Песок

Тупик. Конечно, можно было бы отшутиться, но… нельзя бегать от этого вечно. Пусть Блиц и не самый лучший кандидат — прошлое Страйкера может вызвать у него жалость к нему, а в глазах беса он хотел бы видеть уверенность в себе, а не разбитую душу. — Тогда одно условие, — Страйкер поднял указательный палец. — Вообще здесь ты, а не я не договариваешь о том, что я бы хотел знать. Не особо у тебя такое положение. — Но ты же хочешь узнать больше? Блиц молча зачерпнул мутной воды из ванны: — Закрой глаза. — Теплая струя окатила его голову и пена стала сходить с головы. Страйкер решил промолчать — уж больно приятный и нежный был этот момент. Жест заботы, которая дана ему просто так. Которую не надо покупать или требовать — истинная любовь, которую нашёл в этом мрачном темном мире. Много ли среди бесов таких, как он? Блиц сделал это ещё пару раз, после чего встал за полотенцем: — Пойми, тут дело совсем не в принципе. Просто я совсем не знаю тебя, Си. — Он сел назад и стал осторожно и аккуратно вытирать голову наёмнику. — Просто я совсем тебя не знаю. Я знаю о тебе так мало, что иногда мне кажется, что я… — Не говори так. — Хриплым голосом отрезал Страйкер. — Просто есть вещи, о которых я не хочу тебе рассказывать. — Ты думаешь, я буду думать о тебе, как о слабаке, если узнаю? Скорее я буду думать о тебе так, если ты продолжишь делать вид, что этого не было. Мне тоже было нелегко. — Просто не хочу, чтобы ты забивал себе этим голову. Это прошло, детка, я… у меня другая жизнь. — Что за жизнь, если я не знаю, откуда ты? — Блиц отложил полотенце и стал искать расчёску по шкафчикам. — Я не знаю кто ты, Страйкер. Эти слова словно нож. Он резко вошёл в мышцы разрывая внутренние органы. О смерти он знал всё, но это было хуже смерти — он был жив внешне, но полностью сломлен внутри. — Хорошо. — Спокойно сказал наёмник. Блиц в это время уже вернулся на своё место с расчёской. Сев на своё место, бес принялся расчёсывать белоснежные короткие локоны назад. — Только обещай, что не будешь к этому относиться как-то. предвзято. — Я из тебя слишком долго это вытягиваю, детка, я уже на всё пойду лишь бы узнать чуть больше о тебе. — Бес продолжал расчёсывать белоснежные волосы назад. — Кстати тебе надо подровнять. У тебя отросло немного. — Ну ты же красиво мне сделаешь? — Не много ли ты хочешь мистер? — От твоих прекрасных рук я никогда не откажусь. На это ответом была тишина. Блиц понимал, что Страйкер просто хочет сменить тему, как-то уйти от ответа. Слишком уж часто это происходило и он решил уже напрямую показать, что он ждёт ответа на свой вопрос. — Ясно. — Я не собираюсь тебя упрашивать Си. В конце концов я уважаю себя, а ты как-то… не знаю. Тебе словно похер на то, о чем я тебя прошу. — Я не помню где я родился. Скорее всего, это был круг Гнева. Не помню, чтобы видел что-то другое, но я был мал. С детства мы мало что помним. Наёмник уставился в серовато-белый потолок. В таком положении, он продолжал свой рассказ. От этого разговора уже никак не уйти. Он не заметил, как Блиц слабо улыбнулся откладывая расчёску в сторону и беря в руки немного намокший блокнот внутри которого своего часа ждал карандаш. — Спасибо. — Почти шепотом произнёс он. — Может быть я был здесь проездом или просто меня родили здесь, но лиц я не помню. Не знаю, кем была моя мать или отец… — Наёмник протянул руку вверх к потолку. Он разглядывал свои шрамы… как же их было много. — Но что я помню точно, это круг Гордости. Алое небо, высокие здания, грешники… и слова моих родителей — если конечно это вообще были они. Блиц продолжал молча слушать параллельно что-то чиркая в блокноте. — Она сказала, что… товар хороший. Это единственные слова, которые я помню. — Наёмник опустил руку обратно в воду. Она уже остывала. — А потом всё темно. Помню плачь, рыдания, мольбы о помощи и звуки ударов по чему-то мягкому. Страйкер сделал паузу. Он будто бы снова оказался в той маленькой камере в которую его запихнули. По началу у него были соседи, но все они выглядели какими-то неживыми. Пустые отстранённые глаза, порезы и синяки на руках и ногах, изодранная одежда и почти едва слышимое дыхание. Они его пугали. С ним не говорили и на него не обращали внимание. Они никогда не пытались сбежать или хотя бы противиться — были послушными и всегда говорили «спасибо» надзирателям. — Ты попал в рабство? — Блиц словно лучик света в темноте схватил его за руку и вытащил