Backfire

      Эре выпала очередь обойти младшее общежитие и проследить, чтобы все легли спать строго в назначенное время. Она ненавидела обязанности старосты: по её мнению, это была бесполезная формальность, придающая избранным ученикам ложное чувство превосходства. Быть стипендиаткой само по себе уже непросто, а подчиняться ещё и произволу старост — просто головная боль. И всё же, к их счастью, Ли Эра была вынуждена стать их защитницей. — Впервые с начала времён жених был столь же прекрасен, как и невеста, — рассказывает Эра сказку на французском, пока все девочки собираются на её маленькой кровати в печально известной «клоповке», где ютились девять младших стипендиаток. Когда-то она сама жила здесь — целый год, прежде чем получила статус старшей ученицы. У Эры остались тёплые воспоминания. А вот другие ученицы Ли называли это место адом. Девочки нахмурились: — Как это — «прекрасен, как невеста»? Так не бывает. — Увидите в следующий раз, — усмехается Эра под дружный стон. Приложив палец к губам, добавляет: — Все по кроватям. Если услышу хоть писк — никто никогда не узнает, чем закончилась сказка. Она улыбается шире, когда девочки быстро разбегаются по своим кроватям. Эра тушит лампы у изголовий и тихо прощается с каждой. — Эри? — тихо зовёт Чон Лена, старшая среди младших, ей шестнадцать. — Почему изменили день и время шахматного клуба? Эра еле заметно морщится: — В целях безопасности. Это всё? Я должна проверить остальные комнаты. Йесыль отрицательно качает головой, и Эра идёт к двери, но замирает, услышав снаружи подозрительный скрип. Она резко распахивает тяжёлую дубовую дверь — так быстро, что подслушивающий не успевает среагировать. Раздаётся вскрик боли. Эра моргает: перед ней на бордовом ковре распростёрта Ким Амелия, кровь из носа стекает вниз, оттенком не уступая ковру. — Что ты делаешь у дверей стипендиатского крыла? — строго спрашивает Эра, приподняв бровь. — Я... я думала, это путь в туалет! Тут же темнота! — запинается Амелия, потрясённая не столько ударом, сколько холодным голосом Эры. Эра с подозрением смотрит на девушку, учившуюся в академии с девяти лет. — Это здание для младших. — Да?.. — слабо отвечает Амелия. — А ты, моя леди, ученица выпускного года. Амелия резко бледнеет. Она понимает: чтобы оказаться здесь, ей пришлось пройти весь старший корпус и длинный ряд младших покоев. Эра усмехается, обходит её стороной и, чуть слышно, бормочет: — Подслушивала, значит...

***

Она стучится в дверь за углом. — Входите. — Свет гасите, — коротко бросает Эра, почти не глядя на обитательницу комнаты. — Ли Эра? — Да, леди Юна? — сдержанно улыбается Эра, стоя в проёме двери. Она уже выбилась из графика, и если какая-то соперница донесёт матроне — будут неприятности. — Закрой дверь и присядь. Эра оценивающе смотрит на Юну. — Пожалуйста? — голос девушки теряет уверенность. — И в чём же дело? Позвать почтенную даму? — Эра прикрывает дверь, но не сдвигается с места. Юна прочищает горло: — Я хочу вступить в шахматный клуб. Эра усмехается: — Понимаю. — «Понимаю»? Это всё? — А что ты хочешь услышать? — Я хочу, чтобы ты сказала: «Я разрешаю тебе вступить». Эра прикидывает, будто раздумывает: — Если скажешь, как узнала о клубе. Юна моргает, как испуганный кролик: — Я... я леди Чон Юна. Если я хочу что-то знать — я это узнаю. Эра вздыхает, всё так же с усмешкой: — Понимаю. Юна раздражённо цокает: — Ладно. Я подкупила третьекурсницу конфетами. Она сказала, что ты ведёшь клуб по приглашениям. — Так и есть. Увы, я не припомню, чтобы приглашала тебя, моя леди. — Тогда пусть я стану первой без приглашения. — И почему ты хочешь вступить? Юна замолкает. Потом тихо, почти шёпотом: — Думаю... у тебя я могу многому научиться, мисс Ли. Эра улыбается: — Умеешь хранить тайны? Юна сияет: — Безупречно. Старшая ученица скрещивает руки и пристально изучает её. — А как насчёт твоего брата? — К чёрту, что он думает.

***

— А что ты думаешь? Чонгук не отвечает. Все взгляды обращены к нему. Неожиданно жара от камина становится невыносимой, а одежда для верховой езды — тесной. Выходные в загородном доме Тэхёна приняли неожиданный оборот. Староста сглатывает: — Это довольно... радикальный шаг. — Да брось, Чон, — говорит Ки Киджун. — Это идеальный способ избавиться от неё раз и навсегда. — Она больше не сунется в наши классы, — с надеждой добавляет Чэ Бёнчжэ. — Неужели она смягчила твоё сердце? Ты правда переживаешь за эту нищенку? Лицо Чонгука темнеет: — Конечно нет. Я просто... — Парни, что за сборище? — входит Ким Тэхён и разваливается на спинке кресла. — Чонгук не может решиться соблазнить нищенку. Внуши ему здравый смысл, — жалуется Киджун. — Ли Эра, что ли? — удивляется Тэхён. Все кивают. Он улыбается. — Ну, если наш доблестный староста пасует, я с удовольствием— — Я сделаю это, — перебивает Чонгук, челюсть напряжена. — Я всё сделаю. Хорошо? Парни взрываются ликованием. — Ставлю десять ремунов, что у него получится! — Двадцать, что не получится — она непроста. — Тридцать — что получится. — Сорок, что не получится — и мою фамильную реликвию. Чонгук смотрит в огонь. В груди бушует ярость, в животе клубится тревожная тяжесть. А вокруг — весёлое обсуждение его будущего предательства. — Никому ни слова, — бросает он мрачно. Мальчики стихают. Тэхён оглядывается: — Но Чимин пошёл спать… — Особенно Чимину — ни слова, — добавляет Чонгук. — Всё должно остаться между нами.