Мелкими каплями белого золота капает дождь

Грубо сбросив с себя ноги омеги, да так, что тот чуть во второй раз не навернулся с кровати, Вэнь Жохань принялся раздеваться. Ему не нужно было полностью стаскивать с себя одежду, достаточно просто расстегнуть штаны и вытащить член. Не любовью же он собирается заниматься. Будет чисто механический процесс, как у животных, где засунул, кончил и сразу же высунул. А всякие церемонии – да кому они нужны? И так надо сыскать где-то силы, чтобы приходить к Усяню минимум два раза в день. И ведь Вэй Ин даже не сопротивлялся, позволил делать с собой абсолютно всё. И даже ничуть не вздрогнул, когда член чужого альфы проник в его тело. Стоически выдержал все толчки, которые на самом-то деле были далеко не безболезненными, но до сих пор боль не ощущалась вообще никак. Всё той же безвольной куклой омега и оставался лежать, когда Вэнь Жохань оставил его в покое. Лишь стоило двери закрыться следом за мужчиной, как Усянь сжался клубочком, подтянул колени к подбородку и уткнулся в них лицом. На себя самого ему по-прежнему было наплевать. Его не заботило, что сейчас по бедрам стекает чужое семя, что в него излился альфа, который далеко не Любимый Лань Чжань. Лань Чжань… Где он сейчас? Что с ним будет, когда он узнает, что единственного сына убили, а мужа держат неизвестно где, возложив на него функцию отверстия для члена, контейнера для спермы, а в будущем, причём очень скором, он станет чем-то вроде инкубатора. Как он это переживёт? А Вэй Ин сможет пережить? Он и так мечтает о смерти ещё с момента трагической гибели Сычжуя. Может, стоит помочь себе? Прекратить свои мучения, сведя счёты с жизнью? Отправиться вслед за своим мальчиком? Но как же Ванцзи? Себе Усянь даст облегчение и покой, но что станет с любимым? А так, если они будут держаться вместе, то смогут хоть как-то помочь друг другу, поддержать. Хотя, почему они должны? Какое право они вдвоём имеют на жизнь, когда их малыш умер, даже не сумев распробовать вкус этой самой жизни? Что, если они оба отправятся вслед за ним? Скажем, в собственном доме, они с супругом могли открыть газ, взяться за руки или же сесть в обнимку прямо на кухне в ожидании скорейшей смерти от отравления оксидом углерода. Или же можно напиться того самого метанола. Да много всяких разных способов уйти из жизни! Они же патологоанатомы, точно что-то придумают. *** Закончив с оформлением очередного судебно-медицинского заключения, Лань Ванцзи вытащил из кармана медицинской формы телефон и взглянул на экран. Уже совсем скоро конец рабочего дня, а Вэй Ин так ему ни разу и не позвонил. Они же в кино собирались сходить, омега мог бы и приехать уже, пора. Альфа вышел из своего рабочего кабинета, желая зайти в уборную, а там заглянуть на пару минут в курилку. Стандартная процедура перед уходом с работы. Но не успел он пару шагов дойти до туалета, как к нему подбежал Вэнь Нин. – Господин Лань, прошу прощения, – интерн встал в метре от наставника. – Там новый труп подвезли. Мальчик совсем, на вид не больше 14-15 лет. Огнестрельное ранение в голову. Цзинь Цзисюань посоветовал мне его без Вас его не трогать. Как поступим? Что-то в этот момент кольнуло в сердце альфы. Странно, словно какая-то фантомная боль, да такая, что он напрочь забыл про свои природные позывы и желание курить, развернулся и пошёл в секционный зал. Накрытое белой простынёй тело лежало на стоящей в отдалённом углу каталке. Оно было полностью укрыто, даже ног с бирочкой на большом пальце не видать. Видимо, юноша был низкого роста, совсем маленький. Почему-то Ванцзи было страшно подходить к этому трупу, вот прям до жути. Патологоанатому с большим стажем работы, опытному суд-мед эксперту, в достатке повидавшему на своём веку жути. Но сейчас его что-то останавливало, внутренний голос кричал «Не подходи!». Но медлить нельзя. Нужно решить, что делать с трупом, муж, всё-таки, ждёт. В холодильник его затолкать до завтрашнего дня или, если случаи и вправду интересный, то можно Усяня привлечь к вскрытию. Он это дело любит. И он откинул простыню, заглядывая и проверяя, что же там под ней было спрятано. … Ванцзи не издал ни звука. Выражение лица его ничуть не изменилось, и сам он словно обратился в дерево или кусок стали. Сколько времени он простоял не двигаясь? Минуту? Час? Вечность? Прежде чем опустить эту треклятую простыню, вновь укрывая тело. Вот тогда-то на лице мужчины отпечатался весь ужас, весь страх, боль, что он испытал. Ведь что самое страшное для любого родителя? Увидеть мертвым собственное дитя! – А-Юань, позволь мне заменить тебя, молю! – прошептал мужчина одними губами, прижимаясь лбом к прикрытому белой простынёй лобику бездыханного Сычжуя.