Часть 1
29 мая 2021 г., 00:33
— Это не латынь, — неодобрительно шикнул Стив и нырнул обратно в укрытие, чтобы увернуться от летящего в их сторону расплавленного фиолетового комка слизи. — Говнюк ты эдакий, это вообще ни разу не латынь!
Баки затащил его за бетонный дорожный разделитель, спасая от последующего взрыва. Мудак по ту сторону эстакады проорал им что-то, Баки не разобрал, что именно, обжигающая взрывная волна ярко-зеленой вспышкой ударила по бетонному ограждению, за которым они прятались, — и блестки осыпали только его края.
Стив раскраснелся, переполняемый праведным гневом:
— У тебя в компьютере гугл-переводчик заблокировали? — рявкнул он, высовываясь из укрытия, и Баки снова пришлось дернуть его вниз. — Что такого ты успел наговорить?
Баки между тем пытался стряхнуть прилипшие к гранате блестки, соображая, как бы ловчее закинуть ее через разделительную полосу: — По мне так это звучало как латынь, — отозвался он, поджал губы и с хмурым видом уставился на гранату; упавшие с нее блестки при контакте с поверхностью земли тут же испарились фиолетовым туманом.
— Это потому, что всю воскресную школу ты флиртовал с Сарой Каннингем, — обвиняюще заявил Стив, подпрыгнул, закинул щит в сторону и снова спрятался за ограждение, укрываясь от сгустка энергии в форме синего шара. — Ты бы не понял, что это латынь, даже если бы эта самая латынь набросилась на тебя и стала осыпать поцелуями твою отвратительную физиономию.
— Зато я точно знаю, что Сара Каннингем именно это и делала, — заулыбался Баки, удивляясь неожиданному воспоминанию.
Стив с недовольным видом покосился на него и вскочил, чтобы поймать щит, отражая им нечто белое и пузырчатое. Баки задумчиво пялился на гранату и, пожав плечами, выдернул чеку. Если магия каким-то образом повлияла на взрывчатку, то последствия волшебства пусть разгребает мудак по ту сторону. Баки перебросил ее за ограждение, туда же полетела чека — на всякий случай.
— Меня удивляет, что язык мяо ты теперь знаешь, а латынь до сих пор нет, — выпалил Стив в ожидании очередного взрыва.
— Не будь таким европоцентричным, — надменно фыркнул Баки и похлопал себя по карманам левой рукой, пытаясь найти оставшуюся гранату. Она точно где-то в карманах. Черт, а вот в каком из двадцати трех?
Стив в ответ хмыкнул и осторожно выглянул из-за завалов. Баки на секунду замер, вспоминая настроение Стива на этой неделе, обдумал что-то и продолжил: — И вообще, Сара тебе в подметки не годится. Знаешь же, что я тебя люблю.
Стив посмотрел на него с деланно равнодушным видом: — Серьезно? Именно сейчас, в разгар «блестящей» битвы, когда мы уже сравняли с землей три здания, тебе пришло в голову убедиться, не ранил ли ты мои нежные чувства своими дурацкими подшучиваниями?
— Особенно сейчас, когда на тебе штаны в облипку, — задумчиво продолжил Баки, не обращая внимания на слова Стива. — Черт возьми, как же мне повезло, что я должен за тобой присматривать, и поэтому могу пялиться на тебя без зазрения совести.
Стив засопел, но губы сами расплылись в улыбке. Баки улыбнулся в ответ, еще больше радуясь наконец-то найденной в кармане гранате. Он взвесил ее в ладони бионической руки: — Да чтоб тебя! И эту тоже повредило заклинанием. — Встряхнул и поднял к свету.
Взрыв раздался у него прямо перед носом, и все заволокло розовой дымкой.
