Backfire

— Это был ты — Эра смеётся безрадостно. — Ты всё это время был главной движущей силой. Мужчина перед ней меняется на глазах: от обеспокоенного — к растерянному — и затем к охваченному ужасом. — Ты близок с этим мерзким графом Малберри, ты приказал Тэхёну поцеловать девушку в красном платье и заставил леди Мину донести на меня директору. Эра усмехается его молчанию. — Этот взгляд на твоём лице. «Как, чёрт возьми, она узнала?» Что ж, ты не так умен, как сам думал. Именно в ту ночь, когда Эра впервые поняла, что за ней шпионят, она и осознала, что происходит нечто крайне подозрительное. Она стучит в дверь комнаты Ким Амелии. — Кто там? — Ли Эра. — Входите, — тоненько отзывается голос. Эра вздыхает, увидев бедную девушку: раковина вся в крови, а нос у неё определённо распух и налился синяком. Ей становится немного жаль её, когда она поднимает ведёрко со льдом, тряпки и полотенца с неловкой улыбкой. — Обслуживание в номер? — шутит она. Ким Амелия едва заметно улыбается. Девушки никогда не были ни подругами, ни врагами. Они просто всегда вращались в разных кругах. Эра жалела Амелию за то, что та была комнатной собачкой леди Мины, а Амелия считала Эру слегка пугающей и безумной. До сегодняшней ночи. Она и не подозревала, что эта девушка может быть такой доброй, как услышала через дверь учёной, и такой умной — настолько, что понимает, что за ней шпионят. Зачем ей вообще было шпионить за этой девушкой? Только потому, что так велела леди Мина? Амелия искала защиты у сильных, потому что нуждалась в ней. И теперь начинала думать, что девушка перед ней — как раз та, кто по-настоящему могла бы её защитить. Эра подставляет полотенце под кран и подзывает её ближе, вытирая засохшую кровь с её лица. Затем заворачивает немного льда в ткань, делая маленький компресс. — Думаю, это поможет от отёка, — улыбается она. — Спасибо, — бормочет Амелия. — Я так понимаю, ты шпионила за мной? — довольно вежливо спрашивает Эра. Амелия сглатывает, морщась, когда холод касается её болезненной раны. — Да. — По приказу леди Мины? — уточняет Эра. — А чьему же ещё, — горько отвечает Амелия. — Тебе стоит сказать этой девушке, чтобы оставила тебя в покое. Одна знатная леди не должна помыкать другой. — Она дочь герцога. А я — дочь третьего сына. Маркиза, — жалко замечает Амелия. — Ты всё равно очень особенная. Имей хоть немного достоинства, дорогая, — возражает Эра, отмывая раковину. — Я… особенная? — повторяет Амелия. — Конечно. Все особенные, все уникальны и красивы, — уверяет Эра. Лицо Амелии гаснет. Она опускается на стул и смотрит на тыльные стороны своих рук. — Но я не красивая. — Да ты одна из самых красивых девушек в Ретросуме, миледи, — не соглашается Эра. Амелия качает головой и прикусывает губу, потом поднимает на Эру влажные глаза. Эра хмурится; тревога разливается по её жилам, когда девушка начинает дрожать. — Я падшая женщина, — шепчет она. — Я не могу быть красивой. Воздух выходит из лёгких Эры, влажное полотенце шлёпается на ковёр. — Кто тебе это сказал? — требует она. — Я сказала «нет», — рыдания сотрясают всё тело Амелии, пока она обнимает себя руками. — А он всё равно… — Кто? — Эра приседает перед ней и хватает её за руки с пугающей срочностью. — Как зовут этого ублюдка? Эра начала копать. Она вытащила наружу каждую крупицу грязи, какую только смогла найти. И то, что она узнала, немного её встревожило.

