Backfire

— Кто, блядь, это вообще был? — восклицает Тэхён, захлопывая дверь ближайшего класса. — Пак Чимин, ты обязан объяснить, как, чёрт возьми— — Чонкук! — вскрикивает Чимин, когда у упомянутого парня подкашиваются ноги и он с глухим стуком валится на пол из красного дерева. Чонкук едва замечает, как друзья в тревоге нависают над ним. — Как это могла быть не Эра? — спрашивает он пусто. Никто никогда не произносил этого вслух, но все они предполагали, что Ли Эра и была Ли Аурелией. Иначе с чего бы герцогу Чону быть её покровителем? — Именно мой вопрос, — хмурится Амелия на Чимина, хотя голос у неё мягче обычного из-за хрупкого неверия Чонкука. — Я-я… — Чимин проводит рукой по волосам, не менее взвинченный, чем остальные. — Этому есть объяснение. «Джентльмены и леди Институтов, для меня величайшая честь и огромное привилегия приветствовать леди Ли Аурелию в качестве ученицы Института леди». Воздух выходит из лёгких Чонкука, когда в поле зрения показывается краешек юбки, затем всё больше и больше ткани. Его взгляд скользит выше; во рту сухо, сердце колотится так громко, что, кажется, сейчас разорвёт барабанные перепонки. Сердце дёргается при виде её рук. Он уже знает — и всё же взгляд с надеждой поднимается к её лицу, прежде чем разочарование обрушивается на него, как яростная морская буря, и в голове всё идёт кругом. Вопросы о леди Ли Аурелии. После этого Чонкук не помнил ничего. По всей видимости, он поздоровался с ней по требованию мастера Кима, а затем практически сбежал, а остальные трое рванули следом. — Какого чёрта ты можешь это объяснить? — безрадостно смеётся Тэхён. — Отец Кристофера, граф Джевены, как мы знаем, является послом Реторсума, и он упоминал, что в своих поездках никогда ничего не видел и не слышал о королевских детях. Так вот, вся причина, по которой меня отправили в Далию, заключалась в том, чтобы расследовать всё, что касается Королевского двора. Мы знаем, что мой отец вообще не ценит ни далийское образование, ни далийскую цивилизацию, но герцоги были обеспокоены тем, что далийцы, похоже, знают о реторской знати и её так называемых секретах гораздо больше, чем мы когда-либо знали о них. Рычаг влияния, если угодно. — Переходи к сути, Чимин, — огрызается Чонкук. Глаза Чимина расширяются, и он торопливо продолжает, явно напуганный тем, насколько Чонкук сейчас дёрганый. — Чонкук, я знал Эру… твою Эру… задолго до её поступления в Институт. Я встретил её в Далии, в одном из частных поместий королевской семьи. Я был там с Сокджином, мы гостили у Намджуна. Она представилась как Ким Эра. — Ким Эра? — повторяет староста, чувствуя, как голова идёт кругом. — Да, — с напряжением кивает Чимин. — Намджун никогда не называл её своей сестрой. Я вообще не припомню, чтобы они находились в одной комнате больше пяти раз. А женщина, которую мы только что встретили… — Чимин морщится так, словно ему физически больно. — Если она присутствовала, Эра всегда стояла прямо рядом с ней. И та женщина представилась мне как Аурелия. Тэхён издаёт сдавленный звук, а Амелия ахает. Чонкук не говорит ничего; последние остатки краски сходят с его лица. — Э-этого не может быть! — протестует Амелия. — К-как— — Я знаю! — рявкает Чимин в раздражении, обращённом не к кому-то конкретному. — Это было как маленькая игра королевской семьи. Я так и не смог докопаться до сути! Иначе лишился бы головы. — То есть… Эра — не Аурелия? — пищит Тэхён. — Леди в Большом зале — это настоящая Ли Аурелия? И настоящая леди Ли — это ещё и принцесса Ким Аурелия? — Ну… я… я не знаю, — теряется Чимин. — Что ж… внешне всё именно так и выглядит, — тяжело сглатывает Чонкук, потирая лоб, пытаясь унять тупую пульсацию мыслей. — Блядь. Остальные трое настороженно смотрят на него, встревоженные этим