Песок

*** Они чуют страх. Этот запах они не спутают ни с чем — будоражащий кровь, возрождая животные инстинкты и заставляя адреналин выбрасываться в кровь. Они идут за ним — вечный его поиск заставляет их почти не спать — лишь желать ощутить его вкус на своих острых зубах. Хотят крови, хотят ещё живую плоть, хотят слышать как она кричит и захлёбывается в собственной крови — она умирает с полным страхом в глазах. Это то, чего они хотят и не остановятся не перед чем. Лошадь сопротивлялась. До последнего, ведомая желанием защитить своего малыша — отбивалась. Демонические существа других видов их не пугают — они не бояться ни размеров ни количества. Если ты попался им на пути — они убьют тебя, но перед этим как следуют развлекутся с тобой. Остановить их может лишь смерть. Лошадь ревела словно медведь из мира людей — отбиваясь от всё новых и новых атак. Они растягивали удовольствие — хотели увидеть страх и безысходности одинокой отбившейся от табуна матери и её малыша, который только мог прятаться за её спиной. Прыжок — укус — новый прыжок и так каждый делал всё больше и больше нанося ранения. Ноги демонической кобылы уже тряслись, — по ним стекала свежая чёрная кровь — всё вокруг было в ней, но она продолжала отбиваться стараясь укрыть своё чадо, но скоро её тело начнёт сдаваться и она не сможет им ответить. И это случилось — она не смогла заметить очередной удар — острые передние клыки впились ей в шею. Словно крюки, они вошли глубоко в мышцы. Каждый из них стал наседать на неё тем самым тянув к земле. Она больше не может — она устала… Всё, что она смогла сделать, это издать последний свой крик призывая её малыша бежать. Бежать что есть сил и найти табун. Не оглядываться чтобы не видеть, как огненные монстры пожирают её сердце, рвут её на части и вырывают кости из её тела… *** — Блиц! — Страйкер резко ворвался в дом и быстрым шагом проследовал в их общую спальню. На лице беса была гримаса гнева — таким бес его не видел уже очень давно. — Что случилось? — Бес вскочил с дивана. Страх одиночества тут же сменился тревогой. — Си, что происходит? Наёмник тем временем уже распахнул обе дверцы их шкафа и выбрасывал вещи на пол в поисках чего-то. — Где оно?! — Что ты ищешь? — Где дробовик Блиц? — Голос Страйкер едва заметно дрожал — этот едва уловимый слуху «звон» мог услышать только тот, кому наёмник открылся полностью. — Да твою мать! — Блиц резко развернул наёмник к себе и прижал к открытой дверце. — Сука, что происходит?! Страйкер немного помолчал, а потом выдохнув постарался говорить сдержанно, но получалось ужасно: — Кобыла одна не вернулась. — Что? — Табун вернулся в спешке, Бомпруф в бешенстве — она носиться по загону. Такой страх могли вызвать только демонические псы. — Это те, что нападают на одиноких или потерявшихся? — Эти твари и в жилые места приходят, но там слишком опасно. Обычно нападают на пасущихся животных или одиноких путников. Ёбаные твари вырывают сердце и убивают до последнего живого. От них даже костей не остаётся. — Значит, табун наткнулся на них?! — Блиц отпустил Страйкер и отошёл к кровати. — Сатана, она с жеребёнком?! — Я недосчитался её. Мать, скорее всего, уже мертва, надеюсь малыш убежал. Нужно перебить их — они привыкают приходить кормиться в одно и тоже место если не дать им отпор. — Но они же не бояться оружия и вообще чего либо! — Поэтому я прошибу череп каждой этой твари. — Наконец Страйкер добрался до любимого и ждущего своего часа двуствольного ружья. — Я должен с ними разобраться. — Погоди, ты что один собрался идти к ним?! Страйкер ветром пронёсся мимо Блица обратно к выходу. — Си! — Ты должен быть здесь, — Страйкер остановился, но поворачиваться не стал. Его низкий хриплый голос говорил о том, что он едва сдерживает гнев внутри себя. Он не досмотрел — это его прокол, позабыл о том, что в этих краях водятся такие твари. — Если они двинуться сюда — весь табун падёт, Бомпруф повезёт меня, за остальным нужно присмотреть. — Си… — Почти шепотом сказал Блиц обходя его и вставая спереди. Ему всё равно, что он зол, что он может оторваться в этом на нём. Глаза Страйкера были полны ненависти и гнева — они буквально полыхали зелёным пламенем, которое было готово вот вот вырваться из него, но тут что-то теплое коснулось его щеки и он очнулся. Ладонь Блица была словно прохладный дождик — медленно тушил огонь, пока последний язычок пламени не угас. Кто-то ещё мог бы так? В былые времена лишь за то, что ты приблизился