***

Эра молча исполняет обязанности префекта, занося оценки каждой учёной и её успехи в этикете в таблицу, которую должна представить директору утром. Из-за двери общей комнаты префектов показывается голова. К её удивлению, это Ким Амелия — бледная и напряжённая. — Можно с тобой поговорить? — Конечно. Всё в порядке? — Эра с тревогой поднимается. Амелия качает головой, устало оглядывает комнату и жестом зовёт Эру сесть, выдвигая стул. — Они собираются к директору сегодня вечером и попросили меня написать письмо-свидетельство… ну, обо всём этом — о правах женщин и тому подобном, — тихо говорит она. — Пиши, — кивает Эра, почти не встревоженная этим признанием. — Мне нужен человек внутри. — Нет, Эра! Они могут тебя исключить, — Амелия решительно мотает головой. — Я не хочу, чтобы тебя вынудили уйти отсюда. Ты не сделала ничего плохого. — Не смогут. Уверяю тебя. Просто сделай, как они хотят. Я не хочу, чтобы тебе причинили вред, Амелия, — строго говорит Эра, похлопывая её по руке. — Было ещё кое-что странное, — хмурится Амелия. — Леди Мина завтра утром идёт в чайные комнаты «Тёрни». — Но лорд Чонкук уехал по делам в округ Чон, — вспоминает Эра, сузив глаза. — Думаешь, я была права? Что, возможно, это был не он, а лорд Тэхён? — Ты хочешь сказать… — глаза Амелии расширяются. — Но зачем? — Ну, мне и самой казалось странным, что это мог быть он. Я подслушала, как мальчики говорили…

***

Именно в ночь маскарадного бала Мин Эра начала сомневаться, что за её падением стоит именно Чонкук. Она смотрела на аккуратно подстриженные сады, когда чья-то рука внезапно схватила её за локоть. — Миледи, могу я отнять у вас минуту? Эра едва не отшатнулась, увидев Ким Тэхёна без маски, и быстро огляделась. Они были одни, среди густых розовых кустов, и её охватило недоброе предчувствие. — Нет, спасибо. — Всего минуту, — вымученно улыбается он, утаскивая её на мраморную скамью. Затем Тэхён смотрит куда-то вдаль, словно чего-то ждёт. Шлепок кожи эхом разносится по лабиринту. Тэхён бледнеет от изумления, и рука взлетает к щеке. — За что ты меня поцеловал? — рявкает Эра. — Потому что хотел, — Тэхён выпячивает грудь, на губах играет самодовольная ухмылка. Только выглядит она натянутой. Эра щёлкает языком и тщательно обдумывает происходящее. Никогда прежде Тэхён не казался ей человеком, который получил бы удовольствие, схватив девушку, усадив её на скамью и поцеловав без всякого предупреждения. — Почему ты не реагируешь отрицательно? — требует Тэхён, раздражённый тем, как она спокойна. — Потому что я всё знаю. — Что? Она не знала всего, но блеф ещё никому не вредил. Решимость Тэхёна уже осыпалась во что-то очень похожее на панику. — Мне надо идти, — дрожащим выдохом говорит Тэхён. — Подожди! — окликает его Эра. Он срывается с места, и она тоже, но, увы, Ким Тэхён знает эти земли лучше неё и успевает уйти от преследования. Эра дрожащим выдохом решает, что безопаснее всего будет вернуться внутрь. В бальном зале никто не посмеет открыто над ней надругаться. Она проходит мимо курильщиков на передней лужайке — среди хохота, шумных разговоров и любопытных взглядов — с облегчением отмечая, как звуки стихают, когда она добирается до стеклянных задних дверей огромной веранды. — Отлично. Он выглядел шокированным. — Я сделал, как вы просили. А теперь, пожалуйста, оставьте мою— Где-то раздаётся грохот распахнувшихся дверей. — Ради всего святого, почему сегодня все топчутся на балконе? Вы что, разучились танцевать? Это точно был Чхэ Бёнчжэ. — О чём вы там сплетничаете? О том, как Чонкук сходит с ума? А это был Ки Киджун. Эра прижимается к внутренней стороне большой колонны, напрягая слух, чтобы уловить голоса — кажется, они звучат прямо над ней. — У меня чувство, что он не станет действовать по своим подозрениям. Вот и всё, — говорит голос, который должен принадлежать Тэхёну. По каким подозрениям? — Он колеблется? В чём именно он колеблется? — У него довольно мягкое сердце. Особенно после смерти деда он стал свободнее относиться к реторским обычаям. — Парни, Рим не за один день строился. Четвёртый голос звучит ominously — зловеще.