низким, сухим тоном. Пугающее спокойствие Чонкука — как раз перед тем, как он окончательно срывается. — Слушайте, этим я и Сокджин поклялись Намджуну ни с кем не делиться. Есть… две Аурелии, — выпаливает Чимин, надеясь, что новая информация не добьёт Чонкука окончательно. — Есть принцесса Ким Ли Аурелия, дочь принцессы Хелены Далийской и герцога Ли, лорда Бенджамина — она сестра Намджуна. И есть другая, дочь принцессы Жизелы, младшей сестры— — Только не говори мне… принцесса Жизела замужем за Ли? — моментально улавливает Амелия. Чимин мрачно кивает. — За дядей герцога Бенджамина. — Ли Минчхоль? — уточняет Тэхён. — Но он же— — Старик? Да. Его первая жена умерла молодой. Потом его отец, дед Намджуна, устроил ему брак с Жизелой. Семья Ли жаждала заполучить на свою сторону королевскую кровь, особенно на фоне того, как Чоны становились самой могущественной семьёй в Реторсуме. Но Хелена и Бенджамин познакомились благодаря твоим родителям, Чонкук. Ты ведь это знаешь? — Что моя мать и принцесса Хелена были лучшими подругами? И что мой отец близок с Ли Бенджамином? — вспоминает Чонкук почти с горечью. — Да. Поэтому меня и готов… Он обрывает себя. У Тэхёна отвисает челюсть. — Так ты и правда знаешь, обручён ли ты с той женщиной, которую мы только что видели в Большом зале, Чонкук? — “Обручён” — это слишком сильное слово. Меня растили с этой возможностью. Мать и отец хотели, чтобы я женился на принцессе, дед настаивал на леди Мине — в последнее время о моём будущем браке вообще не говорили, — безжизненно произносит он. Тэхён цокает языком. — Я так и знал. Чимин пихает его локтем в бок за бестактность. — Можно я закончу этот идиотский рассказ про Аурелий, или вы и так уже достаточно умны, чтобы всё сложить? — Очень прошу, продолжай, — настаивает Амелия. — Пожалуйста, избавь меня от этого сводящего с ума недоумения. — В своей отчаянной попытке произвести на свет наследника мужского пола король и королева родили пять дочерей, причём первых трёх почти подряд. Сразу после Хелены появилась Элеонора, затем Жизела. Потом королева взяла паузу, а уже после этого родила Сесилию и последней — Татиану. Из-за близости далийской знати между собой там почти не существовало благородных мужчин, не связанных с королевской семьёй. Так что для такого количества королевских дочерей выбор браков был крайне скуден. И поскольку Жизела считалась наименее красивой, достойных партий ни в Далии, ни среди других королевских дворов для неё не нашлось. Поэтому её и принесли в жертву, выдав второй женой за дряхлого лорда Минчхоля, в то время как её сёстры пока оставались незамужними и собирали вокруг себя толпы поклонников. Особенно старшая — принцесса Хелена. — Вот поэтому твой отец и послал тебя туда шпионить, — выдыхает Тэхён в шоке. — Мы же, чёрт побери, вообще ничего не знаем об этих людях! Чимин игнорирует его всплеск. — Хелена и Бенджамин познакомились после шокирующего союза родителей Чонкука. И тоже — шокирующе — решили пожениться, тем самым создав прочную связь между Далией и Реторсумом. Между странами начали складываться лучшие отношения в торговле, а старые территориальные споры были урегулированы, особенно конфликт из-за Ванте и Айландии. А значит, брак Жизелы с Ли Минчхолем оказался напрасным. — Значит, она возненавидела Хелену? — слабо догадывается Чонкук, опираясь на стол; ноги у него едва держат. Он распластан на жёстком полу, желудок — как свинец, голова раскалывается. — Именно, — кивает Чимин. — Если раньше Жизела отказывалась заводить детей, то теперь вдруг была полна решимости родить того самого наследника мужского пола, которого не смогли родить её родители. — Но ведь наследник трона… Намджун? — не понимает Амелия. — Она проиграла, — подтверждает Чимин. — Хелена первой родила