Принцы Антарктики (The Antarctic Princes)

Через три часа Томми перестал считать время, которое они бежали. Они оторвались от людей, преследовавших их некоторое время назад, но никто из них не хотел быть застигнутым врасплох, поэтому они продолжали бежать неизвестно сколько. В конце концов они нашли овраг, в котором смогли спрятаться на некоторое время. Там было сыро и холодно, но это было гораздо лучше, чем спать на улице, где их легко могли заметить. Томми свернулся калачиком рядом с Уилбуром, и оба пытались заснуть, но из-за холодной земли и недавних событий, отягощавших их разум, ни у одного из них это не получалось. — Уилл. — Да? — Мы ведь никогда не сможем вернуться назад. -… — Уилбур колебался. — Наверное, нет. Томми печально кивнул и позволил одной или двум слезам скатиться, благодарный за то, что Уилбур смотрел в другую сторону. Томми был большим человеком, ему не нужно было, чтобы кто-то видел его слезы или пытался утешить. Он мог справиться с этим сам. Просто Л’Манберг был его домом. Он построил эту страну. Томми отдал всего себя созданию и борьбе за эту страну, и он знал, что Уилбур тоже. Так почему же Вселенная решила отплатить им таким несправедливым образом? Это было несправедливо. Томми отдал жизнь за возможность создать Л’манберг, который оставил его уязвимым с единственной линией на запястье. Томми отдал все ради Л’манберга. Так почему же его изгнали, если он отдал все и ничего не получил взамен? Жуткие звуки, эхом разносившиеся по пещерам, вывели Томми из задумчивости, смотреть было не на что, ведь ни у кого из них не было ни огня, ни фонаря, когда они бежали. Это делало их уязвимыми для мобов, пока они находились в ущелье, но с этим ничего нельзя было поделать, кроме как найти возвышенное место, откуда можно было бы пробраться к выходу. «Нам даже не разрешили взять с собой ни еды, ни оружия для самозащиты,— с горечью подумал Томми». — Что нам делать дальше? — спросил Уилбур дрогнувшим голосом, Томми прижался к Уилбуру чуть крепче, — Я не знаю, — затем Томми сделал паузу. На самом деле он знал. Томми точно знал, что им нужно делать. — Нам нужно позвонить папе. Уилбур замер, потом кивнул. Томми был прав, попросить Фила заехать за ними казалось единственным приемлемым вариантом на данный момент. Они были изгнаны из Л’манберга и Эсемпе, земли Эсемпе простирались на мили, и овраг, в котором они остановились на ночь, определенно все еще находился в границах земель Дрима. Их убьют, как только кто-нибудь их увидит. Уилбур вытащил из кармана коммуникатор, поблагодарив себя за то, что если у него и есть при себе хоть что-то, когда они будут убегать, то только это. Он набрал номер своего отца, это будет забавный разговор. Звонок Звонок Звонок — Алло? — Привет, пап. — Уилл! Как прошли выборы? Вчера ты выглядел очень напряженным. Уилбур и Томми помрачнели. — Мы не выиграли. — О, Уилл, мне так жаль. У вас с Томми все в порядке? — Вообще-то я поэтому и позвонил. Нас… нас изгнал новый президент. — Прости, что? — Да, нам пришлось бежать. — О, Нотч, вы оба сейчас в безопасности? Где вы? Они оба сморщились от панического тона. — Я пришлю тебе наши координаты через минуту, мы оба просто… мы хотим вернуться домой. — Хорошо, я пришлю за вами всех ближайших гвардейцев и встречу вас обоих в их военном лагере. — Спасибо. *** Гвардейцы добрались до их местоположения примерно через три часа. На удивление быстро, если Уилбур был честен. Один из них отдал свою лошадь Томми и Уиллу, а другой гвардеец поделился с сослуживцев. Пока Уилбур затаскивал спящего Томми на их лошадь, он не мог не думать о том, насколько запутанной была их ситуация. Создав страну и отдав ей все, что у них было, они были изгнаны из нее и вынуждены спасаться бегством от людей, которые раньше смотрели на них с восхищением. Уилбур мог понять, что его самого могут изгнать, конечно. Это было бы все равно некрасиво, но Уилбур был по крайней мере взрослым. Томми было шестнадцать, неважно, что говорил сам Томми, Томми все еще был ребенком. Шлатт только что сослал ребенка и вынес смертный приговор шестнадцатилетнему подростку. Обратная дорога была долгой и холодной, какой бы замечательной ни была форма Л’манберга, она не была предназначена для холодной погоды. Л’манберг стоял недалеко от границы Эсемпе (вероятно, именно поэтому стражники смогли так быстро добраться до них) на побережье, а