Мелкими каплями белого золота капает дождь

– М-м-м, Лань Чжань, кто там звонит? – Вэй Усянь удобно устроил руки и сверху улёгся на них щекой, глядя на супруга, который по-хозяйски взял его телефон. Ванцзи бросил беглый взгляд на экран дорогого смартфона, а потом взглянул на обнажённого омегу. Подойдя к нему, он легонько хлопая по упругой ягодице, которая только-только получила укол, и на мягкой ткани остался небольшой след. – Твой любовник, – мужчина просунул руку между бёдер возлюбленного, ухватил его за совсем вялый член и яички, вырывая из несчастного болезненное шипение, и потянул вверх, молча давая понять, что желает видеть Усяня стоящим рачком. Тот конечно же подчинился, ибо знал, что поступи он иначе, есть риск пожертвовать свои «колокольчики» для гурманского омлета. А потом он почувствовал палец, который мягко прикоснулся к анусу, но проникать внутрь не стал, просто поглаживал. – Он наверняка хочет сказать, что желает вые*@ть тебя сегодня ночью вибратором. Сам Ванцзи засмеялся после своих слов, а вот его омега, кажется, запомнил столь несмешную шутку и обязательно припомнит её мужу при любом удобном для себя, но неудобном для него случае. – Да, сын! – наконец он принял вызов. На том конце послышался голос парня подростка. Поскольку динамик в телефоне Вэй Усяня был «громким», то и ему всё было хорошо слышно. – Ой, отец? – парень опешил, звонил-то он папе, а трубку снял Ванцзи, но ничего страшного. – Слушай, дело есть. Я хочу приехать на эти выходные домой, пообщаться с вами. У вас нет никаких планов? Или дежурств? Вэй Ин, всё так же стоя в колено-локтевой позе, обернулся на супруга и нахмурил брови. Не часто их А-Юань изъявлял столь ярое желание покидать стены излюбленной военной школы, в которой он обучался с двенадцати лет. «Облачные Глубины» – это было место, где из мальчиков делали мужчин. Обучение там проходили исключительно альфы и беты мужского пола. Такой маленький городок, состоящий из трёх учебных корпусов, двух общежитий для учеников и одного для преподавателей. Так же отдельными строениями располагались библиотека, столовая и небольшой магазинчик. Имелся спортивный зал, бассейн и стадион, в большей мере выполняющий функцию полигона для тренировок. Ребята здесь носили форму, которую трудно было назвать военной, ибо та была исключительно белого цвета, и считалось зазорным её испачкать. Обычные «гражданские» одежды разрешалось одевать исключительно на какие-то спортивные мероприятия или же для оттачивания военных навыков на поле, где подразумевались падения на траву, пятна, которые крайне сложно отстирать, ну и всё в этом роде. Домой здесь и детей, и педагогов отпускали лишь на выходные, но если было желание, то это время можно было провести и на территории «Облачных глубин», занимаясь своими делами, главное, только не нарушать порядок. Как раз по субботам был «короткий день» – учёба длилась лишь до обеда, а вечером устраивалось что-то на подобии танцев, с разными играми и прочими развлечениями. Так же было и в воскресенье – досуг был организован так, чтобы не соскучиться, и если ты дружелюбный, компанейский парень, то зачем часто кататься домой, когда родители могут пересылать тебе посылки с едой или же сами приезжать на пару часиков повидаться, а дальше возвращайся и радуйся жизни сполна. Но как Лань Сычжуй избрал для себя этот путь? Почему выбрал для себя в будущем связать свою жизнь с военной отраслью, когда перед ним были открыты все дороги в медицину, учитывая, что оба родители посвятили себя этому делу? Ну, на крайний случай, мог пойти в «следствие» по стопам дядь, там бы ему тоже помогли хорошо устроиться, а не начинать с самых низов, но нет. Будучи совсем маленьким, А-Юань конечно же всем говорил, что будет доктором. Поскольку он проявился, как альфа, то в репродуктивном отделении папы места ему не было, а отец… Ну не будет же здравомыслящий родитель, любящий своё дитя, рассказывать, что каждый день копается в мёртвых, порой изуродованных телах. Вот и Ванцзи в подробности не вдавался, ну, режет и режет он людей, операции, типа, делает. Пусть мальчик думает, что живым людям. Но это ему можно было говорить в пять или семь