***
Ровно до этого момента Питер Паркер свято верил, что просьба мистера Старка «присмотри за самодовольными суперсолдатскими бакланами» на самом деле завуалированный приказ хоть на какое-то время не мельтешить у него перед глазами. Он был не в обиде… Полковник Роуди, узнав, что его лучший друг вдруг начал снабжать подростков опасными игрушками, пояснил Питеру, что если у Тони эмоции бьют ключом, то в момент, когда он ими переполнен, лучше держаться от него подальше, поскольку он имеет слабость к глупым поступкам — например, вооружать молодежь. Честно говоря, Питер ничего не имел против того, чтобы немного вооружиться, но полковник Роуди намекнул, что это может выйти им боком. Питер следил за новостями, поэтому сообразил, что находиться где-то поблизости, особенно когда по Штатам полулегально разгуливает блудный заклятый друг мистера Старка, не так уж и плохо. Если мистеру Старку хочется, чтобы кто-то шпионил за супердругом, образно говоря, променявшим его на убийцу отца, то Питер возьмется за эту работенку. Уж лучше взяться за нее, чем ждать, пока мистер Старк попросит, например, тайком подкинуть резинки в кровать Капитану Америке или припаять провода в его мотоцикле так, чтобы Зимнему Солдату между ног поджарило хозяйство. Чуть позже полковник Роуди уточнил, что на самом-то деле мистер Старк имел в виду «законы и чувства препятствуют воочию убедиться, что мой друг в безопасности, поэтому, пожалуйста, позаботься о том, чтобы он дальше оставался живым». Вот такая вот настоящая причина. Не то чтобы Питер смог бы предпринять что-нибудь, сложись ситуация, в которой жизнь Капитана Америки была бы на волоске, но просьба мистера Старка была переполнена благими намерениями. В общем, как и было скомандовано, Питер вел наблюдение издалека. Как и было скомандовано — не вступал в бой, потому что «карапуз, сначала научись маску не задом наперед надевать, а потом уже лезь в перестрелку ко взрослым дяденькам», когда вдруг увидел, что Зимний Солдат принял на себя взрыв, полыхнуло чем-то розовым, и фигуры суперсолдат исчезли в тумане. Питер запаниковал: происходящее меньше всего походило на его задание — уберечь Капитана Америку от травм. Что ж, по крайней мере, маска на нем надета не задом наперед, а вот плана, кроме как «ой, вот блин, не спас их», не имелось. Он заторопился к ним, выстреливая паутиной, как вдруг туман из розовых блесток исчез так же внезапно, как появился, будто Капитан Роджерс втянул его пылесосом. Они с сержантом Барнсом тряхнули головами, при этом их повело в сторону, и они синхронно уставились друг на друга так, как будто глазам своим не верили. И это было еще не самое странное. Самое странное — это выражение лица Капитана — неподдельно обескураженное и подозрительное, словно он раздосадован собственной мощью, а потом он вдруг протянул руку, чтобы сорвать винтовку с бедра сержанта Барнса. Сержант Барнс при этом замялся и посмотрел очень обиженно. Капитан Америка не теряя времени тут же перепрыгнул через разделительную полосу, в легкую преодолевая девятиметровую высоту, и, приземляясь на другой автодорожный мост, завопил что есть мочи: «Злоебучий ты сукин сын!!!» Был там один напряженный момент, когда у Питера перехватило дыхание — когда Капитан не рассчитал прыжок и чуть не упал, но успел зацепиться рукой за край съезда с шоссе. По всей видимости, подтягивания на одной руке для суперсолдат вполне обыденное дело, даже несмотря на то, что их вес вместе со снаряжением переваливает за сотню килограммов. Капитан перепрыгнул через ограждение, и обалдевший фокусник получил от него прикладом по лицу. — Баки! — заорал сержант Барнс и прыгнул вслед за ним, но Капитан уже схватил колдуна и держал на мушке, не отводя дуло винтовки от лица. — Как… как… каким образом… — волшебник бормотал как заведенный, безуспешно пытаясь применить хоть какой-нибудь трюк. — Как вы вообще двигаетесь? Вы