сына. И ненависть стала только сильнее. Прошло около двух лет, и родились две принцессы — с разницей всего в несколько дней. Обеих назвали Аурелией. Снова повисает мучительная тишина. Чонкук ненавидит то, как все смотрят на него, будто он — дикое животное, вот-вот сорвётся с последней привязи. Он резко выдыхает. — Моя Эра — настоящая принцесса. Она говорила о брате, которому двадцать один, а это возраст Намджуна— — У Жизелы тоже был сын возраста Намджуна, — мягко перебивает Чимин. — Принц Каспиан, всего на несколько месяцев младше. — Мы никогда не встречали никакого принца Каспиана! — протестует Чонкук. — Потому что он мёртв, — Чимин снова морщится. — Говорят, погиб на охоте. — К-как мы вообще могли об этом не знать? — заикается Амелия. — Да вы не видите общей картины? Королевская семья хочет скрыть всех, кроме принца Намджуна, от публичной жизни. Королю стыдно. Пять дочерей, всего два внука, теперь один из них мёртв. Даже в самом королевском дворе не знают, какая из принцесс — дочь Хелены и Бенджамина! — Мой отец же должен это знать? Ну не может же не знать, — бормочет Чонкук, ероша волосы. — Это… это просто возмутительно. — Насколько мне известно, до сегодняшнего дня только я и Сокджин были единственными реторцами, знавшими всё это. Если ты расскажешь своему отцу, и он начнёт расспросы, нас всех могут убить, Чонкук, — предупреждает Чимин. — Я сказал тебе это по дружбе, потому что ты заслуживал хоть какого-то объяснения. Но дальше тебе придётся справляться самому. Честно говоря, я всегда думал, что… — Чимин глубоко вдыхает, — что та Эра, которую знаем мы, была дочерью Хелены и Бенджамина. Мне и в голову не приходило задуматься, почему она никогда не называла родителей иначе как мать и отец. Прости. Кулаки Чонкука сжимаются от раздражения. — Я понял, — говорит он. Но на самом деле не понял ничего. Он вообще не понимает, что, чёрт возьми, происходит. — Всё равно спасибо, что сказал. — И что теперь? — неловко мнётся Тэхён. — Мы просто делаем вид, будто Эры никогда не существовало? Люди не начнут подозревать? Староста безрадостно смеётся. — Они все были слишком тупы, чтобы заметить, что она никак не могла быть простой. Ничего они не заподозрят, если только… Аурелия, — это имя ощущается на его языке как яд, — если только она что-то знает и не начнёт это обсуждать с ними. — Почему её представили просто как леди Ли Аурелию, если она принцесса? — возражает Амелия, отказываясь принимать новую реальность. — Разве титул принцессы не выше? — Не в Реторсуме, — качает головой Чонкук. — У нас пэрство стоит выше иностранной королевской крови. Её статус как дочери герцога Ли здесь выше, чем её положение далийской принцессы, даже если её брат — будущий король. — И даже в самой Далии её титул принцессы значит не так уж много по сравнению с титулом дочери короля, разве что её брат унаследует трон. Именно поэтому она так желанна для брака — потенциальные союзы чрезвычайно выгодны, — добавляет Чимин. — Насколько желанна? — с любопытством спрашивает Тэхён. — За то короткое время, что я провёл в Далии, королевские послы из России, Италии, Испании, Португалии и Нидерландов приезжали выразить интерес своих регентств. — Ну тогда не бойся, Чонкук. У короля Далии нет ни единого шанса выбрать герцога, чья власть делится с пятью другими, а не принца целой страны, ради самой выгодной внучки, — почти фыркает Тэхён, несмотря на тяжесть темы. Чимин закатывает глаза. — Наоборот. Любая из этих держав, заполучив мужа Аурелии в качестве владельца округа Ли, может развязать войну и попытаться забрать сначала весь Реторсум, а потом и Далию. Династия Ким ещё молода и уязвима в сравнении с другими монархиями, существующими сотни и тысячи столетий. Далии и Реторсуму гораздо выгоднее быть