Backfire

«Последний танец» — Чимин беззвучно произносит это через зал, и Эра с облегчением выдыхает, чувствуя, как её трясёт и как всё внутри переполнено. Она думала, что справится. Со всеми неодобрительными взглядами исподлобья, шокированными шёпотами, липкими, раздевающими глазами. Но этого оказалось слишком много. И всё же ей не хотелось портить Чимину веселье — он порхал по танцполу, выбирая столько партнёрш, сколько ему хотелось, а его беззаботный смех звенел по всему залу. Поэтому она устроилась на одном из кресел цвета слоновой кости, стоявших у стены — там, где дамам позволялось отдыхать от танцев. Ноги у Эры ныли, а в невыносимо тугом корсете было трудно дышать; казалось, сердце у неё где-то в горле, пока она смотрела в пустоту, ни за что не цепляясь взглядом. Это было самое безопасное место для женщины. Она больше никогда не совершит ту же ошибку — не станет бродить в садах одна. — С вами всё в порядке? Эра каменеет, когда на белый мрамор перед ней ложится тень; амбра, лес и бергамот тут же врезаются в её чувства. Эра сглатывает и осторожно поднимает голову. Даже за кожаной маской слишком очевидно, что это он. Ни одна маска не может скрыть такую разрушительную красоту. Эра кивает, не доверяя себе говорить. — Тогда позволите ли мне этот последний танец, миледи? Эра смотрит на протянутую руку в белой перчатке; живот неприятно подводит от странной смеси страха и любопытства. Она медленно кивает снова. Чонгук тихо смеётся — и будто дёргает за одну из струн у неё внутри. — Вы немногословны, миледи. Вы всегда такая застенчивая? Эра тут же качает головой, и улыбка Чонгука становится шире, пока он ведёт её на танцпол. Она делает неглубокий реверанс, а он кланяется глубоко. — Полагаю, вы из земель, которые не относятся к этой, — предполагает Чонгук, когда начинается музыка. — Этот танец называется «Объятие». Вы с ним знакомы? — Вроде бы, — бормочет Эра, избегая его знаменитого, слишком пристального взгляда. Обычно её бы это нисколько не смутило, но сегодняшний вечер не был обычным, и она сейчас не Ли Эра — она девочка в красном. Ей странно, как Чонгук держит руки чуть в стороне от её тела: их ладони лишь призрачно касаются друг друга, а другая его рука будто зависает возле её плеча. — Я всегда так делаю, — тихо говорит Чонгук. — Если только не хочу… расположения партнёрши. Эра усмехается, делая голос более похожим на привычную далийскую знать: — Значит, вы не желаете моего расположения? Чонгук моргает от дерзкого вопроса. Она напомнила ему её. — Надеюсь, я не оскорбляю леди— — Надеюсь, джентльмен понимает, что я пошутила. Я не желаю вашего расположения. — Отлично, — Чонгук ухмыляется. — Думаю, мы могли бы стать хорошими друзьями. Эра про себя хохочет от иронии. — Почему? — Вы напоминаете мне одного человека, к которому я очень расположен. Эра чуть сбивается, едва не спотыкается, когда Чонгук делает шаг назад, а она забывает сделать то же самое. Чонгук без усилий подхватывает её. — Ах, — он вздыхает с притворной укоризной. — Вы так хорошо справлялись… почти как реторки. — Я напоминаю вам кого-то? — спрашивает Эра, максимально небрежно — насколько может. Чонгук приподнимает брови. — Ну… в каком-то смысле. Наверное, только вашим юмором. Она, конечно, несравнима. В конце его голос становится мягче, а взгляд — пустым. Эра не продолжает тему, когда видит, как он будто уходит в собственные мысли. Она просто не понимает, почему не может отвести от него глаз ни на мгновение. — Надеюсь, вы не придаёте значения тому, что здесь говорят. Они просто завидуют. — Завидуют? — Они либо хотят с вами танцевать, либо хотят так одеваться, как вы, — объясняет Чонгук. — Мы здесь довольно традиционны. Уверен, им хочется той свободы, которой вы обладаете. — А… моё платье, — задумчиво произносит Эра. — Да. Я слышала несколько весьма неприятных вещей. Чонгук морщится. — Я прошу прощения от имени нашего общества. Эра пытается понять, что, чёрт возьми, с ним случилось. Куда делся тот невыносимый реторский патриот, который жил, дышал и защищал их обычаи каждой клеткой тела? Предпоследнее движение — вращение: Чонгук поднимает её за талию настолько по-джентльменски, насколько способен. Эра, не привыкшая к танцу, смеётся от неожиданности. Чонгук замирает, когда ставит её на пол. Этот смех. Сердце у него бьётся, пока он молча смотрит на девушку; другие пары заканчивают последние шаги, а Чонгук так и стоит, будто окаменел. Эра делает реверанс, когда струны целуют последнюю ноту, и произносит: — Доброй ночи, милорд. Она разворачивается, чтобы уйти. Чонгук сам не понимает, что на него находит: он хватает её за руку и слегка тянет