к нему без его желания ты мог бы остаться с пулей во лбу, а сейчас он готов нежиться в этой легкой ласке вечность. Блиц заметил спокойствие и мягко улыбнулся — именно этого он всегда добивается, когда видит, что Страйкер выходит из себя. — Си, всё будет хорошо. Ты ведь умеешь надирать зад всяким тварям и похуже, чем такие. — Блиц… — Кажется, он услышал не всё, но ему было достаточно этого жеста доброты и понимания, поэтому он коснулся губами тыльной стороны его ладони и прикрыл глаза удовольствия словно кот. — Чтобы я без тебя делал. — Сдох бы в очередной потасовке. — И ты бы меня даже не оплакивал? — Я бы подумал. — Усмехнулся Блиц убирая руку. — Будь осторожен, лады? Не хочу… остаться один. В его глазах читался неподдельный страх: тусклый зрачок без единого отсвета, сгорбленная фигура и слегка дрожащие губы. Это был самый его главный страх — снова дать чёрным теням окутать его… и некому будет его спасти. Никто не придёт, не подаст ему руку, не выкрикнет дрожащим голосом его имя… он останется один в полной темноте из которой ему никогда не выбраться. — Мы же обещали друг другу. — Даже перед лицом смерти, даже зная что он может погибнуть, Страйкер осторожно приподнял опущенное лицо. Их глаза встретились и задержались друг на друге. — Помнишь? — Да… — Блиц улыбнулся, но Страйкер уж слишком хорошо разбирался в эмоциях бесов и в принципе демонов. Он пытается согласиться, но сомнения пересиливают его. — Я должен надрать им задницы, детка. Нельзя, чтобы они поняли, откуда эти лошади и что к нам можно заявиться без страха за свои никчёмные душонки. Блиц отвёл взгляд. Всё равно ему страшно. Он ничего не может с ним поделать. Тепло пробежало по его лицу когда тонкие губы коснулись его лба прямо в его родимое пятно на нём. Поцелуй был коротким, но таким горячим, что стена сомнения сгорела под его напором. Ему стало легче и тогда уже искренняя улыбка озарила это ещё некогда серое от печали лицо. — Когда вернёшься… мне надо будет с тобой поговорить. — Сказал Блиц отходя на пару шагов назад. — О… нашем будущем. — А разве наше будущее такое туманное? — Усмехнулся Страйкер вешая себе на плечо дробовик. — Или что то случилось с нами, что тебя это так напрягает? — Просто… — Ладно, — ехидно улыбнулся демон подмигивая. — Присмотри пока за лошадьми. Я скоро вернусь. И он ушёл. Оставив Блица наедине с его вопросом: «А хочешь ли ты такого будущего? Хочешь ли ты действительно навсегда со мной остаться или это лишь фан? Хочешь…. ли ты настоящую семью или это всё закончиться лишь на кольце и постели?» И каждый раз, когда этот вопрос возникал в его голове, он пытался подобрать ответ, который мог бы дать наёмник, но всякий раз ответом было что-то смутное. «Он не согласиться». *** Бомпруф вела их по следу. Кобыла знала запахи каждого из своего табуна, поэтому без малейшего колебания она шла по сначала пустынным, потом каменистым тропам. Они медленно приближались к горам окруженными густыми непроходимыми лесами. Излюбленное место хищников — тут можно быть незамеченным и нападать из-под тешка. — Ты беспокоишься? — Страйкер остановил кобылу прямо перед стеной из огромным чёрных хвойных деревьев. Погладив её по шее, он устремил взгляд в темноту из которой доносились различные звуки, и они были далеко не добрые. Рычания, завывания, звуки ломающихся веток и чей-то предсмертный вопль. Леса в аду хуже любого крупного мегаполиса — ты не знаешь, чего ждать от этого места и что может наброситься на тебя из-за очередного поворота. Кобылка недовольно помотала головой — огненная грива стала гореть ярче, а она сама стала топать тяжелыми ногами по пыльной земле. — Да, глупый был вопрос. Рука сама потянулась к поясу — на нём покоился его верный друг — кинжал с демоническим глазом встроенным в рукоять. Со стороны это была просто игрушка, которую мог купить даже ребёнок, но это лишь обманка. Этот кинжал был частью самого Страйкера. Точнее — частью его жизни. Это была его первое настоящее оружие — первое, с которым он научился обращаться с мастерской точностью. Он был одновременно его планом «В» и его напоминанием о его прошлой жизни. «Тебе нравится? Такую вещь тяжело достать. Рукоять из кости одного из самых сильных первых Оверлордов ада, чье имя давно утеряно вместе с его прахом. Сталь из наконечника копья ангела. Ангел и демон в одном месте… забавно правда?» Мурчащий голос вдруг заговорил в его голове. «Не многие способны научиться обращаться с такой противоречивой силой в