союзниками, чем врагами, если смотреть с позиции большой политики. — Разве ты не учил, как Англия пыталась захватить обе страны двести лет назад, кузен? — сухо добавляет Амелия, явно не впечатлённая его невежеством. — То есть, если проще… король и герцог, скорее всего, захотят выдать Аурелию за этого человека, потому что считают, что им легко будет управлять, — наконец соображает Тэхён. — Именно. Скорее всего, они считают, что хотя Чонкук и будет официальным хозяином округа Ли, настоящая власть над ним останется у Намджуна, а герцог Реторсума куда менее опасен для Далии, чем принц, или, того хуже, будущий король другой державы. Чонкук усмехается. — Если бы я захотел захватить Далию — я бы смог. И я ни при каких обстоятельствах не женюсь на этой женщине. В ответ он получает лишь скептические кивки.

***

— Король желает вас видеть. Эра закатывает глаза. — Кто? — Эра, — предупреждающе произносит её мать. — Я не желаю видеть Короля. Ни Королеву. Ни принца Намджуна, — сообщает она недовольному королевскому чиновнику в дверях. — Можете возвращаться во Дворец. Королевские чиновники опускаются на колени. Их четверо — четверо главных вельмож страны и часть узкого круга людей, которым разрешено видеться с королевской семьёй вне непосредственной линии престолонаследия. — Пожалуйста, Ваше Высочество, — умоляют они в унисон, — мы молим вас проследовать во Дворец по прямому приказу Его Величества Короля. Они поднимаются и начинают приближаться к ней. Эра падает на пол и вцепляется в тяжёлый стол из красного дерева рядом с собой. — Принцесс не полагается трогать руками. Она знает, что это пустая угроза. Королю будет всё равно, какими способами её притащат в его жилище, какими бы неподобающими для далийских обычаев они ни были. И всё же вельможи замирают, обмениваясь тревожными взглядами. Эра предпочитает тянуть время и сопротивляться, пусть и с призрачным шансом, что они сдадутся, нежели пойти добровольно. — Его Величество приказал доставить вас любыми средствами, — почти угрожающе произносит лорд Бейли, правая рука короля. — Это угроза? — холодно усмехается Эра, приподнимая бровь. — Ким Эра, немедленно встань! — начинает паниковать её мать, вспоминая, чем обычно заканчивались такие сцены. — Я приказываю тебе без дальнейших пререканий отправиться в главный дворец! Две женщины долго, тяжело смотрят друг на друга, прежде чем Эра вздыхает и всё же поднимается. Она выходит из комнаты, не сказав больше ни слова, стремительно проходя по одному из бесчисленных просторных коридоров. Стражники тут же окружают её — слишком хорошо зная привычку принцессы сбегать, — пока она выходит из парадного входа этого уединённого особняка. Как бы она ни ненавидела это тёмное, мрачное здание, которое их вынудили называть домом, со всех сторон зажатое чащей деревьев и брошенное в никуда у высоких скал, Королевский дворец она ненавидела ещё сильнее. Я слышал, это самое красивое место на земле. Она вспоминает слова Чонкука и почему-то отчаянно желает ещё хоть раз услышать его голос вживую. Он красив только снаружи, Чонкук. Эра так и не успела ему этого сказать. Чьи-то руки заталкивают её в карету; она закрывает глаза и делает вид, будто её везут в Камелия-коттедж. Розовые розы, бешеные коровы, миндальный пудинг, павлины, корица и пряная груша. Смех Юбин, Юна за пианино, игривое пение Йесыль. Плавящийся обсидиан, улыбка, раскалывающая сердце. Эра складывает руки вместе, представляя, будто одна из них — его. Эти безнадёжные фантазии — единственное, что не даёт слезам пролиться, хотя у её матери они льются ручьём, пока карета дребезжит по разрушающейся дороге. Она несётся к зубчатым скалам, а внизу уже ждёт лодка, готовая вырвать её дочь и запереть в клетке ещё теснее этой. Мать и дочь снова разлучают.

