Backfire

— Ну как там шпионаж? Леди Мина ухмыляется. — Мы загнали её в ловушку. Парни вскидывают головы, когда дверь комнаты старост распахивается с оглушительным грохотом. Вся сущность Чонгука вспыхивает чем-то вязким и уродливым: мышцы каменеют, волоски встают дыбом, кровь ревёт в венах, пока он смотрит на Ким Тэхёна перед собой. Он бросается на него — и успевает ухватить Тэхёна за воротник у шеи, прежде чем несколько фигур не оттаскивают его назад. — Да что с тобой такое?! — вскрикивает Чимин, перехватывая руки Чонгука и удерживая их, что оказывается крайне сложной задачей, пока Бёнчжэ пытается усесться на ноги Чонгука, чтобы те перестали размахивать. Тэхён срывается с дивана и отпрыгивает за его спинку, совершенно ошеломлённый. — Да что, чёрт возьми, с тобой не так?! — Ты знал?! — требует Чонгук. То, как лицо Тэхёна превращается в ужас, для Чонгука достаточно, чтобы рвануться снова. — О чём ты вообще?! — ноет Чимин, вставая перед Тэхёном, пытаясь не дать Чонгуку ударить его. — Пусть этот ублюдок скажет сам, — шипит Чонгук. — Признайся, Тэхён! — Я поцеловал девушку в красном, — выдыхает Тэхён дрожащим голосом. Чимин замирает, хмурясь: — Кого? Что? Когда? — На балу, — Чонгук коротко, безрадостно усмехается. — Удивлён, что она тебе не сказала. Учитывая, что ты был её сопровождающим. Глаза Чимина расширяются. — Девушка в красном? Чонгук, я могу объя— Дверь комнаты старост распахивается снова. — Ли Эра, — задыхаясь, выдавливает Сэм Самуэль. — К директору. В кабинет. — К нашему директору? — уточняет Бёнчжэ. Сэм бешено кивает. — Похоже, всё серьёзно. Чонгук практически отталкивает его и мчится по коридору. — Чонгук! — кричит ему вслед Чимин. — Что ты собираешься делать?! Эра разваливается в кожаном кресле напротив обоих мастеров Ким: того, с кем она попадает в неприятности почти каждую неделю, и более почитаемого, более строгого главы Института джентльменов. — Заговор против Институтов? — медленно повторяет Эра. Дверь из красного дерева распахивается, и оба директора тут же кланяются появившейся фигуре. — Сир. Герцог коротко, жёстко кивает. — Во что, чёрт возьми, вы думаете, что играете? Он обращается не к Эре. Он обращается к ним. Младший Ким сглатывает. — Мой герцог, мы— Он осекается, когда старший, более гордый брат кладёт руку ему на плечо, сдавливая. — Провоцирование крайнего хаоса из-за «пересечений» занятий между школой леди и школой джентльменов. Рассказ ученицам непристойных историй на французском. Еженедельные встречи тайного клуба, где мисс Ли обсуждала отвратительные, непристойные, опасные взгляды… в присутствии аристократок. Постоянное неуважение к пэрству путём неповиновения приказам, отдаваемым старшей ученической властью. Эра впервые за долгое время прикусывает язык. — Ваши доказательства? — приподнимает бровь её благодетель. Мастер Ким, довольно самодовольный, бросает на стол пачку пергаментов. — Письменные свидетельства. Леди Мин Мина, леди Ким Амелия, леди Чон Хэвон и прочие. — И ученицы-учёные это подтверждают? — нажимает благодетель. — Да кому, чёрт побери, есть дело до того, что думают ученицы-учёные! — огрызается мастер Ким… и тут же бледнеет, осознавая, на кого повысил голос. — Мне есть. Ледяное заявление заставляет обоих Кимов побелеть в сапогах. Младший глотает воздух. — Сир… ученицы-учёные утверждают, что это неправда, и аристократки, участвующие в так называемом «клубе восстания», тоже отвергли обвинения. Герцог усмехается. — И получается — множество свидетельств против этих жалких трёх? Он берёт бумаги со стола и небрежно разрывает их пополам, бросая на стол с некрасивым, злым хлопком. Даже Эра ошарашена: она ещё не видела, чтобы он был настолько суров. — Нет, мой герцог, — тяжело выдыхает старший Ким. — И что вы намеревались сделать с моей подопечной? Оба молчат. Эра приподнимает бровь. — Они хотели меня исключить. Лицо герцога перекручивается от отвращения. — Если это будет произнесено хоть как угроза в адрес Ли Эры ещё раз — я отзову каждое спонсорство, каждое пожертвование, каждого члена семьи и каждого друга от обоих Институтов и отправлю их учиться за границу, в