значит, здесь было довольно тепло даже зимой. Антарктическая империя была… не такой. Уилбур натянул на себя выданный ему плащ, пытаясь уберечься от ледяного холода, витавшего в воздухе. Была полночь поздней осени, неудивительно, что на улице было так холодно. Честно говоря, стоит провести восемь месяцев в тропиках, и ты вдруг не можешь справиться с малейшей прохладой. — Сколько по времени нам осталось? — крикнул он, стараясь, чтобы его голос был слышен из-за ветра. — Примерно полчаса, пока мы не достигнем сторожевого поста, Ваше Высочество. Уилбур кивнул. Холод прокатился по ним, как волна, Томми дрожал под руками Уилбура, и Уилбур чувствовал себя не лучше. Мы почти добрались. Эта мысль не давала ему покоя, по крайней мере, когда они доберутся до места, они смогут сесть вокруг теплого костра и отдохнуть, впервые за несколько часов. Уилбур никогда не был так благодарен, когда они добрались до поста, он и уже проснувшийся Томми были завернуты в одеяла и сидели у камина. Там периодически появлялись люди, проверяя их и спрашивая, не нужно ли им чего-нибудь, но кроме еды братьям ничего особенного не требовалось. — Так что мы скажем отцу, когда он приедет? — Полагаю, правду. Уилбур почувствовал, как его охватывает паника, даже когда он произносил эти слова. Он не рассказал Филу ни о последней комнате управления, ни о дуэли, ни о взрыве Л’манберга. Вообще-то Фил даже не знал, что Уилбур действительно воевал на войне, и уж точно не знал, что Томми воевал. Уилбур был уже взрослым, так что технически Фил не мог остановить его, если бы он хотел воевать, но Уилл предпочел просто солгать и сказать Филу, что он был просто лидером и строил планы на войну. Держать это в секрете в данный момент было практически невозможно, учитывая единственную черную линию, вытатуированную на его запястье. Уилбур с чувством вины посмотрел на запястье младшего брата. Уилбур не должен был пускать Томми в бой, но Томми был убедителен, а ситуация была безвыходной. Томми от природы был очень хорошим бойцом, может быть, не таким хорошим, как Техноблэйд, но Томми все равно был исключительным. По правде говоря, они, возможно, не выиграли бы войну, если бы Томми не вмешался. — Это будет долгий разговор. Уилбур хмыкнул в знак согласия. — Прости, Томми. — За что, — Томми продолжил, нелестно обзывая Уилбура. — За то, что втянул тебя в этот бардак, Л’манберг, войну, за то, что нас изгнали из страны, которую мы помогли создать. — Знаешь, ты иногда бываешь настоящим придурком, но тебе не нужно извиняться за то, что ты втянул меня в эту историю, это я хотел быть частью всего. Уилбур со вздохом посмотрел на своего младшего брата, — Неважно, я заботился о тебе, и это была моя работа — обеспечить твою безопасность, — продолжил Уилбур, взяв Томми за запястье, — Похоже, я сделал это не совсем правильно, — с горечью закончил он. — Уилл… Но прежде чем Томми успел закончить свою мысль, в комнате раздался громкий звонок. Звонок. Звонок. — Алло? — О, Томми, это ты? — Туббо?! — Томми! Ты в порядке? Шлатт объявил о твоей казни, а потом вы с Уилбуром исчезли. Где вы, ребята? Что… — Туббо, Туббо, успокойся. И я, и Уилбур в порядке. Мы… мы связались с семьей, так что и я, и Уилл возвращаемся домой. — В Империю? — Да. — Значит, вы, ребята, не сможете вернуться? Томми почувствовал, что на глаза навернулись слезы. Глупые слезы. — Да, — Томми ненавидел свой дрожащий голос, — мы не можем вернуться. — Я буду скучать по тебе. — Я тоже буду скучать по тебе, Большой Т, но это не значит, что мы прощаемся. Ты, Фанди и Ники можете навестить меня и Уилла. — Мне придется, ты не сможешь функционировать, не видя меня в течение месяца. Томми рассмеялся: — Ты такой навязчивый, просто признай, что все наоборот. Я нужен тебе, здоровяк — Конечно, все, что поможет тебе спать по ночам. Мне пора идти, если кто-нибудь поймает меня за разговором с тобой, у меня могут быть серьезные проблемы. Я скоро тебе позвоню. — Будь осторожен, Таббо. — И ты тоже. После того, как Томми повесил трубку, комнату заполнила уютная тишина. И он, и Уилбур сидели у огня, на мгновение забыв о своем положении. — Ваши величества… Уилбур на мгновение моргнул, а затем повернулся к вошедшему в комнату гвардейцу. — Ничего подобного, зовите нас просто Уилбур и Томми. Гвардеец скептически поднял бровь: — Ну, у меня есть новости для вас обоих. — О? — Император прибыл.