***

— Ваше Высочество? Лёгкие Эры горят. За ней по утёсу бежит рычащий волк, и она падает, споткнувшись о острый камень. Она кричит, когда челюсти чудовища бросаются к её лодыжке, пока она тщетно пытается подняться и карабкается выше, выше — а внизу, в ревущей бездне, разбиваются штормовые волны, тёмный особняк становится ближе, ближе, её мать зовёт её, и этот зов тонет в громе. Эра снова падает, рычание волка заполняет уши; он всё ближе и ближе. Ноги будто вросли в землю, она бьётся в грязи, пытается закричать — но не может издать ни звука. Тишина. Её голос заглушён. Волк воет — не тоскливо, а победно, обнажая бритвенно-острые зубы в сторону бурлящей бездны, а потом жёлтые глазки впиваются прямо в неё. — Ваше Высочество! Глаза Эры распахиваются, и изо рта вырывается тяжёлый, болезненный вдох, когда в глаза ударяет свет. Она задыхается, дёргается всем телом, и только потом до неё доходит, где она. В паланкине. В том самом, в который её затолкали у подножия утёса при особняке и в котором она так и оставалась, пока он не был погружен на лодку. Она смотрит на свою официальную фрейлину — ту, которую видит только в Королевском дворце. Эру мутит. Женщина осторожно проводит шёлковым платком по её лбу, стирая остатки кошмара. — Вам нужно подготовиться к встрече с Королём, Ваше Высочество. Ваше Высочество. Всего два жалких слова — и удар в живот. Этот титул, эти пять служанок, десятки платьев, туалетный столик, ломящийся от золота и серебра, этот отвратительный паланкин королевского синего цвета. Она ненавидела всё это. Эра не сопротивляется, когда её снимают с простой одежды и затягивают в роскошь, красят губы, тянут за волосы, меняют драгоценности на шее — будто Короля это хоть сколько-нибудь волнует. Ему никогда не было до неё дела.

***

— Простите мою нескромность, леди Ли, — Мина смакует этот титул на языке, самодовольно наслаждаясь тем, что она опустила принцессу на своей земле, как ей кажется, — но мне страшно любопытно, что Король Далии подумал о вашем переезде сюда. — Как ни странно, леди Мин, мой дед, Король, лично настоял на том, чтобы я поступила в Институт. Он даже распорядился, чтобы меня встретили высочайшие лорды и леди, — принцесса Аурелия почти усмехается, бросая многозначительный взгляд на Чонкука. — Интересно, почему? Ликование Мины заметно слабеет. Чонкук смотрит куда-то в пустоту, совершенно не вовлечённый ни в это дневное чаепитие с принцессой, ни в текущий разговор, несмотря на многозначительные покашливания директора. Директор Института леди тихо вздыхает. — Мистер Чон будет более чем рад показать вам территорию и здания, леди Ли. Если бы Чонкук вообще слушал, он, возможно, проявил бы хоть тень раздражения из-за того, что его титул отброшен, а её сохраняют, — а может, и нет. В последнее время такие вещи его почти не трогали. — Лорд Чонкук, — смеётся леди Ли, — вы, кажется, чем-то очень заняты мысленно. Он моргает, и его широко раскрытые глаза с трудом встречаются с её взглядом, пока он выдавливает вежливую улыбку. Он не может заставить себя смотреть на неё, хотя она не сделала ничего — кроме самого факта своего существования. — Прошу прощения, леди Ли. Её улыбка становится шире. — Скажите же, о чём вы так напряжённо размышляете? Он медлит. Где сейчас Эра? Как она? Хорошо ли она ест? Думает ли хоть когда-нибудь