Далийскую академию. Понятно? Тишина тянется бесконечно. Оба директора — с широко раскрытыми глазами, смертельно бледные. Брови Эры взлетают до линии волос от его ледяного тона. Не только жар камина делает воздух кабинета густым и удушливым: секунды растягиваются молча, а решимость герцога не дрожит ни на миллиметр. — Мисс Ли, боюсь, вы неправильно поняли. Мы не говорили «исключение», мы лишь сказали, что других учеников исключали по схожим причинам, — натянуто смеётся её директор. — Разумеется, я никогда не осмелился бы предположить, что мисс Ли могут удалить из школы. Это были лишь суровые слова— — Вот и отлично, — обрывает герцог. — Я не желаю, чтобы моё время снова тратили на подобную нелепость. — Конечно, сир, — оба мастера Ким резко кланяются так, будто шеи у них щёлкают. Эра давится смехом. — Мы ужасно сожалеем о недоразумении. — Доброго дня, господа, — холодно протягивает герцог. Эра бросает двум мужчинам самодовольную усмешку — особенно старшему — и выходит вслед за ним. — Чонгук! — кричит вслед старосте Чимин; голос тонет в грохоте шагов. Чонгук врывается в кабинет директора. Там только двое мастеров Ким — в разгаре напряжённого разговора. Они поднимают головы, не понимая. — Мистер Чон— Чонгук выругивается и резко выскакивает обратно в коридор. Мчится всё дальше и дальше — но нигде нет Ли Эры, даже кончика волос. Они стоят в пустом классе, подальше от чужих ушей. — Твой отец знает об этом… инциденте. У Эры отвисает челюсть. — Дядя! Он невинно поднимает руки. — Он был рядом, когда я получил новости. Я чуть не умер, убеждая его не приезжать сюда самому. Глаза Эры едва не вылезают из орбит при мысли о том, как этот человек врывается в ворота Институтов. — Тогда спасибо. Думаю, я бы умерла, если бы увидела этого мужчину, не выпив перед этим галлон хереса, — её передёргивает. — Ты так сильно не любишь отца? — благодетель качает головой с весёлым неодобрением. — Я вообще не понимаю, как вы двое так хорошо ладите. Полные противоположности, — мрачно отвечает Эра. — Ну… теперь ты можешь не любить его ещё больше, — он кривится; Эра резко вскидывает голову с яростным любопытством. — Господи, что сказал этот старый ворон? — Он… продал твой домик в округе Ким. Эра моргает. — Он… что? — Продал домик в округе Ким. Эра медленно качает головой из стороны в сторону, а мужчина смотрит на неё сверху вниз с тревожным ожиданием. — Он. Продал. Мой. Домик? — Ну… да, — он морщится. — Тот, который я купила? На деньги, которые выиграла? — Эра подтверждает, не веря. — О, эта старая ведьма вышла на новый уровень беспредела. Когда я его увижу, мне нужно просто… — Эра сжимает воздух перед собой, — скрутить ему шею на глазах у всех его чопорных дружков. Брови герцога взлетают до линии волос. — Ну-ну, дорогая. Не будем слишком поспешны. — Он продал мой домик! И это я поспешная? — С-справедливо, Эра, — заикается герцог. Эра замирает на секунду. — А где мне тогда проводить зимние каникулы? ༻✣✤✣✤༺ Чонгук меряет шагами вестибюль Института леди снова и снова. Друзья по одному разбежались — из-за его отвратительного настроения; Тэхён сбежал первым. Три сестры Чонгука торопливо входят в зал. — Брат, что случилось? — требовательно спрашивает Юна, тревожно нахмурившись. Их брат никогда их не зовёт. Тем более сразу всех троих. Когда дворецкий влетел на чаепитие с запиской, Юна решила, что кто-то умер. — Ли Эра, — говорит Чонгук. — Да? — ожидающе подаёт голос Йесыль. Чонгук резко выдыхает. — Она аристократка? Сёстры смотрят друг на друга в полном недоверии. Юбин хихикает. — Ради всего святого… ты вытащил нас с послеобеденного чая с такой педантичной срочностью, чтобы спросить такую тупость? — сухо бросает Юна, предельно раздражённая. — Да, что заставило тебя подумать о таком? — вздыхает Йесыль. — У неё на руке три точки, — Чонгук показывает на своё запястье. Юбин недоверчиво фыркает и задирает рукав. Чонгук отшатывается: узор точно такой же. Йесыль делает то же — и, конечно, на коже тот же рисунок, как у девушки в красном. Юна закатывает глаза. — Ну вот и всё. У многих женщин бывает такая отметина. — Н-но… я мог бы поклясться— Они