати. – Всё, уже крякает, а не просто хихикает, паразит такой. – Помесь глюкозы и прочих химических составных веществ этого напитка отлично помогают при ротовирусе. Только успей до прихода мужа с работы, а то как можно трахать жопу, которая поносит?! Всё, на этом Цзян Чэн бросил трубку, но Усянь особо не расстроился по этому поводу, ведь рядом с ним появился его любимый супруг. – Ну что ты, гэгэ? – омега стал игриво наматывать прядь волос на пальчик. – Поработать не хочешь? – слегка покусывая нижнюю губу поинтересовался Ванцзи. – Я что, ржал на весь морг и тебя это разозлило, гэгэ? – он шутливо надул губки. – Нет, просто я только что убедился в том, что не надо говорить ГОП, пока не перепрыгнешь. Та туша из новостей всё же переехала на «нижний ярус нашего Ада». Вэй Ин пару секунд похлопал глазками, пытаясь собрать повеселевшие мозги в кучу и сообразить, что же несёт его благоверный. – А, ты про того мужичка из метро? – Да, которого, я так обрадовался, что не обнаружил утром у себя в холодильниках. Но теперь он здесь, и его надо вскрыть. Санитары уже готовятся к вскрытию, и я подумал, что тебе тоже может быть интересно с ним поработать. – М-м-м, милый, ты знаешь мои вкусовые предпочтения. – Вэй Усянь всё же освободил кресло мужа, но теперь захватил его самого в плен своих объятий. – Пойду переоденусь во что-нибудь грязное. *** – Какой диагноз фигурирует, с чем пациент к нам поступил? Лань Ванцзи вертел скальпель в пальцах, не дотрагиваясь пока острым лезвием до своего пациента и внимательно слушал Усяня, который пожелал подробно изучить записи дежурного хирурга, в чьи руки попал этот несчастный. – Парни поставили ему «острый живот». – Задумчиво произнёс омега. – Это странно, на самом-то деле. Я бы скорее всего посчитал, что у «мальчика» с «моторчиком»* проблемки, а тут такое. Странно-странно, но да ладно, вскроем и проверим. Понятие «Острый живот» – это общее понятие какого-либо нехорошего процесса, атаковавшего брюшную полость. Например это может быть аппендицит, ущемлённая грыжа, камни в желчном пузыре, когда в следствии закупоривания желчевыводящего протока, затрудняется отток, и желчь обратным ходом двигает в кровь, а сам пузырь грозит вот-вот разорваться. – Хирурги ему лапароцентез сделали! Имеется в области небольшой разрез, судя по всему для лапароскопа. И, кажется, из этого отверстия вытекает жидкость.– Ванцзи в это время внимательно осматривал тело. – В истории есть что-то об этом? В норме в брюшине должно быть сухо. Все жидкости находятся исключительно внутри кишок, тогда, выходит, кишечник повреждён? Чего гадать без вскрытия? Быстренько Лань Чжань сделал Y- образный разрез, чуть ли не от самых ключиц и до паха. Обычно на внутренних органах лежит как будто маленькая, тоненькая сеточка с жировыми включениями, и называется она «сальником». Здесь же сальник имел вид непроходимого тяжёлого тороса белёсого жира с мелкими паутинками кровеносных сосудов. Где-то на самом краю сальника появилась полосочка некой жидкости странного красноватого цвета. Её Вэй Усянь попытался отсосать шприцом, предварительно они с мужем поставили диагноз «прободная язва желудка». Альфа тем временем не оставлял попыток пробраться сквозь сальник. Он полоснул ещё раз скальпелем по какому-то определённому полю, и вмиг рана расползлась, чуть ли не наизнанку выворачиваясь, обнажив ярко-жёлтые запасы мощнейшего подкожного жира. Руки заведующего скрылись в недрах всего этого мягкого жирочка, в попытке проникнуть глубже, но жир был везде, он повсюду, как ты не выверни кисть. Вскоре и Усянь к этому делу подключился, ибо надо же было хотя бы к белой линии живота подобраться – прочное сухожилье, которое разделяет брюшную стенку на симметричные половинки. Сухожилье рассекается одним лёгким движением скальпеля. Руки помощников и санитаров раздвигают по разные стороны пласты сальника, и мы видим: – Это что за жижа? – воскликнул Усянь, чуть отпрянув от стола, так как чувствительный нюх омеги уловил стойкий запах алкоголя, перемешанного с гурманским ароматом кишок, которые, к слову, в этой жиже и плавали. – Наверное и правда прободная язва. Оба патологоанатома провели резекцию желудка. В норме этот полый орган объёмом что-то около литра, максимум полтора, тут же было литра три, не меньше. Даже для людей, имеющих за плечами медицинский университет и нехилый опыт работы в патанатомии, было шоком увидеть нечто подобное. Но да ладно! Осмотрели Усянь и