же в совершенно другом теле, и по идее не можете даже… Капитан Америка со всей своей немерянной силой взвел курок: — Ты, трухлявый мешок с дерьмом, — прорычал национальный символ, игравший главную роль в тех самых агитационных роликах, которые Питер вынужден был смотреть после уроков, отрабатывая наказания. — Да я в этом теле бываю по самые яйца четыре раза на дню, а в остальное время только об этом и мечтаю, и ты думаешь, что я не знаю… — Господи, Баки, — взмолился сержант Барнс, приземляясь рядом с ним. — Перестань, пацан же нас слышит. — Латынь этого придурка не могла пару минут назад отбить тебе остатки мозгов. — Кэп слегка потряс колдуном перед сержантом Барнсом, как в споре в качестве доказательств трясут журналом, содержащим весомые аргументы. — Я чувствую, что обмен телами — это намного больше, чем ничего особенного… Волшебнику наконец-то посчастливилось отыскать что-то в своей сумке, и он тут же попытался бросить это в лицо Капитану Америке, но сержант Барнс сорвал щит со спины Капитана, взмахнул им, и выброшенная субстанция отлетела в сторону волшебника и взорвалась перед его глазами, превращаясь в розовое облако из блесток. Роджерс ослабил хватку, в ту же секунду маг шарахнулся в сторону, наступил на подол своей мантии, замолотил руками по воздуху и свалился с эстакады. Капитан Роджерс подошел к краю, заглядывая вниз: — Все ясно, для полетов у этого ублюдка в сумке ничего не нашлось. Сержант Барнс устало потер переносицу. Питер, переполненный неприятными предчувствиями, осматривал место происшествия. Интуиция подсказывала, что он огребет от мистера Старка по полной — и за разрушенные эстакады, и за свалившегося колдуна, и за вертолеты службы новостей, которые опять сядут на хвост Капитану Америке и Зимнему Солдату, вынуждая их уйти обратно в подполье. Да пропади оно все!***
— Вот ведь дерьмо, — посетовал Стив и рухнул на диван, устраивая голову на подлокотнике. Убийство фокусника — не самый лучший… поступок, как ни крути. Во-первых, Стив всегда старался максимально сократить количество жертв. Во-вторых, практически весь последний месяц они потратили на то, чтобы выследить этого парня и узнать, чем, черт возьми, он пользовался и откуда это доставал. Ну, а в-третьих, существовали определенные юридические соглашения, по которым Стив должен находиться на территории Штатов, а Баки в четырех стенах. И последнее, самое худшее — Стив был уверен, что в этом замешаны настоящие космические пришельцы. Опять. Добро пожаловать в его жизнь. — То еще дерьмо, — согласился Баки, снимая Стивову униформу и некоторое время глядя на свои руки. Стив понимал, что Баки не слишком беспокоился об убийстве фокусника. Он был склонен к довольно непринужденному подходу к таким вещам теперь, когда бесконечные тюремные заключения и невольные убийства, вызванные кодовыми словами, перестали быть предметом обсуждения и последовало полное оправдание: — Что за хрень. Как это я никогда не замечал, насколько они большие? Стив в попытках устроиться на диване поудобнее вопрос проигнорировал. Он садился так и эдак, вытащил из потайных карманов два ножика и отправил их в уже собранную гору на журнальном столике. — Я надеялся, что достал все, — пожаловался он, — но стоит сесть, как что-то острое опять впивается мне прямо в задницу. — Не-а, — рассеянно ответил Баки, все еще таращась на руки Стива. — Если и нашел, то только половину, да и то вряд ли. Черт, спустя день-другой даже я забываю, куда их заныкал. — Они у тебя размножаются со скоростью кроликов или мышей. Такое чувство, что когда я ворочаюсь, твоих ножиков становится только больше, — с раздражением отозвался Стив и вздохнул, похлопывая себя по нагрудным карманам, потому что закололо уже где-то под ребрами: — Что ж, по крайней мере, я с чистой совестью могу отменить то ужасное интервью. Хоть какой-то в этом положительный момент. Баки наконец-то перестал