оборачиваются на шаги, входящие в зал. Ким Амелия приподнимает брови, увидев весь клан Чонов в одном месте. Она слегка приседает в реверансе Чонгуку. — Что происходит? — улыбается она, легонько толкая Юну локтем. Юна цокает языком и берёт Амелию за рукав, подтягивая его к запястью. Та же форма веснушек. — Видишь, дорогой брат? — ровно говорит Юна. — У многих женщин есть три точки на запястье. Это не уникально для Ли Эры. И с чего ты вообще решил, что это делает её знатной? — Потому что на маскараде у Мин была девушка! — раздражённо выпаливает Чонгук. — И у неё был такой же смех. И такой же рисунок на запястье. — Эра была с нами в ночь бала Мин, — отвечает Юна. — Она рассказывала нам — в основном Юбин — сказку на ночь о том, как её учительница по пианино держала ногти своей любимой ученицы в банке. — Что? — Чонгук морщится от рассказа и смотрит на Юбин, та кивает и передёргивается. — Самое мерзкое, — бормочет младшая. — Ну и всё, дорогой брат? — сухо замечает Йесыль, изображая реверанс. — Безмерно благодарю за то, что ты оторвал меня от булочки со сливками и джемом. Чонгук фыркает. — Переживёшь. Сёстры награждают его уничтожающими взглядами и уходят обратно на чай, не говоря больше ни слова. Ким Амелия неловко улыбается. — Полагаю, ты ошибся? — она пытается скрыть веселье. Чонгук вздыхает и качает головой, глядя на подругу. — Похоже, да, Амелия. Похоже, да. Но где-то глубоко внутри он не может заглушить ощущение, что Ли Эра — вовсе не просто ученица-учёная. ༻✣✤✣✤༺ Эра роняет перьевую ручку, когда мистер Кан объявляет, что экзамен окончен; облегчение разливается по венам. Она разгромила этот экзамен. Почти швырнув работу в руки преподавателю, она вихрем вылетает из класса с горячим желанием вдохнуть морозный воздух. — Эра! Она подавляет стон: Чон Чонгук почти вприпрыжку несётся к ней, а на лице — как всегда — широченная улыбка. — Я слышал, ты на «программе праздничной опеки». — Простите? — её глаза сужаются. — Когда ученики не могут поехать домой на Рождество, и люди добровольно, из доброты душевной— — Да. Я знаю, что это такое. Теперь скажи: каким, ради Бога, образом ты узнал, что я в этом участвую? — требует Эра. Чонгук постукивает пальцем по переносице. — Я — лорд дома Чон. От меня ничего не ускользает. Эра закатывает глаза. — Ну разумеется. — Итак… — он прочищает горло и швыряет ей на голову что-то тяжёлое. Эра вскрикивает, когда плотная ткань попадает ей прямо в лицо. — Что с тобой сегодня не так?! — огрызается она и бьёт его по руке, когда выдирает ткань изо рта. Чонгук раскрывает рот, оскорблённый. — Так ты благодаришь человека, который подарил тебе пальто? Эра моргает и разворачивает ткань перед собой, чтобы лучше рассмотреть. Это не совсем её стиль — меховая окантовка заставляет её чувствовать себя виноватой перед животными, а чёрный кажется ей слишком мрачным. Но в целом пальто практичное и крепкое, так что она пытается надеть его без лишних слов. Чонгук выхватывает пальто раньше, чем её рука успевает найти рукав. — Позволь мне. — Я сама могу надеть своё пальто, — хмурится Эра. — Джентльмен не позволяет леди надевать пальто самой! — протестует он. Она окидывает его презрительным взглядом. — С каких пор ты — джентльмен? — С каких пор ты — леди? — Я никогда не утверждала, что я леди. — Рад, что ты это знаешь, — фыркает он и довольно резко подтягивает лацканы из-за своей обиды. Пальто неприятно дёргает Эре шею сзади, и она пинает его в голень. Чонгук стискивает зубы, а Эра дарит ему приторно-милую, фальшивую улыбку. — Спасибо за пальто, дорогой. — Всегда пожалуйста, дорогая, — парирует Чонгук таким же ледяным сарказмом и даже щиплет её за щёку для убедительности. — Это всё, лорд Чонгук? — злобно спрашивает Эра. — Нет. Я отвлёкся. Чтобы не забыть… — он прочищает горло и драматично выпячивает грудь. — Я решил быть благотворительным в этом году. Следовательно, на зимние каникулы я буду любезным, красивым и щедрым хозяином Ли Эры. Чонгук убегает прежде, чем она успевает осознать сказанное; довольная улыбка расползается по его лицу, когда он слышит потрясённый вопль и топот, бросившийся за ним следом.