Шах и мат, закон

      Вернувшись домой, Кацуки тут же переоделся в домашнюю одежду, а снятый «лучший комплект» бросил в стиральную машину к другим вещам. Этот комплект понадобится и завтра. Пока одежда стиралась, он приготовил быстрый ужин для себя и матери. Есть собирались, как обычно, раздельно. С чего бы что-то поменялось в последний день вместе?       Оставшись в одиночестве в своей комнате, Кацуки понял, что слишком нервничает и не особо голоден, поэтому решил начать паковать вещи. Он переехал домой несколько месяцев назад, и в собственности у него было не так много. Все, что было, влезало в рюкзак и спортивную сумку. Скудная мебель в спальне ему не принадлежала. Да и не понадобится она ему в новой жизни. Он сосредоточился на сборке одежды, туалетных принадлежностей и некоторых личных вещей. В основном, это были книги и мелкие безделушки из школы.       Сбор вещей не занял много времени, поэтому Кацуки переключился на брошюру, которую получил ранее. Разумеется, она была написана для женщин-омег и мужчин-альф. Большинство советов были очевидной чушью: о том, что каждый день нужно помечать друг друга, о знакомстве с домом, установлении порядков, о взятии на себя работы по дому, об обсуждении правил и ожиданий. То, как все было написано, напомнило Кацуки его школьные уроки: омега должен подчиняться альфе и позволять ему принимать все важные решения; флирт, прикосновения и секс должны ожидаться и приниматься с энтузиазмом; как выпускать феромоны, готовить и убираться, чтобы альфа был счастлив и спокоен. Бросив на брошюру последний взгляд, Кацуки порвал ее на части и отправил в мусорное ведро.       Когда со стиркой и сушкой было покончено, Кацуки погладил слаксы и рубашку, принял душ и заполз в постель. Ватный шарик все еще лежал под подушкой, но нужды в нем больше не было: несмотря на душ, теплый запах сандалового дерева стойко держался на запястье. Он успокаивал Кацуки и уменьшал тревоги по поводу завтрашнего дня и его будущего с альфой, который был не намного ближе, чем незнакомец.       Мысль, что завтра Кацуки освободится от оков матери, казалась безумной. Вся его жизнь должна была измениться. Новый альфа. Новый дом. Новые распорядки. Новые ожидания. Со скольким же предстоит столкнуться. Ворочаясь в своей детской кровати, он не мог не думать об Изуку. О его веснушках. Теплой улыбке. Глубоком смехе. Широких плечах. Этот мужчина в течение месяца станет его парой и мужем. И пусть на деле не Кацуки принял это решение, но он надеялся, что оно было правильным. Документы подписаны. Пути назад нет, если только сам Изуку не выгонит его.       Наконец он провалился в сон, и снились ему добрые зеленые глаза и опьяняющий запах сандалового дерева.

________________________________________

      Следующим утром Кацуки и Мицуки отправились в аэропорт Сендая. Он снова был в своем «лучшем комплекте», а мать надела черный юбочный костюм вкупе с белоснежной блузкой. Багаж Кацуки был достаточно мал, чтобы можно было взять в ручную кладь, поэтому регистрировать его не пришлось. Мицуки вернется назад вечерним рейсом, поэтому в руке держала лишь дамскую сумочку. У Кацуки, разумеется, обратного билета не было. Он покидал Сендай — и свою мать — с концами.       Не то чтобы на расставание могло указать их молчаливое поведение сначала в зале ожидания, а затем во время полуторачасового полета. Кацуки листал скучный журнал, который нашел в кармашке кресла перед собой, а его мать сидела в телефоне. Смотря на них, невозможно было сказать, что сегодня они собирались попрощаться. На самом деле вся ситуация до сих пор казалась безумием, чем-то невозможным. Он все еще не осознавал, что это реальность.       Хоть Кацуки и не был близок с матерью, но она оставалась единственной альфой, которую он знал с тех пор, как презентовался. В начальной школе было несколько детей- и учителей-альф, но в школе-интернате — только омеги и беты. Мицуки была его официальным опекуном в течение восемнадцати лет, и хоть они и не ладили, он все еще ждал от нее… чего-то. Не грусти или чувства вины, но, может, совета или простого похлопывания по плечу в честь того, что он наконец нашел пару. Вместо этого звучала тишина.       