своих руках, но ты же не обычный имп, правда… детка?» Широкая ухмылка с золотистым зубом яркой вспышкой возникла перед ним. Эти глаза, это лицо… ОН окончательно определили Страйкера. Он ему и благодарен и готов вонзить острый конец кинжала в его жалкое чёрное сердце. Если, конечно, оно вообще у него было. Пусть он обещал Блицу, что с его прошлой жизнью наёмника покончено. Пусть он стал лишь простым фермером, который подменяет своего мужа на работе — есть вещи, о которых нельзя просто забыть. Кинжал был вроде напоминания о том, через что Страйкер прошёл, чтобы стать, кем он был. Что или кто взрастил в нём эту ненависть к высшим демонам. Не банальное «они унижают нас», о нет — это были личные счёты, который Страйкер обязательно с ним сведёт. «Ну же, повесели меня, маленький имп. Способен ли ты хотя бы просто поставить ногу на первую ступеньку из сотни, чтобы подняться до меня?» Бомпруф заржала и встала на дыбы. В последний момент наёмник смог крепче ухватиться за поводья и прижаться к седлу чтобы не упасть. Она что-то услышала и просилась сорваться в темноту. — Эй, спокойно девочка, — Он пытался успокоить её, но лошадь полностью игнорировала его. Он пыталась сорваться с места топчась и кружась, пока Страйкер тянул поводья на себя. — Ты что-то услышала? Хорошо, я тебе доверюсь. И он ослабил их и лошадь тут же, рассекая огненными копытами землю помчалась в темноту. Бомпруф целеустремлённо шла к цели: знала куда повернуть, где срезать и где повалено дерево. Она умело обходила тупики и перепрыгивала через небольшие обрывы. Чёрной воде речушки она выглядела словно звезда на чёрном мрачном небе. Откуда она могла так хорошо ориентироваться? Всё очень просто — связь с другими лошадьми позволяет ей взглянуть куда-то за ткань мироздания. Она могла видеть давно затерянные следы, слышать звуки которые не слышал даже Страйкер и это не раз спасало ему жизнь, но самое главное — её ничто не могла остановить также, как и его. Они прекрасная пара. Дуэт, который если разорвать… то каждый потеряет своё величие. Страйкер же просто старался удержаться в седле. Бомпруф была полностью погружена в то, что шла по следу и звуком ржания которых тут уже давно не было, поэтому она могла и не заметить, как потеряет седока. В этой темноте даже его необычные спиральные глаза горевшие так ярко — мало что могли разглядеть кроме смутных очертаний стволов и камней. Бомпруф же была в своей стихии — демонические существа произошли из самой чистой тьмы, и она была их родным домам. В ней они были словно рыбы в воде. *** Звуки вокруг оглушали его — всё гудело, виски пульсировали, голова болела. Он не мог услышать даже собственный звук быстро бьющегося сердца. Оно с бешеной скоростью билось готовое выскочить из его груди. Душа ушла в пятки, а ноги тряслись. Он не мог пошевелиться. Страх полностью овладел им — это был его конец. Он умрёт вот так? Здесь? На глазах у тысячи других демонов? Верно. Они же пришли посмотреть как ещё один жалкий пришёл бороться за свою свободу. Так ведь заведено тут? У импов нет прав и свобод — есть только вытоптанная дорожка по которой им следует идти предписанная самим правителем ада. Жалкие, слабые, быстро стареющие и без каких либо прав на то, чтобы стать чем-то большим, чем секс-игрушкой или прислужником кого-то более высоко поставленного. Большинство импов никогда не пытались преступить эту черту — выбраться из рабства, попытаться сделать хоть что-то, кроме того, чему учат их родители: будь хорошим, унаследуй наше дело, не груби и пытайся бороться с огромным потоком. Лучше прожить свою никчёмную жизнь занимайся одним и тем же, зато будешь целым и может, тебе удастся пробиться чуток выше… А он не стал. У него не было родителей, которые могли бы его наставить — отчасти он был рад, что не перенял это всё. Не получил дозу этой чуши, но с другой стороны — он пережил что-то похуже, чем просто жизнь на задворках. Его внешность была отталкивающей с самого рождения — глаза, которые он только открыл… Впрочем, изначально его жизнь была лишь разменной монетой. Ещё до его рождения он был продан чтобы расплатиться с долгами его родителей. Поэтому, когда он появился на свет его внешность отбила последнее желание у его родителей. Он никогда не знал, кем они были, как выглядели и чем занимались. Главное — они не считали его ничем. Просто купюра, которая помогла им спастись… Сначала было страшно… Рабство, боль, унижение, голод и наркотики чтобы они были послушными. Он