Мелкими каплями белого золота капает дождь

Лань Ванцзи ушёл, а Усянь, попросив Чэнмэя снять свою рабочую одежду, так как её вид пугал окружающих, проводил мужчину к кабинету УЗИ. К моменту, когда эти двое к нему подошли, Сяо Синчэня полностью обследовали и выдали его доктору заключение. – Так, плод жив и это главное, кровотечение пока тоже удалось остановить, – сказал андролог, читая это заключение. – Теперь будем его тщательно наблюдать. Если в ближайшие дни ситуация усугубится, тогда будем ставить вопрос о прерывании беременности. Они с Сюэ Яном стояли в коридоре, когда двое санитаров выкатили из кабинета ультразвукового исследования каталку с Сяо Синчэнем. Заметив мужа, омега отвернул голову, не желая встречаться с ним взглядом, но тот сам ринулся к возлюбленному, однако Вэй Усянь притормозил альфу. – Учти, нервничать ему нельзя. Судя по анамнезу, который мне удалось собрать, все те дни, что ты счастливо сожительствовал с Цзинь Цзисюанем, твой муж места себе не находил. А если учитывать, что ты ему наговорил перед уходом, то причина случившегося совершенно очевидна. – Ты хочешь сказать, что я довёл Синчэня до такого состояния? – удивился Чэнмэй. – А-Ян, он здоровый, молодой парень, тем более, что первая его беременность прошла без каких-либо осложнений. И что ты думал, что ссора с любимым альфой может пройти бесследно? Вэй Ин решил, что не нужно сейчас подбирать слова. Да, безусловно, Сюэ Яна жалко, но в мужчине взыграла какая-то омежья солидарность, захотелось отчитать негодного альфу за то, что повел себя как свинья в отношении своего беременного мужа. – И всё то, что ты рассказал нам с Лань Чжанем, что Синчэнь стал пахнуть чужим альфой, стал дёрганным, и у него снизилось либидо, теперь понимаешь, в чём была причина? Это не любовник встал между вами, а ваш собственный ребёнок. Сюэ Яну так никогда за свою жизнь не было стыдно. Усянь говорил абсолютно очевидные вещи. Его омега носил под своим трепещущим сердечком плод их совместной любви, а он, сволочь такая, вместо того, чтобы поддержать супруга, сказать, как он рад и как сильно любит своих ненаглядных, закатил скандал, обозвал, оскорбил и вообще… – Если он меня не простит, то будет прав, – выдохнул альфа. – Простит. А знаешь почему? – Вэй Ин похлопал друга по плечу, – Потому что любит тебя, идиота кусок! А сейчас стартуй и только посмей не заставить Синчэня счастливо улыбаться – я тебя самого на вашем разделочном столе расстелю, понял? *** Зайти в палату, куда определили Сяо Синчэня было совсем не трудно, но вот когда с ним нужно было заговорить, тут вся решимость Сюэ Яна куда-то делась. Омега не смотрел на мужа. Лежал, отвернувшись к окну, с осторожностью поглаживая свой спрятанный под одеялом живот и держался из последних сил, чтобы не заплакать. Всё, что мог сейчас сделать Сюэ Ян – это упасть на колени перед любимым и вымаливать его прощение, но надеяться на то, что его всё же простят, как сказал Усянь, не было никакой. Он бы сам себя не простил никогда. – В день, когда ты наорал на меня и ушёл, –Сяо Синчэнь начал сам. Он краем глаза увидел, как супруг опускается на колени, не решаясь к нему подойти. – Я хотел сказать тебе, что я в положении, но ты не дал мне и рта раскрыть. – Прости… – выдохнул Сюэ Ян. – Я никогда не думал, что меня можно так гнусно унизить. Это страшно, на самом деле. Обвинить в измене человека, который душой и телом принадлежит тебе, – наконец Сяо Синчэнь взглянул на мужа. – Сюэ Ян, я ничего плохого не сделал тебе. Мы знакомы тринадцать лет, и за это время я хоть раз дал тебе повод? Ответь, за что ты так со мной, а? Я…я… – теперь омега уставился в потолок. – Я хотел покончить с собой. Меня останавливало лишь то, что А-Цин может увидеть мой труп и испугаться. А так, мне очень хотелось попасть на твой стол, чтобы ты сам разрезал моё тело, перебрал все органы, а когда б добрался до матки и понял, что там есть маленький ребёночек, вот тогда-то мне и хотелось заглянуть в твои глаза будучи бестелесным призраком. – Я… прости меня. – Альфа не думал о гордости. Всё так же стоя перед любимым супругом на коленях, он глотал льющиеся из глаз слёзы, желая лишь о собственной смерти. – Я такой дурак… Хочешь, Сяо Синчэнь, хочешь, я навсегда исчезну из твоей жизни, чтобы ты меня больше не видел? Никогда, слышишь? Мужчина в долю секунды оказался у кровати супруга, вцепившись в его ладонь с такой силой, что омега застонал от лёгкой боли. – Жаждешь свободы и спокойствия? – Синчэнь усмехнулся. – Умно! Но на это не надейся. Ты будешь страдать рядом со мной. Если понадобится – станешь меня в уборную на руках носить и вообще, костьми ляжешь, но сделаешь так, чтобы я выносил этого ребёнка! Мужчина проморгался, пытаясь осмыслить, что же сказал его ненаглядный и на что он намекает. Его не прогоняют? – Ты… позволишь мне остаться с тобой? Ты простишь меня? – Не прощу! – отчеканил омега. – За то, что ты наговорил мне в тот вечер и к чему привели твои слова, прощения от меня не жди никогда, не заслужил. Но с чего бы мне не позволить тебе быть рядом? Мы не «пубертатные» подростки, у нас дети, семья. Ты мой муж, как я с меткой буду в течку существовать без твоего фаллоимитатора? – и как ущипнёт Сюэ Яна за яйцо сквозь толстый слой одежды, что тот аж подпрыгнул. – А-Чэнь! – омегу сгребли в крепкие объятия. – Я люблю тебя, люблю. Идиот я конченный, тупица долбанный, выкидыш беременной селёдки, но позволь мне любить тебя! Ну как после таких слов можно смех сдержать? Синчэня конечно же на хохот распёрло, а это значит, что задание Вэй Усяня Чэнмэй выполнил. – Выкидыш беременной селёдки? Ну хорошо, я теперь так твой контакт в телефоне подпишу.