Приземлившись в Осаке, они взяли такси и прибыли по нужному адресу в половину второго. Встреча была назначена на три часа, но после пятидесяти семи поездок в токийский офис они привыкли ждать в вестибюле. Как только ресепшионист поместил вещи Кацуки в шкафчик, чтобы ему не пришлось таскаться с ними, они уселись на некомфортные стулья, и Мицуки погрузилась в телефон, отвечая на рабочую почту. Кацуки вздохнул и огляделся. По крайней мере, журналы в этом месте были лучше. Оставшееся время он, одолжив ручку на ресепшене, решал судоку и разгадывал имевшиеся в журналах кроссворды.       Незадолго до трех часов прибыл Изуку, одетый в другой черный костюм, на этот раз в паре с серой рубашкой и черным галстуком. Ноздри Кацуки раздулись в ту же секунду, как альфа вошел в вестибюль, и их взгляды тотчас встретились. Мицуки схватила Кацуки за руку и потянула, чтобы он встал. Они склонились в приветственном поклоне, на что Изуку поклонился в ответ. Не успели заговорить, как к ним подошла высокая женщина-бета.       — Мидория-сан, Бакуго-сан, добрый день, — поприветствовала она. — Меня зовут Сузуки, я буду вашим менеджером в Осаке. Пожалуйста, следуйте за мной.       Их привели в маленький кабинет, похожий на кабинет Цукарэты в Токио. Все расселись, и бета закопошилась в документах.       — В первую очередь хочу вас поздравить со становлением обязанной парой, Япония благодарит вас за содействие и самоотверженность во благо роста и процветания страны, — начала официально Сузуки. — Сейчас вы заполните последние формы для передачи опеки над омегой от альфы к альфе, и с момента подписания начнется отсчет тридцати дней, в течение которых Пара должна будет стать парой с меткой и пожениться.       Передав альфам несколько документов, бета продолжила:       — Детали свадьбы за вами, Мидория-сан, однако церемония должна быть проведена в течение тридцати дней, а копия свидетельства о заключении брака — отправлена в этот офис сразу после нее. Метка может быть поставлена в любое время и любым способом в течение тридцати дней, и четкая фотография с шеей и лицом омеги также должна быть отправлена в этот офис. Мы, само собой, сравним укус с записями о Мидории-сан и зубным отпечатком, сделанным в клинике.       Изуку кивнул, а Кацуки поднял брови в удивлении. Он не знал, что к укусу относились настолько серьезно. Стоматологические записи? Черт возьми.       — Вот моя визитка, вы должны будете прислать эти важные данные лично мне, — продолжила Сузуки. — Если мы не получим их в течение тридцати дней или они будут фальсифицированы, наш офис свяжется с вами и вы столкнетесь с крупными штрафами. Также у вас есть возможность пройти процедуру повторно. Имейте в виду, что омегам с укусом… трудно найти новую пару.       Протянув визитку, бета прочистила горло и продолжила свою многословную речь:       — После того, как вы успешно станете парой и поженитесь, наш офис будет продолжать регулярные проверки в течение года, чтобы убедиться, что все в порядке. Эти встречи могут проходить как в офисе, так и в доме Мидории-сан. Подписываясь здесь, вы подтверждаете, что поняли все детали и приняли все условия.       Еще один документ проциркулировал между альфами. Кацуки ерзал на своем месте. Речь была скучной и содержала в основном информацию, которую они уже знали: вот уже в течение пятнадцати лет этот процесс проходил одинаково. Правительство любило бумажную работу. Но не Кацуки, сидевшему без дела, на это жаловаться.       — Есть вопросы? — спросила бета.       Изуку и Мицуки покачали головами и сфокусировались на заполнении документов. Кацуки же, сложив руки на груди, пялился в окно. Он никогда раньше не был в Осаке, поэтому любопытствовал узнать, что находилось снаружи.       — Замечательно! Давайте перейдем к следующему шагу. Мидория-сан, оставьте свой запах на омеге через запястье, чтобы временно пометить. Далее я попрошу Бакуго-сан снять с омеги ошейник и передать его, а также ключ Мидории-сан. После этого вы подпишете последний документ, и Бакуго Кацуки официально перейдет под опеку Мидории Изуку.       Вздрогнув, Кацуки осознал, что происходит. После месяцев провальных встреч и разочаровывавших альф правительство наконец нашло ему пару. Его рука дрожала, когда он расстегивал пуговицу и закатывал рукав. Вот и все. Все взаправду. Он вытянул свою руку, и Изуку наклонился вперед, чтобы потереться о его запястье.       