Ванцзи, значит, желудок, который сейчас напоминал мокрый полиэтиленовый пакетик и, глядь, разрыв! – М-да, не зря ты пригласил меня поработать совместно с этим пациентом. – Вэй Ин хотел было пощелкать себя по носу в своей привычной манере, но руки-то грязные, от того и не получилось это сделать. – Случай впечатляет. – Выходит, у него просто желудок разорвался, но что конкретно стало причиной смерти нам ещё предстоит установить, проведя более доскональное исследование. *** Любящий своего супруга омега – это конечно же хорошо, тут никто не сможет поспорить. Но как можно назвать этим милым, трепетным словом то действие, когда мужчину кормят, ну, честно, как на убой? Бета Сяо Сянкон безумно любил свою вторую половинку, а ещё он любил покушать. И, так уж вышло, что в тот день он забыл дома свой паёк, состоящий из наполненного пельменями термоса, трёх яичек, ещё там имелся нехилый такой домашний гамбургер и пакетик шоколадных конфет. Трудился мужчина на должности вахтёра достаточно масштабного машиностроительного завода, находящегося вдали от черты города, что характеризовалось полным отсутствием поблизости каких-либо продуктовых магазинов, а ещё, как назло, буфет закрыли на ремонт. С поста не вырваться, съестного поблизости ничего не имелось: господин Сяо же облазил все полочки стола, даже, грешным делом, заглянул в мусорное ведро, в которое вчера сбрасывал обглоданные куриные косточки, но их там уже не оказалось то ли на счастье, то ли на беду – не известно. Испытав сильнейший стресс, мужчина заранее предупредил своего супруга о том, чтобы тот к его приходу наготовил всего самого вкусного, да побольше, ему жизненно необходимо восстановить баланс в своем пищеварительном тракте. Ну, тот и наготовил мужу вкуснейших яств, таких как супчик, рис и даже каких-то котлеток. А тот же накинулся на еду как месяц не видавший пропитания зверь, уминал за обе щёки рис, руками пропихивал котлетки и дело всё это заедал супом, а по окончанию трапезы по улице пройтись решил, так сказать сон нагнать. Ну и по дороге встретил какого-то своего приятеля, с которым захотелось двинуться в сторону пивного ларька, дабы выпить по кружечке. Одной кружечкой дело не ограничилось, оно не остановилось и на трёх, лишь по окончанию шестой мужчины подумали, что хватит, и то, потому что лавка закрылась на ночь. Пришлось тогда двигать в обратную сторону, да по домам расходиться, а то поздно уже, завтра на работу и одному, и другому вставать. Но прежде чем ступить в подъезд своего многоквартирного дома, Сяо Сянкон решил, что можно и передохнуть чутка, дух перевести, чтобы потом с новыми силами подняться до квартиры, а то и голова ж изрядно захмелела. Тут ещё и лавочка очень кстати была размещена. После «тяжёлого» трудового дня ноги согнуть уже было трудно. Они отекли, и от того каждое движение казалось неким мучением, тем более, что сейчас бете нужно «делать приседания». Недолго думая, он плашмя рухнул своей пятой точкой на эту лавочку и тотчас же оказался под ней, ибо скреплённые между собой деревянные бруски попросту раскололись надвое под натиском трёх центнеровой туши. Но к печали от произошедшего казуса, и что теперь непонятно, как он должен вставать, в живот мужчины как будто острый меч вогнали, такую боль он испытал. Невыносимо просто. И неизвестно сколько он так пролежал до приезда бригады скорой помощи, которую вызвал кто-то из соседей, потому что мужчина ослаб моментально, настолько, что он даже кричать не мог. Приехавший на вызов врач первым делом должен был исключить инсульт, инфаркт и прочие сердечные патологии, от того и принялся сразу измерять давление неподвижному пациенту, у которого только глаза вертелись как юла. Странно, у тучных людей артериальное давление обычно высокое. Медик ожидал увидеть на измерительном приборе цифры ну точно не меньше двухсот, а тут вообще показывает 110/60, только вот, пульс «выносит» всё. При среднем значении 70, пульс в данной ситуации «переваливал» за 130. Такое обычно при кровопотери происходит. Срочно госпитализировать! А в стационаре уже медицинские работники эту «махину» на операционный стол взволокли. Правда, пришлось составлять сразу два и уже так проводить диагностику. Только, вот незадача, не успели они чувачка откачать, потеряли. Ушёл он безвозвратно на столик к Лань Ванцзи со всеми почестями. *Сердце **быть известным в качестве кого-либо, чего-либо, считаться кем-либо, чем-либо(проще говоря: ходил миф)