Майские-Гавайские

             — Ты тяжелый, — Сакура недовольно пыхтит, в то время как мужчина, сцеловывая капельки пота с учащенно вздымающейся груди, разводит её горячие бедра.              — М-м… раньше тебя всё устраивало, — он на мгновение отрывается от уже готового на всё тела, насмешливо заглядывая ей в глаза.              И Сакура замирает, боясь спугнуть тот самый томный момент.              Какаши редко когда смотрел на нее так. Потемневший, черный взгляд вместо привычного серого. Она хотела утонуть. Утонуть и забыться, не отрываясь от опасного гипнотического танца искорок, что сейчас были едины в своем безумии.              Однако его руки, сжимающие её бедра, не позволили ей окончательно раствориться в помутненных страстью родных глазах.              — Продолжать будем?              Она нарочно кусает губы, замечая, как мужчина резко подаётся вперед. Впрочем, Какаши быстро одергивает себя, и Сакура с шумом выдыхает, понимая, что еще чуть-чуть — и он сорвется.              Пытаясь скрыть победную ухмылку, она сильнее раздвигает ноги, полностью раскрываясь перед ним. У Хатаке слегка расфокусированный взгляд — наверняка еще и голова кружится от обилия феромонов в наэлектризованном спертом воздухе.              Больше они не разговаривают. Какаши, дорвавшись наконец до лакомого куска, не сдерживает гулкого рыка, без промедления засаживая эрегированный член во влажное влагалище. Еще, пожалуйста. Пожалуйста, Какаши.              И Хатаке исполняет её негласную просьбу, скользя своим твердым, стоячим пенисом у нее внутри, совершая то медленно-плавные, сводящие с ума движения вверх-вниз, то вколачиваясь в нее со всей яростью, на которую только способен. И Сакура стонет — сначала тихо-тихо, еле слышно, почему-то страшась собственной неконтролируемой реакции на действия мужчины, но потом постепенно расслабляясь, и, чувствуя, ощущая умелые, ритмичные толчки, мучительно-сладко всхлипывает и дрожит. Какаши успевает сжать её набухшие соски, прежде чем, переместившись руками на напрягшиеся от возбуждения ягодицы, с гортанным стоном изливается в нее, судорожно шепча пересохшими, обкусанными ею же губами:              — Са-кура…              Она кончает после него, чувствуя, как непроизвольно сокращаются стенки влагалища, а сердце готово сбежать из плена тотчас же.              

***

      

      Сонно ведя плечиком, Сакура стонет куда-то в подушку, передвигаясь на краешек большой удобной кровати. Какаши не прекращает попыток уговорить её на очередной «раунд», нежно и трепетно целуя, прихватывая зубами кожу на шее.              Прошлые синяки еще не успели сойти, а он уже собирается делать новые! Нахал.              Щеки начинают гореть: прикусывая язык, чтобы с губ вдруг не сорвался вздох наслаждения, Сакура ощущает в себе чересчур шустрые пальцы. Какаши ухитряется вводить сразу два, не вызывая при этом отторжения или неприязни.              Ну еще бы: она же уже влажная, как…              В дверь стучат. Спросонья она слышит, как Хатаке, бормоча ругательства, топает к источнику неприятного звука. «Растрепанный и злой», — представляет девушка, хихикая.              — Ты нам помешал, — с кем это он там разговаривает? Любопытствуя, Сакура приподнимается на локтях, взирая на неожиданного гостя.              Попугай. Попугай?!              Она ошарашенно уставляется на «важную» птицу — та, пригладив крылышком растопыренные перья на голове, «отвечает» Какаши со всей серьезностью, истошно вереща:              — Бес-с-стыдники! Бес-с-стыдники!              Сжимая кулаки, Хатаке одним легким движеньем выпинывает несчастного попугая за дверь, закрывая её на ключ — так, на всякий случай. Но Сакура уже не способна вернуться в теплую постель: подумать только, настоящий попугай! Все её мысли заняты только этой пернатой птичкой.              — Я… выйду на минуточку.              Какаши поджимает губы, но отпускает её — и очень зря, потому что Сакура возвращается в их домашнюю хижину лишь через два дня, проведя столько времени за выслеживанием птицы. Надо сказать, она нашла попугая сидящим на песочке и тут же завела с ним разговор, а в какой-то из дней и вовсе узнала о муже много нового. И весь пляж узнал: попугай оказался болтливым и очень шумным. Так, птичка поведала ей о долгом сидении Какаши в туалете (хотя об этом Сакура была в курсе), а еще о том, что он втайне от нее заказывает еду в номер — ножками не сходить.              К несчастью, их посиделки слишком скоро заканчиваются, потому что Какаши, всерьез ревнуя к попугаю (это даже звучит смешно), однажды просто не выдерживает и уводит Сакуру в дом, закрывая все ставни и двери во избежание непрошеных гостей. Ну, а попугай, проиграв в этой заведомо известной схватке, просто улетел в закат. Видимо, к новой хозяйке.              Неблагодарная птица!              Это была вторая неразделенная любовь в жизни Сакуры. Но в этот раз она не стала впадать в отчаяние и вылечилась одним поцелуем.