вперёд. Милорд. Ему кажется, что он увидел на её запястье размытый силуэт — россыпь из трёх родинок. Но прежде чем он успевает хоть что-то сказать, рядом уже оказывается Чимин — как вспышка. — Пора уходить, миледи, — улыбается Чимин так, будто ничего необычного не происходит. Чонгук моргает, сглатывая. — Вы её знаете? — Разумеется. Она — подруга нашей семьи из Далии. А я сегодня её сопровождаю и, можно сказать, отвечаю за неё. Чонгук не может задать больше вопросов — особенно сейчас, когда они привлекли любопытных слушателей, которые наверняка узнают двух лордов под масками. Он не мог так открыто нарушать этикет, спрашивая, кто такая девушка в красном. Да и как это вообще могла быть она? Нелепость. Это ведь одно из самых светских событий года. — Понимаю. Доброй ночи, леди… и лорд. — Доброй ночи, милорд, — Чимин подмигивает; Эра лишь машет рукой, пока сердце колотится в грудной клетке. Они с Чимином уходят так быстро и так незаметно, как только могут, — даже пробираются сквозь кусты, чтобы добраться до экипажа Парков. — Что я только для тебя не делаю, — задыхаясь, произносит Чимин. — Ты видела его глаза? Словно привидение увидел. Эра прикусывает губу. — Думаешь, он понял? — Не льсти себе, — хихикает Чимин. — Нет шанса, что Чонгук знает тебя настолько хорошо. Девушки взрываются громким хохотом: Дживу и Эра кружат по заброшенному классу. Даже Чон Юна едва сдерживает улыбку. — Видела его руки? — рассказывает Эра, пока они неуклюже машут руками и ногами по каменному полу. — Если ты танцуешь с настоящим джентльменом, он не тронет тебя ни пальцем без необходимости. — А если я хочу, чтобы тронул? — Дживу изображает мужской голос и вдруг сгибает Эру назад, выгибая ей спину. Комната взрывается визгами и улюлюканьем от смеха. Пока тяжёлая деревянная дверь не распахивается. Эра переводит взгляд на дверь, всё ещё удерживаемая в руках Дживу. Все мгновенно замолкают. Леди Мин Мина, по бокам — леди Чон Хэвон и её кузина Мин Миллисент, стоят со скрещёнными руками и победными выражениями на лицах. — И что же у нас здесь? — требует староста. Эра прочищает горло и выскальзывает из рук Дживу. — Шахматный клуб. — Это не очень-то похоже на шахматный клуб, оборванка Ли, — Мина приподнимает остро очерченную бровь. — Потому что мы немного отвлеклись, — парирует Эра. Участницы согласно бормочут. — Вы уверены, что это шахматный клуб? — настаивает Мина. — Да. Хотите посмотреть, как мы играем? — бросает вызов Эра, почти не потревоженная намёком. Мина оборачивается к своим прихвостням; те беспомощно пожимают плечами. Аристократка недовольно фыркает: — В следующий раз я вас поймаю, оборванка. — Ты буквально умоляешь, чтобы нас застукали, — вздыхает Ли Хеджин, когда весь «шахматный клуб» собирается в общежитии младшей школы, в комнате для учениц-учёных. Леди Юна, устроившаяся без Эры на целой кровати, кладёт голову Эре на колени и закатывает глаза. — Ты что, боишься леди Мину? Она же просто позорная пустоголовка. Эра давится смешком. — Юна, так нельзя. Чон Йесыль, новенькая участница, впервые соглашается с сестрой: — Она просто хочет внимания нашего брата. Уже много лет. Любой уважающий себя человек давно бы сдался. — Ваш брат довольно красив, — добавляет Ли Джиын. Хеджин фыркает. — И что, теперь надо ползать у мужчины в ногах из-за его лица? Другая выпускница-учёная хмурится. — Не я. Но, возможно, она ослеплена его внешностью. — Вообще-то я хотела сегодня поговорить о женской скромности. Если, конечно, вы не собираетесь спорить о том, насколько лорд Чонгук красив, всю ночь, — протягивает Эра с сарказмом. — Тебе-то виднее, — вставляет Дживу. Все прыскают, включая его сестёр. Эра закатывает глаза. — Я хотела поговорить о том, что значит быть женщиной и что значит быть мужчиной. Девушки наконец затихают, когда Эра начинает. Вот что на самом деле такое «шахматный клуб». Разговоры о Её Равенстве, Самостоятельности и Подавлении. Сокращение было не самым гладким, но выпускницы Ли не могли придумать много занятий, за которыми можно было бы скрыть настоящую суть клуба. — Женщина живёт в мире, где если ты слишком независимая — ты шлюха. Слишком нарядная — шлюха. Слишком со своим мнением — шлюха. Мужчины боятся женщин, которые не считают, что существуют ради них. Они боятся, если женщина может думать сама — или, хуже того, не согласиться. Потому что, мои дорогие, не согласиться с мужчиной — значит не согласиться с обществом. Почему? Потому что мужчины построили общество так, чтобы оно вращалось вокруг них. И они посадили женщин в коробки домашности. Так что, не дай Бог, женщина захочет одна обогнуть весь мир на корабле или открыть парфюмерную