***

Эра обливается потом, пока бежит параллельно карете леди Мины сквозь лесную чащу. О, на что только не пойдёт Ли Эра, чтобы удовлетворить собственное любопытство. Она тяжело дышит в кустах, пока носильщик помогает леди Мине выйти из кареты, и та важно входит в чайные комнаты «Тёрни». Впервые в жизни Эра благодарна Чонкуку — ведь это он однажды заставил её сюда прийти и невольно показал дорогу. Когда подъезд кажется пустым, Эра выскакивает из куста и обегает здание сзади, отираясь у кухонной двери, пока наружу не выходит кто-то из слуг. — Ты, — Эра хватает мальчишку-слугу, которому не может быть больше пятнадцати. — Давай сюда свою форму. — Ч-что—я?.. — мальчик брызжет слюной от ужаса, глядя на краснолицую женщину с ветками в волосах, пока она не достаёт пятьдесят ремунов, и его глаза не начинают сверкать, как алмазы. Эра всегда выглядела довольно женственно, и, возможно, именно поэтому мужчины-официанты бросают на неё странные взгляды, пока она деревянно держит чайник в углу. Она встаёт за колонной возле столика леди Мины, пока та ждёт кого-то у окна. Эра держит голову низко, чтобы форменная шляпа закрывала лицо. Она слышит, как кто-то отодвигает стул и устраивается в кресле. — Долго ли я заставил вас ждать, миледи? Эра едва не роняет чайник, услышав тихий голос. Он показался ей таким знакомым — и в то же время неузнаваемым. — Как продвигается слежка? Самодовольство в голосе леди Мины звучит угрожающе. — Мы загнали её в ловушку. Эра приподнимается на носочки, отчаянно пытаясь подслушать, когда метрдотель шлёпает её по голове. — Смит! Почему ты просто стоишь? Иди долей чаю маркизу Фортьюду, бесполезный ублюдок, — шипит он себе под нос. Эра с тоской оглядывается на тот стол, но у неё нет выбора. План срывается — она ещё полчаса разливает чай, прежде чем подозрительная парочка уходит. — Чёрт, — ругается Эра, быстро ускользая прочь.

***

Прятаться в большом напольном часе в комнате префектов мальчиков было не самым изящным и уж точно не самым удобным опытом в жизни Эры, но ей казалось, что это может дать больше понимания, что именно знать замышляет касательно её устранения. Толстое красное дерево, хрусты и тиканье внутренних механизмов, мягко говоря, не помогали её тайной операции, но она старалась. Пока что она слышала только, как Ки Киджун и Чхэ Бёнчжэ орут друг на друга из-за чайного кекса. Они ушли уже давно, оставив Эру одну — с судорогой в ногах и переполненным мочевым пузырём. Она уже почти собиралась сдаться, когда дверь распахнулась и захлопнулась. — Что? Эра напрягает слух. Она очень отчётливо слышит возмущённый голос Тэхёна — он буквально стоит прямо перед часами. Увы, через узкую щель она ничего не видит, потому что он полностью перекрывает обзор. Слышится приглушённый голос — Эра предполагает, что говорящий стоит довольно далеко. Неужели Тэхён настолько брезгует этим человеком, что забился в самый дальний угол комнаты? Кто бы это мог быть? — Он вообще не хотел этого с самого начала. Он просто согласился, чтобы вы все перестали его донимать! — срывается Тэхён. — И я больше не стану очернять своего лучшего друга! — Ублюдок. Оставь моего кузена в покое! — шипит лорд. У Эры сердце проваливается в желудок. Речь должна идти о Ким Амелии. — Зачем ты это делаешь? — умоляет Тэхён. — Ты же знаешь, что в масштабах жизни она безобидна.