Кацуки тут же почувствовал себя расслабленнее. Запах сандалового дерева проник в его организм, и он откинулся немного на спинку стула. Изуку смотрел на свое запястье, слабый румянец появился на веснушчатых щеках.       — Сядь прямо, паршивец, — внезапно рявкнула на Кацуки мать, и он быстро подчинился.       Мицуки расстегнула толстый черный ошейник и передала его Изуку. Кацуки не мог ничего с собой поделать — рука сама потянулась вверх, чтобы дотронуться до открытого горла. Он носил ошейник двадцать четыре на семь с одиннадцати лет. Надетый матерью, как только Кацуки презентовался, он не снимался и не ослаблялся, кроме моментов, когда медсестре в школе нужно было отрегулировать его тугость. С обнаженной шейной железой Кацуки почувствовал себя уязвимым. В считанные секунды комнату заполнил его нервный коричный запах, большую часть которого теперь не блокировал ошейник.       Кацуки перевел взгляд на альфу перед ним, с удивлением отмечая, как раздулись ноздри Изуку и что взгляд зеленых глаз был зафиксирован на его шее. Внезапно разница в размере и силе между ними показалась огромной. Изуку был на голову выше и с килограммами мышц в теле. И все же Кацуки не боялся. Смешанный запах корицы и сандалового дерева успокаивал, но его внутренний омега дрожал от желания быть полностью покрытым. Никто и никогда не покрывал его в районе шейной железы. Они изучали в школе, что это было захватывающе и интимно. Он обнаружил, что жаждет искупаться в их смешанном запахе. Изумрудные глаза встретились с рубиновыми, и Кацуки почувствовал разряд электричества между ними. Альфа и омега. Пара.       — Кхм, — вмешалась Сузуки.       Нос беты был сморщен, но она справилась с собой. Ее голос прервал все, что происходило между Изуку и Кацуки, и оба повернулись в сторону женщины.       — Альфы, пожалуйста, поставьте печати здесь.       Последний документ был положен на стол, чтобы завершить передачу омеги между альфами. Кацуки не мог ничего поделать, кроме как смотреть, как альфы используют свои ханко, чтобы передать его жизнь. Один маленький листок бумаги имел такую мощь. Сколько раз в день подписывались такие документы? Сколько раз в неделю решались омежьи судьбы? А в год? Кацуки был рад, что ему хотя бы нравился его альфа. Суть процесса это не меняло, но, по крайней мере, Кацуки не было страшно. Он был полон… надежды.       Как только документ попал обратно в руки беты, она просмотрела его и добавила к пачке уже подписанных.       — Замечательно! Спасибо вам обоим за ваше терпение и сотрудничество. Вот что будет дальше: Мицуки-сан, скоро кто-нибудь подойдет, чтобы проводить вас до выхода. Минимум через двадцать минут после вашего ухода Мидория-сан и Кацуки тоже смогут покинуть здание. Так будет лучше для каждого, потому что некоторым альфам-опекунам тяжело оставлять своих омег.       Кацуки посмеялся над этой мыслью, и его мать дала ему затрещину, чтобы заткнулся. После этого в комнате наступила неловкая тишина, во время которой Сузуки поправляла стопки бумаг и возилась со своими письменными принадлежностями.       — Что ж, после пятидесяти шести провалов номер пятьдесят семь стал для вас счастливым, Бакуго-сан, — внезапно заговорила бета, натужно смеясь. — У Цукарэты-сан было несколько… занимательных историй.       Изуку застыл на месте, и Кацуки взглянул на него. В удивлении он обнаружил, что альфа пристально смотрел на его мать.       — Я просто рада, что все закончилось, — вздохнула Мицуки, поправляя юбку. — Наконец смогу сконцентрироваться на более важных вещах.       Кацуки вздрогнул и уткнулся взглядом в пол. Он знал, что не слишком много значил для матери, но только сейчас начал осознавать, что она прямо-таки ненавидела его. В лучшие времена он был не чем иным, как обузой, а в последние несколько месяцев стоил ей целого состояния из-за поездок туда-обратно, когда состоялись провальные, как уже известно, встречи. А до этого он был обузой, спрятанной в частной школе, за которую ей приходилось платить каждый месяц.       — Действительно. Что ж, для Мидории-сан это только третья встреча, так что, возможно, сама судьба способствовала тому, чтобы у Кацуки процесс занял… больше времени. И вот сейчас мы наблюдаем идеальное сочетание! — радостно сказала Сузуки, будто пытаясь вырулить из напряженной ситуации.       Прикусив щеку изнутри, Кацуки сдержал язвительный комментарий. Всего три встречи? Это означало, что Изуку только недавно исполнилось тридцать, в то время как Кацуки уже несколько месяцев было восемнадцать. Этот факт также подчеркнул, что Кацуки был нежеланным омегой. Он был уверен, что пятьдесят шесть провальных встреч — рекорд. Он не мог даже вспомнить свою третью встречу. Была ли она с альфой с пирсингом на лице, который оскорбил работу Мицуки? Или с огромным жирным альфой, который прямо во время встречи ел чипсы со вкусом креветок, пока ему не стало тошно от запаха Кацуки? Сейчас они все слились в одно пятно.       В дверь постучали, и в кабинет вошел крупный альфа с бритой головой.       — Ах, Бакуго-сан, мой коллега проводит вас. Еще раз спасибо за то, что вы самоотверженно вырастили здорового омегу, тем самым поучаствовав в процветающем будущем Японии.       Кацуки повернулся и увидел, как его мать встала и взяла в руку сумочку. Она мгновение поколебалась, а затем глянула в его сторону.       — Пока, паршивец.       Шокированный, Кацуки открыл рот, но провалился в попытке ответить. Она действительно собиралась оставить его вот так? Мицуки протянула руку, чтобы снова влепить затрещину за наглость, но рычание с другой стороны остановило ее. Все в комнате с тревогой посмотрели на Изуку.       — Не прикасайтесь к нему, — огрызнулся альфа, смотря на Мицуки.       Мицуки усмехнулась, но руку убрала. Она перевела взгляд на Кацуки, и тот сглотнул. Ее глаза горели, она явно была зла, что теперь Изуку обладал всеми правами на ее сына, но гордость не позволяла устроить сцену. Она больше не являлась альфой-опекуном своего сына, поэтому не могла ничего сделать.       — Прощай, Кацуки, — сказала она в этот раз чуть более искренне.       — Пока, мам, — ответил он, слегка поклонившись.       Работник-альфа отошел в сторону, когда Мицуки проходила через дверной проем. Она не обернулась, и вскоре дверь была закрыта, а Изуку и Кацуки остались наедине с менеджером.       — Что ж, как я озвучивала ранее, расставание может быть ошеломляющим, — сказала Сузуки. — Мидория-сан, вот все документы Кацуки: удостоверение личности, семейный анамнез и прочие.       — Спасибо, — сказал Изуку, наклонившись вперед, чтобы взять папку.       — Пока мы ждем, я бы хотела, чтобы вы заполнили вот эти формы: нужно зарегистрировать Кацуки как жителя Осаки с новым адресом проживания.       Изуку спокойно принялся заполнять документы, а Кацуки занялся возвращением рукава на свое место и застегиванием пуговицы. Никого не волновало, что он только что попрощался со своей матерью, единственным оставшимся членом его семьи. Единственной альфой, знакомой ему ранее. Конечно, их отношения никогда не были теплыми, но все равно было тяжело принять это. Как только он покинет кабинет, тут же погрузится в новую обстановку — в новую жизнь, — которую он не знал. Жизнь, наполненную незнакомцами, неизвестными препятствиями и навязанными государством ожиданиями, браком и меткой. Он обнаружил, что все это время глубоко вдыхал смешанный в воздухе запах, стараясь оставаться спокойным и тихим. Запах его матери — запах кардамона — уже растворялся под силой запахов Изуку и самого Кацуки.       Когда последняя форма была заполнена, Сузуки повернулась к своему компьютеру.       — Назначим следующую встречу? — спросила она, улыбаясь Изуку. — По календарю, брак и метка должны быть к пятнадцатому числу следующего месяца. Все фотографии-доказательства нужно прислать до полуночи этого же дня. Через пару дней после этого мы бы хотели пригласить вас в офис на встречу. В какой день вам удобно, Мидория-сан?       Изуку вытащил смартфон и уткнулся в него, большим пальцем тыкая и пролистывая экран. Кацуки сидел сзади и ждал, в конце концов его вмешательство требовалось редко. Все равно сейчас, когда он выпустился из школы, у него не было никаких дел, кроме домашних.       — Девятнадцатого числа. В любое время после часа, — в итоге ответил Изуку, поднимая взгляд от телефона.       — Замечательно! Я запишу вас на два часа. Разумеется, прийти должны вы оба, — сказала бета, в первый раз за встречу посмотрев прямо на Кацуки.       Записав все детали в телефон и убрав его, Изуку кивнул.       — Что ж, это все, что мне от вас было нужно! — с весельем в голосе сказала Сузуки. — В нашем вестибюле полно информации о вариантах проведения свадебной церемонии, мы сотрудничаем с несколькими местными компаниями, которые работают в сжатые сроки, бронируя места проведения, питание, фотографов и так далее для свадеб обязанных пар. Также у нас полно брошюр о планировании семьи и множестве преимуществ, которые вы получаете, будучи обязанной парой: от бесплатных детских садов до сниженных затрат на жилье.       — Эм, окей. Спасибо, мы глянем, — сказал Изуку, потирая заднюю часть шеи.       Кацуки поднял взгляд на своего нового альфу, чувствуя, что мозг уже перегружен. В их распоряжении было не так много времени, чтобы все сделать. Нет сомнений, тридцать дней пролетят мгновенно, особенно учитывая необходимость лучше познакомиться и привыкнуть к присутствию друг друга. Кацуки наблюдал, как Изуку складывал все бумаги и личные документы в гладкий черный дипломат. Ошейник последовал туда же, а ключ — в карман.       В дверь постучали, и тот же работник-альфа снова вошел в кабинет.       — Что ж, кажется, время пришло! — пропела Сузуки. — Мой коллега проводит вас в вестибюль. Не забудьте подойти на ресепшен за вещами омеги. Сами можете решать, что брать в дом, а что нет, Мидория-сан. Не стесняйтесь проверить каждую вещь. Все, что вы не одобрите, вернется к Бакуго-сан.       — Хорошо, — сказал Изуку жестким тоном, поднимаясь со стула и смотря на Кацуки.       Поднявшись следом, Кацуки прикусил нижнюю губу, чтобы не ляпнуть чего-нибудь. Он не хотел начинать отношения с драки или опозорив нового альфу своей позицией. Хотя это было полнейшим отстоем, что незнакомец собирался рыться в его вещах.       Однако, когда они подошли на ресепшен, Изуку не попросил проверить вещи, а сразу их одобрил.       — Это все? — спросил альфа, выглядя озадаченным, когда ресепшионист вернулся с небольшими рюкзаком и спортивной сумкой.       — Да, — огрызнулся Кацуки, хватая свой рюкзак, в то время как Изуку взял более тяжелую сумку.       — О, эм, окей. Так, ты хочешь взглянуть на какие-нибудь… брошюры? — спросил Изуку, колеблясь у главного входа.       Кацуки приподнял бровь и посмотрел на стойку с брошюрами и флаерами. На большинстве из них были изображены свадебные платья и младенцы. На всех обложках красовались мужественные мужчины-альфы и изящные девушки-омеги. Он скривил губы и покачал головой. Лично его устраивала обычная регистрация брака в муниципалитете. Кого ему вообще было приглашать на пышную свадьбу? Конечно, решение все равно будет за Изуку.       — Ладно, — ответил Изуку с, кажется, облегчением. — Я припарковался чуть дальше по улице. Готов идти?       Вместо ответа Кацуки вышел через парадную дверь, встретившись с вечерним солнцем. Нахождение на улице с открытой шеей вызывало у него зуд и заставляло нервничать. Он посмотрел на часы — было почти пять. Изуку последовал за ним, а затем повел к блестящему спорткару, припаркованному в нескольких кварталах.       — Вау, — выдохнул Кацуки, глядя на изысканное средство передвижения широко раскрытыми глазами.       — Это Acura NSX, — сказал Изуку, посмеиваясь, и открыл багажник, чтобы положить вещи Кацуки внутрь.       — Она… желтая.       — Ага, помнишь, я говорил, что люблю Всемогущего? Так вот, я увидел ее в дилерском центре несколько месяцев назад и сразу понял, что просто обязан ее купить.       Кацуки закатил глаза, когда Изуку открыл для него дверь пассажирского сидения, но все равно залез внутрь.       — Я знал, что ты чертов ботан, — сказал он едко.       — Что я могу сказать на это? — усмехнулся Изуку. — Я всегда питал слабость к блондинам.       И захлопнул дверцу, оставляя Кацуки в немом шоке, изумленного черной кожаной обивкой и наглостью альфы. Он был готов к неловкости или полной смене имиджа хорошего альфы на плохого. Но… флирт? Этот вариант Кацуки совсем не рассматривал.       И во что он только что ввязался?