лет, когда ребёнок ещё не всё понимает и сильными подробностями не интересуется. Но любая тайна рано или поздно раскроется, тут дело случая. Вот и родители его «спалились». На тот моменты Сычжую было десять… Жарким летним днём они всей семьёй ехали на природу. Лань Чжань, как и доводилось отцу семейства, был за рулём, папочка Усянь вольготно расположился рядом с ним на пассажирском сидении, по-хозяйски устроив ладонь на бедре супруга. А-Юань же сидел сзади, играясь со своими любимыми кроликами, которых он вытащил из клеточки. Маленькие такие, пушистые, с красными глазками-бусинками, чёрненький и беленький. Чёрненькая – самочка, а беленький самец. До места, где семья планировала устроить пикник оставалось буквально несколько километров езды по трассе, как вдруг Ванцзи резко нажал на тормоз. Это было неожиданно для всех, даже Вэй Ин нехорошим словом ругнулся, чуть не ударившись лбом о переднюю панель автомобиля. Внимание мужчины привлекла съехавшая в кювет машина. Рядом валялся и фонарный столб. Судя по всему, водитель не справился с управлением. Возможно, он ехал на большой скорости, у него могло лопнуть колесо и машину «занесло». Нужно было проверить, может, кому-то нужна помощь, поэтому Лань Ванцзи вышел и двинулся к этой груде железа. – А-Юань, будь в машине! – строго отчеканил Вэй Усянь, отстёгивая ремень безопасности и направляясь вслед за мужем. То, что они увидели, для людей их профессии не было чем-то из ряда вон выходящим. Что касается машины, то у неё действительно было пробито переднее колесо и, как выяснилось позже из записи лежащего неподалёку в траве видеорегистратора, когда оно лопнуло, машина несколько раз перевернулась. Тел было трое: двое мужчин и женщина. Все мертвы. Судя по состоянию тел, с первого взгляда можно было определить, что трагедия явно случилась не сегодня, а может и пару дней назад, но не больше, так как виднелись синюшные пятна, и присутствовало трупное окоченение, а такое происходит примерно через трое суток. Появился уже и запах гниения, учитывая, что погода стояла жаркая, то данный процесс протекал довольно активно. Пострадали несчастные прилично. Женщину буквально разрезало на двое. Нижняя часть туловища осталась в машине, а верхняя лежала на траве. Из неё был вывален надутый в форме колбасок кишечник и руки, согнутые неестественным образом. Что же касается остальных, то у водителя отсутствовала голова. Её отбросило аж на заднее сидение и разворотило так, что тот труп, который находился на заднем сидении, был весь в ошмётках мозга. К слову, тот третий пострадал меньше всего. Как потом вынес заключение Сюэ Чэнмэй, ибо именно на его долю выпала участь выносить посмертное судебно-медицинское заключение об этом случае, паренёк ударился грудной клеткой о переднее сидение, от чего получил открытый перелом рёбер, и несколько осколков разодрали ему лёгкие, вывели на сильнейший гемоторакс*, и тот буквально захлебнулся собственной кровью. Ну и всё бы ничего, если уж случилось стать очевидцами чужой трагедии, то, по сути, вызвал необходимые службы, быстро дал показания и поехал по своим делам, но маленькому А-Юаню стало жарко, да и надо ж было выяснить, почему родители так долго копаются. Вот он и вышел к ним, а поскольку заметить ребёнка удалось не сразу, то он успел рассмотреть абсолютно всё, что не предназначалось для его глаз. Вывод: сильнейший стресс, после которого Сычжуй, конечно, оправился, но всё равно наотрез отказался иметь с медициной что-либо общее. – Что-то серьёзное произошло? – осторожно поинтересовался альфа, с пол-оборота уже будучи готовым разорвать любого, кто посмел обидеть его сына. Да, пусть не биологический, но А-Юань был сыном Ванцзи. Он усыновил его в четырёхлетнем возрасте и даже сделал так, чтобы мальчонка носил фамилию «Лань». Любимый ребёнок от любимого человека стал для мужчины родным, ведь отец же – это не тот, кто удачно кончил в омегу и сцепился с ним, а тот, кто посвятил ему всего себя и это был Лань Чжань. Альфа мальчугана и по кружкам водил, и в секцию, даже уроки с ним до ночи делал, если их папочка коротал время на ночном дежурстве. Эта была истинная любовь отца и сына, самая крепкая