из темных пучин воспоминаний. — Это… — Да. Мои родители продали меня как товар, Блиц. Моя жизнь была разменной монетой для чего-то. Скорее всего ради работы или же денег. Ты ведь прекрасное знаешь, что такое — жизнь беса в этом мире. Блиц промолчал. — В любом случае терять рассудок я не стал. Пусть мне было не так много лет, но я точно помнил, что адаптировался быстро. Я пытался походить на своих соседей, но я ни дня не провёл без поиска хоть какого-то шанса на выход. Те, кто пытались это сделать… Я их больше никогда не видел. Надзирателю я понравился — я внешне отличался от других бесов — это увеличивало шансы моей продажи… хотя потом он передумал и решил оставить меня. Послышался хруст — это карандаш пробил листок бумаги. — Блиц? — Всё нормально. Просто перестарался. Продолжай… пожалуйста. Его голос дрожал. — Может… — Нет. Я в порядке. — Я ему нравился и не только, как хороший товар… когда он в первый раз вызвал меня к себе, я думал, что тоже не вернусь. Мне было тогда десять лет. Помню, что его кабинет весь в таком… розовато-красном стиле. Не уверен, что это было его единственное место пребывания, но свой «товар» он всегда приводил туда. Он был высокий, и самое забавное… он тоже был импом. У него было вытянутое как у лошади лицо, алые глаза и закрученные рога… потом он как-то потерял один рог. Видимо, те, кто его содержали были им недовольны, но его выражение лица всегда было одинаковым: хищное, чувствующее превосходство и власть. Он точно был уверен в себе, даже не смотря на то, что его боссы могли его поколачивать — всегда же можно вернуться к себе и оторваться на тех, кто не способен ему ответить. Мы. — Он… насиловал тебя? — После каждого раза, когда он возвращался из города. Думаю, там у него были встречи и в нём копился гнев. «Я вижу в твоих глаза ненависть ко мне. Ты так хочешь сбежать? Хочешь попробовать заработать себе билет на выход? А если я скажу, что если ты хорошо поработаешь, то я могу тебя выпустить?» И я ему верил. Всегда. — Наёмник нахмурился. — Наивный ребёнок, который думал, что может тягаться с кем-то при этом не имея никаких навыков. Я был слабаком, Блиц. Который всегда надеялся, что я способен… кого-то убедить, но на деле мною просто пользовались. Я был сексуальной игрушкой, которая вытерпит боль, истязания, грубые проникновения и унижения. Я был ничтожеством, но даже тогда я не ломался. Я просто так плыть по течению. Я понял, что никто и не думает меня отпускать, но если бы я воспротивился — меня убили, а жизнь была мне дорога. Даже такая никчёмная. Я не собирался становиться таким, как мои сокамерники и вот, мне представился шанс. По крайней мере я так думал. — Тебя кто-то купил? Извини за такой вопрос. — Ничего. Ты вполне здраво мыслишь, детка. Я не в обиде. Да, меня… скажем так, меня решили забрать из одного пекла… в другое. Именно тогда я думал, что вот оно — мой шанс обрести свободу. Я буду хорошим мальчиком, меня начнут воспринимать как что-то большее, чем просто куклу, которую можно трепать и пинать и она даже не пикнет. Меня купил Высший демон. — Высшие демоны редко берут в прислугу таких, как мы. — Блиц продолжал что-то рисовать. — Но… — Столас не лучше других, Блиц. Я уже говорил тебе об этом. — Ты его не знаешь. — Да? Тогда почему он не предложил тебе просто работать у него? Почему предложил тебе просто секс за книгу? Детка, прости, я знаю что ты никогда не согласишься со мной, но то, что делал Столас с тобой не сильно отличалось от того, что делали со мной. — Это ему так казалось. Мне было насрать. Я был готов на всё, чтобы получить доступ к миру живых Си. Если это означало бы трахаться с демоном-совой, то значит так надо. Я научился абстрагироваться от мысли о том… — Что на большее нас не хватит? Ты сам слышишь то, о чем ты говоришь? В нас не видят ничего, кроме пустого места Блиц. Даже грёбанные грешники и суккубы могут подняться, а мы можем? Нет. Нам отвели эту роль — роль грязи и дерьма. — Но при этом Столас до сих пор даёт нам книгу. — Ещё бы он её не давал. За всё то, что тебе пришлось пережить из-за него. — Си ты в курсе что только благодаря ему мы с тобой встретились? Страйкер хмыкнул: — Мы бы и так встретились… если бы я убил его тогда — ты бы всё равно стал меня искать. — Я не хочу об этом говорить. — Отрезал Блиц резко. — Я не хочу больше к этому возвращаться! — Это правда, которой нужно взглянуть в глаза Блиц. — Наёмник развернулся в ванной