***

— Тебе нравится Ким Амелия, не так ли? У Чимина от ужаса отвисает челюсть; он оглядывается по сторонам в открытом коридоре и утаскивает Эру в укромный угол. — Обязательно было кричать об этом в школьных коридорах? — требует он. Эра просто ухмыляется. — Значит, нравится. Чимин «ломается» прямо на месте, понимая свою ошибку, и в поражении закрывает глаза. Он любил её так сильно и так безответно, что согласился поехать учиться в Далию, даже если это означало шпионить за их внутренними делами. И Амелия по-прежнему оставалась такой же ослепительной и милой, когда он вернулся. И хотя в высшем свете он её избегал, в тот день, когда они посещали занятия в Институте леди, он едва это пережил — настолько её присутствие не давало ему покоя. Это был секрет, который он собирался унести с собой в могилу. Особенно после учёбы в Далии он считался неудачным кандидатом для брака среди высочайшей реторской аристократии, даже если был следующим наследником округа Пак. — Ладно. Да. Нравится, — жёстким шёпотом признаёт Чимин. — И почему это тебя касается? — Женись на ней. Глаза Чимина распахиваются. — Что? — Женись на ней, — повторяет Эра так, будто он тупой. — У тебя к ней чувства. Я почти уверена, что она отвечает взаимностью. Вы оба на вершине знати, а мы все знаем: каждый реторский аристократ должен быть выдан замуж или женат до двадцати одного, иначе он — разочарование общества. Чимин замирает так, будто всерьёз обдумывает её слова. — Ты ебанутая. У Эры отвисает челюсть, когда это ругательство слетает с его губ. — Пак Чимин! Ты только что выругался при мне? Он в ужасе шлёпает ладонью по рту, внезапно смертельно бледнея. Эра сужает глаза. — Женись на леди Ким Амелии из Тертиума, или я напишу кое-кому, — она касается его подбородка, ухмыляясь, пока он сглатывает, — и это красивое лицо очень быстро перестанет держаться на твоей шее.

***

С мыслью о том, что Амелия и Чимин поженятся, тревога Эры из-за всей этой ситуации утихла. У неё был целый круг подозреваемых — из тех двадцати с лишним человек, с которыми она училась в школе мальчиков. Но она не могла привязать тот ominous голос — Рим не строился за один день — ни к одному человеку в классе. Наступили зимние каникулы, и она осталась в тупике. Когда Чонкук вернулся с охоты с засохшим, окровавленным кулаком, она гадала, что произошло, из-за чего он мог с кем-то подраться? Пока в поездке в поместье Пак не увидела кого-то с точно таким же синяком на щеке. — Лорд Тэхён. Упомянутый молодой человек едва не вскрикивает, когда его затаскивают в пустую комнату и дверь быстро захлопывается за спиной. Он смотрит на Ли Эру широко раскрытыми глазами, озадаченный её суровым выражением лица и скрещёнными руками. — Я спасла репутацию Амелии. А теперь скажи мне: mastermind — мозг этого мерзкого плана — не Чонкук и не ты. Это он. Да? Тэхён сглатывает. — Скажи мне, — требует Эра.

***

Я переиграла тебя, Сэм Сэмюэл, — ухмыляется она.