мужская дружба. Конечно, пару раз за всю свою жизнь Сычжуй видел того человека, кто считался его отцом по крови, но назвать его отцом было смехотворно, у парня даже язык на такое не поворачивался. У него есть Лань Ванцзи и больше никого не надо. А Цзинь Гуанъшаня он даже как мужчину-альфу не воспринимал, хоть и родители пытались убедить в обратном, объясняли, что так говорить нехорошо, что этот человек подарил ему жизнь. Отброс, просто отброс, потому что нормальный беременного омегу не бросит. А жизнь подарил любимый папочка Вэй, который выносил его, родил, не страшась трудностей, и позаботился о том, чтобы у мальчика был достойный, любящий их обоих отец. В студенческие годы в учебном коллективе Вэй Усянь был главным заводилой абсолютно в любой движухе, будь то сбор денег на цветы и конфеты преподавателям, чтобы поздравить их с каким-либо праздником или же поездка на природу с целью пожарить шашлык и погонять мяч. Единственное, он категорически отказывался ночевать вне дома, даже если друзья предлагали ему остаться в общежитии, чтобы подготовиться вместе к зачёту или семинару. И причина такого поведения не была понятна, казалось бы, такой оторва, должен ходить по клубам, бухать и чуть ли не каждый день делиться своими новыми похождениями на любовном фронте, но он даже не встречался ни с кем, так, мог посидеть с каким-нибудь альфой с соседнего потока за столиком во время обеда, мило воркуя, но если его звали вечером прогуляться, то потенциальные кавалеры тут же в лоб получали категорический отказ по причине подготовки к завтрашним парам. А тут и не подкопаешься, так как не смотря на всю свою незамысловатость, простоту в общении и лёгкости на подъём, имя его было в числе самых одарённых студентов всего университета. Собственно, как и Лань Ванцзи. Только тот был совершенной противоположностью Усяня: тихий и не общительный, не принимающий особого участия в жизни коллектива альфа, которому стоило только покинуть стены университета, как он показывал себя типичным представителем «золотой молодёжи». Он мог часто зависать в ночных клубах, много курил, но при этом в университете от него никогда нельзя было унюхать запах табака, не пил от слова вообще, ибо расщепляющий алкоголь фермент алкогольдегидрогеназа в его организме была дефектной, и парня «уносило» буквально от одного глотка спиртного. А ещё, все знали, что он в отношениях, правда вторую половинку этого альфы никто никогда не видел, от того и невозможно было даже представить, как много их было. В него так же по уши была влюблена одна одногруппница, конечно, многие из группы по нему сходили с ума, но Цю Ин особенно сорвало голову. Девушка-омега долго ходила вокруг да около, чувства были искренними, от того и признаться в них было особенно страшно – вдруг услышит отказ, но, всё же, она решилась. И к её удивлению и огромной радости Лань Ванцзи принял любовь девушки. Её нельзя было оторвать от альфы, она садилась с ним рядом на парах, целенаправленно просила помочь ей более подробно объяснить некоторые практические моменты, и даже когда проходил предварительный опрос среди студентов, какую специальность они для себя рассматривали в дальнейшем, Цю Ин, не вдумываясь, списала то, что написал Ванцзи, за что её потом чуть вообще из университета не выгнали. А дело всё было в том, что парень-то сразу написал, что по окончанию основного, общего курса хочет податься на патанатомию и выпуститься как патологоанатом. А дабы познакомиться со своей будущей работой, студентов раскинули по отделениям. Им целую неделю нужно было ходить в морг и естественно присутствовать на вскрытии, а нежную девочку возьми, да и стошни, а потом она ещё и в обморок «бахнулась». Тогда-то заведующий и сказал, что в подобное место дорога ей закрыта, но только она не унывала, потому что рядом с ней был её любимый человек, как она думала, её Лань Чжань. И она считала такими идиотами тех омег, которые отвергли столь уникального парня. Как вообще можно было? Чем они думали все? *Гемоторакс – скопление крови в плевральной полости** лёгкого. **Плевральная полость – щелевидное пространство между листами плевры, которые окружают каждое лёгкое.