Мелкими каплями белого золота капает дождь

Всё происходящее сейчас с Вэй Ином казалось ему каким-то дурным сном. Его голова была абсолютно пуста, в ней не вертелось ни единой мысли. Он видел перед собой лишь темноту, ощущая лишь лёгкую встряску, пока его куда-то и зачем-то везли. На себя самого омеге было совершенно наплевать, ему всё равно, что с ним теперь станет, как долго и насколько мучительно придётся ждать смерти, главное это то, что больше у него нет сына. Его маленький А-Юань, его бесценный комочек больше не рядом. Он больше никогда не обнимет своего папочку, никогда не скажет, что любит папулечку, а папулечка, в свою очередь, никогда не почувствует тепла единственного сыночка, не сможет возрадоваться его будущими успехами, не разделит с ним его заслуги. За что? Почему Цзинь Гуанъшань так жестоко обошёлся с родным ребёнком? Это же его кровь, как-никак, родной сын. Зачем нужно было убивать? Да Вэй Усянь бы выполнил всё, чего бы тот от него не захотел, согласился б пойти на любое безумство, лишь бы сохранить жизнь своего маленького А-Юаня? Картина перед глазами Усяня сменилась очень резко, это было что-то ненормальное. Создавалось впечатление, словно за долю секунды омега переместился в пространстве. Но всё было гораздо проще. Он попросту потерял сознание, а как очнулся, то и рассмотрел новую обстановку. Комната, в которой находился Вэй Ин, не имела окон и освещалась лишь тусклым светом единственной лампы. Сам мужчина лежал на чём-то мягком, кажется, это была кровать, а на ней матрас. Усянь повернулся на бок, желая осмотреться получше, но тут мир перед ним резко перевернулся с ног на голову, причём, на сей раз, в буквальном смысле. Омега свалился на холодный, грязный пол. Он пролежал так какое-то время. Ослабленный, измученный. Где он вообще? Его похитили. Его забрали с собой люди Гуанъшаня. Будут пытать? Ну вперёд, хах! Удачи, ублюдки! Судя по всему, в этом помещении, где-то под потолком, вдали от человеческих глаз, была установлена камера. И кто-то из соседней комнаты безотрывно смотрел в монитор компьютера, куда передавались сигналы с этой камеры. Потому что, когда Усянь подал признаки жизни, практически сразу к нему пришли… Омега поднял голову и попытался рассмотреть фигуру вошедшего, попытался узнать его черты лица, но только всё было бесполезно. Голова гудела жутко, перед глазами всё плыло и нереально было сосредоточиться на чём-либо. А этот человек подошёл совсем близко, опустился на корточки и погладил ледяную щеку Вэй Ина подушечками пальцев. – Красив… Гуанъшань не обманул, – усмехнулись мужским голосом над ухом. – И, полагаю, опытный. Вэй Усяня с лёгкостью подняли крепкие руки альфы и вернули назад на кровать, с которой тот свалился. Его оценили взглядом, как будто бы он кусок мяса, лежащий на прилавке, а потом этот мужчина скривился. – Надо распорядиться, чтобы тебя привели в порядок, а то ты какой-то потрёпанный, малыш. Да и помыть бы тебя, а то попахиваешь не очень приятно… Чужим альфой. Меченный, это не есть хорошо. Усянь не соображал, что говорит ему этот человек. Слушал звуки, которые он издавал, но это были всего-навсего звуки, он не слышал слов. Он же труп, а разве трупы могут думать, слушать, видеть? Конечно нет! Вот и омега не мог. Он так же ничего не почувствовал, когда двое мужчин подхватили его под руки и повели в неизвестном направлении, а потом как струи воды обволакивали всё тело, смывая с него выделяемые кожей жиры, пот и, самое главное, запах мужа. Не чувствовал ничего, и когда его, совершенно обнажённого, швырнули на всё ту же самую кровать в затхлой комнатушке, оставив замерзать, так как из-за невозможности проникновения в помещение солнечных лучей оно не прогревалось. Вскоре и мужчина вернулся. Запер дверь коморки на ключ, который