лавку, или работать в банке. Почему? Потому что мужчины сказали — нельзя? Мужчины решили, что это роли для мужчин, придуманные мужчинами. — Это возмутительно! — Юна хмурится так, что удивляет всех. — Почему я не должна открыть бутик? Почему я не должна создавать одежду? Потому что реторские мужчины запретили? Я — Чон Юна, я могу делать всё, что захочу! — Вот это настрой, сестра, — гордо подхватывает Йесыль. — Физическая сила не равна интеллектуальной. Качества, которые часто приписывают женщинам — эмоциональность, чувствительность, заботливость, сострадание, доброта, — это не слабость! И это не исключительно женское. И такие качества, как сила, смелость, отвага, тоже не принадлежат исключительно мужчинам. Как женщина ты можешь быть физически сильной, ты можешь быть смелой, ты можешь говорить вслух — и если ты ничто из этого, это не делает тебя хуже мужчины. И чувствительный, эмоциональный мужчина не хуже своих «мужественных» собратьев. Честно говоря, если уж вам приходится выходить замуж, то лучше выбрать того, у кого есть хоть капля разумности и кто, чёрт возьми, умеет слушать. И три ночи спустя… — Сегодня я хочу поговорить о том, как женщины одеваются и почему нас заставляют стыдиться наших тел. И три ночи спустя… — Сегодня я хочу рассказать вам о женщинах-предпринимательницах за морем. И в последнюю ночь — когда Эра понимает, что это всё уже не продлится долго… — Сегодня я хочу, чтобы у нас был открытый разговор о женской сексуальности. — Женская сексуальность? — повторяет Чон Лена чуждый для неё термин. — Да. Многие из вас не аристократки, но мы окружены такими людьми. С одной стороны, это место может повысить ваш статус в мире, — Эра замолкает, подбирая формулировку. — С другой — здесь есть динамика власти, под которую простолюдинка вынуждена прогибаться. Иногда джентльмены будут уделять вам внимание. Они могут баловать вас, дарить подарки, составлять вам компанию, развлекать ваши мысли. Они могут шептать сладкие слова и пробираться в ваше сердце. — Но зачем? Мы же… обычные. Ну, кроме некоторых из нас, — добавляет Хеджин, помня о четырёх-пяти аристократках здесь. Эра щёлкает пальцами. — Простите, но чаще всего это желание… — Желание чего? — Дживу хмурится, не понимая. Джиын закатывает глаза. — Сделать с тобой то, о чём не говорят вслух. Девушки ахают. Эра мрачно кивает. — В большинстве обществ так называемая «чистота» женщины, к сожалению, становится всей её личностью. И если она не замужем и станет известным то, что она «потеряла» это, её изгонят, осудят. Я хочу, чтобы вы смотрели на таких женщин только с добротой. Это не их вина — и мужчин за то же самое никогда не подвергают унижению, стыду и презрению. Некоторых женщин высылают жить в нищете навсегда, а некоторые могут забеременеть так называемыми «ублюдками». — Это ужасно, — надувается Йесыль. — Именно. Поэтому будьте бдительны. Если аристократ вдруг уделяет вам слишком много внимания — не будьте наивны. Скорее всего, ему нужно одно. И если вы уступите ему, то именно вы — как женщина — будете нести весь стыд. Вот насколько отвратительно устроено наше общество. Эра глубоко вдыхает. — Иногда эти мужчины принуждают женщин. У них есть статус и власть, и они могут выбросить человека за борт одним взмахом руки. Это ещё одна глубоко укоренившаяся проблема многих стран. Он может сказать, что «взял» вас — и все ему поверят; его друзья могут даже похлопать его за это по плечу. Вот почему женщины должны держаться вместе. Если вы видите, что дворянин пытается соблазнить женщину — потому что, мои дорогие, между ухаживанием и соблазнением есть огромная разница — помогите ей. Вмешайтесь. А если это продолжается — посоветуйте ей бежать. Потому что у женщин очень мало вариантов, когда речь идёт о таком. — Ты слишком много знаешь об этом, — подозрительно хмурится Хеджин. Эра кивает. — Это случилось с моей подругой. Все ахают. — Что с ней случилось? Она едва может сказать им, что произошло на самом деле. — Она уехала очень далеко — в место под названием Греция. Я слышала, там она счастливее. — В любом случае, — Эра прочищает горло, — женщины должны держаться вместе и защищать друг друга, насколько мы можем. Истории Эры потрясли всех, и «Шахматный клуб» разошёлся в тот вечер довольно рано, оставив привычные сплетни и болтовню после тяжёлых тем. Эра молча выполняет обязанности старосты: подсчитывает оценки каждой ученицы-учёной и её прогресс в этикете в таблице, которую должна представить директору завтра утром. В дверях общей комнаты старост появляется голова. И, к удивлению, это Ким Амелия — она стоит на пороге, напряжённая и бледная. — Можно поговорить?