***

— Ну что, Кук, ты уже сделал это? — спрашивает Сэмюэл, сгорая от любопытства. Староста немедленно хмурится, выпрямляясь. — Сделал что? Сэмюэл чувствует, как в животе поднимается раздражение, но внешне лишь ухмыляется. — Соблазнил эту нищету, разумеется. Чонкук смотрит на него с ненавистью, и это только усиливает отвращение Сэмюэла к лорду. — Не твоё дело. — Ну-ну, староста, — ухмыляется Киджун, закидывая руку ему на плечо и присоединяясь к разговору. — Очень даже наше. Я поставил кругленькую сумму ремунов на то, что у тебя получится. Бёнчжэ, услышав их, тяжело вздыхает и подходит, скрестив руки. — Разумеется, наше. Я имею в виду: стоит кому-нибудь её заметить — тут же сообщают тебе, а ты спешишь туда и делаешь вид, будто это судьба. И что, она до сих пор на это не купилась? — Ты даже в долгую прогулку её вытащил и ничего не добился. Довольно разочаровывающе, — с притворной скукой выдыхает Сэмюэл. Глаза Чонкука становятся холодными, как клинки. — Следи за тем, как со мной разговариваешь. Сэмюэл сглатывает, но тут же возвращается к своим завуалированным насмешкам. — Мои извинения, милорд. Я просто считал, что вы непревзойдённо умеете очаровывать женщин. А это редкость. Сэмюэл заметил, что взгляд Чонкука весь вечер цеплялся за девушку в красном платье. Он раздражённо вздыхает. Нельзя было позволить Чонкуку увлечься какой-то таинственной аристократкой, скорее всего реторской, и забыть про Ли Эру. Это разрушило бы весь его план. Он хватает мужчину, которого даже в маске невозможно не узнать — Ким Тэхёна, — и оттаскивает в сторону. Тэхён бросает на него взгляд — одновременно укоряющий и испуганный. Сэмюэл смакует именно последний страх с ухмылкой. — Чон увлёкся красным платьем. Не дай этому случиться. Тэхён смотрит на него в отчаянии. — Сэмюэл, ну пожалуйста— — Твоя кузина Амелия здесь. Объявить о моих находках? Кулаки Тэхёна сжимаются по бокам. — Что мне делать? — Ухаживай за ней. И поцелуй. Позже Чонкук выходит на балкон, кладёт руки на плечи Тэхёна, и тот вскрикивает от неожиданности. Бёнчжэ немедленно зажимает ему рот ладонью. — Тише, а то привлечём нежелательное внимание. — Как проходят ваши вечера, господа? — интересуется староста. Чхэ Бёнчжэ расплывается в ухмылке. — Я почти уверен, что танцевал с леди Хэвон. Он хмурится, когда остальные издевательски ему подвывают. Тэхён что-то тянет, и у него в животе свинец. Он даже не может посмотреть Чонкуку в глаза. — Я хочу поговорить с девушкой в красном платье. Веселье обрывается, взгляды с любопытством обращаются к нему. — Почему? — Чонкук поднимает бровь. — Просто так, — Тэхён пожимает плечами. — Она кажется интересной. Киджун фыркает у стеклянных дверей, заставляя всех резко обернуться; опомнившись, он снимает маску. — «Интересной» — это одно слово. Я бы поклялся, что видел, как Пак Чимин танцевал с ней. Увы, похоже, он уже переключился. — Вот твой шанс, Тэ, — задумчиво говорит Бёнчжэ. — Хотя я бы на твоём месте не утруждался. Девка явно шлюха. — Может, поэтому ему как раз и стоит утруждаться, — добавляет Киджун, и они хохочут. Лицо Чонкука становится пустым. — Почему вы называете её шлюхой? — Кук? — неуверенно начинает Бёнчжэ. — Женщина в красном платье с открытыми плечами? Очевидно не реторском. А как ещё мы должны её назвать? — То, что носит женщина, ничего не говорит о том, что она делает и с кем водится. И вообще это не ваше дело, — резко отчитывает их Чонкук. — Мы что, святые? Вы никогда не снимали рубашки после спорта или охоты прямо на глазах у служанок? — Но мы мужчины, — Киджун чешет затылок, будто не в силах осмыслить слова Чонкука. — Это не одно и то же. — Почему это не одно и то же? — фыркает Чонкук. — Это точно то же самое. Это