сунул себе в карман брюк, и медленно прошёл к кровати, на которой всё той же безвольной куклой валялся Вэй Усянь. О том, что омега ещё жив, понять можно было только по медленно двигающейся вверх и вниз грудной клетке, а так его недолго было и с трупом спутать, что уж там. – Ты знаешь, для чего ты здесь, дружок? – приторно-сладким голосом пропел альфа. – Кто я такой и кто привёз тебя ко мне? Но ответа ему не последовало. Даже реакции никакой не было, Усянь и головы не повернул. – Моё имя Вэнь Жохань. Я не буду тут перед тобой «заполнять анкету». Не стану рассказывать, чем занимаюсь и как зарабатываю себе на хлеб с маслом. Про хобби и интересы, думаю, тебе так же не захочется слушать, поэтому перейду, непосредственно, к основному делу. Вэнь Жохань присел на кровать, приподняв ноги Усяня за щиколотки и закинул их к себе на колени, ласково поглаживая икры, под коленками, сами коленки. Он делал это настолько бережно, осторожно, словно ему было не наплевать на чувства омеги. Но это было далеко не так. – Я богат, но в то же время уже очень стар, – продолжил господин Вэнь, когда наконец получил внимание Вэй Усяня. Тот повернул голову и уставился на мужчину совершенно безжизненным взглядом, таким же, как и он сам. – Мне давно следовало задуматься о потомстве, но я всё тянул и тянул, думал, вечно буду молодым. А оказалось, что жизнь жестока, но ещё более жестоко время. Оно неподвластно человеку. А люди, они делятся на две категории: бараны и те, кто их стрижёт. Твой любовник Цзинь Гуанъшань отброс, падаль. Уже не знаю, как столь потрясающе красивый, умный омега, вроде тебя, мог даже взгляд бросить в его сторону? Это же просто какое-то крысиное отродье. Вэнь Жохань запрокинул голову и расслабленно прикрыл глаза, втягивая ноздрями совсем слабый, но приятный запах омеги. – Я отошёл от темы, прости. Это один из явных признаков старости, – грустная ухмылка исказила лицо мужчины. – Хотя, это я так плавно подхожу к основной мысли, так что ещё нормально. Он прочистил горло кашлем. – Искать омегу, который родил бы мне ребёнка – я не могу позволить себе такую роскошь. Тут вновь всё упирается во время. Не имею, увы, возможности тратить его на ухаживания. А искать способы обзавестись суррогатным омегой, который по итогу продаст мне моего же собственного ребёнка – такого тоже не хочется. Мне для моего малыша нужен здоровый, проверенный папочка, да и зачатие должно пройти естественным способом. Вот Гуанъшань мне и отдал тебя за долги. Кстати, можешь собой гордиться: ты стоил мне таких денег, что тебе и не снились, мальчик. Хотя, он же нищий, разве б сумел он мне их вернуть? Не думаю. И вновь Вэнь Жохань пару раз кашлянул. – Когда я его «прижал», там-то он о тебе и вспомнил. Сказал, что ты омега приличный, а, самое главное, «чистый» и здоровый. Что немало важно, ты по профессии андролог-гинеколог, причём толковый, а значит в курсе, что для беременного человека благоприятно. Ты в браке, в твоей жизни уже была беременность и роды, всё прошло хорошо, сын без дефектов – так же важный критерий. Сам ты ещё не старый. Вариант, о котором и мечтать не приходилось. Вот так вот просто альфа раскрыл все карты. Да и чего ему было утаивать? Разве что он планировал оставить омегу в живых после появления на свет младенца, ибо он, в случае чего, мог предстать в качестве важного свидетеля. – Тянуть я не хочу. Ждать твою следующую течку – это слишком долго, ведь ты же добровольно не скажешь мне, когда она у тебя начнётся, так? А может, ещё вздумаешь провернуть какой-нибудь трюк, чтобы её подавить. Мало ли у вас, у андрологов, секреты какие-то есть на этот счёт, я ж не знаю. А так, я просто кончу в тебя с десяток раз и, глядишь, что-нибудь да получится. И начнём мы наш марафон прямо сегодня, прямо сейчас.