помнил десятки лиц таких же как он, только вот его боялись из-за его глаз. Он так радикально отличался от своих, что с ним боялись даже общаться. Зато у тех, кому он принадлежал — пользовался спросом. Его необычная внешность, густые белые локоны, гипнотические глаза и эти звуки которые он мог издавать во время испуга — словно змея, которая увидела врага и готовилась к нападению. Его тело пыталось защищаться — отпугнуть, — сделать хоть что-то, чтобы его хозяева не думали, что ему страшно, но их это только забавляло. Его насиловали. Часто. Много. Больно. Тело не выдерживало нагрузок и тогда он просто молча ждал конца. Просто чтобы его оставили в покое… чтобы он мог отдохнуть. Тогда он ещё был уверен что мир вне стен этого ужасного места был другим — там обязательно найдётся тот, кто его примет как своего. Что там есть демоны, которые пережили тоже самое и обязательно помогут ему. Если бы они просто знали, что он тут — они обязательно бы пришли и спасли его. Какой он был наивный. Его худощавое тело вжалось в сетку — холодное. Арена, куда его выбросили — тут будет его конец. Сотни ярких глаз вокруг жаждали его крови, предсмертных криков и того, как то, с чем ему придётся сражаться — будет пожирать его останки, но у него нет другого выбора. Он обязан бороться за свою свободу. Недавно вырванный клык, вместо которого ему насильно без всякого обезболивающего буквально вкрутили золотой зуб — ужасно болел. Он не мог даже нормально сжать челюсть — она сразу же начинала кровоточить. Метка раба… — Ну что же, маленький имп, — бархатно-сладковатый голос Валентино разнёсся по арене из громкоговорителей. — Ты так жаждешь свободы, но готов ли ты умереть за неё? Насколько она тебе дорога? Взгляни в глаза смерти и прокрути в своей голове всё ещё раз — ты можешь жить припеваючи в моей обитель, а можешь сдохнуть как крыса. Последний шанс, девятый. Это имя. У него никогда не было ведь имени — только номер, который насильно выжгли прямо на его ступнях. Его пометили чёрной меткой на всю оставшуюся жизнь, но даже тогда он не думал о том, что хочет прожить как все остальные. Никто не пытался бороться, а он будет. Утрёт рожу каждому, кто попытается намекнуть ему на то, что подобные ему не более, чем мусор с помойки. Ни на что не способные, маленькие и слабые импы… Что-то в нём сломалось тогда. Всё, что ему пришлось пережить: боль, слёзы которые старался сдерживаться, шрамы и насилие, а главное — полное разочарование в этом мире. Тут лишь один, за кого стоит бороться — он сам. Нет больше никого, кому ты мог бы доверять. Здесь все уроды и все заслуживают того, что с ними происходит. Пусть другие выбирают путь слабых — он же пойдет по другому пути. Он отомстит. — Какая надменность. Ты так уверен в том, что способен на большее, но в реальности ты не более, чем просто ебучий мелкий выродок, который не использует ни одного данному ему шанса. — Валентино усмехнулся и его смешок раздался эхом по арене. — Ты ничтожество и всегда им будешь. Он же постарался успокоиться — этот бой был рассчитан на его смерть, а значит даже если он каким-то боком победит (интересно как?) — его всё равно попытаются убить. Нужно будет как-то преодолеть ограду, и при этом не попасть в руки толпы. — Так и оставишь меня без оружия? — Выкрикнул он. Его глаза пылали ярким светом. Все, что копилось в нём годами было готово вырваться наружу, но его тело было не таким уж сильным. Нужно просто продержаться какое-то время. Он придумает, как сбежать. Тут же откуда-то из темноты вылетел кинжал. Лезвие глубоко вошло в песок. Глаз на рукояти метался из стороны в сторону. «Будем считать это моим тебе предсмертным подарком». Девятый смело подошёл к кинжалу и вынул его из песка. Глаз на рукояти перестал метаться из стороны в сторону и замер на нём. Он смотрел на него своим стеклянным взглядом. Это был глаз демона, из кости которого была сделана рукоять и теперь он видел, что как и его когда-то маленького импа переполняла ярость и ненависть. «Отомсти». Теперь голос был грубее и куда ниже. Он больше походил на рык злобного животного, которое вот-вот вырваться из своей клетки. — Тогда освободи всю свою ярость. Этот голос звучал в его голове. Призывал его действовать — голос демона, которого давно забыли, но чья душа была заперта в холодном лезвие клинка. «Вот оно» — подумал демон, сжимая в руках рукоять. Вот он — путь к его свободе. Вот для чего ему стоит жить — ради мести, а чтобы отомстить он должен выжить.