лицемерие! — Ну надо же, — появляется Пак Чимин с ухмылкой, а за ним идёт Сэм Сэмюэл. — Что вы, идиоты, сказали такого, что Чон заговорил с такой страстью? Никто не отвечает. Тэхён корчится под убийственным взглядом Сэмюэла из-за плеча Чимина. — Они назвали девушку в красном платье шлюхой, — выпаливает Тэхён. Улыбка Чимина сползает. — Что? — Господи, — стонет Бёнчжэ. — Перестаньте выставлять меня так, будто я государственную измену совершил. Готов поспорить, все остальные — включая дам — с этим согласились бы. — Пойдём, Бён, избавим себя от такой жалкой компании, — Киджун бросает на Чонкука уничтожающий взгляд, который быстро тухнет, когда Чонкук отвечает не менее тяжёлым взглядом, сжав челюсть. Они уходят. Чонкук раздражённо выдыхает. — Я был неправ? — поворачивается он к Тэхёну. Тэхён делает паузу и смотрит через плечо Чонкука. Сэмюэл выжидательно приподнимает бровь, глаза — как кинжалы. Тэхён моргает и беззвучно, дрожа, выдыхает. — Думаю, та девчонка Эра на тебя плохо повлияла. — Тэхён! — протестует Чимин. — Что? — он через силу хмурится. — Он размяк с тех пор, как появилась она. Вы что, забыли— — Заткнись, — шипит Чонкук. — Убирайся с глаз моих. Сейчас же. Он резко оборачивается, слегка смягчаясь при виде бледного Сэма Сэмюэла. Сердце Тэхёна падает в желудок при виде этого жалкого, фальшивого, жертвенного спектакля. Никто и никогда не догадается, что именно Сэм Сэмюэл заставляет его вести себя так жестоко. Его маска невинности держалась уже семь лет. Тэхён вздыхает и неуверенно смотрит на Сэмюэла. — Пойдём. Сэмюэл восхищается тем, как легко складывается ночь, когда замечает, как Тэхён крадётся к девушке в красном платье. Самое вовремя — все стоят на балконе, включая Чонкука. После такого Чонкук уже никак не станет ухаживать за ней. Он ахает и указывает куда-то с притворным потрясением. Он подавляет ухмылку, пока Чонкук видит, как Тэхён наклоняется и целует девушку в красном платье. — Как продвигается слежка? Леди Мина ухмыляется. — Мы загнали её в ловушку. Сэмюэл сияет. После того как он вытянул из Тэхёна сведения о клубе CHESS и заручился помощью леди Мины и её приспешниц, план казался крепче, чем когда-либо. Теперь оставалось лишь представить результаты директорам. И всё же — ничего не происходит. Более того, Эра и Чонкук, кажется, всё так же дружны, несмотря на все препятствия, которые он бросал им под ноги. Сэмюэл врывается в общую комнату; за ним тянется Тэхён. Он бросает взгляд на пустое помещение, прежде чем заговорить: — Ты должен быть жёстче. Тэхён бледнеет. — Что? — Тебе нужно отбить у него чувства к ней. — Сэмюэл чувствует, как его переполняет ярость при одной только мысли, что Чонкук мог увлечься Эрой. — Ты должен заставить его довести план до конца. Тэхён старается не сломаться под яростной решимостью этого мальчишки. Кулаки сжимаются уже от одной мысли о таком предательстве лучшего друга. Мысль причинить боль ему — и женщине, которую Чонкук, возможно, любит, — ужасна. — Он вообще не хотел делать это с самого начала. Он просто согласился, чтобы вы все от него отвязались! — огрызается Тэхён. — И я больше не стану очернять своего лучшего друга! — Помни, что у меня есть на твою кузину, Тэхён. Ярость прошивает Тэхёна. — Ублюдок. — Возможно, — слегка ухмыляется Сэмюэл. — Зачем ты это делаешь? — умоляет Тэхён. — Ты же знаешь, что по большому счёту она безобидна. — У меня свои причины, Тэхён. А теперь иди и делай, что тебе сказано. И Ким Тэхён делает то, что ему велели. Сэмюэлу трудно даже притворяться дрожащим и хрупким, пока Чонкук и Тэхён кричат друг на друга. — Просвети меня, Чон, какие свободы должны иметь женщины, но уже не имеют? — яростно шипит Тэхён. — Свободу