пялиться на Стивовы руки: — В смысле отменить? Я могу на него сходить. Стив даже с дивана приподнялся, с сомнением посматривая на него поверх спинки дивана. — А что такого? — возмутился Баки, разводя руками в стороны. — Почему бы нет? Стив смотрел на него и молчал. — Интервью — это мой конек, — продолжил Баки и жестом, в котором сквозила обида, попытался привычно взъерошить волосы, но на беду растительность на голове Стива была не такая лохматая, и со стороны это выглядело так, как будто он отгоняет комаров. — Я в этом непревзойден. Неужели мне будет сложнее, чем тебе? Всего-то нужно будет толкнуть речь об ответственности, а затем плавно перейти к другой животрепещущей теме — о том, каково жить в двадцать первом веке. — Я не виноват. — Стив отказался от идеи избавиться от всех этих бесконечных мышей-ножей, снова вздохнул и начал раздеваться, подцепив две большие пряжки. — Просто они спрашивают меня об этом на каждом интервью. Это не я решаю, хэй, а знаете что — давайте поговорим о важности хранения яиц в холодильнике. И я буду говорить об этом на протяжении целых пятнадцати минут, потому что они меня об этом попросили. Я вынужден постоянно придумывать что-нибудь новенькое из того, к чему мне сложно приспособиться. — Самое важное, что вам нужно знать о будущем, — монотонно забубнил Баки, привычно передразнивая Стива, хотя сейчас, находясь в теле Стива, это было действительно странно — звучать его настоящим голосом. — Не путайте смазку и мыло для рук. Это серьезная угроза, которая может подстерегать любого из вас на каждом шагу. Стив запустил ему в голову диванной подушкой. — Понимаете ли, на вид они совершенно одинаковые, — Баки пригнулся и посмотрел на Стива самым искренним и наивным оленьим взглядом; на лице Стива промелькнуло выражение, как будто ему поплохело. — Прозрачные. Склизкие. В бутылочке с дозатором. Это непредсказуемая опасность. — Сам ты опасность, — фыркнул Стив. — Такое произошло лишь однажды, и в результате у меня все руки были масляные, и это не то же самое, как если бы я размазал по твоему члену жидкое мыло. — Один раз, но он будет длиться вечно, — заверил его Баки, снова таращась на руки Стива, раз уж он о них напомнил. — Ну или до тех пор, пока моя амнезия не сжалится, и я забуду. Черт, Роджерс, а руки у тебя, правда, очень большие. — Прошлой ночью ты был очень доволен их размером, — пробормотал Стив, закатывая глаза, наконец-то хоть немного выбираясь из кожаного облегающего тактического костюма. — О, да, еще как был, — согласился Баки, вытягивая вперед свои руки, вернее, Стива, и продолжая ими любоваться, а потом тоже начал раздеваться. Стив оставил его в покое, сосредоточившись на том, как бы выпутаться из этого жуткого снаряжения, которое так нравилось Баки, но походило на кожаный оригами. Он пытался вытряхнуть себя из куртки, но запутался, насчитав чуть ли не четыре отдельные кобуры, вдобавок опутанные ножнами: да из этого всего за целый вечер не выбраться! — Не понимаю, как у меня получалось тебя раздевать? — жалобно проскулил Стив и подпрыгнул, чтобы освободиться от ремешка. — Десять секунд, и ты уже голый, а сейчас я не могу снять твою куртку, чтобы не связать себя узлами. — М-м-м-м, — рассеянно мурлыкнул Баки, чем тут же привлек его внимание. Полуголый Баки, склонив голову, стоял посреди кухни, поглаживая накачанные грудные мышцы Стива ладонями и пытаясь их приподнять словно женскую грудь. — Что, — спросил Стив, заранее боясь услышать ответ, — ты делаешь? Баки на вопрос не обратил внимания. Пока Стив смотрел на него, он был занят тем, что ласкал и сжимал грудь, затем сжал сосок и сдавленно ахнул. — Охренеть, — прошептал он и сжал его снова. Видимо, это было весьма крышесносно, потому что колени у него подогнулись. Стив пристально посмотрел на него и уточнил на всякий случай: — Ты ласкаешь мою покрытую блестками грудь? Полуголый на кухне в два часа дня в