обо мне? Всё ещё ненавидит меня? Увижу ли я её когда-нибудь снова? — Просто о маршруте, — выпаливает он. — О самом эффективном маршруте, чтобы обойти школу. Леди не следует слишком долго находиться на ногах. Эра бы на это замечание нахмурилась. Заткнись. Перестань думать о ней. Он снова пытается улыбнуться, надеясь, что борьба его мыслей не отражается в глазах. Принцесса выглядит довольной, даже чуть ли не восторженной. И Мине, и Чонкуку одинаково не нравится выражение на её лице. — Разумеется, как старшая девушка, именно я лучше подхожу для того, чтобы сопровождать её по мо— — У вас урок, мисс Мин, — твёрдо перебивает старший мастер Ким. — У мистера Чона нет иных обязательств. Чонкук хмурится. Вообще-то у него сейчас должен быть французский. Эра хорошо говорит по-французски. — Je ne veux pas manquer mon cours de français. — Он едва не хмурится на директоров, лица которых тут же искажаются ужасом. Принцесса лишь смеётся. — Je peux être ton professeur. We can do the entire tour in French. Директора чуть ли не взрываются от восторга, тогда как Мина выглядит отвратительно, а Чонкук — растерянно. — Какая умная мысль, леди Ли! Одним выстрелом двух зайцев.

***

Колени с силой ударяются о камень, алая кровь брызжет по Большому залу. Её зубы клацают друг о друга, во рту появляется медный вкус, когда она по инерции хватается за щёку. Над ней нависает тень. Эра смотрит на серый силуэт и безрадостно смеётся, пока вся левая сторона лица пульсирует от боли. — Да здравствует Король. — Она усмехается, обнажая окровавленные зубы в мерцании свечей, и смотрит прямо в глаза, которые преследуют её в кошмарах. Глаза волка. — Тебе следовало бы перерезать горло за то, что ты натворила. Даже безмолвные зрители напрягаются от этих бесчувственных слов Короля, стоя поодаль от трона; их застывшая, пустая выдержка даёт трещину. — Ты вновь и вновь ослушивалась данных мною, Богом освящённых приказов, и всё же я щадил тебя, — продолжает он. — Помни, Аурелия: именно ты — расходный материал. Усмешка Эры становится шире. — Так убейте меня. Король усмехается так, будто она только что отпустила нелепую шутку. — Даже будучи столь позорным существом, как ты, и как бы ты ни пыталась запятнать благородную кровь в своих жилах, у тебя есть предназначение. Взгляд Эры скользит влево от трона. Если правой рукой Короля был лорд Бейли, то левой — граф Далии. Эра едва не улыбается мужчине, который выглядит одновременно встревоженным и дурно себя чувствующим. В конце концов, он никогда прежде не видел одного из её визитов ко двору. — У него глаза его матери. У всех у них, вообще-то, — дрожащим выдохом произносит Эра, будто её и не швырнули только что на пол. — Чонкук хочет приехать— — Это имя больше никогда не сорвётся с твоих губ! — ревёт Король. Она кричит, когда огромный канделябр пролетает в полудюйме от её лица и с грохотом врезается в камень, яростно скребя по нему, прежде чем остановиться. Снова наступает тяжёлая тишина. В глазах правителя — убийственное намерение, а Эра уже не может удерживать маску стойкости; она сжимается под занавесью длинных волос. — Сир, вам следует сохранить лицо принцессы для её мужа, — грубо советует лорд Бейли, и рвано вздымающиеся плечи Короля постепенно опускаются, когда он осмысляет эти слова. — Ах да. Свадьба ведь уже скоро, не так ли?