одеваться как хотят. Свободу читать то, что нравится. Свободу путешествовать без мужского сопровождения или разрешения. Свободу высказывать своё мнение. Свободу участвовать в обсуждении. Свободу учиться тому, чему учимся мы. Свободу ездить верхом, охотиться и исследовать без мужского вмешательства, — перечисляет Чонкук. — Это вряд ли то, что сгноит страну! — Непокорные жёны. Женская распущенность. А что потом? Женское наследование? Женщины-правители? Женщины-советники? Выдающиеся герцогини? — высмеивает Тэхён. — Ну и пусть! — ревёт Чонкук. — Посмотрим, волнует ли меня это! Я достаточно силён, чтобы удержать своё герцогство против любого мужчины или женщины. Если вы, — его голова резко обводит комнату, сверля взглядами зрителей, — чувствуете угрозу от одной только мысли о женщине с большей свободой, значит, вы трусливы и слабы и вообще не заслуживаете своих титулов! Даже Тэхён ошеломлён и замолкает. Сэмюэл смотрит на потрясённого лорда, будто силой заставляя его заговорить. Но Тэхён молчит. Он не может оставить Чонкука с победной речью. Не может. Это был бы ещё один шаг к тому, чтобы весь план рассыпался в пыль. — Что, блядь, она с тобой сделала? — выпаливает Сэмюэл, надеясь, что редкий всплеск эмоций не покажется подозрительным. Тэхён уже и так был главным подозреваемым во всех несчастьях, связанных с Ли Эрой, и Сэмюэл хотел, чтобы так и оставалось. Чонкук разворачивается и с силой бьёт Сэмюэла кулаком в лицо. Потом тут же поворачивается обратно, будто вовсе не ударил мальчика, и вызывающе приподнимает бровь, глядя на Тэхёна. Боль перекрывается яростью, пока Сэмюэл прижимает ладонь к челюсти. — Ещё что-то скажешь? — спрашивает Чонкук своего — так называемого — второго лучшего друга. Глаза Тэхёна мечутся между ним и Сэмюэлом с мучительной двойственностью. Уже столько слов он выплюнул только потому, что этот мерзавец шантажом заставил его это сделать. Он дрожащим выдохом выпускает воздух. — Ты её любишь? — Что? — ошарашенно выдыхает Чонкук. — Ты должен её любить. Иначе зачем бы ты поднимал такой шум? Прежний Чонкук давно бы избавил нас от неё. До этого бы вообще не дошло, — устало говорит Тэхён. — Прежний Чонкук? — повторяет Чонкук. — До того, как она размягчила тебя и затуманила тебе разум, — презрительно бормочет Тэхён, и его глаза наполнены таким чувством, которое Чонкук не может распознать, но оно бьёт под дых. — А что сказал бы твой отец, Чонкук? — осторожно спрашивает Киджун, держась на расстоянии на случай, если в ход снова пойдёт кулак. Ещё один удар под дых. Его отец. — Что ты имеешь в виду? — шипит Чонкук. — Связаться с простой девушкой. Пренебречь реторскими традициями, обычаями и идеалами. Ты даже вышел за рамки далийского общества, — Бёнчжэ смотрит на Чонкука так, будто это уже не он. Несмотря на медный вкус во рту, губы Сэмюэла дрогнули в довольстве. Возможно, на руках у него карт было больше, чем он думал. Чонкук тяжело сглатывает; сердце пропускает удар от внезапного ужаса. — Твой отец всегда был сравнительно более свободомыслящим, да, но даже он не одобрил бы простую девушку — да и кое-что из того, что ты сегодня наговорил, — с усердной серьёзностью произносит Киджун, переплетая пальцы. Сэмюэл мысленно вздыхает. Тэхён вздрагивает от резкого тычка локтем в рёбра и предупреждающего взгляда. — Написать ему и спросить? — жестоко добавляет Тэхён. — Спросить герцога Чона, а может, и лордов Джаспера и Джэджуна тоже, что они думают об этом? Сказать им, что Чонкук положил глаз на простую девушку. Но ты и сам знаешь — они никогда этого не позволят. Они не позволят ничему, что принесёт имени Чон такой позор. Это письмо пишет Сэмюэл. Он надеется, что оно принесёт Чонкуку много страданий.