воскресенье? Баки даже бровью не повел. — Ты хочешь сказать, что это звучит нелепо, — начал он, так провокационно потирая сосок, что дыхание перехватило у обоих, — но на самом деле это звучит очень заманчиво даже без обмена телами. Черт, Стив, ощущения просто потрясающие. Теперь понятно, почему ты зажигаешься, словно чертов универмаг Мэйси на Рождество, когда я играю ими… — Последнее слово захлебнулось тихим стоном, и он откинулся на стол. Стиву это казалось невероятно странным — наблюдать за своим собственным телом со стороны. Это было непонятно, но чертовски заводило, и от этого вызывало раздражение: — Джеймс Бьюкенен Барнс, сейчас середина дня, нас обоих проклял злой маг, и жалюзи даже не опущены. — Неужели каждый раз так? — требовал ответа Баки, выгибаясь от прикосновений и чуть не ударившись головой о шкафчик; Стив закатил глаза. — Бог ты мой, иди сюда ко мне и сделай-ка вот так с ушами, как ты любишь, хочу почувствовать, каково это. — Ради всего святого, — недовольно фыркнул Стив, только сейчас избавившись от набедренной кобуры и усиленно делая вид, что у него не встало. — Ты просто смешон. Баки скользнул рукой вниз: — А как насчет того, что я проделал это с твоим дружко… о-о-о-х, — резко замолчал он, подаваясь вперед с закрытыми глазами и тяжело дыша, он едва стоял на ногах, и да, Стив это видел собственными глазами. Произошло именно то, о чем он подумал. — Боже мой. Боже мой. Я больше никогда не буду над тобой по этому поводу подшучивать. О мой бог. — Нет, будешь, — у Стива во рту пересохло от увиденного. — Да, буду, — согласился Баки и тяжело дыша рухнул на кухонный стол. — Но теперь я понимаю. С ума сойти, ощущения просто отпад. Чемпион, иди сюда и потрогай мне уши, ну, пожалуйста. — И не подумаю, — мрачно заявил Стив, — облизывать свои собственные дурацкие уши, да еще и на кухне, да еще и в твоем наполовину снятом дурацком костюме с пряжками. Не одежда, а кубик Рубика. — Детка, мне и отсюда прекрасно видно, как из твоего кубика выглядывает рубик, — пытаясь отдышаться, фыркнул Баки и ухмыльнулся так, что вогнал Стива в краску. — Или ты думаешь, что я не знаю, как выглядит мое тело, когда я пытаюсь скрыть стояк? Стив, серьезно? Так, а это у нас что тут? — спросил он, демонстративно не спеша подцепив резинку боксеров и стягивая их вниз под яйца, выставляя на обозрение твердый покрасневший член. — Это как трахаться перед зеркалом. Хочешь увидеть, как ты кончаешь, сладенький? — Ты… — выпалил Стив. — Я… Это ты. — Он гулко сглотнул. — Ты и так меня завел… и мне вовсе не нужно смотреть, ты и без этого меня будоражишь… — Оу, — коварно улыбнулся Баки, поглаживая член крупной ладонью вверх и вниз, Стив при этом сдавленно простонал. — Я тебя раскусил. Готовься, я тебя так «отбудоражу», что ты просто взорвешься фейерверком. Стив перевел дыхание. — Посмотри на себя, — промурлыкал Баки, облизывая губы, раздвигая ноги и томным движением откидывая голову. — Ты сорвался с тормозов, дорогуша, ты совершенно потерял голову а все, что мне нужно было сделать, это поиграть с твоими сиськами и слегка приласкать член. Стив пробормотал что-то неразборчивое, Баки провел по головке именно так, как он любил, нет, не просто любил, а обожал, и он почти… Стив почти чувствовал это, и… О боже! Баки начал издавать те самые звуки, пытаясь подражать Стиву; Стив задумался, неужели он так постанывает в моменты, когда возбужден. Господи, это звучит так… Баки вдруг особенно протяжно ахнул, задышал прерывисто и сбивчиво, кончая на живот, капли долетели на грудь и шею, а он все стонал и стонал, и… — Ты говнюк, — прохрипел Стив, горячий и такой твердый, что было больно. — И мудак. Ты только что кончил на мою капитанскую форму. — Не просто обкончал твою форму, Стиви, а сделал это очень бурно, — выдохнул Баки, пару раз проведя рукой по члену, и каждый раз тело вздрагивало в такт движениям. — Это было охренительно, хотя