теперь его неоново-зеленоватые глаза смотрели на беса так, будто бы хотели его в чём-то упрекать. — Ты же ничего не чувствовал… — Хватит! — Бес резко встал с табуретки, да так что та опрокинулась на пол. Сам он отпрянул к окну. — Разве ты не понимаешь, о чем я тебя прошу?! — Тогда просто признай, что Столас не лучше тех, кто насиловал меня. Пусть он не такой уж и кусок дерьма, но из тебя он сделал лишь просто вещь. Прости детка, но я никогда не изменю мнение о высших демонах. Лишь из уважения к тебе я бросил всё это, взялся работать в твоей компании, терплю присутствие Столаса и общение с ним, но я никогда не признаю того, что он или подобные ему способны на что-то большее, чем просто указывать подобным нам на их место. Бес ответил. Блиц развернулся к окну и закрыв лицо руками упёрся в стекло. Оно было тёплым. — Неужели ты не хочешь увидеть… — Я такой, какой я есть. Я на все пойду, чтобы ты был счастлив со мной, но даже у этого есть какой-то моральный предел. — Звук воды и босых ног по белой плитке и вот мокрое, но всё такое же горячее тело наёмника прижимается к его спине, а его руки осторожно разворачивают беса к себе. — Я — наёмный убийца, Блиц. Я вырос в мире, в котором всем насрать насколько мне плохо. В мире, где у меня, как и у тебя не было выбора — только бесконечный круг лжи. — Бес не смотрела ему в глаза. Лицо Блица было полностью отстранённым и серым. — Посмотри на меня Блиц. Пожалуйста. Бес нехотя поднял глаза — боль, страх, непринятия — всё это читалось в этих алых зрачках которые едва заметно дрожали. — Ты ненавидел меня, а я тебя, но смотри как всё изменилось. Как ты смог помочь мне, как смог вырвать из круга, а я за столько лет не смог этого сделать. Я верил всем, кто предлагал мне свободу — я до последнего надеялся, что найдётся тот, кому не будет безразличен такой урод как я. Я был изгоем даже среди своих, а ты шёл к этому не теряя надежды. — Страйкер прикрыл глаза и мягко улыбнулся. — Это достойно уважения и восхищения. — Но… кто тогда… выкупил тебя? Улыбка быстро сошла с лица наёмника и превратилась в безразличную полосу. — Один из Оверлордов на круге Гордости. Валентино. — Валентино… — Глаза Блица забегали пока его руки всё также хранились во влажных ладонях наёмника, а потом они сузились от ужаса осознания, кто таков был этот демон и от этого он даже не смог произнести ни слова. — Это были самые ужасные месяцы в моей жизни. Вот это, — Наёмник указал на золотой зуб в его рте. — От него. Это метка — ты его собственность, его вещь, его кукла и его шлюха. Не важно, какого ты пола или из какого ты круга — если Валентино заметит тебя — тебе НИКОГДА не сбежать от него. Сначала кажется, что он способен дать тебе всё. Даёт то, что помогает забыться, уйти от жестокой реальности, спрятаться под его тенью, а потом он как истинный моральный урод ударяет тебе о пол реальности. И я служил ему. Служил хорошо. — Но… но. как… я… — А всё остальное я расскажу в другой раз. Хватит с тебя плохого настроения. — Но ты обещал мне всё! — Хах, детка, я тебе ничего не обещал. — Ухмыльнулся наёмник. — Лишь быть с тобой и в радости и в горе. И умереть в один день. Что касается Столаса… давай больше не будем к этому возвращаться? Бес не ответил. — Вернёмся к чему-то более интересному, — Наёмник потёрся головой о открытую шею беса издавая слабые шипящие звуки. — Молю тебя, хотя бы немного похвалы от тебя. — А ты был хорошим мальчиком? — Наконец на лице беса появилась яркая и широкая улыбка, а в его глаза загорелся огонёк игривости и интереса. — Ибо кто-то вылез из ванны не помывшись нормально. Будет тут ходить и вонять. — О, так я всё ещё воняю? — Усмехнулся наёмник. — В каких-то конкретных местах? Блиц медленно опустил глаза к промежности наёмника, пока тот продолжал наблюдать за его действиями. — Ну, тут ты точно не особо мылся. — Поможешь? — А что мне будет за это? — Предоплату принимаешь? — Только по ней и работаю. Крепкий, теплый, горячий — всё это было характеристикой для их поцелуя. Они не хотели отпускать друг друга растягивая минуты. Прижатый к стеклу Блиц извивался от прикосновений наёмника, пока их хвосты сплетались в причудливые узлы. Ещё немного и стекло не выдержало бы такого напора. Тоненькая ниточка слюны потянулась за Страйкером и расцепилась пока бес продолжал тяжело и прерывисто дышать высунув развдоенный язык. — Такой сойдет? — Подмигнул наёмник. — Сукин сын… — И я люблю тебя детка.