***

Эра щёлкает языком, развлекаясь его туповатым выражением лица. — Теперь мне осталось только понять почему. Почему ты противостоял мне таким трусливым способом? Ты всегда был любезен со мной в лицо. — Нет, нет, нет, дорогая Эра, — умоляет Сэмюэл, делая шаг вперёд. — Я не против тебя. Я люблю тебя! Глаза Эры распахиваются от ужаса. Её сердце тошнотворно замирает, пока она пытается осмыслить его слова. — Что? — Я люблю тебя. Чонкук получает всё, что хочет! Я сын графа, но рядом с ним — я слуга— — И какое это имеет отношение ко мне? — ровно перебивает Эра, хотя внутри её сотрясает тревога от этого внезапного признания. — Я полюбил тебя первым, — настаивает Сэмюэл, и глаза у него безумные. — Я полюбил тебя раньше него. Я видел тебя в общей библиотеке, видел тебя на территории до того, как ты здесь поступила. Я любил тебя почтительно, издалека. А этот высокомерный дурак любил тебя свободно — говорил с тобой, разговаривал с тобой, трогал тебя— Она не может поверить, что на свете вообще существует настолько злобное, омерзительное существо. Острый язык, как смертельный кинжал, стекающий кровью с ревности и бешеной обиды. Каждое слово сочится желанием разрушить. Разрушить кого? Её? Чонкука? Он хотел превратить в посмешище их обоих? — Я не вещь, — резко перебивает Эра. — Я не принадлежу ни тебе, ни ему, ни кому-либо вообще! У тебя не было никакого права ревновать. Взгляд Сэмюэла слегка смягчается; он тянет руку, чтобы нежно провести по её щеке. Эра с отвращением отшибает её и отступает на шаг. — Ты пытался уничтожить меня только для того, чтобы насолить Чонкуку? Сэмюэл сглатывает. — Нет, дорогая Эра— — Моё имя не должно слетать с твоего мерзкого рта. Ответь мне сейчас же. — Ты бы увидела, какой он на самом деле человек. — Ах вот как. И, полагаю, потом ты бы оказался рядом, чтобы спасти девицу в беде, после того как он сбил бы с меня спесь? — с мрачным сарказмом спрашивает Эра, не отводя от него яростного взгляда. Сэмюэл сжимается перед ней, потому что она попала в точку. Она неверяще смеётся, глядя на его виноватое лицо. — Ты вынудил его принять этот мерзкий спор на глазах у всех. Ты шантажировал Ким Тэхёна, заставив его поцеловать меня. Ты угрожал Ким Амелии самым отвратительным, бесчеловечным способом, каким только можно угрожать женщине. И ты пытался выжить меня из Института, рассчитывая, что я в полном отчаянии брошусь в твои объятия, — безжалостно перечисляет Эра, наступая на него шаг за шагом, пока не загоняет прямо к камину. Сэм Сэмюэл дрожит. Эра безучастно склоняет голову набок, совсем не обращая внимания на то, что пламя уже в каких-то дюймах от его мантии. — Ты никогда не смог бы стать мужчиной, достойным меня. Ты вообще не мужчина, — мрачно тянет она. — Ты не более чем похотливая, opportunistic — корыстная — бродячая псина, которую слишком много раз пинали, и в которой лая больше, чем укуса. Она делает ещё один шаг вперёд. — Видишь ли, Сэмюэл, город не строится за один день, но его можно сжечь дотла в огне. И ещё один. Сэм Сэмюэл валится прямо в камин. Раздирающий кровь крик.