это простая дрочка на кухне. — Это место, где люди едят, — огрызнулся Стив, пытаясь сморгнуть возбуждение, застилающее глаза и отключающее мозг. — А ты сидел голой задницей на столе, на котором я нарезаю Наташе сэндвичи. — Приятель, если ты не заметил, я до сих пор на нем сижу. — Баки спрыгнул, немного пошатываясь. — Я знаю твое тело и тебя как свои пять пальцев, один только взгляд, — и Баки одной рукой обхватил член Стива, другой облапал грудь, — и твой дружок, к которому ты так привязан, уже наготове. Ну же, оседлай его, — в доказательство своих слов, Баки погладил заинтересованно поднимающийся член. Стив сглотнул. Возбуждение нарастало иначе: медленнее, но сильнее и основательнее. Это устраивало Баки — совмещать стабильность и надежность, как он любил, но Стиву это было сейчас не привычно. Стиву были привычнее внезапные, обжигающие вспышки возбуждения, и по необходимости он их мастерски скрывал, продолжая сражаться на поле боя, поскольку мало кто обрадовался бы, если бы Стив просил всех приостановиться во время военных действий каждый раз, когда Баки или Пегги делали что-то завлекательное. Стиву тогда пришлось бы поставить войну на паузу не один раз. Баки снова тяжело дышал и ему уже было не до поддразнивания: — Детка, — простонал он, — Боже, прямо сейчас я направляюсь в спальню, независимо от того, присоединишься ты ко мне или нет. Кстати, куда мы убрали ту фиолетовую штуку? Мы ее вообще помыли? — Понятия не имею, — Стив очень гордился тем, что способен был в этот момент составлять из слов предложения; желание просто распирало его, формируясь внизу живота в горячий ком, нарастающий, поднимающийся и медленно захватывающий все его существо. Кончики пальцев начало покалывать. Баки нетвердой походкой направился в спальню, по дороге наглаживая член, и мимоходом рассеянно, но страстно поцеловав Стива. Зарождающееся внизу живота тепло наконец-то полыхнуло пламенем и… Святые угодники… Баки собрался было идти дальше, но не успел — Стив дернул его на себя так, что Баки практически впечатался в него спиной, потом его развернули, сминая губы поцелуем и тараня языком. — Любимый, да, — в полном восторге громко простонал Баки, когда Стив отстранился, — как же я обожаю, когда ты меня так целуешь. Стив при всем желании не мог ничего ответить, вместо этого он лизнул ухо, и теперь уже Баки почти потерял дар речи — он бормотал какие-то милые глупости, но содержание не имело значения: Стив плыл только от одного его тембра, задыхаясь. Баки рассмеялся низким, глубоким и до боли знакомым Стивовым голосом. — Детка, — бессвязно шептал Баки. — Детка. — Я тебя так люблю, — пробормотал Стив куда-то в шею. — Ты прав, идея отличная. Не знаю, почему вначале она показалась мне странной. — Потому что все это вообще очень странно, Стиви, — рассмеялся Баки, утягивая его в спальню, где, только достигнув кровати, вольготно распластался на ней, показывая себя во всей красе: — Теперь понимаешь, почему это так заводит? Иди ко мне, и давай-ка найдем ту твою любимую игрушку, я позволю хорошенько рассмотреть тебя во всех подробностях и выжму все соки. — Боже правый, — сдавленно прошептал Стив, удивляясь, что вообще способен говорить и видеть. — Да. Пожалуйста.***
Питер висел вверх тормашками на дереве, раскачиваясь взад и вперед, и размышлял, что для мужчин, разыскиваемых на международном уровне, Капитан Роджерс и сержант Барнс ничего такого не сделали. Питеру было невероятно скучно. В одном наушнике айпода пели Maroon 5, в наушнике для прослушки было тихо. Единственное, чем были заняты суперсолдаты, так это тем, что тусовались дома, снова тусовались дома, потом ненадолго уехали, поквитались с Гидрой, сели на хвост какому-то магу, потом случайно сбросили его с эстакады и снова затусили дома. Хотя, подумав о незаконченной модели Lego, заждавшейся его на столе, Питер справедливо рассудил — а кто он такой, чтобы осуждать. Питер лениво качнулся еще несколько раз; из старковского наушника для прослушки не раздавалось ни звука. После того, как он просидел полтора часа, слушая, как солдаты, которые были старше всех его знакомых вместе взятых, спорили об инфляции, Питер отключился от активного прослушивания и переключил наушник на входящие и исходящие сигналы. А вдруг они сейчас разрабатывают коварные планы тайного подстрекательства к мятежу? Питер, конечно, затруднился бы с ответом, что именно считать за подстрекательство и мятеж, но как бы ему сказал полковник Роуди, если бы он его внимательно слушал: главное — не накосячить, «в независимости от того, что там опять задумают эти неугомонные зайчики-энерджайзеры». Но вдруг это важно. Он прокрутил колесико сбоку на наушнике и для верности несколько раз постучал. — Режим родительского контроля, — объявили ему. — Запись перенаправлена заявленному попечителю. — Стой! Что?***
— Воспроизведение запрещенного контента, — проинформировала ПЯТНИЦА, и над всем рабочим пространством Тони внезапно появился черный голографический экран. — Тепловидение включено. Тони с головой ушел в разработку очередного проекта, так что уже выпил около шести энергетиков и применил два полулегальных медицинских стимулятора, поэтому у него ушло добрых тридцать секунд на ввод команд в не реагирующую на это систему, прежде чем понял, что происходит. Он поднял защитные очки на лоб и уставился на экран. — Я сам тебя на это запрограммировал? — спросил он с сомнением. — И, кстати, да, просто выводи на экран то, на что он смотрит, — ответила ПЯТНИЦА голосом Тони. Тони из прошлого звучал крайне рассеянно, вероятнее всего, он был занят тем же проектом, что и в данный момент. — Что? Нет. Просто показывай, а я потом с этим разберусь. — И когда ты успела выйти из-под контроля? Записывать меня, чтобы потом точечно меня же на этом ловить. — Тони нажал на кнопку, пожелав только одного — чтобы Питер перестал вертеть головой во все стороны. — А вот ДЖАРВИС, чтобы выиграть в споре, никогда такого не делал. ПЯТНИЦА обреченно вздохнула голосом Пеппер. Тони только собрался ответить ей что-нибудь посаркастичнее, но Питер наконец-то перестал вертеть головой, как беспокойный пудель, и сообразил, что происходит прямо у него на глазах.***
Баки Барнс наконец-то упихал в себя двадцать сантиметров гладкого фиолетового пластика, Стив наблюдал за этим, потеряв дар речи, как вдруг краем глаза заметил мигающий огонек на своем телефоне. Это означало лишь одно — треклятый малютка Паук снова их прослушивает. Всемилостивый боже, черт бы его побрал! Стиву было трудно настроиться заново, он чувствовал себя чудовищно бестолковым. Баки знал свое тело, а вот Стиву потребовалось некоторое время, чтобы раскачаться, и только он поймал нужный настрой, как вся эта ситуация с прослушкой остудила пыл, как будто ушат холодной воды вылили, и на пару минут он выпал из происходящего. Баки зато казалось, что он рухнул в чертов ящик с фейерверками и петардами. При каждом движении от удовольствия чуть ли не искры из глаз сыпались, дыхание сбилось напрочь, в обличии Стива он кончил уже четыре раза, и тело не подавало ни малейших признаков усталости. И тут вдруг гребаный мелкий Паук. — Стив, — просипел Баки, и Стив с трудом приподнял голову, неохотно прекращая осыпать поцелуями его колени и бедра; а все так хорошо начиналось, чтоб тебя, приставучий Паучище. Если бы это был кто-то другой, ему бы точно не поздоровилось. — Стив, — Баки не успокаивался, настойчиво пихая его ногой. — Стив, телефон. Стив заторможенно моргнул, даже не пытаясь смахнуть упавшие на лицо пряди каштановых волос. — Что? — пробормотал он куда-то в кожу Баки, вибрации голоса достигли нервных окончаний, и Баки пришлось срочно представить полковника Филлипса, смотрящего на них с нескрываемым отвращением — только так он мог немного унять возбуждение. — Телефон, Стиви, — Баки мог бы гордиться таким самообладанием, ведь голос практически не сорвался. — Этот настырный клоун звонит по поводу блядского ремонта в ванной. Стив нахмурился, кодовые слова прокрутились в голове не один раз, прежде чем достигли нужной извилины, но зато когда это произошло, Стив отреагировал незамедлительно. Широко распахнув глаза, он резко развернулся, одной рукой хватая телефон, а другую так резко отдернул от члена, что Баки подумал, что он им обжегся: — Что? Прямо сейчас? — Я прибью его, — прохрипел Баки, отчаянно пытаясь держаться в одном положении, потому что стоило ему чуть сместиться, как здоровенный фаллоимитатор в его заднице смещался тоже, и в глазах искр становилось все больше и больше: — Кроме шуток, я расправлюсь с ним, и моя рука не дрогнет. — Нет, обойдемся без убийств, — отругал его Стив, повернулся и ухватил свободной рукой за колено, потом закрыл глаза и глубоко вздохнул. — И теперь он уже не подрядчик, — продолжил он таким вымученным голосом, словно хотел, чтобы член потерял боевой настрой прямо сейчас: — Он… старый друг. — Чего? — Баки выхватил у него телефон, от резкого движения дилдо проехалось прямо по простате, и он почти потерял способность дышать: — Кто? — выдохнул он, моргая и щурясь, глядя на экран. Потом его глаза округлились. — Да ты ИЗДЕВАЕШЬСЯ ЧТ… — Бак! — Стив выхватил трубку, зажимая ему рот ладонью. Баки был в ярости и до чертиков возбужден: — Он не знает, что у нас… есть автоответчик получше! — Ну, пожалуйста, а мы можем взять трубку и сказать ему, чтобы он валил на хер? — умолял Баки, пытаясь сесть и смаргивая слезы, находясь на грани, когда внутри в то же время происходило движение, и господи боже, все тело Стива было как оголенный нерв. Он ахнул и замедлился: — Пожалуйста, Стив. — Слишком многим людям мы много чего пообещали, — сказал Стив, что было не совсем «нет», как Стиву, вероятно, хотелось бы, но это было намного больше, чем хотел Баки. — Стив, — Баки старался не сжимать мышцы и прикрыл глаза. — Стив, а что, если мы просто… займемся перепланировкой ванной комнаты. Он и не узнает. — Что? — в ужасе выпалил Стив. — Но если мы вдруг… Баки, нет! — Он не узнает, что у нас перепланировка, Стив! — умолял Баки, не в силах оставаться на месте, он извивался и глухо постанывал сквозь зубы: — Он не узнает. Мы можем просто… — Издеваешься? — Стив попятился, пытаясь обрести равновесие. — Мы и сейчас уже не справляемся! Да моя покойная бабушка на раз-два раскусила бы нас с нашей перепланировкой, Бак. Нет! — Ладно-ладно, — Баки сглотнул и попытался взять себя в руки, беспомощно показывая на гребаный фаллоимитатор, кончик которого торчал из задницы, как хвостик фиолетового воздушного шарика. — А с этим мне что делать? Пока разговариваю по телефону, лучше оставить или вытащить?***
Тони таращился на стоп-кадр теплового изображения лежащего ничком Капитана Америки и склонившегося над ним Зимнего Солдата. Таращился довольно долго. — Они там голые, что ли? — Информация не подтверждена, — официально отозвалась ПЯТНИЦА. — Но скорее всего, да. — И они в курсе, что мы их прослушиваем, верно? — Тони задумчиво потер подбородок. — Они знают, что мы их слышим, и каждый раз, когда они говорят о перепланировке ванной, они имеют в виду секс, так? А прямо сейчас в задницу Стива что-то запихано, и я слушаю, как он об этом говорит. Я ни в чем не ошибся? — Такое объяснение представляется наиболее вероятным. Тони зажмурился: — Блеск! Настраивать автоматический просмотр было чудовищной ошибкой. Пойду выколю себе глаза. — Что? Нет. Просто показывай, а я потом с этим разберусь, — ПЯТНИЦА снова проиграла ему эту запись. — Не могу поверить, что создал тебя такой врединой, — проворчал Тони. — Вот сама теперь с этим и разбирайся. — Сброс настроек, — ласково ответил ИИ. — Все дальнейшие трансляции будут записываться напрямую на общий диск с видеоматериалами Тони и Пеппер. — Что? НЕТ!
